Цена вопроса

      Питер особенно прекрасен в такую погоду. Привычная глазу серость, периодический дождь, отбивающий какую-то музыкальную симфонию по крышам. А, учитывая, что этот удивительный город, как и всем известный Туманный Альбион, практически постоянно радует и душу, и разум унылой погодой, любовь к нему возрастает с каждым часом.       И даже лёгкий ветерок, пробирающийся сквозь приоткрытое окно иномарки, не портит общего восприятия. Андрей выдыхает густой, сладкий дым электронной сигареты в эту самую щель, периодически поглядывая на блеклый экран своего телефона, сверяясь со временем. Минусы этого города всё-таки периодически выползают наружу в виде пробок и, кажется, постоянно красных светофоров на каждом перекрёстке. В такие моменты удивляешься тому, как же много светофоров в этом городе.       - Жень, нам долго ещё? – не то, чтобы Князев, в принципе, переживал о том, что задержится. В конце концов, ни одна встреча не начнётся и, тем более, не закончится без первого человека в этом городе. Кичиться своим положением Андрей не любил, разумеется, но и к хорошей жизни быстро привыкаешь. Чем больше денег и влияния, тем быстрее погружаешься в принцип: «Всё можно купить. Всех можно купить». Вопрос лишь в цене. А, чем больше нулей на счетах, тем больше хочется их растратить. Пусть и на ерунду. В конце концов, счастье в мелочах.       - Минут двадцать, если верить навигатору, - Трохимчук работает на него относительно недавно. Признаться, мужчина уже и забыл, где подобрал этого парня. Вчерашний студент, молодой, перспективный, как любят говорить, вручая несчастный диплом в руки. Только вот этот молодой и перспективный быстрых и лёгких денег захотел, а Князев предоставил ему такую возможность, хоть и на должности личного водителя. Исполнительный, лишних вопросов не задаёт, а Князеву ничего больше и не нужно. Нет, к некоторым подчинённым, разумеется, у него и требования особого уровня, и зона ответственности у них шире.       Иномарка, наконец, тормозит прямо у входа. Jagger всегда был эдакой нейтральной территорией, где одни серьёзные дяди могли безопасно поговорить с другими серьёзными дядями. - Можешь ехать домой, я обратно на такси доберусь, - мужчина едва хлопнул своего водителя по плечу. Как ни крути, а вечер у него сегодня будет долгий. Помимо рядового обсуждения последних сводок ему предстоит ещё и долгое, изнурительное анализирование доходов и расходов с территорий, которые недавно перешли под его контроль. С недавних пор Андрей всецело, пусть и экспериментально на пробу, начал работать бок о бок с Алексеем. А это, между прочим, дорогого стоит. В принципе, работа с Горшенёвым – это хоть и золотой билет, однако с такими последствиями, что можно смело заявлять, что это ложка мёда в бочке дёгтя.       Однако, Князева это не пугает. Наверное, причина в том, что Алексея он знает достаточно давно, как и весь его своеобразный характер. И подходы, конечно, тоже знает.       Правда, сам Алексей к положенному времени не приехал, оправдываясь тем, что пусть уж Андрей сначала все свои вопросики обкашляет, а уж потом и он подтянется. Наверное, в этом даже была логика. Горшенёву было бы крайне скучно слушать отчёты их теперь уже общих подчинённых. Даже сам Андрей заскучал, раззевавшись, со скучающим видом наблюдая за снующими туда-сюда официантами. Их столик пусть и был малость отдалённым от общего сброда, всё равно положение позволяло следить за трутнями в зале. Какая ирония. До этих суетящихся незнакомцев Андрею было куда больше дела, чем до собственных подопечных. Благо, роль внимательного слушателя за него Дима исполнял, который, по совместительству, являлся его правой рукой во всех делах.       С очередным тяжёлым вздохом Андрей отпивает немного виски из своего стакана, заглядываясь на сцену. Живая музыка – отдельная тема для разговора. Где-то в глубине души Князева всегда тянуло к искусству в той или иной степени. Наверное, он был одним из тех, кто мог часами смотреть на какую-нибудь кляксу на белом холсте, а после выкупить её за бешенные деньги, после выслушивая от друзей незамысловатый монолог из всеми известного кинофильма «1+1». Или мог лежать в джакузи, слушая в наушниках Вивальди и даже пытаясь как-то проанализировать.       Многие говорят, к слову, что и в его опасной, кровожадной и жестокой профессии есть капелька прекрасного. - … ты как на это смотришь? – Наскидашвили слегка толкает его в бок, потому как Князев всерьёз засмотрелся на парочку музыкантов, устроившихся на сцене, заканчивающих какую-то симфонию, мало знакомую, но на периферии будто бы узнаваемую. - На что? – Андрей пользуется заминкой выступающих, которые быстро ретируют со сцены, закончив своё выступление. - На дробление малого бизнеса, -- спокойно делает вывод Дима, постукивая пальцами по столешнице, пока остальные сошки терпеливо молчат, ожидая какого-нибудь вердикта. Как-то стыдно Князеву признать, что он ничего не слушал, но и согласиться с чем попало тоже не хочется. - Давай я об этом подумаю. И, этсамое, обсудим на днях с тобой, а пока по старой схеме, дробить не будем, оставим единый поток. Если не справляются там где-то, надо руководителей поболее организовать.       Этот ресто-бар как раз и известен тем, что здесь периодически могут отдыхать столь именитые в определённых кругах личности, как Андрей Князев. Или Горшенёв, которого покамест нет. От того с организацией здесь всё было на высоте. Не успел Князев допить остатки своего виски, как позади со сцены раздались первые гитарные отзвуки. Акустические, мелодичные, но явно для разогрева. Андрей, хмыкнув, едва вздёрнул бровь, стараясь оставаться на одной волне с Димой, но Наскидашвили уже понял, что его босс заведомо увлёкся этой музыкой, от того и сам заинтересованно оглянулся. В отличие от начальства, Димитрий тут бывал многим чаще, от того и многих музыкантов знал, пусть и не лично, но в лицо точно.       - А… - и этого гитариста он, конечно, узнал. Играет задорно, ничего не скажешь. А порой может в тандеме с кем-нибудь выступать, тогда вообще загляденье. Но, очевидно, у Димитрия чисто спортивный интерес. Он и сам периодически может гитарку в руки взять. Правда, в последнее время, это всё реже происходит.       Андрей, малость выходя из стопора, садится в полоборота на диване, закидывая руку на спинку, чтобы получше видеть сцену. И взгляд сразу приковывается к нему.       Блондинистые волосы в полумраке отливают ярким светом сценических ламп, спадают почти до плеч, пусть и скрывают таинственные черты лица от заинтересованного Князева. Длинные пальцы ловко перебирают струны, рождая на свет чарующую, увлекающую в свой омут мелодию, а Андрей и сам не заметил, как едва закусил губу, чуть хмуря брови: явный признак заинтересованности.       А Князев, в самом деле, заинтересовался.       Это подтянутое, наверняка, тело, покачивающееся на стуле в такт мелодии. Изящные запястья, украшенные массивными в контрасте с худыми руками браслетами, едва заметными на этой затемнённой сцене. На мгновение парень слегка запрокидывает голову, из-за чего волосы откидываются назад, обнажая, наконец, эти желанные черты лица, которые Князев пытался нафантазировать эти бесконечно долгие несколько минут. Едва уловимая улыбка, очаровательные ямочки, прикрытые глаза. И Князев почти уверен, что у этого очаровательного создания невероятные длинные ресницы. А эта аристократичная бледность лишь добавляет изюминки. И притяжение к музыканту лишь возрастает. Князев едва шикает, поворачиваясь к Диме.       - Кто это?       - Это? – Наскидашвили ухмыляется, дотягиваясь до бутылки, чтобы подлить порция виски боссу. Он прекрасно знает, что это за взгляд. Андрей редко когда загорается чем-то. Или кем-то. Причём настолько, что бизнес в один миг пустился по боку, потому как, очевидно, к разговору о работе они сегодня точно не вернутся.       - Понятия не имею. Он тут играет периодически, а что такое?       - И часто играет?       - Частенько. Если надо, я могу…       - Хочу знать о нём всё.