das hoppes

      Он был счастлив.       Обещал, что мы справимся. Что будем вместе до конца.       Но он обманул.       В мае этого года его не стало.       Я пишу эти строки в надежде, что однажды ты их прочтёшь. Прости, что меня не было рядом в тот момент, когда ты нуждался во мне больше всего. Прости меня, Джисоки.

***

      Мы познакомились в компании друзей. Когда я впервые пришёл, он уже был там — этот маленький, весёлый мальчик, чей смех звенел, как колокольчик, а шутки заставляли всех улыбаться. Он казался мне открытой книгой, чистой и невинной.       Как же я ошибался.       С Джисоком невозможно было не подружиться. Он был тем редким человеком, чьи глаза светились целой вселенной. Когда он рассказывал о собаках, гитарах или аниме, в них вспыхивали звёзды, и оторвать взгляд было невозможно.       Мы стали близки. Проводили вместе дни и ночи, делились самым сокровенным. Он всегда приходил, когда мне было тяжело, обнимал и шептал: *«Мы справимся»*.       А в марте признался в любви.       Я опешил. Отношения с парнем? Это не входило в мои планы.       «Я пошутил!» — засмеялся он тогда, махнув рукой.       Но я видел, как потухли его глаза.       Ты начинаешь ценить то, что имел, только когда теряешь.       После того разговора Джисок стал избегать встреч. Говорил, что болен, но я знал — ему было больно видеть меня. Компания без него стала пустой.       И тогда я решил найти его.       Но опоздал.       Я бродил по улицам, сверяясь с адресом, как вдруг услышал звон разбитого стекла и женские крики:       «Лучше бы ты сдох!»       Замер. Заглянул в окно — и увидел его.       Маленький Джисок. В тапочках, домашних шортах, с лицом, залитым слезами. Он выбежал, споткнулся о ступеньку и упал прямо передо мной.       «Ты всё слышал?» — прошептал он.       Я солгал.       Струсил.       Накинул на него своё пальто — той ночью был жуткий мороз. Он дрожал в моих объятиях, тихо всхлипывая. Я молча вёл его к себе, а под утро нашёл лишь записку «Спасибо» и батончик «Сникерса» — его любимую сладость.       Именно тогда я понял: не хочу его терять.       Но он больше не отвечал на звонки и сообщения.       А в ночь на 30 апреля я совершил роковую ошибку.       Может, он пришёл за поддержкой. Может, хотел поговорить.       Но увидел, как я целуюсь с нашим общим другом.       Я успел заметить лишь его спину — исхудавшую, хрупкую, с чёрными отросшими волосами, будто сама смерть мелькнула в темноте.       Я не побежал за ним.       Это была вторая ошибка.       1 мая его не стало.       Может, он приходил попрощаться.       Может, в последний день хотел видеть именно меня.       Когда я вошёл в его квартиру, дверь была открыта. Пустые бутылки, пьяная женщина на полу.       А в соседней комнате — он.       Бледный. Худой. С красными от слёз глазами и тёмными кругами под ними.       И с жутким, багровым следом на шее.       Я перерезал верёвку.       Но было уже поздно.

      Джисоки…       Прости, что не сдержал обещания.       Прости, что не успел.       Я не знаю, увидишь ли ты эти строки. Но если где-то там, среди звёзд, ты всё ещё смотришь на меня своими большими глазами…       Пожалуйста, прости меня.       Хотя бы за то, что я не сказал «да», когда ты признался в любви.