На взлётной полосе

Твоя голова прилетела в обжигающее кожу стекло, и ты нехотя открыла глаза. В автобусе было душно и жарко. На фоне играла советская песня — до боли знакомый мотив, но слова, доносившиеся из динамика, были непонятны. А водитель маршрутки весело качал головой в такт. На часах было семь утра, но, несмотря на ранний час, салон был полностью заполнен. Ты считала минуты до прибытия и надеялась, что на улице будет хоть немного свежее. Волосы, небрежно собранные в дряблый пучок, липли к лицу и шее, а открытые участки кожи больно обжигали раскалённые на солнце ручки сидений и стены автобуса. Но долго ждать не пришлось. Ты поспешила вытащить свой чемодан и несколько сумок, великодушно сунув водителю 500 рублей и бросив в след: «Сдачи не надо». Двери автобуса закрылись, и он унёсся вдаль. Ты осталась на остановке. Солнце нещадно палило, отсвечивая в экране нового айфона — единственного, что осталось от прошлой жизни и что родители великодушно решили не продавать. Пока ты витала в мыслях, телефон разрядился, не успев подсказать, как добираться дальше. Всё, что у тебя оставалось, — это надежда, таявшая с каждой минутой, и адрес, выписанный на бумажку. Как мама сказала: «Вдруг что». И оказалась права. Делать было нечего. Ты свернула с проезжей части, где тебя высадил автобус, на сельскую дорогу, уходящую вглубь леса. До первых домов идти было недолго, но дорога оставляла желать лучшего. Пластиковый розовый чемодан был весь в пыли и песке, а колёсики явно держались на последнем издыхании. Ты уже всей душой жалела, что согласилась на предложение родителей: пока они решают свои проблемы (в которые тебя никогда не посвящали), переехать из давно полюбившейся Италии к бабушке по маминой линии — в Россию. Родители обещали, что на всё про всё им хватит полгода, и уже в новом году ты вернёшься домой — в Италию или, может, в другой дом, в другой стране. Но по количеству вещей, которые любезно помогла собрать мама, тебе казалось, что быстро это не закончится. Из мыслей тебя выдернул громкий смех. У деревянного дома стояла компания ребят — трое девочек и двое парней. Выглядели они на лет шестнадцать, ровесники, и это немного радовало. А ещё это был выход из, скажем так, безвыходной ситуации. Ты уверенно направилась к ним в надежде, что тебе помогут. — Ребята, привет. Не подскажете, пожалуйста, где находится улица Надежды, 38? — речь звучала довольно естественно, несмотря на то что русский ты знала посредственно. Единственное, что обнадёживало, — это название улицы. Ребята резко замолчали, переглянулись и громко рассмеялись. Их хохот отбросил тебя в реальность. В голове прокручивалась только что сказанная фраза — никакой явной глупости или ошибок в ней не было. Ты стояла в оцепенении, ожидая дальнейшего развития событий. Ребята понемногу успокаивались и наконец решили ответить. — Ты сейчас смеёшься или серьёзно? Тебя в какой пещере учили говорить? Или ты эта… особенная? Так учти, у нас таких не жалуют, — сказала девочка, которая казалась главной в этой компании. Все снова залились смехом. Только теперь Аврора поняла причину их смеха — её итальянский акцент. Его было не сильно слышно, но, в отличие от русского, её голос звучал более радостно и игриво, что и рассмешило ребят. — Или ты эта… заморская? Откуда к нам пожаловала, мисс? Или как к тебе обращаться? — подхватил парень, стоявший посередине. И он попал в точку. — Меня зовут Аврора, я из Италии приехала. Ребята расхохотались ещё сильнее. Такого прямого ответа на их сарказм никто не ожидал. Ты плохо знала русский, и то только потому что твоя мама русская. А по семейной традиции, мамины родственники звонили на все праздники, и говорить с ними нужно было на русском. Да и в самой России ты была от силы два раза: когда женился младший брат мамы и когда хоронили какого-то её деда. Но, несмотря на то что язык ты почти не использовала, мама старательно растила в тебе билингва. В детстве она читала тебе русские сказки, а когда ты повзрослела, то сама начала читать в оригинале Пушкина, Толстого и других классиков. Но все твой старания не помогли распознать сарказм ребят, у которых уже разболелись животы от смеха. Кто-то уже хотел добавить ещё колкости, как вдруг из-за густой яблони вышла женщина лет сорока. Ребята мгновенно притихли и собрались было смыться, но она резко остановила их громким: — А ну стоять, ахламоны! Быстро раздав подзатыльники, она уже собиралась отправить их работать, как заметила тебя. — А ты чья такая стоишь тут? — Женщина оглядела тебя с ног до головы. По её виду было ясно, что она не оценила твои прикид: короткие джинсовые шорты и белый топ без лямок, открывающий пупок с пирсингом. Но, пропустив это мимо ушей, ты решила спросить у неё помощи. — Да, вы не подскажете, где находится… — ты ещё раз взглянула на бумажку, — улица Надежды, 38? Стараясь скрыть акцент, ты еле выговорила название улицы. Но женщина не обратила на это внимания. Вместо этого её лицо вдруг просияло. — Так ты к Нинке, што ль? Она говорила, что к ней внучка забугорная приезжает. Ты, что ли? — Женщина схватила тебя под руку и повела по дороге. — Меня тётей Таней зови. Мы с твоей бабкой вместе на ферме трудимся, в коровнике… Тётя Таня продолжала рассказывать про себя, про деревню, а ты даже не сопротивлялась. Она знала бабушку и знала о твоём приезде. Ты спокойно выдохнула: ещё чуть-чуть — и ты на месте. Сможешь принять душ и наконец-то лечь спать под кондиционер. Или хотя бы под вентилятор. Мечтая о будущем отдыхе и попутно слушая тётю Таню, ты и не заметила, как подошли к старинному двухэтажному дому. — Ну всё, на месте мы, — тётя Таня вывела тебя из мыслей. — Нинооок! Ниночка! Выходи, внучку твою привела, встречай родимую! На улицу вышла бабушка в фартуке, на ходу вытирая об него руки, и сразу бросилась обнимать и целовать Аврору в щёки. Слава богу, мама заранее объяснила, что это в порядке вещей и не стоит реагировать слишком бурно. Бабушка была уже совсем седая — в последний раз, когда я её видела, у неё ещё виднелись чёрные, как смоль, волосы под пеленой редких седых прядей. Как обычно, они были заплетены в тугой пучок на затылке и украшены гребнем. Бабушка оказалась чуть ниже меня, полненькая, одетая в зелёное платье-халат в цветочек со свободными рукавами ¾. От неё пахло выпечкой, ягодным вареньем и чем-то до боли знакомым, каким-то тёплым воспоминанием из детства. — Авророчка, моя! Чего не позвонила-то? Я бы тебя встретила. Ну что мы как чужие? Заходи давай в дом, накормлю, напою, с дороги-то устала, небось. Бабушка подхватила сумки, распрощалась с тётей Таней и потащила меня в дом. Через пару минут передо мной на старом столе, покрытом безумно красивой старинной кружевной скатертью, появилась тарелка с блинами, пирогами, расписной сервиз, чайник и конфеты. Потом бабушка стала уговаривать меня попробовать её только что сваренный суп, второе, компот, а на крайний случай — хотя бы хлеб со сметаной. Но, поняв, что я не горю желанием есть, отстала и принялась объяснять правила проживания. — Я, конечно, всё понимаю, Авророчка, ты в своей Италии по-другому жила. Пока с тебя спрашивать ничего не будут, осваивайся потихоньку, а там уж как пойдёт. Но правила наши соблюдать изволь. Бабушка Нина старалась говорить проще, видя, как внучке тяжело улавливать деревенский говор. — Встаём мы с первыми петухами, ложимся спать после захода солнца. Семья у нас большая, дружная, все работаем: в поле, на сеновале. Тебя туда, конечно, не пошлют — от тебя там пользы, как от козла молока. Но по дому работать будешь: готовить, убираться, грядки полоть. А как сделаешь — делай что хочешь, с ребятами знакомься. Тебе ж тут ещё в школу ходить надо. Она немного помолчала, затем продолжила: — Ну, в принципе, и всё. Туалет у нас на улице, мыться или на озеро ходи, или сама воду таскай. Баню топим раз в неделю. Жить будешь на чердаке — мы там прибрались немного. Сейчас принесу тебе постельное бельё и покрывало, дальше сама разберёшься. Покушай пока, я быстро, туда обратно. Последние слова бабушка прокричала уже с улицы. В доме было прохладно и это спасало. На первом этаже располагалась большая кухня-гостиная. Слева от входа с террасы стояла деревянная лестница, ведущая на второй этаж, а справа — нечто вроде гардеробной. Дальше начиналась гостиная: посредине — огромный диван, по бокам — кресла, у стены — низкий книжный шкаф. На нём стоял старенький телевизор с антенной, а на стенах висели большие портреты членов семьи. В конце комнаты, чуть левее, располагалась небольшая кухонька с большой старинной русской печкой, а в правом углу — огромный обеденный стол и полка с иконами. Везде на полу лежали ковры и тряпки. Сам дом был построен из тёмного дерева, как и большая часть мебели. Всё выглядело уютно, обжито, казалось, у каждой вещи была своя история. Хотелось разглядывать картины, узоры на коврах… Такой жизни я никогда не видела — всё было новым, необычным. Но к горлу подкатывал комок тревоги: *А справлюсь ли я?* В Италии я жила совсем иначе — в собственном доме на первой береговой линии у моря, с собственным этажом в этом доме, у меня были друзья, элитная гимназия и танцы. Единственными проблемами были выбор завтрака и наряда для тренировки. Но жизнь изменилась в один миг. Кто-то из подчинённых отца подставил его: обокрал компанию, подбросил в машину наркотики и пустил слух, что он изменяет матери. Проблемы обрушились внезапно, как и этот переезд в Россию. Родители обещали, что скоро разберутся с обвинениями и жизнь вернётся в привычное русло. Хотелось им верить. Меня никогда не посвящали в детали, но я понимала: переезд — лучший вариант. У родителей своих забот хватает, им не до моих проблем. Оставалось только держаться, верить в них и ждать. Вскоре вернулась бабушка, таща в одной руке пакет с цветастым постельным бельём, а в другой — старый лоскутный плед. Со словами: «Пойдём, хоть жилище твоё покажу», — вы поднялись на второй этаж. Дальше лестницы не было, но, пройдя по коридору, ты увидела стоящую в углу деревянную стремянку. По ней было видно, что на чердак почти не поднимались: на потолке был открыт люк. — Ну, ползи, я уж туда подниматься не буду. Возьми постельное да и вещи потихоньку заноси, обустраивайся, — бабушка передала мне бельё и уже собиралась уходить, но добавила: — Тебе что надо будет — так ты не стесняйся, спрашивай. Или, может, если скучно будет, приходи, я на кухне почти всё время. Получив от меня кивок, бабушка усмехнулась и пошла прочь. Чердак был большим и просторным. Вход на него находился в углу дома. Сбоку, в паре метров от него, располагался дымоход, а за ним — спальное место: матрас, перьевая подушка и одеяло. У другого скоса крыши стоял резной письменный стол, а на нём — старинная лампа. В крыше над столом было окно — на всём чердаке их было два. Второе находилось на лицевой стороне дома. Их хватало, чтобы осветить всё пространство. На стороне стола также стояли комод и книжный шкаф. Все коробки, находившиеся здесь до моего приезда, любезно перенесли в сарай. Сам чердак выглядел уютно и прибрано. Крыша была довольно пологой, поэтому почти везде можно было выпрямиться в полный рост. Заправив постель, ты начала раскладывать вещи. Несмотря на количество багажа, вещей у тебя его было немного — почти всё место заняли обувь, куртки и тёплая одежда. Вскоре тебе должны были отправить посылку ещё с несколькими вещами, но что-то подсказывало, что, скорее всего, тебя обманули. Ведь бабушка то и дело повторяла, что в боковом шкафу и в сарае есть старые вещи, и что мне их «обязательно дадут поносить». Когда чемодан и спортивная сумка были разобраны, пришло время взяться за рюкзак. В нём не было одежды — только вещи, которые с трудом разрешили забрать. Там лежали большие наушники Apple, IPad (на который ты накопила собственным трудом, выступая в танцевальных шоу), а также твой фотоаппарат и фотоальбом. Ты невольно начала его листать: фото на море, с друзьями во время выступлений, ночёвок, вечеринок, с родителями… Он был только начат — больше половины страниц оставались пустыми. А в конце лежал пухлый конверт — подарок от друзей. Узнав о твоём переезде, они написали тебе писем на весь первый месяц — с поддержкой и просьбами писать им или хотя бы присылать фото. «Будем рады даже бумажным письмам», — было написано на первом конверте. И что сказать? Они попали в точку: связь здесь ловилась ужасно. Следом из рюкзака ты достала книгу. Её подарил тебе твой возлюбленный — парень из Франции. Вы познакомились на курорте, потом начали общаться. Он очень любил собирать марки и старинные письма, из-за чего ваша переписка быстро перешла из онлайн-формата в рукописный. В последнем письме он отправил тебе посылкой эту старинную книгу французского автора (правда, на английском языке). В ней же лежали все написанные им письма. Ты начала их перечитывать. Он писал стихами — так красиво и… По щекам потекли обжигающие слёзы. Грудная клетка сжалась. Ужасно захотелось обратно домой, туда, где всё было хорошо. Глотая слёзы и утопая в своих мыслях, ты уснула. На часах не было и девяти утра.