Что такое рейв? Что такое панк-рок?

Коля стоял перед зеркалом, старательно подводя глаза чёрным карандашом. Линии получались неровные, рваные, но ему было плевать. Всё равно, закончив, он оближет указательный палец и как следует потрёт веко, чтобы размазать штрихи ещё сильнее.   С довольной миной он осматривает своё отражение, а потом бредёт к развороченному шкафу, наугад вытаскивая из его недр кофту с чёрно-розовыми полосками на рукавах. Не особо заботясь о том, сколько она там провалялась, натягивает её на себя. Рваные джинсы с парой цепей в шлёвках уже на нём — остаётся только взъерошить чёрные волосы, перекинуть через плечо сумку и бежать на встречу.   Во дворе его наверняка уже заждались друзьяшки, верные баночки «Яги» и пузатые бутылки «Блейзера».   Да, Коля однажды приткнулся к эмо-тусовке — и так из неё и не вышел. Ну а что поделать? Понравились ему ребята — душевные, приятные, поговорить есть о чём, да и музыка у них вполне сносная. Так и повелось: раз в несколько дней по вечерам он бежит к соседним лавочкам — к своему тезке Коле и Руслану.   Окрылённый предвкушением встречи, он вылетает в подъезд, захлопывает дверь и, развернувшись к лестнице, замирает.   На пролёте ниже слышны голоса — точнее, один, явно агрессивно настроенный.   Коля сжимает лямку сумки и медленно, как партизан, движется вниз.   Там высокий бородатый мужик в кожаной куртке с заклёпками прижимает к стене другого, что-то втолковывая сквозь зубы, держа его за плечо и тыча пальцем в лицо.   Коля неловко замирает, шаркает ботинком.   Его замечают. Мужик в куртке оборачивается. У него такие же подведённые чёрным карандашом глаза, которые сверкают во мраке.   — Ой, бля, сорян, я, наверное, пошёл… — лепечет Коля, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.   — Ну-ка, стой, — говорит мужик, и Коля замирает. А что ещё делать?   Мужик — худой, высокий и на какую-то самую малость красивый. Отвести от него взгляд сложно, но не так, как когда замираешь мышкой перед удавом. Скорее, как перед картиной Айвазовского — стоишь и не можешь оторваться.   Коля тупо хлопает глазами и выдаёт абсолютно рандомное:   — Я Коля, — и протягивает руку.   Мужик смотрит на него, на ладонь, хмыкает и в ответ протягивает свою.   — Ну, Федя, — представляется.   И их пальцы сжимаются.  

☆☆☆

Федя оказался приятным человеком. Начитанным, умным, из тех, кто роняет фразы, о которых Коля даже не задумывался.   Несмотря на матёрый вид панка, который, казалось бы, пьёт всё, что горит, и курит всё, что можно поджечь, Федя оказался довольно интеллигентным. Пьёт, конечно, но только одну марку светлого пива — и не больше двух бутылок за раз. Курит только то, что стрельнёт у других, потому что, видите ли, «курит только за компанию».   Чужая борода вводила Колю в заблуждение насчёт возраста, но оказалось, они почти ровесники.   После странного знакомства они изредка пересекались во дворе, а потом и вовсе столкнулись в подъезде снова. Так выяснилось, что Федя живёт этажом ниже.   А потом началась… дружба?  

☆☆☆

Одним летним вечером Коля сидел в одиночестве на детской площадке. Детей не было, старушки разошлись, поэтому он мог спокойно потягивать «Ягуар» из банки, курить тонкие ментоловые сигареты и слушать в проводных наушниках Tokyo Hotel.   Так он балдел две или три песни, пока рядом не рухнул Федя, гремя заклёпками, а потом нагло выдернул у него из уха наушник и вставил в свой.   — Так ты тоже их слушаешь?! — его глаза расширились от восторга.   Коля зажимает рот рукой и часто кивает. Даже его друзья-«педовки» крутили носом от Tokyo Hotel.   После этого они стали видеться чаще.  

☆☆☆

— На концерт не хочешь? — спросил Коля в один из дней, когда они слонялись по улице. — Не уверен, что ты такое слушаешь, но мои все слились, так что…   Он неловко пинает камешек.   Федя, не думая, соглашается. Коля светится от счастья и клянётся, что ему точно понравится.  

☆☆☆

Ну а кто ходит на концерты трезвым? Или хотя бы без чекушки в кармане? Федя подготовился основательно: в руке — пакет яблочного сока, в кармане — два «фунфурика» с водярой.   Заговорщически подмигнув Коле, он уводит его подальше от очереди и протягивает одну бутылочку.   — Ну что, за хороший концерт? — смеётся и обвивает руку вокруг чужого локтя, намереваясь выпить с ним на брудершафт.   Коля ржёт. Они выпивают до дна, смачно целуют друг друга в щёку и запивают соком.  

 ☆☆☆

Оба немного пьяные, но счастливые. Коля тянет Федю к сцене, пока там мало народу. Первые пару песен они стоят в первых рядах, и даже Федя, не зная ни строчки, заряжается энергией, подпевает громко и от души.   Потом ему надоедает, и он тащит Колю в середину зала, крепко хватает за руку и, наклоняясь, орёт ему в ухо:   — В слэме бывал?   — Не приходилось! — кричит в ответ Коля, внутри у него всё дрожит.   — Щас узнаешь! — ухмыляется Федя.   Коля расплывается в улыбке, широко раскрытыми глазами смотрит на Игнатьева — и тот в свете софитов кажется ему совершенно прекрасным.   А потом, крепко держась за руки, они бросаются в толпу.   Коля никогда в жизни не чувствовал такого драйва. Он прижимается к Феде — потому что иначе нельзя, — и его накрывает волна невыразимого счастья. Федя, будучи выше, невольно прикрывает его от толчков. А Коля прыгает и смеётся, как ребёнок.   Когда народу становится меньше, они, всё ещё не отпуская руки, отходят в сторону.   Искра. Буря. Безумие.   Они смотрят друг на друга долго, томно. Феде Коля кажется ангелом, Коле Федя — сошедшим с небес божеством.   Ладони потные, скользкие, но отпустить друг друга кажется им величайшей ошибкой.   У Коли карандаш размазан, будто он плакал. У Феди — тоже. Железняк тянет руку, стирает чёрную полосу у него на скуле… и оставляет ладонь на щеке.   Они целуются.   И это кажется им единственно правильным.  

  ☆☆☆

Коля идёт к Феде в гости — чего уж там, всего этаж вниз спуститься. Можно даже в тапочках. В чёрной растянутой, кое-где дырявой футболке. С собой прихватил чипсы — колу найдёт у друга в холодильнике.   Стучит. Дверь открывает Федя — в белой майке, как у отцов-алкоголиков из дешёвых ситкомов, да в трусах. Чего стесняться?   Они включают фильм, на который не успели сходить в кино. Из «дряни» у Феди только тёплая «Фанта», но Коля не привередлив.   Устраиваются на диване, закутываются в одеяла. Коля сразу закидывает ноги Феде на бёдра, а тот кладёт руку ему на голень.   Два часа проходят незаметно. Коля начинает клевать носом, и Федя притягивает его ближе. Теперь он почти у него на коленях — слишком близко, но чертовски приятно.   Коля обвивает его рукой, кладёт голову на плечо, утыкается носом в шею. Пахнет Федя мужским шампунем «три в одном» и хвойным дезодорантом.   Классно.   Фильм он так и не досмотрел — разморённый теплом, провалился в самый уютный сон в своей жизни. А проснулся уже под титры, под лёгкое сопение Феди.  

☆☆☆

Осенним сентябрьским утром Коля выходит из подъезда — надо разносить новые «мартинсы» да в универ заскочить.   Насвистывая, он толкает тяжёлую дверь — и вместо привычного пожелтевшего двора видит яркое пятно.   Это пятно оказывается букетом. Букетом в красивой бумаге, с атласной лентой. Букетом в руках Феди.   Коля хлопает глазами. Смотрит на цветы, потом на Федю, который стоит, вытянув руку вперёд, — типа, на, бери.   — Ты на первое сентября собрался? — смеётся Коля. — Чуток опоздал.   — Тебе, — говорит Федя.   Коля перестаёт улыбаться. Берёт цветы, утыкается в них носом. Лилии, кажется.   — Я, ну… — Федя чешет затылок. — Предлагаю встречаться. Тебе. Вот.   Замолкает, буравит Колю взглядом.   — Серьёзно? — у Коли перехватывает дыхание, — мне? — Тебе, — кивает Федя.   Коля вдруг понимает, что имеют в виду авторы книг, когда пишут про бабочек в животе. Только у него не бабочки — целая стая, которая взмывает ввысь и уносит его за собой.   Он запрыгивает на Федю, обвивает ногами его талию, едва не роняет букет, едва не роняя себя— но Игнатьев крепко держит.   Их губы сталкиваются, даже чуть больно. Но чувства льются через край.   — Я надеюсь, это значит «согласен»? — улыбается Федя, когда они наконец отрываются друг от друга.   — Это значит «я на тебе хоть прямо сейчас женюсь», — смеётся Коля, и его смех резвыми птичками разлетается по утреннему двору.