Проект «Зеро» — Два нуля

"Игра только начинается. И я — тот, кто устанавливает правила." Голос Роксдеза звучал уверенно и спокойно, почти насмешливо. Он смотрел прямо в объектив камеры, стоящей на столе Климчика. Его губы растянулись в хищной полуулыбке. В ту же секунду, когда Роксдез отвёл взгляд от камеры, Климчик едва заметно скосил глаза в сторону стоящего рядом тяжёлого керамического стакана с ручками, карандашами и циркулем. Его пальцы — быстрые, как у хирурга, — потянулись к одному из карандашей. Он выбрал самый острый, аккуратно заточенный, как игла. Сердце у него билось с бешеной скоростью, но лицо оставалось каменным. — Ты и правда думаешь, что всё понял? — негромко сказал он, и в следующую долю секунды метнулся вперёд, с яростным замахом направляя карандаш в сторону горла Роксдеза. Роксдез, движимый инстинктом, резко дёрнулся вбок — грифель прошёлся по коже, оставив порез на щеке. Он отшатнулся, упёрся спиной в край стола. Завязалась дикая схватка — кулаки, локти, колени, как у зверей в клетке. Климчик снова замахнулся, но карандаш выскользнул из руки и закатился под стол. Роксдез успел первым — схватил его и вонзил прямо в бедро Климчика. — ААААГХ!! — взвыл тот от боли, но вместо того чтобы отступить, с ещё большей силой ударил Роксдеза в грудь. Тот рухнул на стол, сметая всё: клавиатуру, провода, мониторы, кипы бумаг — всё полетело на пол в хаосе. Запыхавшись, Роксдез нащупал рукой компьютерную мышь и швырнул её в Климчика. Пластик звякнул об стену — мимо. Климчик, тяжело дыша, с трудом выдернул карандаш из ноги. Кровь залила ему штанину, но в глазах полыхал чистый гнев. Он зажал карандаш в кулаке, как клинок, и с рыком бросился вперёд. Роксдез едва успел отпрыгнуть вбок, задевая локтем стакан с канцелярией. Тот опрокинулся, грохнувшись на пол. Из него высыпались скрепки, ручки, ножницы, циркуль. — Ты труп, понял?! — заорал Климчик, вновь бросаясь на него. Роксдез схватил сам стакан и метнул в лицо Климчику — глухой удар о стену, мелкие осколки разлетелись в стороны. Промах. Он отступал назад, чувствуя, как плечо пульсирует от удара, а сердце стучит в ушах. Климчик повалил его на пол. Карандаш у него в руке, кончик дрожит в сантиметре от правого глаза Роксдеза. — Последние слова? — прошипел он, надавливая. Роксдез зашипел от напряжения. Он изо всех сил удерживал его запястье, не давая карандашу опуститься. Внезапно его взгляд упал на циркуль, лежащий всего в нескольких сантиметрах от его ладони. — Вот они, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы. Резкий рывок — он схватил циркуль, и не думая, со всего размаха вонзил его в бок Климчика. Тот завыл, ослабляя хватку. Роксдез перевернулся, оказался сверху и вонзил второе лезвие циркуля прямо в сердце. Громкий, срывающийся крик боли. Климчик дёрнулся, выгнулся всем телом, потом захрипел, захлебнувшись воздухом — и замер. Лицо его застыло в маске ненависти и ужаса. Роксдез оттолкнул его тело, тяжело дыша, весь мокрый от пота. Он поднялся, шатаясь, держась за ребро. Кровь текла с руки, поцарапанной в драке. Несколько секунд он просто стоял, глядя на труп Климчика, потом перевёл взгляд на стол — на ту самую камеру, в которую он говорил. Молча, с ледяным выражением лица, он протянул руку, поднял её, проверил запись. Камера всё ещё работала. Он вытер кровь с лица, посмотрел прямо в объектив, как в упорный взгляд будущего свидетеля — и ничего не сказал. Только усмехнулся. Роксдез ещё мгновение смотрел в объектив. Затем медленно протянул палец к кнопке записи и нажал. Щелчок. Камера послушно замолчала. Он аккуратно закрыл крышку объектива, словно закрывая глаза покойнику. Повесил камеру себе на плечо. Тишина в помещении стояла такая, что было слышно, как с потолка капает вода — где-то, по-видимому, прорвало трубу. Роксдез осмотрелся. Всё вокруг выглядело заброшенным — потускневшие мониторы, стёртые следы на полу, полки, покрытые пылью. В этом помещении давно никто не жил. Даже не работал. Здесь остались только привидения прошлого и мёртвый Климчик на полу. Он прошёл к двери, остановился на секунду, обернулся. Никаких эмоций. Ни триумфа, ни жалости. Только холод. Щёлк. Дверь закрылась за ним мягко, но окончательно. Позже, уже в машине, Роксдез вытащил старенький кнопочный телефон, который использовал только для редких звонков. Его пальцы пробежались по контактам. Он неохотно нажал "Вызов". На экране высветилось имя: "Милка". Гудки. Один. Второй. — Да? — раздался голос, сдержанный, усталый. — Где похоронен Саникс? — без приветствия, без эмоций. — …Участок 7. Восточное кладбище. Рядом с кленами. Без надписей. — короткая пауза. — Тебе зачем?.. — Просто проверить, — сказал Роксдез и сбросил звонок. Мотор завёлся мягко, будто знал, что разговор окончен. Асфальт мелькал под фарами. Сумерки. Молчание. В бардачке — старая пачка сигарет, оставшаяся ещё со времён, когда он курил чаще, чем спал. Он достал одну, закурил. Горький дым лёг в лёгкие, как напоминание о чём-то тлеющем внутри. Кладбище встретило его тишиной, влажной землёй и скрипом деревьев. Он шёл между могил, не читая имён. И всё равно нашёл ту самую. Никаких надписей. Только свежая трава и маленькая табличка без слов. Он затянулся последний раз и медленно прижёг сигарету о край надгробия. Шипение пепла прозвучало как осквернение тишины. — За все твои расследования, герой, — хмыкнул Роксдез. Он расстегнул ширинку, повернулся к надгробию и, не стесняясь, начал справлять нужду прямо на землю у его подножия. Поток был долгим, равномерным, злым. В конце он сплюнул, поправил куртку и ушёл прочь, не оборачиваясь. Ни слова. Ни прощания. Только следы на сырой земле. В нескольких десятках метров, чуть в стороне, в тени деревьев, где трава выше колена, стоял человек в тёмной куртке с поднятым капюшоном. Он почти сливался с окружающим пейзажем — стоял тихо, не двигаясь, как будто был частью леса. Он наблюдал. Сквозь листву и вечернюю мглу он видел всё: Как Роксдез подошёл к безымянной могиле. Как догорела сигарета. Как пепел упал на гранит. Как он справил нужду. Как плюнул и ушёл. Это был Саникс. Он даже не дрогнул. Ни один мускул на лице не пошевелился. Он просто смотрел — молча, пряча в карманах застывшие от холода пальцы. Он знал. Что его уже похоронили. Что табличка без имени — для того, кто должен был исчезнуть. Что его предали. И что никто — никто — не знает, что он всё ещё жив. Он стоял до тех пор, пока Роксдез не скрылся между памятников и кустов. Потом сделал шаг назад. Ещё один. И, не говоря ни слова, ушёл в лес, растворяясь между стволами, точно так же бесшумно, как появился. Ночь была тягучей, как густой дым, разливаясь по улицам тусклым светом уличных фонарей. Роксдез спокойно вел машину, привычно крутя руль, когда внезапно в зеркале заднего вида мелькнула чёрная машина — тихая, незаметная, словно тень. Сначала он не обратил внимания — в городе часто встречаются такие «соседи». Но, чем дальше он ехал, тем яснее замечал: та машина точно не собиралась отставать. За каждым его поворотом, каждым торможением, она точно повторяла маршрут. Роксдез не стал паниковать, но тревога начала медленно подкрадываться. В душе заговорила осторожность — никогда не знаешь, кто и зачем может следить. Его глаза мелькали между дорогой и зеркалом, руки сжимали руль крепче, дыхание становилось ровнее, но сдержаннее. Он свернул на знакомую улицу, быстро подъехал к дому и уже собирался открыть дверь, как заметил в зеркале, что машина замедлилась и остановилась на несколько домов дальше, не выезжая из тени. Чёрный силуэт на фоне фонарного столба казался неподвижным, но именно это и пугало. Роксдез поднял глаза к небу — ночь была холодной и безлунной. Он глубоко вдохнул, поднес ключ-кнопку к магниту, и дверь подъезда щёлкнула, открываясь. Через пару минут он оказался в квартире. — Милка, я дома, — сказал он, заходя внутрь. Она уже ждала, стояла в полутьме коридора, руки сложены на груди. Взгляд был тяжёлым, будто груз неотвеченных вопросов висел в воздухе. — Как там твой план по Климчику? — спросила она тихо, голос чуть дрожал, но скрывал страх за маской спокойствия. — И зачем тебе была нужна могила Саникса? Роксдез подошёл ближе, на мгновение задумался, затем спокойно рассказал всё: как раскрыл предательство, как заставил Климчика поверить в свою победу, как вырвал тайны из тени и приготовился сделать ход. Милка слушала, не перебивая, но глаза её блестели тревогой и напряжением. Когда разговор закончился, Роксдез молча вышел на балкон, закурил сигарету, наслаждаясь коротким мигом одиночества. Ветер нежно колыхал листья деревьев, ночной воздух был ледяным. Именно тогда, глядя вниз, он увидел её — ту самую чёрную машину, которая теперь стояла у двери подъезда. Фары были выключены, но тёмный кузов отражал мерцание уличных огней. Машина словно ждала, терпеливо и затаённо, будто играя в молчанку с ночным городом. Роксдез вздрогнул, потушил окурок об урну и бросил его вниз, к асфальту. Его глаза внимательно изучали чёрный силуэт, сердце билось быстрее. Он повернулся к Милке, в их взглядах встретилась неуверенность и понимание опасности. В этот момент на балконе стало особенно холодно. Время словно остановилось, и единственным звуком был едва слышимый шорох шин по мокрому асфальту.