Семья

- Хули ты их привёл, долбаёб конченный! Даун дебильный, имбицил прокуренный, наркоман перетраханный! Кричал Ци Жун на Лан Цяньцю, который стоял в дверях вместе с Хуа Ченом и Се Лянем, которые неловко переглядывались друг с другом. - Жуни, давай потише, ребёнок спит. - неловко отозвался Бог Войны, опуская свой взгляд вниз. – И прислугу дворовую… - прошептал Лан Цяньцю в пустоту. У него ещё была надежда, что на эти крики никто не выйдет, но было уже слишком поздно. - Потише? Ты блядская бездарность, блядская тварь, мразотная мразь, притащил этих двух уебанов к нам в дом? Ты че еблан?! – не унимался лазурный демон, которому было совершенно безразлично, кто там выйдет и что будет. - Не боишься, что сына разбудишь своими криками? – ехидничал Хуа Чен, которому всё происходящее напоминало комедию, где муж, после отличного проведения вечера пятницы возвращается домой к жене-истерички, которая ждёт его на пороге со сковородкой. - А ты, - тыкнул пальцем на демона Ци Жцн, переводя всё своё внимание на одноглазого пса Се Ляня, -ты вообще, ахуевшая мразь, только и делаешь, что под братом моим лежишь, да ждёшь, пока он тебя выебит! - А может это я его ебу! У Ци Жуна пропал дар речи. Нет, в какой-то степени он смерился, что его брат встречается со своим подсосом, но в нём ещё жила надежда, что это он одноглазую псину, а не псина его. Это же всё полностью меняет. - Ты… - перевёл палец на Се Ляня палец лазурный демон, - стал подстилкой для этого вот… Что было дальше Гу Цзы уже и не слышал. Он уже полностью погрузился в свои мысли, лишь изредка поглядывая на порог, где столпилась его родня. Иногда Гу Цзы казалось, что вокруг него происходит, ну, просто феерический трындец. И это иногда было чаще, чем иногда. - Я мать?! – гневно крикнул Ци Жун и бросился на Хуа Чена. – Я отец, ебать тебя в рот! Иногда, как слишком много иногда в жизни человеческого ребенка, живущего у демона во дворце Бога, который имеет злосчастного и ненавистного всеми фонаря в свободное от работы время, Гу Цзы хотел себе обычную семью, как у всех человеческих детей. Почему именно человеческих? Потому что Гу Цзы не был уверен, что у божественных или демонических детей есть мама и папа, а не мама и мама, и не папа и папа. - Я его родил между прочим! Руки Ци Жуна, как в принципе и вся его туша, находится в руках Лан Цяньцю, который изо всех сил пытается успокоить демона, шепча ласковые слова на ухо фонарю. - Ага, такими темпами через девять месяцев родишь ещё одного, - подавляя смех, продолжил подкалывать Ци Жуна Искатель Цветов Под Кровавым Дождём, - или одну. - Да как ты блядина такая смеешь… Человеческая семья обычно состоит из мамы, папы, ребенка и животного. И если так подумать, то и у Гу Цзы есть и мама, который не мама, и папа, который не папа, и животное, которое не животное, а дядя Хуа Чен, как его называл ребёнок демона и… и… - Ну, а чем тебе не нравится имя Тинг? – изогнул бровь Хуа Чен – красивое имя для девочки. - Сань Лан… - Гэгэ, ты думаешь, что всё-таки родится мальчик? – демон устаивался на бога войны, который по-прежнему старался успокоить свою истеричного недомужа-недожену, который весь пообгорел от гнева, оценивая его и мысленно строя теорию на тему, кто же родится у этой парочки. – Ну, если Лан Цяньцю постарается, то ребенка можно будет назвать Мин… - Я тебе блять сейчас дам Мин! – зло прошипел Лазурный Демон — Вот видишь, Цяньцю, ты настолько сильно не удовлетворяешь свою жёнушку, что он готов дать Пэй Мину. - Сань Лан! Ну, а если честно, то временами Гу Цзы хотел иметь маму и папу, и животное, обычное. А мама… А кто бы был его мамой? Сложно представить даже, какая нормальная женщина захочет иметь в мужьях Ци Жуна или хотя бы жить, или хотя бы… - Я вас тут всех ебал, твари вы ебанутые. И тебя – тыкнул на Бога Войны Лазурный Фонарь, - понял меня? - Ты меня ебал? – удивился Лан Цяньцю. – А ты не забыл, что было прошлой ночью? - А ты нам расскажи, что было прошлой ночью. - Да там показывать надо. - Да ты ахуел, я блять… Допустим мать Ци Жун, допустим именно он рожал, допустим. А от кого? От Лан Цяньцю? От Пэй… - Да, а может у Пэй Мина хуй больше! Допустим от Лан Цяньцю. А дальше что? Семейная жизнь. Значит это и есть его семья. Бред. Гу Цзы зы ударил себя ладошкой по лбу. В его голове никак не хотел выстраиваться образ идеальной семьи, о которой рассказывал ему друг, когда тот ещё жил с отцом, который только и делал, что пил, да бил. Ну, просто… Просто… Это его семья, в которой его любят, в которой им гордятся, в которой его балуют, жалеют и лелеют, и неважно, что его недомама-недопапа, а в сущности мапа, плюётся ядом, да и материт всех подряд, а его оте…папа, всегда успокаивает мапу и покупает на всю семью мороженое. В этом было что-то родное для Гу Цзы, что-то что стало идеальным, что-то что приносит удовольствие что-то что он искренне любит. - Да вы, вы… - не успел Ци Жун придумать новое ругательство, как вдруг послышался детский голос. - Папа! И после этого на Лазурного Демона бросился Гу Цзы, который старательно делал вид, что только, что проснулся от шума и спустился проверить, что происходит. -Гу Цзы, сынок, ты чего не спишь? – отвернулся от всех демон, переводя всё своё внимание на ребёнка. – Пойдём, я отведу тебя в комнату. - И споёшь мою любимую колыбельную? - И спою твою любимую колыбельную. – подхватил на руки Ци Жун, уходя от своей недородни. - Интересно, - начал Хуа Чен, переводя всё внимание от этой картины на себя, - а Ци Жун вообще понимает, что он спит с юнъанцем? - Так пошли вон! - А как же вечер в круги семьи? – ехидничал Хуа Чен. - В следующий раз будет вечер в кругу семьи, а мне ещё нужно с мужем приятно пообщаться. - Ага, пообщаетесь так, что потом… - договорить Искателю Цветов Под Кровавым Дождём не дали, перебив его. - Мы, пожалуй, пойдём. – сказал Се Лянь, закрывая дверь. - Но мы… - Сань Лан! Через три минуты Лан Цяньцю был уже в комнате у Гу Цзы, слушая тихую колыбельную, которая повествует о мальчике, которого мама потеряла в лесу. И хоть сюжет этого текста был жутковат и драматичен, но, почему-то от этого становилось как-то спокойнее. Почему? Ни Гу Цзы, ни Лан Цяньцю не могли объяснить. Да им двоим этого не нужно было. Засыпая, Гу Цзы сделал для себя выводы, что его семья – это самая лучшая и идеальная семья на всем свете и небесах, даже если его ма… папа, нет, мапа, немного грубый и строптивый демон, а оте… папа – Бог Войны, который терпит его мапу, а домашнее животное – одноглазая псина, которую отец называет Хуа Ченом, а дядя Се Лянь– недо… просто недо...