Исполнители

Крестов украдкой смотрел на часы. Мимо шоссе пролетали сотни однотипных груд металла: в некоторых из них он подмечал свежий взгляд только-только познающих жизнь, в некоторых читалась боль и разочарование, а некоторые были совсем пустыми, обыденными, поглощенными будней рутиной. Он не понимал природу дедлайнов и суеты, ведь в нем отсутствовал стержень человечности — наверное, потерялся на сто двадцать первом убитом. Когда часовой механизм с неохотой пробил двенадцать, Крестов встал с лавочки и направился в сторону сидящей рядом старухи. Кажется, она мирно доживала свой век и ни на что, кроме столпившихся около нее голубей не обращала внимания. — Добрый день! — Алексей встал перед Марфой. Та, в свою очередь, от испуга дернулась, но держалась крепко, подняла глаза и ответила: — И вам не хворать, молодой человек! Что-ж пугаете зазря? Птицы бедные! Куда ж вы... Тьфу... — с досадой промолвила размерным тоном Петровна, проводив грустным взглядом улетающую стаю. — Вы же знаете, что с раком щитовидной железы, да еще и на четвертой стадии... У вас есть пять минут. Любые три вопроса. Затем вы уйдете. — Лёша говорил без интонации и энтузиазма, словно робот, докладывающий о своём состоянии. — Кто вы? Что вам от меня надо? Помогите! Наркоман! — Бабушка здорово перепугалась незнакомца, взяла пакет с продуктами и начала бить Крестова. — Я — исполнитель долга. Пришёл забрать вас в рай, в Вальхаллу, на реинкарнацию... Не знаю, во что вы там верите, мне плевать. Это если честно. — Мужчину не особо волновали удары; кажется, кожа давно покрылась каменной оболочкой. Удивительно, если он вообще бы что-то почувствовал, ведь исполнители не ощущают никаких физических контактов. — И, кстати, два вопроса вы уже задали. Пока я выкурю эту, — он достал из кармана брюк пачку помятых сигарет и закурил, — у вас есть еще один вопрос и три минуты сорок две секунды. Думайте хорошенько. Кстати, этот диалог у вас только в голове. Для других меня нет, а вы судорожно бьете воздух и что-то кричите. — Я... Умираю? — Да. Это действительно вас беспокоит? Три вопроса! Вы могли спросить вообще все, что угодно, но чтобы так глупо... — Крестов окинул взглядом старушонку, стряхнул пепел на тротуар и уставился на небо. — Если вас это утешит, другие задают еще более тупые вопросы... Ладно. Даю последний шанс задать нормальный вопрос и две минуты три секунды. Марфа Петровна сидела в оцепенении. По щекам бежали горькие слёзы, руки дрожали. Спустя некоторое время она выдавила: — Моя дочь... С ней... Все хорошо? Она будет долго жить? — У вашей дочери... — Лёша открыл телефон, сделал запрос в программу, — еще семьдесят лет безмятежной жизни, три ребенка и два развода. С ней все будет хорошо. — Спасибо... — Глаза Марфы медленно переместились в угол, дрожь в руках сошла на нет. — Сейчас будет больно. Простите, причину смерти вам такую назначили. Уж я тут не при чём. Не виноват же я, что у вас, людишек, в старости проблемы с сердцем. — Ай! Ай... Плохо... — Петровна закричала и медленно облокотилась на спинку лавочки. К ней сбежались люди, начали пытаться оказывать первую помощь. Кто-то из прохожих звонил в скорую, но результат уже был известен. Крестов встал с лавочки, бросил окурок в урну и прошел сквозь толпу, словно невидимый. Перед этим он достал из её кармана два рубля и листочек с индивидуальным номером умирающего. В Бюро он добрался через тридцать минут. У него оставалось время на еще одну сигарету, но он решил дождаться окончания очереди из исполнителей. Пару мгновений спустя окошко освободилось. Металическая занавеса спустилась, раздался голос: — Следующий! Крестов крепко сжал талон убитого и направился к стойке. — Индивидуальный номер и ваше имя. — 1693285. Крестов Алексей Михайлович. — Срок? — Шестьсот тридцать два убитых. Вместе с этим будет сто тридцать шесть... — Крестов протянул в отверстие помятый талончик. За оградой раздался щелчок, загудел принтер. — Крестов Алексей Михайлович, мертвый зачтен. По нашему тарифу вы получаете пятьсот шестьдесят кредитов. Они уже на вашей карточке. Можете быть свободны. — Монотонный голос прекратил вещание. В воздухе повис металлический звук закрывающих поршней. Крестов встал с кресла и вышел из бюро.