Там, где цветут папоротники

Легенды гласят, что, если идти по тропе из папоротников, то в конце пути тебя обязательно ждёт счастье.

Нил сильнее прижался грудью к седлу, набирая скорость. Фрида, его личная лошадь, сегодня была в прекрасном настроении, позволяя ему полностью насладиться просторами полей, что окружали их поместье. В воздухе стоял лёгкий и еле заметный запах цветов, что доживали свои последние дни перед наступлением осени. Над высокой травой начинало садиться солнце, его лучи догоняли Хэтфорда, что полностью отдался моменту. Совсем скоро ему придётся вернуться к дяде, но сейчас он мчался вперёд, пока Фрида громко фыркала от удовольствия. Но стоило впереди показаться кронам леса, как лошадь резко затормозила, а затем и вовсе поднялась на дыбы, намекая на то, что дальше путь закрыт. Нил попробовал пару раз дёрнуть за поводья и, не получив никакой реакции, согласно кивнул и развернул Фриду в противоположную сторону, чтобы вернуться в семейное поместье. Сегодня ему вновь не удалось проникнуть в место, что манило его уже много лет. Территория Хэтфордов была просторной, на ней располагалось не только семейное поместье, но и различные пристройки, в том числе и конюшни, в которых проводил всё свободное время Нил. Любовь к лошадям проснулась в нём в тот момент, когда он впервые посетил место, где всё своё детство провела его мать. К сожалению, это произошло уже после смерти Мэри Хэтфорд, тогда же Нил и узнал, что женщина, отдавшая за него жизнь, тоже питала особую любовь к этим животным. Поэтому, Хэтфорд с самого утра отправлялся в длинное здание, где внимательно слушал старого конюха, что подробно делился информацией о том, как зовут каждую лошадь их семьи, об их привычках, о том, как о них нужно заботиться. Вот и сейчас, старик Джордж поприветствовал его с улыбкой, что не могли скрыть ни усы, ни густая борода. — Мой господин, как прошла ваша прогулка? — Ох, Джордж, это было волшебно, Фрида сегодня полна сил, — Нил ловко спустился на землю и погладил свою вечную спутницу, кобыла в ответ издала звук, что парень принял за согласие с комплиментом. Пока конюх помогал Фриде вернуться в своё стойло, Хэтфорд поспешил к ряду умывальников, что были расположены вдоль стены. Нил ещё раз посмотрел в ту сторону, где скрылся конюх, убеждаясь, что его никто не видел, а затем стянул с рук перчатки. Под дорогой тканью была скрыта бледная кожа, покрытая сеткой жутких шрамов — его прошлое, что продолжало напоминать о себе ночными кошмарами и неприязнью к огню в особо тяжёлые дни. Ребёнком Нил, в тот момент ещё Натаниэль, сбежал вместе с матерью из их поместья, где они долгие годы жили, страдая от тирании Натана Веснински — его отца. Мужчина, что был настоящим монстром в теле человека. Нилу было восемь, когда они наконец покинули стены мрачного особняка, в котором было всё время холодно, словно вся жизнь покинула это место. Они с матерью успешно скрывались шесть лет, начали вести жизнь простых сельчан, даже обзавелись собственным небольшим домиком. Им были не нужны ни богатства, ни дорогие одежды или еда, лишь спокойная жизнь, но Натан отнял даже это. Всё случилось ночью, когда Мэри в панике разбудила его, на ней была ночная рубашка, наспех заправленная в брюки. В воздухе стоял запах гари — их дом горел, с улицы слышались крики и смех. Его отец вместе со своими верными слугами всё же смог найти их и сделал то, что умел лучше всего — разрушил их жизнь, их дом, их чувства покоя и счастья. Мэри всучила ему сумку, пока Нил пытался найти в темноте свои собственные ботинки, но дым делал поиски почти невозможными. Но, стоило ему обуться, как мать крепко и до боли сжала его запястье и потащила к заднему выходу, что вёл в сторону поля и дороги. Они специально выбрали дом в самом конце деревни, чтобы не привлекать лишнего внимания и, возможно, это было их главной ошибкой, никто не спешил им на помощь, никто даже и не знал, что дом горел. Дышать становилось всё сложнее, но им почти удалось добраться до двери, когда что-то врезалось в крышу, что привело к падению балок, что, итак, еле держались, сгорая в ярком огне. Нила отбросило, и он зашипел и только потом осознал — второй этаж обвалился, а вместе с ним и немногочисленная мебель. Но хуже этого были лишь стоны его матери, что оказалась под завалом. Пламя пожирало её, он видел, что в серых глазах застыли слезы, Мэри Хэтфорд плакала, и Нил, дрожа всем телом, подполз к очагу, пытаясь вытащить женщину. Его руки опустились к горящему дереву, и теперь уже плакал он. Кожа горела, а его сердце обливалось кровью, когда мать продолжала оставаться под завалами. — Абрам, беги, беги далеко, так, чтобы тебя никто не нашел. Найди место, что я указала на карте, только уходи, прошу, — Мэри никогда не умоляла, но делала это сейчас, когда языки пламени пожирали её одежду и тело. Она ещё раз схватила сына за запястье, словно надеялась на иной исход, а затем оттолкнула его. И Нил побежал, на ходу выбил хлипкую дверь и вывалился на задний двор. А затем вновь побежал, бросив последний взгляд на горящее здание. Ему показалось, что он услышал стоны матери, но заставил себя отвернуться и побежал вперёд. По щекам текли слёзы, что жгли кожу не хуже настоящего огня, но ноги сами несли его вперед. Остановился он лишь около небольшого ручья, куда тут же опустил раненые руки, контраст температур причинял огромную боль, и Нил просто разрыдался, не сдерживая всю боль и усталость, что испытал за последние несколько часов. Он даже не посмотрел содержимое своей сумки, до самого рассвета рассматривая обстановку вокруг себя. А уже днём Нил столкнулся со своим собственным дядей, Мэри Хэтфорд не была глупой женщиной и пряталась на территории Хэтфордов, умело избегая как своего бывшего мужа, так и своей собственной семьи. Стюарт был в ужасе и на это были причины — руки Нила выглядели жутко после столкновения с огнём, волосы частично обгорели, по всему телу были синяки и царапины. И всё это время он продолжал быть в тех же вещах, что использовал для сна. — Моё имя Абрам, Абрам Хэтфорд и моя мать мертва, — это единственное, что смог произнести Нил, пока его тело продолжало ныть боли. Он видел, как надежда покинула его дядю, но никак не мог ему помочь. Нил был тем, кто нуждался в поддержке и прямо сейчас. Стюарт это тоже прекрасно понимал, поэтому весь следующий год Нил провёл в восстановлении своего здоровья и на какое-то время забыл о карте, что продолжала лежать в его потрепанной сумке. В этот же год он начал изучать семейное поместье и в один день набрёл на конюшни, где его позже и обнаружил дядя. А Нил просто не мог перестать наблюдать за этими чудесными животными, что отвлекали его как от душевной боли, так и от физической, кисти по-прежнему горели. — Твоя мама тоже любила лошадей. Каждый день ездила на них вокруг дома, — сказал ему тогда Стюарт, в словах его было столько нежности, такой, что бывает лишь у тех, кто искренне любил своих родных. Нилу было сложно доверять дяде, но он всё же осторожно спросил: — А какая лошадь ей нравилась больше всего? Глаза Стюарта чуть расширились от изумления, племянник обычно не говорил с ним, а затем просто улыбнулся. — К сожалению, любимица твоей матери скончалась спустя пару месяцев, как моя сестра покинула наш дом. Может, чувствовала, что её хозяйка уже никогда не вернётся. Но оставила после себя вот эту красавицу, — тогда ладонь дяди указала в ту сторону, где было кобыла, за которой Нил наблюдал пристальнее всего. Так в его жизни появилась Фрида — гордая, активная и жизнерадостная вороная из породы английских чистокровных. Тогда Нил стал приходить к ней каждый день, принося лакомства и осторожно касаясь её гривы своими забинтованными пальцами. К концу года Хэтфорд оседлал Фриду, и больше они не расставались. Когда Нил впервые отправился на прогулку вне поместья, то прекрасно понял, почему Мэри так это нравилось. Неописуемое чувство свободы и счастья, что невозможно ощутить в обычной жизни. Стоило Нилу окончательно освоиться на новом месте, как он начал изучать каждый уголок своего дома. Так, чуть позже между камнями в конюшне он обнаружил стопку бумаг, исписанных почерком Мэри. Ещё несколько таких же были обнаружены им в её старой комнате. Именно тогда он вспомнил про карту, что упоминала его мать в свои последние часы. Стоило Нилу разложить перед собой все находки, как он не смог сдержать вздох удивления. Мэри Хэтфорд, его мама, попросила его отправиться не свой старый дом, в лес, что почти полностью окружал их территории с правой стороны. Тогда он приступил к чтению всех пожелтевших листов, чтобы понять, почему Мэри так хотела, чтобы Нил бежал именно в лес. Не могу поверить в то, что сегодня увидела. Это настоящее чудо. В этом лесу живут существа, что похожи на людей, но это не они. Сегодня я столкнулась с одной из них, и чёрт возьми, никогда в своей жизни я не видела столь красивых и блестящих волос. Сегодня снова была в лесу, я смогла подружиться с этой девушкой, хотя пока она не назвала мне своего имени. Её зовут Элисон, и в этот раз она пришла не одна. Здесь целое поселение, настоящая деревня в лесу. Таких записей было ещё бесконечное множество, но чем дальше он читал, тем чаще в них скользило недовольство семьёй, что вечно запрещала Мэри возвращаться в лес. Стюарт вновь сказал мне, чтобы я прекратила ходить в лес, хотя я даже познакомила его со всеми. Не могу понять, почему он столь категоричен. Это была последняя запись, что была у Нила на руках. Только потом он понял, что это был дневник, что Мэри спрятала по всему поместью. Хэтфорд по кругу перечитывал каждую страницу, впитывая всю информацию, что по кусочкам давала ему молодая версия матери. Он вновь и вновь пытался выяснить, почему все Хэтфорды были так негативно настроены к жителям леса. Даже его дядя. Тогда Нил принял решение наконец поговорить со Стюартом в надежде, что он сможет узнать всю правду. Это произошло во время ужина, и после вопроса племянника руки мужчины лишь на мгновение замерли, губы сложились в тонкую линию. Но Нил и сейчас помнит наизусть то, что сказал ему дядя в тот вечер: — Абрам, для моего и своего же спокойствия — не лезь в это место, забудь о нём. Я уже потерял Мэри, не хочу потерять и тебя. Но даже спустя ещё четыре года Нилу так и не удалось понять, почему мнения Мэри и Стюарта о лесе так отличались. И Хэтфорд правда старался был терпеливым, учитывая все его травмы и боязнь встретиться с отцом. Он занимался восстановлением своего тела, в первую очередь, рук, что напоминали о себе фантомной болью и шрамами, что продолжали ярко выделяться на бледной коже. Его дядя заметил, что он чувствовал себя неуютно перед незнакомцами и тогда подарил ему перчатки, что стали постоянным аксессуаром в жизни парня. В богатстве его семьи был один огромный плюс — ткань для перчаток всегда была столь мягкой и тонкой, что Нил почти не испытывал дискомфорта от их ношения. Вот и сейчас он уставился на новую пару, что успел получить на днях. На белой ткани вышивка — линия из маленьких папоротников. Необычно. Видимо, постаралась старшая горничная Элис, та всегда увлеклась рукоделием. Нил подумал о том, что нужно будет занести ей свежих полевых цветов, пока те окончательно не отцвели. За спиной раздались шаги, к нему вернулся Джордж, и он поспешил скрыть от него свои изуродованные руки. Не хотелось беспокоить старика, тот и так каждый раз переживал из-за него. Нил поблагодарил его за заботу и уже собрался покинуть конюшни, как тот неожиданно спросил: — Господин, а куда вы сегодня ездили? — На южные поля. Увидимся позже, Джордж, — Нил отвернулся и не заметил, что брови старого конюха нахмурились. Хэтфорд правда учился терпению, но сегодня во время прогулки он явно заметил на одном из деревьев знак, что оставила Мэри. Но глубже в чашу Фрида просто отказалась идти, Нил не мог понять, почему даже его верная подруга не хотела помочь ему раскрыть тайну его матери. Поэтому, Хэтфорд принял решение — вновь поговорить о лесе со Стюартом. Возможно, у них обоих был маленький запас терпения, поскольку стоило Нилу начать разговор, как дядя резко обернулся на него и жёстко произнес: — Абрам, ну сколько можно. Я не один раз тебе уже сказал о том, что тебе не стоит ходить туда. Это опасно. — Так скажи мне почему, — Нилу показалось, что собственный голос дрогнул, но это явно не впечатлило дядю. — Малыш, иногда лучше не стоит знать некоторых вещей. — Правда? Тогда я сам всё выясню. Без твоей помощи, — он правда старался, но чужие запреты встали поперек горла. Нил резко развернулся и рванул обратно в сторону конюшен, откуда ушёл всего пару часов. — Нил? Нил! Малыш, вернись! Хэтфорд был чертовски зол. Он столько лет жил в мире, где нужно было вечно притворяться, делать вид, что всё хорошо. Жить по чужой указке и в жёсткий запретах. Нил потерял свою мать из-за такой жизни, и ему так хотелось бы узнать про неё что-нибудь ещё. И вот он шанс, совсем близко и так далеко одновременно. Почему это так сложно понять? Нил выбежал из поместья и буквально ворвался в конюшни, петли заскрипели из-за из-за силы удара, но ему всё равно. Он подбежал к Фриде, что издала громкое ржание и протянула к нему своей вытянутой мордой. Ему хватило пары секунд, чтобы перекинуть ногу через туловище кобылы и слегка хлопнуть её по боку. — Вперёд. Нил делает то, что умеет лучше всего — убегает. Время приближалось к закату, осень почти наступила в этих краях, но темнеет ещё не слишком рано. Лучи освещали его лицо, заставляя жмуриться, но он всё равно продолжал гнать Фриду дальше. Они бежали и бежали, пока не оказались посреди поля, где ещё утром совершали свою традиционную прогулку. Лёгкий ветерок развевал волосы Нила, за последние два года они успели отрасти и ему приходилось их подвязывать, что они не мешали. Он наклонился вниз, руки обхватили крепкую шею Фриды, своеобразное объятие позволило успокоить собственное дыхание. Затем Нил выпрямился и мягко потянул лошадь за поводья, направляя её в сторону входа в лес, что уже маячил на горизонте. Но, как это происходило каждый раз, Фрида отказалась углубляться в чащу, топчась на одном месте. Хэтфорд выдохнул и смиренно слез, понимая, что дальше пойдет пешком. Он обернулся на Фриду через плечо и двинулся к дереву, где с утра заметил знак, оставленный матерью. Даже сейчас Нил не мог понять, чем Мэри оставила это знак — золотая буква М, которую он не раз видел в дневниковых записях. А затем он двинулся в дальше, вглубь в самую чащу, что поглотила все звуки извне. Вокруг стояла неестественная тишина, но для Нила уже ничего не имело значение. При каждом шаге об его бедро билась сумка, та самая, с которой он ещё несколько лет назад бежал от огня. Она всегда лежала в конюшне, в ней он хранил все записи, как это делала и сама Мэри в подростковые годы. Нил замер, когда впереди послышался хруст, словно в паре шагов от него находился ещё один человек. Его желудок сжался от нарастающего волнения, сердце застучало быстрее. Возможно, теперь Хэтфорд понял, почему его дядя продолжал отговаривать его от похода в этот лес. Было что-то жуткое в деревьях, чьи стволы тянулись ввысь, а ветки закрывали голубое небо. Нил внимательно оглядел пространство вокруг себя, а затем не смог подавить вздох удивления — впереди, в двух метрах от него, на валуне, что был покрыт мхом, сидела девушка. Её светлые волосы обрамляли бледное лицо, на котором застыли схожие эмоции. Серые глаза внимательно, но с явным интересом следили за его движениями, а на губах гуляла явно искренняя улыбка. Но, рассматривая незнакомку перед собой, Хэтфорд с лёгкостью осознал, что это прекрасная девушка точно не является простым человеком. Оставался только один вопрос — кто она такая? Неужели, одна из тех необычных жителей, о которых было написано в дневнике. Пока Нил рассуждал над всей этой ситуацией, незнакомка соскользнула со своего места и в два шага оказалась прямо перед ним. Только сейчас он понял, что она была босиком, а подол белого платья волочился по мокрой траве. С такого расстояния ему также удалось рассмотреть её кожу, та слегка мерцала от лучей солнца, что всё же пробивались сквозь кроны деревьев. Хэтфорд не успел ничего сказать, как девушка начала крутиться вокруг него, бормоча себе что-то под нос и улыбаясь так широко, что он мог видеть её белоснежные зубы. А затем она также резко остановилась и приблизила своё лицо к нему так, что они почти соприкасались носами. — А ты мне нравишься, от тебя веет знакомой энергией. — Спасибо? — Нил не знал, что стоит сказать, поэтому ответил на автомате, а сам продолжил рассматривать незнакомку. — Не часто в наших местах появляются гости, но я всегда рада завести новых друзей. Моё имя — Элисон, а как твоё имя, огонёк? Элисон? Нил точно знал, что в записях его матери точно была некая Элисон, да и под описание из дневника стоящая перед ним девушка просто идеально подходила. — Нил, просто Нил, — сказал он, притягивая руку в перчатке, но Элисон неожиданно притянула его в свои объятия. От девушки пахло пихтой и немного малиной, странное сочетание, но почему-то оно не вызвало отвращение, как и прикосновения новой знакомой. — Итак, просто Нил, ты здесь один? Элисон разорвала объятия и в пару шагов вернулась на свой валун, Нил последовал за ней. — Нет, я здесь один, если не считать моей лошади, что осталась на опушке леса. Элисон, позволь спросить, но кто ты? И она вновь улыбнулась, разгладила своё платье, не обращая внимания на подол, что был испачкан в грязи и траве. — Кто я такая? — её палец лёг на щёку, пока глаза Элисон были прикованы к нему. — Я один из стражниц этого леса, дух, если так тебе будет понятнее. — Стражница, — прошептал Нил, садясь на ближайший пень. — Да, наша задача заключалась в том, чтобы оберегать этот лес, наполнять его энергией, чтобы сила здешней земли могла помочь всей Великобритании. Классно, неправда ли? — Не то слово, но почему все так опасаются этого места? — Лес не всегда добр, не ко всем, поэтому, если душа человека полна тьмы, то он просто сойдёт с ума, находясь здесь. Отсюда и берутся все легенды, люди сами всё выдумали, — ему показалось, что Элисон была опечалена этим фактом. Но потом её глаза вновь сосредоточились на Ниле, и вот она уже вновь оказалась совсем близко. Даже сквозь ткань перчаток Хэтфор почувствовал тепло, исходящее от девушки, когда она взяла его ладони в свои собственные. — Итак, просто Нил, у нас давно не было гостей, так что не хочешь стать моим другом? Нил бы был настоящим глупцом, если отказал бы стражнице леса, что смотрела на него с таким блеском в глазах, что им было можно было освещать себе путь в самые темные ночи. — Конечно, я буду только рад, — и Нил понял, что не лгал. Он был искренне рад завести натяжного друга. Так зародилась самая странная и необычная дружба между обычным парнем и самой настоящей стражницей леса. В тот вечер Нил вернулся уставшим, а Стюарт отложил все разговоры на следующий день. Но после этого между ними появилось заметное напряжение, что никто из них не мог исправить. Он сбегал каждый день в лес, чтобы встретиться с Элисон, в дядя прекрасно понимал, куда направлялся его племянник как по расписанию. Их отношения с лесным духом быстро переросли в крепкую связь, и Нил понимал, почему Мэри так полюбилась эта девушка. Элисон рассказывала ему о лесе, о себе и о значении стражников для леса, пока сам Хэтфорд таскал ей вещи из людского мира. Так девушка осталась в восторге от печенья, что готовили в его поместье, а чуть позже Нил принёс ей новое платье, вызывая в стражнице детский восторг. Один раз Элисон заметила, что Хэтфорд постоянно носил перчатки, она не стала ничего спрашивать, поняла, что ещё не время, лишь сказала, глядя на аккуратную вышивку: — Легенды гласят, что, если идти по тропе из папоротников, то в конце пути тебя обязательно ждёт счастье. А ещё они обязательно принесут тебе удачу. — Я встретил тебя, так что можно сказать, что появление нового друга — это и есть счастье. Элисон молча смотрела на него, в её глазах что-то промелькнуло, и она широко улыбнулась, показывая ряд ровных зубов как и в их первую встречу. — О, Нил, неужели ты способен на что-то столь милое и трогательное? Хэтфорд фыркнул от столь глупой шутки, но не успел ничего сказать, поскольку их прервали. — А я не ожидал, что наша стражница способна на скрытие секретов от своего народа, — Нил обернулся, к ним приближались сразу трое. Впереди шёл взрослый мужчина, на его руках Хэтфорд заметил рисунки очень смахивающие на огненное пламя. Это заставило его слегка замереть, но всё же он рассмотрел и остальных двух стражей — низкий парень со светлыми волосами и скучающи взглядом карих глаз, в также парень с темными кудрями и глазами, что были похожи на грозовое небо. Нилу показалось, что эти двое чересчур пристально рассматривали его. — Эндрю, тише, — произнес тот, что был старше. — Но, Ваймак, он прав, она скрыла от нас наличие человека в лесу, а это неправильно. Мужчина, которого видимо звали Ваймак, тяжело выдохнул, а затем сказал: — Да, Жан, ты прав, но сначала нам нужно поговорить, а не рубить всё с плеча. Элисон ведь одна из самых ответственных стражниц нашего леса, у неё явно были причины. Так ведь? Нил продолжил стоять на месте, оценивая обстановку, когда Элисон подошла к нему со спины и обняла за правую руку. — Это мой новый друг. Вы же сами знаете, что к нам почти никто не заходит, а от него исходит знакомая энергия, — при этих словах все взгляды обратились к нему, и Нил почти застонал от такого внимания. — Он правда хороший, я бы сказала безумно хороший. Ещё и принёс мне столько всего интересного из внешнего мира. — Так вот, откуда у тебя новое платье, — сказал Жан, с именеми Нилу было проще следить за их разговором. — Да, а ещё, — Элисон не успела закончить предложение, как по всему лесу разнёсся крик. — НИЛ! Голос Стюарта он узнал бы из тысячи, видимо, дяде надоели его ежедневные побеги и холодная война по возвращению домой, поэтому он отправился на поиске племянника. И, если честно, Нил был рад его появлению, поскольку происходяща ситуация начала его раздражать. У Хэтфорда всегда был маленький запас терпения, особенно, когда на него было обращено столько внимания. Через минуту на поляне, где обычно Нил встречался с Элисон, возник Стюарт, и Хэтфорд уже приготовился к его реакции, как вдруг. — Стюарт, это правда ты? — Ваймак, если Нил правильно запомнил имя этого мужчины, смотрел на его дядю и удивлённо, и радостно. А Хэтфорд выскользнул из полуобъятий Элисон и тут же встал рядом со Стюартом, что теперь придерживал его за спину. — Ты как? — Я в порядке. — Сделаю вид, что поверил. Давно не виделись, Дэвид. Но Нил и правда был в порядке, хотя точно испытывал замешательство от того, что дядя явно был знаком с теми, кто находился с ними на одной поляне. — Да, прошло немало времени. Это твой сын? Поздравляю, — Ваймак кивнул в сторону руки, что придерживала Нила. — О нет, он не мой сын, племянник, — на этих словах взгляды остальных троих впились в лицо Нила, но пристальнее всех смотрела Элисон. — Сын Мэри? — словно не веря, прошептала девушка. — Натаниэль Абрам Хэтфорд, хотя сейчас уже просто Нил, — он всё же решил представиться, всё равно всё внимание итак было приковано к нему. Глаза Элисон загорелись от восторга, но Нил чувствовал приближающуюся бурю, когда она задала им следующий вопрос: — А где Мэри? У неё всё хорошо? — Она… Хэтфорд понимал, что дядя не сможет произнести это самостоятельно, поэтому слова сами вырвались из него. Слегка отстранённым голосом Нил произнёс: — Моя мать мертва. Уже пять лет. Нил по-прежнему не знал тех тайн, что скрывала его мать, но понял одно — Мэри была важна этим лесным стражам. Это было понятно по тому, как вздрогнул Ваймак, как застыли фигуры Эндрю и Жана. Это было понятно по тому, как Элисон опустилась на колени и зарыдала, нет, завыла от боли. Её серые глаза устремились к нему, как и руки, что тянулись к его фигуре. Он не знал что делать — броситься к ней на помощь или остаться на своём месте. — Только ты не уходи, прошу, — и Нил не выдержал, выскользнул из-под защиты Стюарта и опустился на колени перед Элисон, заключая её в кольцо из своих рук. — Не уйду, — на самом деле, ему очень хотелось уйти, до безумия. Его собственные кошмары нагоняли его прямо посреди волшебного поляны, ладони в перчатках словно горели. Хотелось убежать, далеко, а лучше всего навсегда. Но Элисон была так сильно похожа на него в тот самый день, что отказать ей было невозможно. Но у Нила тоже были свои пределы, поэтому спустя некоторое время он помог стражнице подняться и передал её в руки Ваймака. Он устал и не был готов к продолжению, чувствую, что скоро ему самому понадобится помощь. — Позаботьтесь о ней. И Нил развернулся, позволяя Хэтфорду поддержать его за плечи. Стюарт давно выучил его привычки и знал, что его племянник на грани, а значит пришло время уходить. — Мы пойдём. Они сделали всего два шага, когда Ваймак окликнул их. — Стюарт, приходите на равноденствие, тебе оно раньше нравилось. Да и нам явно есть что обсудить, — его дядя лишь молча кивнул, что было воспринято за согласие. — Нил, иди по тропе из папоротников и тогда точно найдешь нас, — Элисон продолжала плакать. Но Нил не знал, сможет ли он осмелиться вернуться сюда и принять приглашение лесных жителей.