Как жить в зверинце?

Гарри Поттеру после победы над Темным Лордом, зовущим себя Волдемортом было сложно… Жить. Существовать. В принципе быть каким-то образом было невыносимо. Вся тяжесть этих лет навалилась на героя Волшебной Британии одним большим бревном Гремучей ивы, из-под которого невозможно было выбраться при всем желании, а тебя в это время еще и ветками хлыщут. Выбраться было невозможно без помощи, конечно же. Но Гарри слишком быстро закрылся в своей же в миг образовавшийся толстой скорлупе, в доме своего мертвого крестного, и, не задумавшись, перекрыл любой доступ всем гостям. Он даже и не помнил, как именно это сделал, в голове была шумящая пустота. Кричера он нигде не видел, даже его крючковатого носа не сумел разглядеть. А если домовой эльф и появлялся, то на него Поттер, из-за недостатка сил и притупленного любопытства, не обращал внимания – все эти дни он просто лежал на старой, немного скрипящей, но мягкой кровати и не шевелился без особой надобности своего организма. Хотя каким-то волшебным (три раза «ха») образом на прикроватной тумбочке иногда появлялась тарелка с едой, но Гарри хватало лишь на то, чтобы запихнуть в себя хотя бы кусок бутерброда. И то этот несчастный кусочек иногда мог попроситься наружу тем же путем, каким попал внутрь. Благо никаких казусов не было. Так и прошло несколько дней. Или недель. А может и вовсе месяцев, потому что за временем Гарри даже не пытался следить. Только иногда улавливал краем уха дальнее тиканье старинных часов. Но и об этом он вскоре забывал в темной пучине собственных воспоминаний, которые чуть ли не с каждой минутой только больше погружали волшебника на самое дно. А потом все-таки объявился Кричер прямо перед его глазами – и где только пропадал? – и даже заговорил с ним. Несмотря на тихий, ворчащий голос, смысл произнесённых слов до Поттера дошел быстро. — Молодой хозяин должен уже открыть проход в дом благородного рода Блэк. Грязнокровка и предатель крови уже которое время топчутся своими грязными ногами на пороге дома благородного рода… — домовик был явно недоволен, но, видно, что очень хотел бы помочь глупому молодому полукровке, пусть друзей этого полукровки он откровенно не любил. Гермиона и Рон... Каким-то образом он и вовсе о них забыл в клетке собственного разума. А они, если судить по словам Кричера, про своего друга наоборот не забывали. Твою мать. Гарри тут же решил подняться с кровати (глупость, не иначе). Но с первого раза это не получалось из-за слабости в костях и тупой ломоты в мышцах, к тому же из-за порывистых движений все эти неприятные ощущения только увеличились, что было самой главной ошибкой за эти дни (или, может, все же прошли жалкие часы? Сейчас его это точно не волнует). Кричер сбоку только вздохнул настолько тяжело, что в какой-то момент Гарри запереживал за сохранность старых половиц – сломаются ведь из-за этого вздоха, а кто чинить-то будет? Он сейчас не хотел надрываться с этим делом. — Кричер, открой доступ моим друзьям и проведи их… — тут Гарри замялся, — В столовую, — бросил хриплым голосом, который под конец совсем пропал от непривычки, и сам начал медленно, но верно идти к выходу из спальни, иногда придерживаясь за все, что попадется под руку. А далее направился в сторону столовой, где раньше встречались члены Ордена Феникса на собрания. Сердце непроизвольно сжалось от воспоминаний, но Гарри упорно игнорировал все мысли и чувства по этому поводу, уперто шагая вперед, в ту самую столовую. И там он увидел их. Своих первых друзей, которые были с ним почти от самого начала до конца этого всеобщего кошмара, какие бы опасности не преследовали Поттера еще с первого курса (стоить отдать должное, благодаря этому, их дружба только сильнее крепла). Мгновенно стало стыдно, стоило глянуть на их обеспокоенные лица и вопросы, явно застывшие в голубых и карих глазах. — Выглядишь херово, дружище, — тихо произнес Рон, отмечая у друга и синяки под глазами, и слишком уж изможденный вид, какой не был даже за время, проведенное в поисках крестражей. Хотя стоит обратить внимание на то, что Поттер был вымытым и даже в чистой одежде. Неужто Кричер постарался, чтобы не позорить честь благородного рода Блэк? Или… Заботился? Гарри встряхнул головой, отгоняя ненужные на данный момент размышления по сторонам своей черепушки.  Он смутно представлял, каким выглядит в глазах друзей, но ничего в свое оправдание сказать не смог. Но это и не нужно было – на шею сразу же запрыгнула Гермиона, обнимая своего друга бережно, словно он может рассыпаться от одного неосторожного вздоха, хотя, это же сущие глупости, стоило вспомнить финальную битву, а после он почувствовал еще долговязые руки, обнимающие где-то сбоку. Присоединился Рон. На душе стало легче, но все равно внутри себя он будто ощущал пыльную, загрязненную комнату. Бардак.  Но сейчас он думать об этом не хотел, поэтому, немного вывернувшись, обхватил руками своих друзей в ответ, прижимаясь к ним, как можно ближе. Их тепло передавалось ему, и от облегчения Гарри впервые за долгое время позволил себе просто заплакать. Глаза словно жгло, совсем немного, но на это внимания он не обращал, больше радуясь тому, что где-то внутри груди становилось легче, будто вместе со слезами выходила и вся боль по всем событиям, прошедшим за эти года, начиная с младенчества и до сих пор. В памяти всплывали образы всех ему знакомых умерших, которые теперь смотрели на него не с каким-либо укором, а с легкой улыбкой и пониманием в глазах. В солнечном плетении когтистая рука, все это время сжимавшая раненное сердце, тут же отпустила, смилостивившись над внезапно хрупким мальчиком, который выжил. Гарри даже под угрозой Авады не сказал бы, как вся их компания оказалась на чистом деревянном полу. С учетом того, что вокруг них до сих пор была пыль. Но на это ему, как, впрочем, и другим, было плевать, только сердце забилось быстрее, понимая, кому эта забота принадлежит. А после провалился в спасительную тьму, в которой не было ни слез, ни снов, ни страшных воспоминаний, слабыми пальцами цепляясь за рукав рыжего друга, чувствуя в волосах хрупкие, но мозолистые пальцы Гермионы, которая успокаивающе гладила по его голове. Гермиона и Рон молча переглянулись, переговариваясь чуть ли не одними глазами. Они друг друга стали хорошо понимать за последние месяцы, и сейчас это помогало не разбудить Поттера, который сейчас еще больше походил на отчаянного и одинокого ребенка, чем раньше. И этот сон, пусть он был глубоким, не хотелось прерывать нечаянным звуком собственного голоса. Аккуратно подняв Гарри с помощью магии, Рон переложил его на ближайший диван, который, к счастью, был как раз по размеру для спящего во весь рост человека. Правда, вскоре Гарри все равно свернулся в позу эмбриона, продолжая спать. Сверху Гермиона положила на него плед. С тихим хлопком рядом появился Кричер, заставляя Рона тихо выругаться и наставить палочку на домового эльфа, явно не ожидав такого резкого появления. Военные привычки плотно укоренились в голове и теле, благо, уставшая часть мозга, помогла не запустить в домовика случайно каким-нибудь заклятьем. После укоряющего взгляда Кричера, Уизли все же медленно опустил палочку. — Я присмотрю за этим полукровкой, — тихо проскрипел домовик, провожая парочку, что после обещания домового эльфа шла в соседнюю комнатку, доверив своего друга вредному Кричеру, который, видимо, чувствовал ответственность за того, кто носил хоть какую-то часть крови Блэков. Они сели в кресла напротив друг друга. Рон откровенно развалился и чуть скатился по креслу вниз, расставив свои бесконечные ноги поудобнее, устало глядя на хмурую Гермиону, разглядывающую небольшой столик между ними, который был пуст, если не считать пыли. Но ее взгляд был пустой, словно она смотрела внутрь себя. Грейнджер явно пыталась найти решение, как помочь их общему с Роном другу, который был явно не в лучшем состоянии, чтобы позаботиться о себе и привести в порядок. — Надо вывести его от сюда, — решил начать Рон сам глухим голосом, чтобы вывести Грейнджер из своеобразного транса. Та встряхнула непослушной копной волос и посмотрела на Рона с явным намерением в глазах послушать его мысли дальше. Поэтому он продолжил уже громче, сделав почти что автоматически звуконепроницаемый купол, чтобы случайно не разбудить своего друга. – Одного оставлять его здесь точно нельзя. И в принципе здесь жить не самая лучшая идея, Герми, для него тут слишком много воспоминаний!.. Пусть и некоторые из них счастливые, это все равно приносит ему боль, тут и к Трелони ходить не надо. — Ты прав, я не спорю, — вздохнула ведьма и с некоторым скептицизмом нахмурила брови. – Но где мы его поселим, чтобы еще и приглядывать за ним? Не думаю, что ему будет легче жить в Норе… — Снимем квартиру, конечно же, — тут же огорошил Рон подругу неожиданной мыслью.