Кипяток

      Дима сунул руки под воду и зажмурился, стараясь хоть так забыть всё, что произошло пару минут назад, смыть этот позор и… грех? Да, это был именно грех… Перед глазами всё ещё стояло лицо Ильи и никакая боль не могла заставить его забыть то довольное выражение, какое он принял после выполненных им действий. — Сука… — прошептал Дима, то ли от того, насколько стало горячо, то ли от своих мыслей. — Сука, сука, сука… Как я вообще до этого…?       Как он вообще до этого дошёл?       Всё началось ещё с утра. Проснувшись, Дима не обнаружил в своей постели Сашу, сонно оглядел комнату и его вдруг обдало жаром. На подкорке сознания всплыл какой-то странный сон, в котором Саши почему-то не стало, только вот собрать кусочки воедино не получалось. Что-то о его работе, что-то о проблемах со здоровьем… Или это был не сон? Дима вскочил и тут же стал обыскивать все комнаты их «трёшки».       Саша нашёлся на кухне. Едва Дима шагнул туда, ноги обожгло холодом. Окно почему-то было открыто на проветривание и холодный февральский ветер колыхал тонкий тюль, стены за ночь покрылись инеем и вся эта картина приводила в ужас. Саша сидел или, скорее, лежал в самом центре за столом. Перед ним расположился открытый, но давно потухший ноутбук, рядом лежали какие-то бумаги, а кудрявая заиндевевшая голова расположилась на толстой тетрадке. Очки свалились с носа и теперь просто красовались рядом. На острых Сашиных плечах не было ничего, кроме тонкой Диминой футболки, и только ноги были спасены пижамными штанами и шерстяными носками с глуповатым новогодним рисунком.       Дима поёжился и скорее поспешил закрыть окно. Заледеневшая ручка не хотела поддаваться, но всё же кое-как повернулась и окно со странным хрустом закрылось. — Саша! — нервно позвал Дима, подбегая к нему. — Саша, просыпайся!       Он тихонько потряс Сашу за ледяные плечи и тот медленно выпрямился. — М-м…?       Со страхом Дима заглянул в голубые, как лёд, глаза и опять зачем-то стал трясти Сашу. — Саша, вставай! Просыпайся! — Не кричи… — прохрипел Саша и тут же стал пытаться откашляться.       Дима убрал руки, отошёл на шаг и нахмурился. Кулаки сжались, а в горле заколотилось сердце. Дима стиснул зубы, сам не понимая, что заставляет это делать. Впервые беспокойство сменялось на гнев и его было много. Слишком много, чтобы сдерживать. — Саша, какого чёрта?! Я тебя пол ночи ждал, а ты тут что делал?! Почему на кухне окно было открыто? Посмотри на стены!       Саша нацепил на нос очки, сонно зевнул и огляделся. — Ой… Дим, ты замёрз, да? Прости меня, пожалуйста… Хочешь, я тебя согрею? — в этот раз вышло сипло и он опять попытался откашляться. — Да, Саша, я замёрз! А ещё я устал от того, что ты только работаешь и работаешь!       На сонном лице показалась виноватая улыбка и Саша потянулся за объятиями, только вот Дима не подался на встречу. — Это не нормально, понимаешь? Не нормально! У тебя выходные для того, чтобы отдыхать, а ты понабрал себе подработок. То у тебя переводы, то ты репетиторствуешь… У меня ощущение, что мы сожительствуем просто, а не живём. Ты сам по себе, ты постоянно работаешь, ты уже не первый раз засыпаешь вот так вот — на кухне, за работой, в холоде. Сколько можно?!       Дима с явной злостью смотрел на Сашу, а внутри всё грохотало. Сердце отдавало в горло и уши, а ещё ноги… Было невыносимо холодно стоять, но и уходить он не хотел. Пальцы заболели от того, с какой силой были сжаты кулаки, и только сейчас Дима наконец расслабил их. — Дим… Прости меня, пожалуйста, я больше не буду. Правда не буду, ладно? Ты только не злись так на меня…       Он ничего не ответил. Вздрогнул, будто его толкнули, и ушёл из кухни в ванную, чтобы умыться. Завтракать с Сашей не стал, ограничившись лишь сигаретой на холодном балконе в одиночестве. А объясняться не стал. В конце концов, разве он обязан постоянно спасать Сашу от работы, разве обязан всегда сохранять спокойствие, разве обязан всегда и всё обсуждать с ним и завтракать вместе?       За Сашу он, конечно, переживал. Из головы не выходили его белые от инея волосы, красные пальцы, подрагивающие плечи, сонное, виноватое лицо. Такое, будто ещё немного и глаза скроет пелена слёз. Дима вздрогнул, потушил сигарету и вернулся в квартиру с молчаливой тяжестью в груди. Ему хотелось извиниться, только вот едва он увидел Сашу, это желание исчезло и ушло куда-то на задний план. Последние нотки стыдливой решительности были убиты телефонным звонком от Ильи — лучшего друга с самого детства, с которым их разлучало расстояние. Радостный голос сообщил о том, что он приехал в Питер на пару дней и зовёт Диму встретиться, а всего через пару часов они уже были вместе.       Дружеские посиделки сначала на съёмной квартире, затем в грузинском ресторане и компьютерном клубе к ночи перешли в бар в центре города. Илья с довольным видом делился тем, что он с женой и дочерью тоже планирует переехать, расспрашивал Диму о жизни в культурной столице. А Диму всё это отлично отвлекало от утренних проблем. Он пил за стаканом стакан, охотно рассказывал то о ценах, то о транспорте, то о развлечениях в Питере. То и дело упоминал Сашу, ведь весь город был настолько тесно связан с ним, что если бы не Саша — Димы бы тут не было. Сердце сжималось от редких утренних образов, и тогда Дима делал ещё пару глотков. Его отпускало, рассказ продолжался и лился сам собой.       Время летело незаметно. После двух бутылок виски язык уже начинал заплетаться, а разговор был совсем не о городе. Илья философствовал о верности, а Дима слушал, слушал, слушал… Хотя всё это быстро улетучивалось и цепочку мыслей они оба давно уже потеряли. Когда был выпит очередной стакан, Дима встал из-за барной стойки и хлопнул Илью по плечу. — Ты посиди, я сейчас… До туалета схожу…       Илья помотал головой и тоже поднялся. — Я тоже иду, Дим! Мне тоже надо.       Он положил руку Диме на плечо, как бы приобнимая, и поплёлся за ним сквозь толпу людей. Пробираться было тяжело, дышать — тоже. Народ толкался и от количества людей воздуха попросту не хватало. Было жарко, голова начинала кружиться, но едва они добрались до туалета, как вдохнули полной грудью. Тишина. Прохлада.       Дима расстегнул ремень на джинсах, спустил штаны у писсуара и прикрыл глаза, расслабляясь. Он почувствовал, что веки особенно тяжёлые, что тишина давит на мозг и хочется спать. Почувствовал… взгляд?       Дима повернулся на Илью и убедился в странной догадке. Он действительно смотрел. То на лицо, то на член. Смотрел, закусив губу и размышляя о чём-то своём. Глаза были подёрнуты завесой алкоголя, но где-то в глубине читалась искра откровения. — Илья? — М? — Всё хорошо?       Илья кивнул и отвёл взгляд. Он не спускал брюк и, по всей видимости, даже не хотел в туалет по нужде. Глупо пялился на Диму, думая о чём-то понятном только ему самому и изредка мелко вздрагивал. Лишь когда Дима стал приводить себя в порядок, Илья подошёл ближе и взял его за ворот свитера. — Дим… Сделай мне одолжение, — прошептал он, заглядывая в самую душу. — Какое одолжение? — чуть нахмурился Дима. — Ну ты сделаешь? — отозвался Илья нетерпеливо и сжал тонкими пальцами шерстяную ткань.       Дима кивнул, и Илья тут же затащил его в первую попавшуюся кабинку. — Ч-что ты…? — Т-с-с…       Диму будто обдало кипятком. Сердце заколотилось от страха и предчувствия. Он вновь вспомнил Сашу. Маленького, холодного, уставшего. Того, кто сейчас ждёт его дома и явно волнуется… Дима стиснул зубы до скрипа.       Илья щёлкнул замком и встал на колени, тут же принимаясь расстёгивать и спускать Димины брюки. — Илья… Что ты делаешь…?       Когда нижняя половина тела оголилась, Илья припал к тёплой коже лицом и стал целовать всё, куда только попадал. — Я… Я Олю ведь не люблю… И не любил никогда… Я тебя люблю. До сих пор люблю, слышишь?       Дима дрогнул и попытался отступить назад, только вот было некуда. Сзади — унитаз, спереди — Илья, не дающий прохода. — А я люблю Сашу, — твёрдо сказал он. — Илья, прошу тебя, не нужно этого… Не делай. Давай так: ты мне признался, я запомнил и… И всё. Мне надо домой, он меня ждёт…       Илья тихо хмыкнул и провёл языком по Диминому члену, вызывая мурашки. Холодно. Мокро. Противно… — Я тебе сделаю приятно и поедешь домой… — Но это измена! — Т-с-с… Ты ему ничего не скажешь, — в глазах Ильи промелькнули искры и он вновь опустился к члену.       Проведя языком по коже от яичек до головки, он полностью вобрал его в рот. — Илья!       Дима взял друга за волосы и насильно отстранил от себя. — Не кричи… Не привлекай внимание, а то нас с тобой как педиков загребут… Не сопротивляйся, чтобы не было хуже, ладно? И получай удовольствие…       Илья расцеловал Димин пах и вновь стал жадно облизывать член. Языком поиграл с головкой, вновь вобрал его в себя и принялся работать языком, губами, руками…       К Диминому ужасу, было действительно приятно. Илья делал всё так, будто годами тренировался ради этого случая. Ощущения заставляли забыть о Саше и доме. Член быстро затвердел и действия Ильи Дима принимал уже с удовольствием. Прикусывал губу, прикрывал глаза, ненароком сравнивал с тем, что делал Саша. И Илья был лучше…       Всё смешивалось. Алкоголь, попытки расслабиться и забыть утро, неудобное положение заложника и тишина в туалете, изредка нарушаемая причмокиваниями Ильи. В груди разливался кипяток наслаждения и страха, а в глазах темнело от удовольствия. Хорошо. Слишком, слишком хорошо Илья исполнял свою роль, слишком возбуждал своими действиями и слишком плохо влиял на Димину верность, о которой сейчас не могло быть и речи.       Когда с дрожью в теле коленки подкосились и тепло разлилось от головы до ног, Илья принял всю сперму в рот и проглотил, жадно облизываясь. Растрёпанный, довольный и диковатый на вид он не спешил подниматься. Расцеловал на последок ноги, поцелуями поднялся до пупка и спешно одел Диму. — Я люблю тебя, Дим. Правда. Мне не нужна Оля.       Он обнял Димины ноги и его чуть затрясло. — Я люблю тебя. Люб-лю… Как тогда, когда нам было по семнадцать. Как тогда, когда… Когда я и тебе нравился. — Илья, пусти, — голос дрогнул от страха. — Пусти, мне надо домой. У меня Саша… — Да нужен тебе этот Саша? Ты сам сказал, что вы поссорились сегодня. Поехали ко мне. Я… Я секса хочу. С тобой. — Блять, Илья! — Дима нахмурился и попытался его оттолкнуть, но руки слишком крепко держали ноги. — Дим, просто секс… Выеби меня и поедешь домой. Я очень хочу. Неужели тебе не понравился минет?       Дима почувствовал, как лицо заливается краской и как внутри вновь всё обдаёт кипятком. Ему было стыдно признаваться, тяжело принять, но… — Понравился… Ты… Где вообще научился?       Илья заулыбался, поцеловал ширинку Диминых джинс. — Учился для тебя… Ты — не единственный мужчина, с кем у меня было. Но единственный, с кем я этого действительно хочу… В общем собирайся. Я тебя жду. — Не жди. У меня Саша. — Пошёл он нахуй твой Саша, — неоднозначно хмыкнул Илья, поднялся и вышел сначала из кабинки, а потом и из туалета.       Дима вышел к раковине и посмотрел на себя в зеркало. Пьяный, уставший, растрёпанный. — Животное… Ебаное грязное животное. Сука… — зашептал он с ненавистью разглядывая себя.       В груди всё кипело. Страх, горечь, обида. Всё это с головой накрывало плотным одеялом и не давало вдохнуть. Дима выкрутил кран с горячей водой и подставил руки. Раз Саша режет себя, чтобы успокоиться, значит боль помогает. А поможет ли мне?       Дима зажмурился, стиснул зубы так, что заболела челюсть и скривился. Боль сковывала, но она была достойным наказанием, пусть и не равносильным тому, как больно станет Саше. — Сука… — прошептал Дима, то ли от того, насколько стало горячо, то ли от своих мыслей. — Сука, сука, сука… Как я вообще до этого…?       Перед глазами мелькнули кудрявые волосы и странное, давно забытое воспоминание. Саша, ещё школьник, помогал что-то приготовить на кухне. Как только Дима обжёгся, он вскрикнул, будто сам почувствовал боль, а потом заботливо обрабатывал пусть и не серьёзную, но рану, смеясь: «Вот вроде ты учитель, а заботиться о себе тебя учу я! Дим, не нужно терпеть боль, ладно? Аккуратнее…».       Дима выдернул руки, и теперь кипяток был уже на щеках — слёзы. Хотелось скорее вернуться домой, обнять Сашу. Согреть его, утреннего, холодного, уставшего, оградить от всего, что может нанести боль. Но не значит ли это, что его нужно оградить и от себя…?       Дверью туалета Дима чуть не заехал Илье по лицу. — Дим, мы ко мне? — Нет, — отрезал он и сразу же стал пробираться к выходу. — Пошёл ты… Друг называется… Хуйло ты, а не друг. — Но… — Отъебись.       Гардероб. Куртка. Телефон. На экране высветилось четыре утра, два пропущенных от Саши — один вечером и один два часа назад — и короткое сообщение от него же. «Я соскучился»…       Двадцать минут на такси, минута в лифте, и вот Дима наконец щёлкнул дверным замком, заходя в квартиру. Было тепло и с порога в нос ударил запах чего-то сладкого. В тишине послышались шорохи, затем — босые шаги по полу. Перед глазами всё поплыло и ноги стали ватными.       В коридоре показался Саша. Сонный, укутанный в одеяло, с растрёпанными волосами и без очков. Он вышел к Диме и слабо улыбнулся ему. — Ди-има… Пришёл наконец. Я по тебе уже соскучился совсем…       Он зевнул, шагнул ближе и, не замечая оцепенения, заключил в объятия. — С-саш… Са…ша…       Диму вновь ошпарило внутри. Он знал, что Саша не выносит запах алкоголя, знал, что он сильно выматывается, когда приходится не спать ночью. Знал, что не одобряет ночные походы… — Дим, я тебя ждал… Пирог испёк. Ну ты уже не будешь, наверное, да? Пятый час… Тебе помочь раздеться? Хочешь, помогу вымыться? Хочешь, я… — Саш, — перебил Дима. — Не… не надо…       Саша непонимающе осмотрел Диму, но всё же стал его раздевать. Расстегнул и повесил куртку, снял шапку и шарф. Опустился на колени и стал снимать с Диминых ног ботинки. — Саша… Встань, пожалуйста, с колен… — Я помогу тебе и встану. Я ведь люблю тебя.

Я люблю тебя. Люб-лю… Как тогда, когда нам было по семнадцать. Как тогда, когда… Когда я и тебе нравился.

      Дима помотал головой, но не смог ничего сказать. В горле встал ком, вызывавший ужасную боль. — Димочка, всё хорошо? Как там Илья? Хорошо посидели? — Саш, я… Я…       Саша, освободив Диму от обуви, выпрямился. — Спать хочешь? Мыться завтра пойдёшь?       Дима промолчал, укусил щёки изнутри. — Я тебе… Я тебе изменил, — выдохнул он.       Он посмотрел на Сашу, ища в его лице ненависть и зло. Но их не было. Сашина губа дрогнула и сам он поёжился. С недоверием посмотрел на Диму и попытался выдавить улыбку. — Дим, я же просил… Хватит уже так надо мной шутить. Ты знаешь, меня достали ваши с Ильёй шутки. Это вообще не смешно, — обиженно пробормотал он и поправил одеяло на плечах. — Но… — Хватит, правда. Выключай давай диктофон или звонок сбрасывай, я не знаю, что у вас там на этот раз. Не надо, пожалуйста. Я переживал за тебя всю ночь, ждал, чтобы извиниться за утро. А ты…       Саша взял Диму за руку и повёл в спальню. Заботливо раздел, больше не слушая никаких слов, и уложил, тут же размещаясь рядом и крепко обнимая. — Ты не уйдёшь? Ты обычно не спишь со мной, если я прихожу пьяный. Тем более я… Изменил тебе. — Не уйду. Я ведь люблю тебя… И ты меня любишь, поэтому ты бы не смог мне изменить. Я тебя знаю, Дим… — Но… — Ты бы не смог, Димочка… Не смог… Спи…       Диму вновь обожгло кипятком. Смог…