Cracked skin(We can close our eyes, darling)

Иван сделал глубокий вдох. Он видел, как розоволосую охотницу отвлекла Суа: при хорошем раскладе, они либо сильно ранят охотниц, либо и вовсе, смогут от них избавится. Но ах, не совсем охотниц. — Полосатый ублюдок! — Молодой парень с пепельными волосами ловко повернул свою секиру, грозясь отрубить Ивану руку. — Я тебя не отпущу! — С невероятным гневом и рвением в глазах мальчишка направился на Ивана, словно бульдозер: не смотря на его пыл, он следил за всеми атаками Ивана, и одним ловким взмахом раз за разом был близок к тому, чтобы отрубить демону голову.  На самом деле, все в этом мальчишке было необычно. Во-первых, сам тот факт, что среди охотниц находится мужчина, хотя издавна в их ряды набирали исключительно девушек. Во-вторых, когда Суа, он и Лука появились в своих человеческих обликах на площади, чтобы устроить выступление, все были без ума от них.  Так и нужно: их маскировка призвана завораживать глаз, и не зная, кто они такие, можно было бы легко клюнуть на их удочку. Только этот мужчина не только не поддался их чарам - он скривился, когда Иван подмигнул ему на выступлении.  Иван протянул руку, и, выждав нужный момент, когда мальчишка опять будет заносить секиру, резко схватился за её основание и потянул на себя. К этому моменту охотник подогнал его совсем близко к стене, поэтому, стоило Ивану попытаться вырвать оружие, мальчишка навалился прямо на него.  Они были оба прижаты к стене, ну, или не совсем: спина Ивана упиралась в холодную штукатурку, а с другой стороны к нему прижималось горячее тело.  — Тилл! Иди сюда, мне нужна помощь! — Издали послышался крик девушки - той охотницы с темной кожей. Они оставили в помещении бани огромное количество демонов, и учитывая, что с их лидером сейчас развлекалась Суа, а он занимал этого парнишку, то девушка осталась одна против целой орды. На чужом лице на секунду появилось сомнение, прежде чем вернулась прежняя решимость.  Парень - Тилл, как понял Иван, навалился на него всем своим весом: надавил рукой на секиру, заставляя опустить на уровень живота, а сам, прижимаясь к Ивану, чтобы тот не убежал, сжал вторую руку на его шее. И боже мой, возможно, Иван бесхребетный демон, но от того, как эти на вид худые руки с силой сжимали его горло, пока через кожу проглядывались напряженные мышцы, он задыхался.  (По факту, он не то чтобы был живым, и не смотря на его человеческую оболочку, дышать Ивану не нужно, так что он может чуток насладится этим моментом.) Тилл, видя как Иван ухмыляется, резко сощурил глаза и сжал губы.  В следующее мгновение давящая хватка исчезает с шеи, и не успевает Иван опомнится, как в лицо прилетает крепкий кулак.  Демон на пару секунд теряется: картинка перед глазами на пару мгновений накренилась, он оперся на стену, чтобы удержаться, и в следующий раз, когда он откроет глаза и снова посмотрит на охотника, к его шее уже будет приставлено лезвие секиры.  Тилл, не смотря на свой прежний пыл, выглядит сейчас.. немного другим. Иван плохо разбирается в эмоциях людей, но то, что он видит на лице Тилла, можно было бы описать как сомнение. Хватка на оружие слишком крепкая, в каждой морщинке, изгибе губ и глаз читается напряженность.  — Блять! Тилл! — Вновь раздается крик девушки - на этот раз он звучит яростнее, с частицами отчаяния. — Я сказала, что мне, сука, нужна помощь! — Под конец её голос срывается, и сразу после её слов раздается глухой стук - будто что-то крупное ударили об стену.  Иван видит колебания Тилла и пользуется ими.  Когда Тилл инстинктивно поворачивает голову на шум, Иван использует всю свою силу, чтобы оттолкнуть охотника от себя. Это оказывается не так уж и сложно - чужое тело, на удивление легкое, поддается его удару, и Тилл сам врезается в остатки стены за его спиной.  Иван хитро улыбается и машет рукой на прощания, решая в последний момент отправить Тиллу воздушный поцелуй, прежде чем скрыться в темном проходе, куда до него нырнул Лука. Ему не стоило задерживаться - нужно радоваться, что он отделался малой кровью: тонкий порез на шее, который слабо ныл и колол, но опасности не нес. За ним появляется Суа: её волосы немного растрепались, но в остальном она в порядке. На женском лице залегла темная складка между бровями, губы поджаты, а взгляд направлен куда-то в даль. Это небольшие перемены, но на фоне постоянно стоического и серьёзного лица девушки, Иван видел что-то такое впервые.  Суа оглядывается назад: на задний вход в служебные помещения бани, из которой до сих пор слышны звуки битвы. На фоне шумного ночного Сеула её голос звучит слишком тихо. — Уходим. Иван и Лука подчиняются, следуя за демоницей прочь от здания. К тому моменту, когда охотники разберутся с оставшимися демонами внутри, они уже будут далеко.  *** Тилл глубоко вздыхает, наслаждаясь прохладным ночным воздухом Сеула.  Он сидит на крыше дома в одном из тех старых и уединенных районах, которые местные жители чаще всего призирают. Из-за того, что такие районы застроены небольшими простыми зданиями с более традиционными крышами, да и расположены они поодаль от шума города, их считают "пристройками" Сеула, а не его полноценной частью.  Но именно эта тишина и атмосфера так завораживают Тилла.  Здесь он может полностью погрузится в свои мысли: писать не останавливаясь, перебирать идею за идеей и напевать понравившиеся ему строчки.  В их троице Мизи была главной вокалисткой и сердцем группы, Хёна отвечала за всю хореографию, а он занимался текстами для их песен.  Почти все строчки, музыка, все наполнение и душа их песен - его работа. И Тилл ответственно относился к своему долгу.  Он должен был усердно стараться, чтобы доказать, что Мизи и Хёна не зря заступились за него перед старшими охотницами. В конце концов, если бы не их упорство, его бы никогда не приняли в охотники не смотря на то, что у него хороший голос и он умеет сражаться.  Тетя Мизи, прошлый лидер охотниц, до сих пор смотрела на него со смесью сомнения и негодования.  И даже сейчас, хоть он и показал, что достоин зваться охотником, Тилла все равно преследуют косые взгляды.  Даже некоторые из их фанатов это поддерживают: обычно составляют чисто мужские или женские группы, а тут двое из трех - девушки, а последний - парень. Конечно, после их дебюта у него появилась большая фан-база, но Тилл до сих пор замечает оскорбительные комментарии в интернете просто потому, что он мужчина.  Тилл сжимает кончик ручки между губ. Ураган мыслей и хаос в голове мешают думать - старые наброски для их новой песни, которая как никогда нужна, чтобы победить эту группу демонов, никак не хотят сходится во что-то единое и цельное, оставаясь кусками, разбросанными по странице.  Ему не хватает чего-то - связующего.  — Как я вижу, кролик занят? — Чужая сильная рука ложится ему на плечо, и Тилл инстинктивно подскакивает, оказываясь от демона в нескольких метрах. Ручка отскакивает от крыши, с тихим стуком падая вниз. Это тот брюнет, с которым он не так давно сражался в бане: демон выглядит веселым и расслабленным, руки убраны в карманы простой однотонной худи, он ленивым шагом приближается к Тиллу. — Прости, зайчонок. Я напугал тебя?  В его взгляде читается озорство, а в голосе скользит ехидство.  — Ты, ублюдок! — Охотник в одно движение вскакивает на ноги и делает рывок - на встречу демону. Вес его секиры в руках успокаивает, он резко крутит ей в воздухе, срезая небольшую прядку черных волос - демон успевает отстранится до того, как лезвие столкнется с ним напрямую.  — Хэй, эта штука тебе не игрушка!  Иван скользит по мокрым после дождя крышам, спустя мгновение оказываясь у Тилла за спиной. Его руки ложатся парню на плечи, Иван выпускает когти, позволяя кончикам прорезать ткань толстовки и впиться в мягкую светлую кожу.  — Спокойней, я пришел только ради дружеского разговора, — Демон наклоняется, опаляя теплым дыханием кожу, и шепчет прямо на ухо. — Не будешь же ты невинному человеку голову отсекать, да, Тилл?  Чужое имя приятно греет уста, оставляет сладкий привкус на языке - Иван не успевает им сполна насладится, как оно ускользает от него.  Острый локоть встречается с его ребрами - он убирает руки с плеч Тилла и отшатывается назад, с минуту хрипя. Не смотря на то, что с первого взгляда Тилл кажется худее и меньше на фоне Ивана, но годы тренировок с лихвой все компенсируют.  — С ума сошел, гребанный демон?!  Охотник быстро разворачивается, и вот, спустя мгновение секира вновь летит в сторону Ивана. — Ты не слишком мал, чтобы так то ругаться? — На лице играет веселая ухмылка, прищуренные глаза принимают вид полумесяцев. — И чего это я сразу такой плохой?  Иван ловко отскакивает назад, балансируя на мокрой черепице и переходя с крыши на крышу. Тилл не отстает - мчится вперед, перепрыгивая с места на место вслед за Иваном и ловко управляясь с оружием.  Это игра. Своеобразные кошки-мышки.  Только вот охотник убегает от своей жертвы - играется, наслаждаясь ярким и красивым, завораживающим глаз сопротивлением.  — Все вы - те ещё ублюдки. — Тилл делает выпад вперед, Иван успевает пригнутся от летящего лезвия, но пропускает ловкий удар ногой прямо в бок. Лицо Тилла покрывает румянец, не то от смущения, ни то от гнева. — Не зря же вас демонами зовут, да?  Иван скользит по мокрой черепице вниз, прежде чем остановится на самом краю. Он сразу принимает стойку, готовясь перепрыгнуть на следующее здание, только ему мешает лезвие, приставленное к шее -    пару капель крови - неестественно ярких на мертвенно-бледной коже, быстро скользят к плечу и впитываются в ткань одежды.  — Неужели? — Иван улыбается. Даже не смотря на то, что Тиллу удалось его поймать - приставить секиру к горлу, правила игры не меняются. — Вы, чертовы охотники, говорите так, будто мы какие-то нелюди.  Ведь если бы Тилл был хищником в их игре, то не поддался бы резкому, жесткому голосу Ивана.  Демон наклоняется вперед, позволяя лезвию впиться чуть глубже.  — Вы зовете нас демонами - чистым злом во плоти, хотя даже не знаете, что когда-то давно мы тоже были людьми, — На лице Тилла отражается смесь ужаса и удивления - глаза широко раскрыты, губы сжаты в тонкую линию. Он не двигается - дает Ивану сказать. — Что сейчас та причина, по которой я стою перед тобой - подчиняюсь приказу, это всепоглощающий стыд за свои грехи.  Иван обхватывает рукоять оружия рукой, давит, заставляя Тилла отступать, и изгибает губы в горько-сладкой улыбке.  Стоит вложить немного правды - истинной и когда-то забытой боли, и тебе сразу верят - каждому слову. — Мне безразличны чужие цели: уж прости, я эгоист, — На его лице проступают следы старых ран. — Но я лишь хочу позабыть обо всем: о боли, муках совести и криках семьи, преследующих меня уже несколько столетий. — Иван отталкивает Тилла, вкладывая в движение почти всю силу. Охотник от неожиданности даже не сопротивляется - скользит до края крыши. Теперь они поменялись местами.  Иван стоит прямо перед Тиллом, грудь к груди. Почему-то что-то в нем противится идеи оторвать мальчишке голову.  — Так что плевать я хотел на ваш великий долг - любыми средствами, но я добьюсь своего.  Смесь эмоций на лице Тилла заставляет давно мертвое сердце Ивана неприятно ныть в груди. Он толкает мальчишку в грудь и уходит. Иван знает, что Тилл жив. Так просто от него не избавится.  (Демон не знает почему, но эта мысль радует его.) *** — Тилл? Можно зайти в твою комнату — Раздается тихий звук - Хёна пару раз постукивает костяшками по двери в его комнату. — Это правда важно. — Конечно. Он откладывает ручку, отводя взгляд от уже ненавистных листков бумаги. — Ты в порядке? — Девушка входит в комнату, прикрывая за собой дверь, и направляется к Тиллу. — Без обид, но выглядишь ты не очень.  Тилл горько хмыкает, поворачиваясь к Хене - та уселась к нему на кровать, подогнув ноги под себя.  — Спасибо за честность, но я в порядке. — Он поджимает губы. В голову лезет тот демон с крыши. Чужие слова редко когда действительно влияли на Тилла - уж такой он по природе. Если что и придет в голову, то он будет до последнего идти вперед - из чистого упрямства и принципов. С другим подходом он бы никогда не стал охотником. Но сейчас.. сейчас Тилл сомневается, и это пугает. Сочувствовать демону - одному из тех, кого он убивает каждый день, просто неправильно. — Просто немного устаю из-за работы над текстом.  Тонкая бровь Хёны поднимается, девушка скрещивает руки на груди. — Только не переусердствуй, хорошо? Я понимаю, что Takedown действительно сейчас важен для завершения Хонмуна, — Красные губы растягиваются в уверенной улыбке. — Но ты написал Golden для нас, — Её лицо сияет, это почти заразительно. Хёна, как самая старшая из них, всегда была чем-то вроде старшей сестры для Тилла и Мизи. — Почти все наши хиты, Тилл, плоды твоей работы.  Он улыбается - мягко и искренне. Хёна всегда знала, как придать ему уверенности. — Спасибо. Девушка радуется. Её взгляд наполняется теплотой и чем-то до боли родным.  — Всегда не за что, малец.  — Хэй! — Тилл кривится, подается вперед и пытается шуточно ударить Хёну в плечо.  Девушка гримасничает, откидываясь назад и складывая руки на груди на подобие креста. — Ох, ты поверг меня!  Они оба смеются - комнату наполняет приятный, мелодичный звук их голосов. — Ладно, парень, я сюда по делу вообще-то пришла. — Мягкость и игривость сходят с лица Хёны, уступая озабоченности и нервозности. — Я хотела поговорить о Мизи.  Тилл хмурится, понимая к чему клонит Хёна. Последнее время Мизи ходила как в воду опущенная - нервная, мрачная, постоянно хмурая. Конечно, все это можно было списать на её переживания из-за проблем с голосом, но Тилл и Хёна знали Мизи достаточно хорошо, чтобы понять, что за этим стоит что-то гораздо глубже.  Только вот давить на Мизи бесполезно - она такая же упрямая, как и они.  — Честно, я тоже не в восторге от её состояния, но не думаю, что мы можем как-то ей помочь. — Хёна поджимает губы, возвращаясь в прежнюю позу. — Единственное, что мы можем сделать для неё сейчас - так это просто быть рядом в надежде, что она попросит помощи, когда она ей понадобится.  — Я знаю, понимаешь? — Хёна поднимает руку, зачёсывая выбившиеся из пучка пряди назад. — Просто вся эта ситуация не дает мне покоя. Предчувствие у меня плохое. — С беспокойством, отразившимся на её красивом лице, Хёна выглядит гораздо старше и жестче. Тилл делает глубокий вдох - он прекрасно понимает подругу, только вот сделать они правда могут немногое.  — Мы всегда шли вперед и преодолевали все трудности, которые нам встречались. — Он старается придать своему голосу твердости, а лицу - уверенности. — Мы Huntrix, и просто так нас не сломить.  Хёна вяло улыбается, сжимая руки в кулаки. — Надеюсь, ты прав. Тилл сомневается в своих словах, Хёна это знает. В Хонмуне с каждым днем становится все больше дыр, а многие из их фанатов поддерживают группу демонов, но эта ложь - их призрачная надежда, сейчас как никогда им необходима.  *** Прохладный воздух обжигает легкие и помогает отвлечься.  Сейчас, стоя на балконе своей комнаты, Тилл не может налюбоваться ночным Сеулом. Есть что-то такое мистическое, завораживающее в этом виде, в множестве разноцветных огней и далеком гуле чужих голосов и шума улиц.  Тилл облокачивается на перила, позволяя себе расслабиться. В суете подготовки к выпуску Takedown и постоянных драках с обилием демонов времени на то, чтобы побыть с собой и своими мыслями наедине катастрофически не хватает.  Рядом с ним приземляет черный ворон в странной, высокой шляпке. Тилл замечает, что у птицы три глаза, и хмурится. Демонический ворон каркает, взлетая и приземляясь на голову ярко-синего тигра, частично торчащего из пола. — Какого хрена? — Охотник подходит ближе, на всякий случай готовясь призвать оружие. Тигр улыбается и поднимается из его пола, показывая все свое тело. Полосы на его шерсти похожи на метки демонов - Тилл замирает, не зная что делать.  Тут зверь открывает пасть и высовывает язык с небольшим письмом на ним. Тилл, мягко говоря, растерян.  Он подходит немного ближе - подцепляет пальцами бумагу, кривя губы от брезгливости, и ловко открывает письмо.  В нем, красивым и тонким почерком, красуется одинокое "Повернись". Он резко оборачивается, только для того, чтобы увидеть того самого демона на своем балконе. Тот вальяжно расселся на перилах, хитрая улыбка украшает его лицо, а чистая, светлая кожа и обычный спортивный костюм выглядят на нем болезненно неправильно. — Я так и не представился в прошлый раз, так что решил, что будет честно исправить это. — Демон соскальзывает с перил к нему на балкон, сохраняя руки убранными в карманы худи. — В конце концов, твоё имя я  же знаю.  — Спасибо, но я могу обойтись и без этого щедрого жеста. — Тилл втягивает воздух, немного отступая назад. Он готовится принять боевую стойку, все его нутро кричит, призывая схватится за оружие, почувствовать его успокаивающий вес в руках и направить лезвие на демона, но он сдерживается. На его губах растягивается хищная ухмылка - что ж, если демон хочет поиграть с ним, кто такой Тилл, чтобы ему отказывать?  Разве это не делает охоту интересней?  — Ну как же, — На лице напротив - наигранное выражение жалости, каждое движение, плавное и расслабленное, резко контрастирует с резким выпадом Тилла. Охотник пытается ударить демона, но вместо этого его хватают за ворот футболки. — Это верх неприличия! — Голос, неестественно высокий и возмущенный, сопровождает рывок чужой руки. Демон притягивает Тилла к себе, оставляя между ними считанные сантиметры. От чего-то это кажется волнительным: Тилл резко шипит, его щеки опаляет теплом, а глаза могут сосредоточится только на этом глупо-привлекательном лице. — Меня зовут Иван, очень рад знакомству.  Тилл не теряется - его рука быстро ложится на светлую шею и сжимает.  — Не скажу, что это взаимно.  Иван, маленький черт, хихикает так, будто даже не замечает крепкую хватку, грозящую перекрыть ему доступ к дыханию.  — Неужели наш прошлый разговор совсем не повлиял на тебя? — Сильные пальцы обхватывают его запястье - оно идеально помещается в чужую ладонь, и от этого осознания Тилл чувствует слабую дрожь. — А разве он должен был? — Тилл старается отразить уверенную улыбку Ивана и вальяжную позу, но гнев начинает бурлить под кожей, отражаясь в его глазах и напряженном изгибе губ: этот самоуверенный тон ублюдка так раздражает его.  Иван ведет себя так, будто это Тилл здесь в опасности. Будто не смотря на то, что именно он сейчас на вражеской территории, что Тилл мог бы позвать Мизи и Хёну, застав Ивана в меньшинстве, демон все равно имеет преимущество.  Будто Иван уверен, что Тилл ему ничего не сделает.  Это так раздражает. — Я подумал, что раз уж вы так кичитесь тем, что вы, в отличие от нас, — Чем сильнее рука Тилла сжимается на шее демона, грозясь оставить темно-фиолетовые и синие следы, тем крепче становится хватка на его запястье. Если так продолжиться, есть шанс, что Иван просто сломает ему руку. — Люди - существа, способные проявлять сострадание и человечность, которой мы лишены, то и грустной истории страшного и грозного злодея посочувствуете.  Что-то в лице Ивана меняется - улыбка, внешне такая же уверенная и игривая, приобретает злобу и горечь. Сквозь слова сочится яд, мягкий взгляд чужих глаз, раньше похожий на прекрасное ночное небо, сейчас напоминает огромную бездну. Тилл ломается. Сил удерживать в себе колкий ответ больше нет - он не заботится о маленькой игре Ивана, и ему, блять, плевать на все те трюки, которые демон пытается использовать.  — Вот именно, что истории страшного и грозного злодея я может бы и посочувствовал, — У Тилла перед глазами все залито красным, он не сдерживает слов, выплевывая их, словно отраву. — Но злодей будет получше вас, гребанных выродков, — Он делает шаг вперед, прижимаясь грудь к груди с Иваном. Тилл больше не замечает обжигающее боли и скрипа костей. Если нужно, он готов зубами перегрызть горло Ивану. — Которые даже жить не заслуживают.  Глаза Ивана резко раскрываются - Тилл слышит, как демон хрипло вдыхает, и только сейчас вся тяжесть собственных слов ложится ему на плечи. Черт возьми. Иван быстро берет себя под контроль - он наклоняется, прикасаясь губами к уху Тилла и шепчет. — Ты прав, кролик.  Его резко отталкивают - от силы удара Тилл ударяется спинной о стену, и когда он поднимает глаза, то понимает, что демон исчез.  На языке оседает что-то вязкое и горькое, но Тилл не придает этому значения. (Он бы никогда не признал, что это вкус вины.) *** Но, не смотря на.. не самый приятный разговор на балконе, Иван будто бы не терял упорства. Ублюдок не сдавался - посылал к нему тигра и странную ворону с письмами, содержащими либо простые вопросы по типу "Как дела?" или "Что сегодня ел на обед?", либо приглашение на встречу.  И в самом начале Тилл просто смеялся над чужими выходками. Потом - злился, игнорировал.  Но в конце концов, он все-таки начал ходить на эти встречи. Тилл хотел хорошенько избить назойливого демона, может, у него бы получилось выбить из того всю дурь. Но постепенно их встречи продолжались, становились чаще, а желание Тилла направить на Ивана оружие все слабело.  Он узнавал демона - проникался к нему сочувствием и пониманием.  Черт возьми, теперь, видя Ивана, будь то днем или ночью, он хотел тепло улыбнуться и начать в шутку возмущаться.  Он относился к Ивану скорее как к другу, нежели как к тому, кого он должен убить. И это пугало. С каждым днем у группы демонов появлялось все больше поклонников, Ханмун слабел, в нем появлялись бреши - все чаще им приходилось вместо репетиций бегать по городу и расправляться с демонами.  Тилл не был дураком: он понимал, все ближе и ближе тот день, когда ему придется сразится с Иваном. И он боялся этого дня. Встречаясь с Иваном под темным небом Сеула Тилл мог раствориться в небольшой иллюзии, которую они сами создали. — Тилл? Все в порядке? — Иван забавно наклоняет голову, напоминая больше преданного пса, чем страшного монстра. Его голос мягок, он едва различим на фоне громких и ярких улиц Сеула. Разноцветные огни освещают их лица, они прижимаются друг к другу, плечо к плечу, благодаря чему Тилл улавливает тихий вопрос. — Ты выглядишь потерянным.  — Да, все в порядке, — Тилл хмурится. Он хватает руку Ивана, переплетая их пальцы в замок и ведя его вглубь шумной ярмарки. Он не хочет сейчас думать ни о чем другом: не о бледном лице Ивана, окрашенном кровавыми разводами, ни о ярких глазах, в которых отражается все ночное небо, и которые могут стать безжизненными и пустыми. Он натягивает улыбку - наигранную и фальшивую. — Вы, демоны, порядком сильнее людей, так почему бы тебе не попробовать сыграть в игру на силу? Я видел несколько таких в той стороне! Иван идет вслед за ним и улыбается в ответ - эта улыбка неуверенная, хрупкая, но они закрывают на это глаза.  Они никогда не поднимали эту тему напрямую.  Просто потому, что Тилл не был уверен, что в нужный момент он сможет поднять на Ивана оружие.  Потому, что Иван открылся Тиллу, а Тилл - Ивану. — Я всегда хотел спросить, зачем вам души людей? — Тилл хмурится. Он скрещивает ноги под собой, всматриваясь в силуэт Ивана, сидящего рядом. Тилл замечает, как Иван напрягается под его взглядом, поза становится резкой, спина обретает вид натянутой тетивы. — Просто, если вы раньше были людьми и в вас до сих пор живет что-то человеческое, зачем вы обрекаете других на те же страдания, которым подвергались?  Между ними повисает тишина. Иван не шевелится, Тилл даже не замечает, чтобы его плечи ритмично поднимались и опускались при вдохе и выдохе. Он отворачивается, переводя взгляд на живописные виды ночного города, в котором жизнь кипит даже после наступления мрака.  — Потому что не можем ослушаться приказа, голоса в голове.  Тилл замирает. Его глаза широко раскрываются.  Иван не смотрит на него. — Как это?  — Легко, — Иван невесело усмехается, наклоняя голову и позволяя челке цвета вороного крыла скрыть глаза. — Голос в голове почти никогда не замолкает, он давит на твое прошлое и твои ошибки, постоянно напоминая о них, и единственный способ избавиться или хотя бы немного приглушить его - слушаться приказов и беспрекословно выполнять их.  Тилл не знает что сказать. Сейчас его проблемы выглядет ничтожно на фоне того, что за такой долгий срок прожил Иван.  Так что единственное, что он может - так это придвинутся ближе, прижаться к чужому телу и поделится своим теплом в молчаливой поддержке. — Знаешь, все поколения охотников были охотницами. — Он втягивает воздух, готовясь к не самому приятному рассказу. Конечно, с трагичной историей Ивана он вряд ли сравнится, но может, может, это хотя бы немного поможет другому. — Исторически все охотники были девушками, я - первый парень среди них. — Он горько усмехается, вспоминая перекошенное лицо тети Мизи. — Не смотря на то, что у меня есть голос и с оружием управляться я умею, меня долго не признавали. Если бы не Мизи и Хёна, меня бы здесь не было. Они настояли на том, чтобы я стал частью группы.  Тилл чувствует, как на его плечо опускается дополнительный вес и боковым зрением замечает, как голова Ивана наклоняется к нему.  — Вот тебе и хваленное равенство.  Они оба смеются - хрипло и тихо. Сейчас, в комфорте их собственного мира, боль прошлого притупляется. И Тилл не был готов к финальному бою - музыкальной премии, на которой они должны были окончательно запечатать Ханмун.  Если у них все удасться, то он, скорее всего, больше не увидит Ивана. Тилл должен радоваться этой новости - стереть раздражающего ублюдка из своей жизни это то, чего он так долго желал, но сейчас эта мысль лишь вызывает горечь во рту и непривычное, ужасное давление в груди, будто его кости готовы вот-вот треснуть и впиться в легкие и сердце острыми концами. Он в ужасе. *** В следующий(последний, подсказывает его мозг) раз они встречаются среди темных улочек Сеула.  Это спокойный и тихий район, на краю которого открывается неплохой вид на оживленный город. — Привет. — Голос Ивана звучит непривычно приглушенно, в воздухе почти можно пощупать напряжение.  Тилл кивает головой в ответ, спускаясь с крыши. Когда его ноги встречаются с асфальтом, он поднимается, направляя взгляд на Ивана. Оба они молчат - не знают что сказать. И не зная, что сказать, они просто начинают вместе бродить по тихим улочкам.  Это на удивление мирно - только гул города вдалеке, ветер, играющий с их волосами, и тепло тел, находящихся слишком близко. Тилл может сделать вид, будто он слова погрузился в их маленький мир.  Пока среди переулков не доносится довольно громкий, строгий женский голос.  — Иван? — Тилл оборачивается в сторону шума, замечая двух девушек.  Одна, та, кто предположительно кричала им, это невысокая брюнетка с каре. Она в простой короткой юбке и простом свитере. Рядом с ней стоит девушка повыше - она в коротких спортивных шортах и толстовке, с распущенными, длинными розовыми волосами за спиной и- Стоп.  Длинные розовые волосы, не собранные в привычный хвост. Мизи. Мизи, их лидер, сейчас прижимается грудью к плечу девушки-демона - Тилл узнает её, она, кажется, лидер группы демонов. — Суа. — Иван делает шаг вперед, протягивая руку и частично скрывая Тилла за своей спиной. Так, будто он пытается защитить его. — Что ты здесь делаешь? Девушка скрещивает руки на груди, Тилл замечает, как её взгляд становится тверже. — Могу спросить тебя о том же.  Демоница делает шаг вперед, повторяя позицию Ивана и стараясь прикрыть Мизи собой, только вот это выглядит прямо говоря комично - Суа, как назвал её Иван, ниже и худее Мизи, и на фоне охотницы она выглядит откровенно хрупко.  — Мизи? — Тилл выглядывает из-за чужого плеча, поглядывая на свою подругу. — Ты в порядке?  — Тилл? — Девушка кажется растерянной. Она кладет руку на плечо Суа и щурится, пытаясь разглядеть силуэт Тилла. — Да! Со мной все правда хорошо! — Она улыбается, мягко и неуверенно, поглядывая то на Суа, то на Ивана. — Думаю, нам стоит разойтись. — Иван встревает в их небольшой разговор, хмурясь и прижимая Тилла к себе ближе. — Никто из нас не хочет совать нос в чужое дело, да, Суа? — В его голосе слышна неприкрытая угроза, и демоница это сразу подмечает.  — Да, конечно. — Тилл замечает, как девушка быстро хватает Мизи за руку, готовясь уйти. — Мы поговорим об этом позже, Иван. — Я посмотрю на то, как ты будешь пытаться.  В фиалковых глазах вспыхивает что-то раздраженное и враждебное, но Суа не отвечает, лишь уводя Мизи в другую сторону.  Иван отступает в сторону, на этот раз поворачиваясь к Тиллу.  — Пошли от сюда. Тилл машинально качает головой в знак согласия, позволяя Ивану утянуть себя в глубь мрака улиц. *** После этой небольшой стычки они наконец говорят о гребанном рояле в комнате.  — Иван, — Тилл сжимает чужую руку в своей, побуждая демона остановится. — Нам нужно поговорить. — О чем же? — Чужой ответ - резкий, пропитанный скрытым гневом и раздражением. — Если ты про свой милый Ханмун и то, какие демоны бедные жертвы, которым нужно протянуть руку помощи- — Хватит! Тилл вырывает свою руку из их хватки и отшатывается. Он плотно сжимает губы, прижимая руки к туловищу. — Хватит, блять, пытаться что-то додумать за меня. — Он поднимает голову, смотря Ивану прямо в глаза. У них обоих под кожей скрывается самая настоящая буря - разрушительная, жестокая и уродливая. Прямо как то, что происходит между ними. — Я хочу сказать, что у тебя, сука, есть выбор.  Глаза Ивана широко раскрываются на слова Тилла, а после небольшую улицу омывает громкий, истеричный смех. — Выбор? У меня есть выбор? — Иван не улыбается, скорее скалится, подступая ближе к Тиллу и прижимая его к холодной стене. — Разве я не говорил тебе, что я эгоист до мозга костей? — Иван наклоняет голову, смотря на Тилла. Сильные пальцы обхватывают его подбородок, когти слабо впиваются в кожу в тихой угрозе, заставляя охотника поднять взгляд в ответ. — Мой единственный выбор - идти вперед до последнего. — Иван тяжело вздыхает, теплое дыхание опаляет щеку Тилла. — Ты пытаешься видеть в демонах что-то хорошее, и я правда рад, что мои слова так хорошо подействовали на тебя, но это уже становится утомляющим.  На секунду все останавливается.  Тилл не дышит - он смотрит на Ивана широко раскрытыми глазами, наполненными недоверием.  — Ты врешь. — Его голос тих, мягок и неуверен, будто он говорит это больше для себя, чем для Ивана. — Нет, кролик, — Когти сильнее впиваются в кожу, пуская маленькие струйки крови, но он не обращает на это внимание. В его голове набатом отдается собственное сердцебиение, перед глазами начинает все расплываться, ноги становятся слабыми, похожими на вату. — Я тебе все это время врал - ты мне поверил, вот как обстоят дела, Тилл.  — Заткнись! Ты всё пиздиш- Широкая ладонь резко затыкает его, прижимаясь ко рту.  — Почему ты просто не можешь замолкнуть? — Иван улыбается - хищно, дико, будто готов вот-вот разорвать Тилла зубами на кусочки. — Тебя обманули, провели вокруг пальца, кролик. Ты был прав, мы, демоны - существа недостойные жить.  Тиллу не хватает воздуха - он задыхается. Картинка перед глазами расплывается, щеки становятся мокрыми. Он плачет. Глаза Ивана расширяются, а после Тилла отпускают. Демон исчезает за несколько мгновений.  Тилл никогда не было так больно. Чувство, будто ты ломаешься изнутри, поглотило его. *** В следующий, последний раз, они встречаются уже на сцене. В начале он даже забывает о случившемся - счастье от того, что Мизи блистает на сцене, а Ханмун с каждой минутой крепнет все больше, полностью затуманивает его разум. А после все идет под откос. Он и Хёна находят Мизи плачущей, с метками по всему телу. Ее коса растрепалась, она тянет к ним руки и всхлипывает, пытаясь вздохнуть полной грудью.  Хена призывает оружие, с опаской глядя на девушку, но Тилл все понимает. Он бросается вперед, заключая Мизи в объятья. Во всей мороке они пропускают выступление демонов - к тому моменту, когда они приходят, все трое показали свою сущность. Взгляд Тилла останавливается на Иване - кожа стала мертвенно-бледной, ее покрывают отметины, чем-то напоминающие трещины. Все происходит слишком быстро.  Они выходят на сцену, поя новую песню - идущую прямо от их души. Появляется много новых демонов, им приходится призвать оружие, а в центры сцены появляется нечто с громким, хриплым голосом, твердящее о человеческих душах. А потом, Тилл не может совсем понимает как описать это, но появляется энергия, направленная прямо на них. Они выставляют оружие, но держаться сложно. Тилл смотрит на Мизи - она со всем упорством старается оставаться на месте, но её теснят назад. Он хочет сорваться с места, помочь ей, но Тилл в положении не лучше: ему самому нужна помощь. А потом перед Мизи появляется Суа. Он не видит что происходит дальше, потому что его самого прикрывает широкая спина и грудь. Иван стоит перед ним, наклонив голову и протянув руку к его лицу. — Иван? Что ты делаешь..? — Когтистая рука обхватывает его щеки, чужие губы, мягкие и прохладные, прижимаются к его в мягком, нежном поцелуе. Это как будто ему говорят прости и пока одним жестом. Прикосновение горько-сладкое, и это самый настоящий поцелуй, который был между ними.  А потом он слышит лишь тихое "Прощай" и свой собственный крик. *** Они побеждают, но не той ценой, которую действительно были готовы заплатить.  Он и Мизи сидят в общей комнате на диване, плечо к плечу, и не могут сказать абсолютно ничего. Потому что внутри слишком много всего. Потому что легче кричать, крушить и рыдать, чем говорить. Потому что никто из них так и не сказал заветное и романтичное "Люблю". И потому, что они никогда не смогут это исправить.