Золотое солнце

Оттягивание неизбежного — бессмысленно. Как бы ни было хорошо и спокойно в тёплых стенах, где витает успокаивающий переплетённый запах Нила и Эндрю, всё равно нужно вернуться в реальный мир к реальным проблемам. Нил вздыхает, одеваясь в чистую одежду, которую Эндрю принёс ночью, дабы не столкнуться ни с кем. Они не пьют таблетки и не наносят мазь, так что при столкновении с альфами и омегами сразу станет понятно, где они оба пропадали и чем занимались. Нил буквально окутан изнутри запахом Эндрю, а его феромоны въелись в каждый сантиметр кожи. Его это неимоверно радует, особенно когда он смотрит на Эндрю, на котором ещё больше запаха Нила из-за течки. Голова уже совсем не затуманена, из-за чего мозг начинает работать сверхурочно, отыгрываясь за дни безмятежности. Мысли судорожно скачут с одной на другую, не в силах остановиться, когда процесс начат. Нил глубоко хмурится, пытаясь рассортировать все возможные пункты, которые заполонили его голову, когда подходит Эндрю, вставая напротив. Его глаза — жидкое золото с вкраплением зелени, в которые Нил не может не засмотреться, забывая обо всём, о чём думал. — Не перенапрягайся, голова лопнет, — тыкает Эндрю ему между бровей, на что Нил смеётся, пожимая плечами. — Ничего не могу поделать, дела короля не ждут. Эндрю фыркает, надавливая пальцем сильнее, прежде чем переместить руку на затылок и приблизить к своему лицу. У Нила дыхание сбивается, когда он вновь чувствует свой запах на Эндрю, ощущает тепло его тела и дыхание на своих губах. — Поцелуй? — спрашивает Нил, бесстыдно смотря в глаза Эндрю и замечая, как расширяются зрачки в них. Эндрю не отвечает, вместо этого притягивает для медленного поцелуя, сразу скользя языком между его губ. Из Нила вырывается довольный вздох, когда он с удовольствием открывает Эндрю доступ и сплетается с ним языками. Это лениво и мокро, пробивающе до приятных мурашек по рукам. Хочется провести всю оставшуюся жизнь, лишь целуясь с Эндрю,— больше для счастья Нилу ничего не нужно. — Пора решать дела короля, — ухмыляется уголком губ Эндрю, когда отстраняется и видит его недовольный взгляд. Хмыкнув в ответ, Нил в последний раз прижимается к его губам, запоминая их мягкость и тепло на оставшийся день, прежде чем найти силы оторваться. Глубоко вздохнув перед дверьми, Нил выходит из комнаты, двигаясь по направлению к основной части резиденции. Неизвестно, где сейчас остальные и чем они занимаются, но нужно найти хоть кого-то, дабы узнать, что происходит на данный момент в королевстве. Он доходит до центрального холла, где стража сообщает, что королевская семья в последний раз была в комнате совещаний. Взгляды преследуют их с Эндрю фигуры, но Абраму не привыкать чувствовать себя преподнесённым на блюдечке. Бессмысленно сейчас пробовать скрыть доказательства проведённого времени вместе — никакие купальни, мази и таблетки не помогут в этом. Подойдя к комнате совещаний, Абрам слышит непрекращающуюся ругань и споры на повышенных тонах. «А ведь его не было всего несколько дней», — думает Абрам, вновь вздыхая. Стража открывает ему двери, и вся семья внутри моментально затихает, резко оборачиваясь на него. Их глаза сразу же изучают повязки на руках и лице, прежде чем он подходит ближе, и их взгляды бегают между ним и Эндрю. Не обращая особого внимания на их любопытство, Абрам усаживается во главе стола, осматривая каждого. Все они выглядят глубоко уставшими, будто уже который день не могут найти сна. Абраму становится даже интересно, что происходит в его отсутствие, раз они так взведены. — Попрошу объяснить мне обстановку в королевстве, — подаёт голос Абрам, и королевская семья наконец приходит в действие. Они переглядываются и отводят от него глаза, пытаясь решить, кто разъяснит ему положение дел. С намеченными планами, Абрам совсем сейчас не хочет услышать, что в королевстве поднимаются мятежи или идёт гражданская война. — Ваше Величество, — медленно начинает Мэтт, переводя на него извиняющийся взгляд. Абрам представить себе не может, что он может означать. — Вам лучше как можно скорее показаться народу. — Что? — хмурится Абрам, оглядывая Дэн, Элисон и Стюарта, которые находятся в разных степенях напряжения. — Пока мы ловили оставшихся сообщников Лолы и Грейсона, — продолжает дядя, и Абрам гордится собой, что не вздрагивает при этих именах. — Кто-то из них успел распространить информацию, что король похищен и будет убит. Люди потребовали показаться королю, устроив голодовку под внешними стенами резиденции. — И что вы им сказали? — интересуется Абрам, постукивая кончиком пальца по столу в размышлениях, уже примерно понимая, что сейчас творится. — Мы не могли соврать, — прикрыв глаза, натянуто отвечает Дэн. — Особенно когда маркиз Стюарт рассказал о ваших ранах, мой король. Поэтому мы сообщили, что вас правда похитили и сейчас вы на восстановлении. — Мнения разделились, — фыркает Элисон, рассматривая свои ногти. — Некоторые не поверили, что кто-то способен на такой тяжкий грех и преступление, а другие даже не удивились. Но все они, что действительно изумляет в нынешнее время, были одного мнения: нужно вернуть короля. — Почему же? — Абрам точно знает, что есть что-то ещё, что они не совсем договаривают, либо оттягивают момент. Неспроста люди, которые всё меньше верят в правление омег, вдруг переметнулись обратно, требуя короля на место, которого уже почти готовы свергнуть. — Потому что, как бы королевская семья ни участвовала в правлении и политике, это не омеги, — пренебрежительно фыркает дядя. — Любые наши слова воспринимаются в штыки, — вздыхает Дэн отчаянно и безнадёжно. — Народ даже слушать не хочет, считая, что у нас нет такого взаимопонимания, любви и заботы. — Проще говоря, мы: альфы и беты, — чёрствые, холодные и безразличные, — надменно произносит Элисон, явно оскорбившись такой характеристике. Абрам понимает, что при его и Кейтлин с Жаном отсутствии люди сталкиваются именно с тем, что когда-то считали лучшим решением — избавление трона от омег. Но теперь видят, что для них это не лучший вариант: из-за привычек, стереотипов или чего ещё. Это даже немного забавляет: было бы счастье, да несчастье помогло. Хоть таким тяжёлым методом, но люди снова объединяются в своей вере в короля и его приближённых омег. И нет более идеального времени, чем сейчас, чтобы объявить народу о своих намерениях. Хмыкнув себе под нос, Абрам немного расслабляется в кресле, за чем с настороженностью наблюдает семья. Вряд ли они ожидают такой спокойной реакции, даже когда тут сплошные плюсы для него, как короля. — Есть несколько вещей, которые я намерен сделать, — объявляет Абрам, и семья ещё больше настораживается. — Первое — это расформирование личной охраны омег, — Рене, стоящая у стены с Эндрю, с интересом переводит на него взгляд, пока королевская семья разделяется на эмоции возмущения и понимания. — Аарон, Кевин и Джереми пусть пока остаются при герцогине Кейтлин и герцоге Жане, как моральная поддержка. Леди Рене и сэр Эндрю отстраняются от своих должностей с этого момента, — смотря на них, произносит Абрам. — Вы всё ещё можете оставаться в резиденции, пока не найдёте себе новое занятие — я не бросаю вас на произвол судьбы. Вы можете как остаться при дворе, так и покинуть эти стены. Выбор за вами. — Ваше Величество, вы уверены, что это правильное решение сейчас? — нахмурившись, спрашивает Элисон, но, кинув взгляд на его повязки, поджимает губы, догадываясь о причинах. — Правильно или нет, это мы узнаем позже, леди Элисон, — отвечает Абрам, сдерживая желание поёжиться и отвернуться от её взгляда с нотками грусти. — Есть не одна причина, почему я так делаю, и это не было спонтанным решением. Мы обсудим это позже, — осматривая королевскую семью, прерывает Абрам дальнейшее обсуждение вопроса. Личная охрана становится куда ближе к ним не только физически, находясь всё время рядом, но и неизбежно проникая в сердце. По крайней мере, с Абрамом именно так. Он не знает, какие отношения между другими и охраной, но не сомневается, что и те уже нашли точки соприкосновения. Это не хорошо, но и не плохо. Невозможно игнорировать людей, которые всегда находятся рядом, что следуют по пятам и рискуют собой ради них. Возможно, это ошибка королевской семьи: заранее не обозначенные границы для обеих сторон. Возможно, самой охраны, которая выходит за рамки исполнения своих обязанностей. В любом случае, Абрам не намерен никого наказывать и выкидывать охрану на улицу после года службы при дворе. Нет сомнений, что эти люди найдут себе новое занятие, даже более подходящее, чем быть живым щитом. — Второе, — продолжает Абрам. — Это больший вклад в медицину и изобретения. Обмен учёными, построение специальных зданий, покупка зарубежных книг и далее по списку. Мы слишком отстаём от общего развития мира, из-за чего становимся уязвимее. — Я займусь этим вопросом, Ваше Величество, — уверенно и непоколебимо говорит дядя, и Абрам видит оттенки слишком болезненных эмоций, которые тот не в силах скрыть. Абрам помнит его взгляды и осторожные прикосновения после того, как его нашли, и понимает, что главная причина этих чувств и быстрого решения может быть в нём. Грудная клетка сжимается от боли, и Абрам отводит глаза, пытаясь собраться. Ему ещё только предстоит встретиться один на один со всеми чувствами и мыслями своей семьи. — И последнее, — собрав всю решимость и все силы, Абрам выпрямляется, глядя на Дэн. — Мы объявляем войну Рейвену. Королевская семья замирает, но не выглядит потрясённой данным решением. Всё к этому идёт уже долгое время, с того, как Рейвен впервые посмел напасть на него ещё перед коронацией. Абрам больше не намерен терпеть и рисковать своей семьëй и народом, которые и так настрадались за эти месяцы. Сколько бы писем и гонцов ни было отправлено — Рейвен молчит и не выходит на контакт. И раз они не хотят решать вопросы мирно, значит и Пальметто не будет дожидаться, когда Рейвен соизволят дать ответ. — Если мы начнём войну сейчас, то будут большие потери. Не говоря уже о разнице уровня развития технологий, — задумчиво произносит Дэн, оценивая риски. — Мы не можем и дальше позволять вытирать об себя ноги, — стальным голосом произносит Элисон, готовая уже чуть ли не в данную секунду объявить войну. — Армия сплочена, как никогда, — напоминает Стюарт. — Не будем привлекать простой народ, нет надобности. — К тому же, всё это время наши учёные и мастера не сидели сложа руки, — подбадривает Мэтт. — Они изучали всё, с чем Рейвен нападал на нас, начиная собственные разработки. За переговорами с семьёй о делах королевства Абрам остро чувствует отсутствие Кейтлин и Жана. Пока королевская семья думает о шансах победы Пальметто в войне, Кейтлин думала бы о том, как успокоить людей, особенно в приграничных городах. Жан бы не высказывался много и громко, но Абрам уверен, что тот вынес бы дельные идеи о защите народа, продовольствии и просьбах поддержки других стран. Кстати, о них: Эрик и Ники всё ещё в резиденции, если не уехали за эти пару дней, пока Абрам отсутствовал. Королевство Штутгарт постоянно воюет с Рейвеном, никак не находя подходящие мирные условия для обоих, так что они могут поддержать Пальметто, но не вступать в войну, так как это станет проблемой мирового масштаба, что Абрам точно не хочет начинать. Война — это время кровопролитное и долгое. Абрам может только надеяться и мечтать, что она не затянется на годы, и Рейвен озвучит свои условия для мирного договора с Пальметто. Определённо есть причины притеснения со стороны Рейвена, о которых Пальметто знать не знает. Насколько Абрам помнит, Кенго больше не участвует в делах своего королевства, передав управление своему старшему сыну Ичиро. Неизвестно, где Кенго и кто сейчас правит Рейвеном, ведь ни Пальметто, ни другие страны не приглашают на коронацию нового правителя. Да и огласки этому нет: шпионы Элисон и Стюарта давно бы сообщили о таком. Однако, если на троне Ичиро, то это значительно упростит дело. Абрам знает Ичиро с малых лет, их знакомили ещё детьми, как будущих правителей, и уже тогда тот был спокойнее и смышлёнее своего отца. Но в любом случае, почему же никто не сдерживает Рико? Или второго сына бастарда всё же приняли в королевскую семью? От всех этих размышлений у Абрама начинает болеть голова, а ведь он только возвращается в строй. Усталость овладевает, и ему неимоверно хочется найти покоя и толику утешения в этом хаотичном мире. Бросив взгляд в сторону, Абрам натыкается на Эндрю, который смотрит на него. Вид его скучающий, но глаза такие пристальные, полные эмоций, что Абрам ухмыляется, находя то, что ищет. Осматривая фигуру Эндрю — крепкую и широкую, — Абрам чувствует полную безопасность и желание приблизиться. Хочется утащить Эндрю в свои покои и зарыться под простыни, чтобы оплести его тело руками и ногами, прижавшись к феромонной железе. — Кхм, Ваше Величество, — напоминает Дэн об их присутствии, и улыбка Абрама падает, когда он вспоминает о посторонних рядом. — Я начну готовить армию и стратегию. Но есть одна неразрешённая проблема, которая могла бы нам помочь… — Что это? — серьёзно спрашивает Абрам, возвращая деловой вид. — Лола и Грейсон молчат, что бы мы ни пробовали, — отвечает за неё Элисон, и Абрам хмурится, рассматривая семью. — Грейсона будет легче сломать, — говорит Стюарт, постукивая пальцем по столу. — Но Лола опытна и предана, здесь особый случай. Абрам опирается на сложенные пальцы, раздумывая о том, как повлиять на этих двоих, чтобы они заговорили. Дядя прав: Лола будет держать оборону до последнего, даже после смерти своего босса и коллег, сохраняя верность и секреты. Чтобы её сломать, нужен кто-то, кто может быть таким же жестоким и кровожадным, не боясь навредить, но и быть расчётливым, чтобы вытянуть информацию. Обычно люди во дворце справляются удачно с этой задачей — не надо много времени, чтобы предатели сдались под напором пыток: физических и психологических. — Ваше Величество, — осторожно произносит Рене, и Абрам поворачивается к ней и кивает, чтобы та продолжила. — Могу я попробовать разговорить пленников? — с самой что ни на есть милой улыбкой спрашивает она, но Абрам видит в её глазах этот хорошо знакомый тёмный блеск, хранящий в себе жестокость и холод. — Конечно, леди Рене, — соглашается Абрам, не видя в этом проблемы, так как Рене всё равно нужно найти новое занятие, а данная ситуация может ей помочь решить, куда двигаться дальше. — Даниэль, сопроводите потом леди Рене. — Да, мой король. — На этом всё, что я хотел обсудить, — объявляет Абрам. — Готовьте войска и стратегические планы как можно быстрее, медлить больше нельзя. Я выйду к народу, — поднявшись со своего места, говорит он, сложив руки перед собой. — Мэтью и Эндрю идут со мной, остальные остаются в резиденции. Королевская семья поспешно встаёт со своих мест и кланяется, пока Абрам выходит с Мэттом и Эндрю из зала совещаний. Сейчас бы рядом оказались Кейтлин и Жан для поддержания уверенности в своих решениях, но возвращать их пока рано. Позже Абрам справится о здоровье Кейтлин и настроении Жана, но для начала нужно заняться делами королевства. Он понимает, что всё время борется с последствиями проблем, а не с их корнем, но это осознание приходит слишком поздно. Людей вновь необходимо сплотить и вселить в них веру в королевскую семью, завоëвывать их доверие и любовь, которую Абрам стремительно теряет, бросив всё на произвол судьбы. Когда они доходят до внешних стен резиденции, Абрам слышит возмущённые и негодующие крики, призывающие увидеть королевских омег и короля. Слова полны отчаяния и мольбы, народ теряет чувство защищённости, что за ним приглядывают и заботятся о нём. Абрам так лажает день за днём, но убиваться он будет позже, когда всё исправит. Дав команду страже у ворот, Абрам глубоко вздыхает, готовясь к встрече со своими людьми. Он выпрямляет спину, складывает кисти друг на друга и надевает на лицо маску серьёзности и уверенности. Колебаться и строить жизнерадостность — не то, что кому-либо нужно прямо сейчас. Народ моментально затихает, как только видит своего короля, предстающего за тяжёлыми воротами. Стража сдерживает людей, поставив ограждения и не давая подойти слишком близко. Выйдя к началу лестницы, Абрам поднимает ладонь вверх, призывая всех к молчанию, дабы его смогли услышать. И когда народ затихает в трепете и облегчении, Абрам чувствует каждой клеточкой тела, что не растерял ещё всё уважение и поддержку. — Приветствую Вас, народ Великого Солнца Пальметто, — говорит Абрам как можно громче, но не кричит, сохраняя стоическое спокойствие, пока поджилки трясутся, а руки начинают болеть от ран. Народ с ужасом осматривает его внешний вид, прикрывая рты и смахивая слёзы. — Много всего произошло за последние месяцы. Королевская семья и я лично, правитель нашей страны, приносим искренние извинения за Ваши страдания и сомнения в безопасности жизни в Пальметто. Слишком долго королевская семья борется с последствиями, а не корнем общих угроз. Я, король Абрам тринадцатый, объявляю войну королевству Рейвен. Никто больше не посмеет заставлять терять веру и свободу людей Пальметто. Никто больше не тронет нашу семью и близких. Я лично позабочусь об этом, — со всей решимостью и сталью в голосе объявляет Абрам, вкладывая в каждое слово свои чувства и эмоции, не скрываясь больше от своего народа. Люди победно кричат и свистят, выражая слова поддержки, уважения и любви, вновь объединяясь прямо на глазах. Абрам позволяет себе маленькую гордую улыбку, смотря на неистовое облегчение и возбуждённую энергию своего народа. Они готовы идти за ним, может, ещё не все, но начало положено. Люди склоняются в поклоне один за другим, наполняя его воодушевлением и духом сплочённости. Абрам кланяется в ответ, прежде чем разворачивается и входит обратно на территорию резиденции. — Хорошая речь, Ваше Величество, — одобрительно произносит Мэтт, ровняясь с ним во время шага. — Мы не умеем так же, как и вы. — Умеете, — не соглашается Абрам, вспоминая все те речи, сказанные лично ему или королевской семье. — Просто нет опыта общения с обычным народом. У меня ведь тоже когда-то его не было. — Сколько вас помню, вы всегда знали, что сказать, мой король, — хмыкает Мэтт, на что Абрам фыркает. — Это не значит, что я могу подобрать верные слова, Мэтью, — улыбается Абрам, вспоминая свои первые юношеские речи, после которых его называли грубияном и шутником. Мэтт посмеивается, не продолжая больше спорить, пока они идут до резиденции. Распрощавшись, Абрам идёт в свой кабинет, успев даже по нему соскучиться за время своего отсутствия. Оказавшись в закрытом пространстве, где нет никого, кроме него и Эндрю, Нил позволяет себе расслабиться, морщась и сжимая зубы от боли в руках. Раны неистово ноют, будто снова наносятся одна за другой, чередуясь с ожогами. В носу появляется фантомный запах палёной кожи, и Нил задыхается, готовый вот-вот упасть. Эндрю подхватывает его под локти, доводя до кресла, куда Нил падает с болезненным стоном. Когда же боль уже прекратится? — Нил, дыши, — командует Эндрю, выпуская для него успокаивающий феромон, пока Нил закусывает губу до крови. — Больно, — судорожно шепчет он, не боясь ломаться перед Эндрю и говорить правду, не прячась за маской спокойствия. — Я знаю, — в ответ тихо произносит Эндрю, осторожно дотрагиваясь губами к бинтам на запястьях. Нил задыхается и от боли, и от чувств, не зная, куда себя деть. — Тише, успокойся, — направляет его Эндрю, мягко обхватывая его щиколотки под свободными штанами и ведя вверх до колен. Золотые глаза горят чувствами, и Нил фокусируется на них и на лёгких поглаживаниях заботливых рук. Эндрю неотрывно смотрит на него, сидя на одном колене перед ним, прежде чем наклоняется к самому полу и оставляет поцелуй на выпирающей косточке щиколоток. — Эндрю, — копошится Нил, пытаясь его поднять, но Эндрю отодвигает его руки, будто это какие-то надоедливые мошки, мешающие его занятию. Мягкие тёплые губы поднимаются всё выше, покрывая поцелуями икры и острые колени Нила. Эндрю не задирает его штаны, поднимая их своим носом, и это так интимно и нежно, что все мысли вылетают из головы. Нил только и может, что с благоговением наблюдать за ласковым Эндрю, отвлекающим его от боли и переживаний. Дойдя до его бедра, Эндрю поднимает потемневший взгляд, прежде чем слегка, будто на пробу, прикусывает мягкую кожу с внутренней стороны. Нил крупно вздрагивает, ощущая расползающийся жар по телу и приятные мурашки по спине. Что-то тяжёлое и горячее стекает вниз живота с каждым новым поцелуем, взглядом и движением ладоней. Нил чувствует себя бескостным в умелых руках Эндрю, желая всецело отдаться ему. Закинув колено Нила на плечо, Эндрю прижимается носом к его бедру, ведя им всё выше, отчего дыхание сбивается, а сердце колотится в предвкушении. Это одновременно и сексуально, и нежно, и горячо, и чувственно, что Нил не может удержать судорожный вздох, теряясь в голодном и глубоком взгляде золотых глаз. Дойдя почти до паха, Эндрю останавливается, вызывая у Нила разочарованный вздох, на что ухмыляется, пока переходит ко второй ноге. Вид Эндрю, что зажат между его бёдер, настолько ошеломляюще приятный, что Нил тихо стонет: поражённо и обезоружено. — Нравится, что ты видишь? — подстрекает Эндрю, довольный собой и своим положением, на что Нил фыркает, ёрзая по креслу. Жар поднимается к щекам и шее, пока Нил нарочно сдавливает голову Эндрю между ног, сцепляя щиколотки на его крепкой спине. — Да, — бесстыдно, со всей уверенностью отвечает Нил, за что Эндрю поощряет его новым нежным укусом в бедро. Ноги Нила дрожат, а возбуждение приятными волнами приливает к паху, заставляя его метаться и рвано дышать. Эндрю никуда не спешит, уделяя внимание только его бёдрам, то вылизывая, то оставляя собственнические засосы, от которых Нил теряет голову в удовольствии. С каждым приближением к паху его прошибает волной горячего возбуждения, мурашками проходящимся по телу. Теряя терпение, Нил давит на спину Эндрю, пытаясь приблизить его, но тот не поддаётся. Подняв хитрый взгляд, Эндрю ухмыляется, заставляя Нила потерять дар речи и поперхнуться воздухом. Солнце Золотое, за что ему такой горячий и потрясающий мужчина? — Чего ты хочешь, Нил? — спрашивает Эндрю, вновь облизывая его бёдра и двигаясь до самого таза. Нила трясёт от медлительности ласок, бархатного голоса Эндрю с хрипотцой, его взгляда полного похоти и любви. — Тебя, — выдыхает Нил, выгибаясь на кресле и вновь подталкивая Эндрю пятками на спине, но тот ухмыляется ему в бедро, прежде чем прикусывает. Боль мешается с приятными ощущениями, отчего Нил вскрикивает, хватаясь за его волосы скользкими руками от бинтов. — Конкретнее. Скажи, что именно ты хочешь получить, и я дам тебе это, — искусно водит его за нос Эндрю, специально заставляя Нила говорить вещи, о которых он раньше даже не думал. Это не что-то смущающее, но непривычно просить о чём-то конкретном, когда он уже готов на всё, что ему даст Эндрю. — Твой рот, — выдавливает Нил, и Эндрю гордо хмыкает, присасываясь к его коже бедра, чтобы оставить очередное маленькое красное пятнышко. — Мой рот уже на тебе, — вот паршивец! Нил разочарованно стонет, то ли от поведения Эндрю, то ли от самого себя, что не может обратить их общее желание во что-то чёткое и понятное. Ему хочется всего и сразу, но именно сейчас рот Эндрю такой потрясающе горячий и влажный — Нил слишком хорошо знает, на что именно он способен. — Отсоси мне, — цедит Нил, сердясь на себя самого, но в то же время понимая значение действий Эндрю, просящего его более чётко выказывать свои желания. — Хороший мальчик, — своим низким бархатным голосом произносит Эндрю, заставляя Нила дрожать и чувствовать секундную пустоту в груди, будто сердце в пятки уходит под давлением приятных ощущений. Не опуская его ноги, Эндрю приспускает штаны, но топ Нила сегодня длинный, что мешает ему. Однако Эндрю его не поднимает и не просит поддержать, вместо этого заползая под него, из-за чего теперь Нил не может его видеть. Какое будет следующее действие Эндрю? Горячий язык очерчивает его живот, заставляя мышцы напрячься, а с губ вылететь довольное мычание. В следующее мгновение Нил чувствует прохладный ветерок на своей налитой кровью головке, отчего дрожит и пытается уйти от этого, но Эндрю вцепляется в его бëдра по обеим сторонам, не давая убежать. — Эндрю, — тянет Нил, извиваясь на кресле, желая задрать топ, чтобы увидеть его, но Эндрю вновь отмахивается от его рук. Не успевает Нил возмутиться, как Эндрю резко заглатывает его полностью, заставляя подавиться воздухом и вскрикнуть. Втягивая щёки, Эндрю поднимается к головке его члена, отчего Нил крупно дрожит и учащённо дышит, теряясь в ощущениях, никак не в силах предугадать действия Эндрю. Ему хочется взглянуть на Эндрю: как его пухлые мягкие губы обхватывают его член; как золотые радужки закрыты чёрными расширенными зрачками, где плещется неистовая похоть; как горячий язык скользит от самых яиц до головки, прежде чем обвить её. Но в то же время Нил ещё сильнее утопает и теряется в удовольствии, в силах обращать внимание только на ощущения. Каждое новое движение Эндрю, будь то языком, губами или щеками, заставляет Нила ошеломлённо стонать и закатывать глаза. И Эндрю вновь не спешит, смакуя его член во рту, нежно посасывая и вылизывая, отчего Нил уже не осознаёт реальность. — Солнце Золотое, ты из меня всю душу высосешь, — отчаянно стонет Нил, сдвигая бёдра от невыносимо сильных ощущений. Эндрю не отвечает, вместо этого вновь вбирая его полностью и глотая, сжимая горлом головку. Нил с ума сойдёт прямо здесь и сейчас от удовольствия, и не то чтобы он против. Не отпуская его, а наоборот, притягивая лишь ближе к себе, Эндрю резко ускоряется, заставляя Нила сложиться пополам. Он задыхается от стонов, видя звёзды под веками, возбуждённый до предела. Оргазм подступает так быстро и неожиданно, что Нил извивается и сжимает голову Эндрю, держась за него, как за последнюю спасительную соломинку. — О Солнце, о Луна! — кричит Нил сквозь стоны, пока тело содрогается от прошибившего оргазма. Он кончает много и долго, никак не в силах прийти в себя, пока Эндрю продолжает держать его член во рту и вылизывать начисто. Не имея сопротивления со стороны Нила, Эндрю подталкивает его к спинке и вылезает из-под его топа, похотливо вытирая грязный рот и подбородок. Мурашки табуном проходятся по телу, заставляя волоски встать дыбом. Аккуратно опустив его ноги со своих плеч, Эндрю начинает их бережно разминать, сидя перед ним на коленях. Нил точно когда-нибудь потеряет рассудок от этого мужчины. — А ты? — хрипло и сломлено спрашивает Нил, прежде чем прокашляться, чтобы вернуть голос в норму. Эндрю с неприкрытым весельем смотрит на него, продолжая самозабвенно массировать его бёдра и икры. — А ты хочешь мне что-то предложить? — интересуется Эндрю, провоцируя всё больше, отчего тепло вновь стремительно растекается по телу. — А ты хочешь мне что-то разрешить? — в ответ кидает Нил, подстраиваясь под игру Эндрю в бесконечные вопросы. — Позже, — отвечает Эндрю, нежно целуя его над звенящими браслетами на ногах, и Нил принимает его обещание, предвкушая то, как сможет самостоятельно довести Эндрю.

☾⠀ 𓏸⠀⠀⠀࣪ ࣭⠀⠀𖤓⠀⠀࣭ ࣪⠀⠀⠀ 𓏸⠀ ☽

Абраму доставляют письма от Кейтлин и Жана. Оказывается, королевская семья решила известить их о прошедших днях, рассказывая всевозможные новости: от похищения короля до объявления войны. Кейтлин начинает с хороших новостей о своём здоровье, но она всё ещё слаба и её не отпускают в резиденцию для работы. Жан же с самого начала отчитывает его за всё, что можно, не особо стесняясь в выражениях и комментируя каждое событие. Но в конце он всё же пишет, что рад, что Абрам жив и что он готов приехать в любой момент, как только ему будет позволено. Абрам не горит желанием возвращать его сию же секунду, ведь на территории находится личный монстр Жана, издевающийся над ним годами. От Рене ещё нет новостей, но Дэн говорит, что та не подпускает никого к себе во время своей новой работы, общаясь с пленниками наедине. Абраму действительно любопытно, чем она там занимается, но ему важнее результат, чем сам процесс. Пока они готовятся к войне, собирая снабжение и людей, приходит много новобранцев, желающих постоять за родину. Дэн одновременно рада пополнению в армию, но, с другой стороны, ей придётся самостоятельно вести их на смерть. Вся королевская семья напряжена от предстоящего кровопролитного времени, но делает всё, чтобы продвинуться в технологиях и военном деле. Шанс проигрыша никого не устраивает, оно и ясно, даже с учётом большой разницы в развитии изобретений. — Я слышал, вы объявили войну, — осторожно начинает Ники, когда они выходят прогуляться по саду. Эндрю и Эрика нет рядом, что даёт им возможность поговорить наедине. — Я не уверен, как именно Штутгарт решит вас поддержать, но он определённо это сделает, — поддерживающе улыбается Ники, на что Абрам благодарно кивает. — Я очень переживал за вас, король Абрам, — поджав губы, произносит Ники, и его лицо искажается в сожалении и ярости при рассмотрении бинтов. — Это бесчеловечно. Ни у одного нормального человека нет такой жестокости, — мотает он головой, стараясь прийти в себя и взять эмоции под контроль. — Я уже в порядке, сэр Ники, не переживайте, — ободряюще произносит Абрам, не сильно желая обсуждать тему жестокости монстров. — Лучше скажите мне: если я попрошу благословение на руку и сердце сэра Эндрю, вы дадите его мне? Ники шокировано оступается, застывая на месте и переводя на него взгляд не то растерянности, не то радости. Абрам спокойно ожидает, внутренне испытывая облегчение, что смог успешно перевести тему. Да и Ники выглядит так, что выбрал бы лучше обсуждение возможной свадьбы, чем трагедий. — Что вы такое спрашиваете, Ваше Величество? — потрясённо выговаривает Ники, чуть ли не подпрыгивая от счастья и восторга. — Вы его опекун и старший брат, я не могу не спросить, — пожимает плечами Абрам, и Ники вот-вот расплачется, обмахивая лицо ладонями, чтобы попытаться прийти в себя. — О лучшей паре для Эндрю я и мечтать не мог, — судорожно произносит Ники с яркой и искренней улыбкой. — Безусловно, я дам благословение, это даже не обсуждается, Ваше Величество, — фыркает Ники, не зная, куда себя деть от радости. — Вы ему уже предложили связаться узами брака? — в нетерпении интересуется Ники, и Нил ласково улыбается, мотая головой. — Не совсем, но свои намерения я высказал. Сейчас не то время для свадьбы, поэтому, как только всё уляжется, я предложу ему, — делится Нил, и Ники пищит и трясёт руками, взбудораженный новостями. — Боже, я не могу уже дождаться. Штутгарт так вложится в вашу свадьбу! Гулять будут даже у нас, — начинает планировать Ники праздник, не умолкая о том, как всё лучше организовать. Нил слушает его, но не особо вникает, ставя себе цель успешно отвоевать защиту от Рейвена и обрести покой в собственном королевстве. Нил никогда так не задумывался о свадьбе, как сейчас, но нет более надёжного человека, которого он также сильно любит и всецело доверяет, как Эндрю. Возможно, даже не сразу после войны Нил предложит ему обручиться, но когда-нибудь обязательно. Им ещё предстоит узнать друг друга лучше и сбросить все щиты к своим сердцам и душам. Они виделись и проводили время большую часть как король и охранник, но теперь они две отдельные личности, не склеенные работой. Они будут видеться реже, но это не значит, что они отпустят друг друга. Не после всего, что произошло между ними. Вернувшись в резиденцию после вечерней прогулки, Нил и Ники наталкиваются на Эндрю с Эриком, которые, видимо, смотрели за ними из окон. Ники счастливо подбегает к Эрику, обнимая его и подпрыгивая, за чем оба альфы смотрят с интересом, кидая взгляды на Нила. — Случилось что-то хорошее? — приобнимая своего мужа, спрашивает Эрик, нежным движением убирая чёлку с глаз Ники. — Может быть, — загадочно отвечает Ники, пожимая плечами, прежде чем увести Эрика вглубь резиденции. Мягко улыбнувшись им вслед, Нил направляется к своим покоям, слыша и чувствуя Эндрю позади, который будто по привычке везде его сопровождает. Дойдя до своей комнаты, Нил хитро улыбается, не видя стражи, и открывает дверь, поглядывая на Эндрю из-за плеча. Тот не показывает никаких эмоций и не напрягается — спокойно стоит позади в ожидании. Нил ухмыляется, маня его пальцем к себе, на что Эндрю фыркает и закатывает глаза, но всё равно присоединяется к нему. — Если нас кто-то увидел, то пойдут слухи, что у короля появился любовник, — лукаво шепчет Нил, пока Эндрю заходит и закрывает двери на замок. Обернувшись, Эндрю медленно идёт к нему, и Нил отступает спиной назад, пока не врезается в стену. Приподняв голову, Эндрю осматривает его лицо с хитрой улыбкой, прежде чем протянуть руки к талии. — Им достаточно иногда погулять у твоего кабинета, чтобы всё услышать, — самодовольно произносит Эндрю, на что Нил сердито фыркает, закидывая руки на его плечи. — Тогда тебе стоит почаще затыкать меня, пока вся резиденция не услышала мои стоны, — нахально отвечает Нил, наконец высказывая небольшую находку, обнаруженную во время искусственной течки. Он не говорит напрямую, но по потемневшему в одно мгновение взгляду Эндрю становится ясно, что тот всё понимает. — Ты и твои странные фетиши, — ворчит Эндрю, но Нил замечает, как ярко загораются его уши, и довольное мурчание коротко прокатывается по груди. — Они тебе нравятся, — шепчет с горячим дыханием Нил в губы Эндрю, который пялится на его рот. Медленно Нил облизывает свои собственные губы, чувствуя яркие перемены в запахе Эндрю, который, видимо, не принимает таблетки. И Нилу это только нравится: постоянно чувствовать Эндрю и быть окутанным его запахом и феромонами. Подняв взгляд, Эндрю прожигает мгновение его глаза, прежде чем наконец сократить расстояние и прижаться к его губам. Не остаётся никакой медлительности и сдержанности, только голод и ненасытность по телам друг друга, по ощущениям тепла и единства. Подхватив его под бёдра, Эндрю по стене поднимает его в воздух, заставляя того удивлённо выдохнуть в поцелуй. Мышцы плеч и рук напрягаются, и Нил жадно очерчивает их ладонями, мыча от удовольствия. Эндрю с силой прижимает его к стене, пока Нил цепляется за него руками и ногами, крепко обвивая торс, хоть и знает, что его не опрокинут. Но он хочет быть ещё ближе, чтобы ничего не могло разделить, даже воздух. — Эндрю, — тяжело дышит Нил ему в лицо, зарываясь ещё забинтованными пальцами в его волосы. Лицо Эндрю прекрасно — освещённое лунным светом, оно будто сияет. Нил не может оторвать взгляда, начиная покрывать его щёки, лоб, виски поцелуями, желая показать, как же он великолепен. Движения хаотичные, полные возбуждённой энергии делать хоть что-то, когда они вновь оказываются наедине за закрытыми дверьми. От нежностей Нила отвлекает толчок Эндрю ему в промежность и крепко сжатые руки на заднице. Нос Эндрю спрятан в его шее, жадно обнюхивая и облизывая, пока Нил горит в его руках. — Эндрю, — вновь судорожно бормочет Нил, закидывая голову на стену от лёгких толчков Эндрю. Члены трутся друг о друга — так желанно и приятно, заставляя утопать в удовольствии. — Хочешь заставить меня кончить сегодня? — шепчет на ухо Эндрю бархатным голосом, и Нил стонет, только лишь от предвкушения и воображения. — Да, да, да, — тараторит он в ответ, сам толкаясь в Эндрю, отчего тот шипит и сильнее вдавливает пальцы в его задницу. — Нетерпеливый, — ворчит Эндрю, прежде чем отойти от стены. Нил вцепляется в него, удобно сидя на его руках и поражаясь его силе. Солнце Золотое, что эти руки только не делают, особенно с ним. Не в силах удержаться, Нил снова покрывает всё его лицо поцелуями, пока они идут к кровати, чувствуя слишком много для такого, кажется, маленького тела. Усевшись на край постели, Эндрю ловит его губы, захватывая в мокрый глубокий поцелуй, от которого Нил воспламеняется, отвечая на темп. Языки переплетаются, губы ненасытно сминают чужие, зубы игриво кусают. Нил готов вечно целоваться с Эндрю, считая это смыслом жизни, чем-то замечательным, чтобы чувствовать себя полностью счастливым и удовлетворённым. Когда сильные и нежные ладони Эндрю ползут по его ногам, вновь находя себе место на его заднице, Нил поощряюще мычит, выгибаясь на коленях. Эндрю порыкивает, пока мнёт ягодицы в руках, будто это самое приятное занятие. И Нил его понимает, ощупывая мышцы спины, рук и груди, желая, чтобы Эндрю когда-нибудь потерял контроль и показал всю свою силу на нём. — Сначала кончишь ты, — хрипло произносит в темноте Эндрю, ведя руками вверх до поясницы, прежде чем забраться под штаны. Нил нетерпеливо мычит, извиваясь, как змея на его коленях, постоянно сталкиваясь членами. — Неугомонный, — проговаривает Эндрю ему на ухо, снова сжимая задницу, но уже не через штаны. Смазка сочится из Нила, и Эндрю подползает пальцами к его промежности, собирая на кончики вязкую жидкость. — А ты медлительный, — в ответ ворчит Нил, раздвигая ноги ещё шире и выгибаясь ещё сильнее для Эндрю. Тот утробно рычит, прикусывая его плечо, и Нил плавится от этих неконтролируемых рычаний из-за переизбытка эмоций. Пока Эндрю всё кружит пальцами вокруг его текущего ануса, Нил склоняется к его шее, жадно вдыхая возбуждённый запах, который приковывает его к месту. Всё тело загорается, а смазка начинает течь ещё обильнее от желания его альфы. Нил кусает и выцеловывает светлую кожу, оставляя свои небольшие кратковременные метки, заставляя Эндрю тяжело дышать. Так хочется услышать его стоны, но Нилу только предстоит узнать, что ему нужно делать, чтобы вызвать их. Наконец Эндрю приходит в действие, стягивая его штаны по ногам, за что Нил поощряет его мокрыми поцелуями в шею и за ухом, помогая избавиться от своей одежды. Хочется облизать Эндрю с головы до ног, пометить своим запахом, выразить все чувства, которые Нил испытывает к нему. Он жмется к Эндрю сильнее, призывно ерзая на его коленях и оттопыривая задницу. Инстинкты направляют его, несведущего в сексе и соблазнениях, и Нил подмечает и запоминает, что вызывает у Эндрю наиболее сильную и острую реакцию. — Трахни меня уже наконец, — тяжело дышит Нил на ухо Эндрю, чуть ли не ложась на него, чтобы хорошо выгнуться. — Нил, — цедит Эндрю сквозь зубы, утыкаясь носом ему в плечо и проводя ладонью по его спине, слегка надавливая, будто проверяя пределы. Нил мурчит ему в ухо и бескостно расплывается под его тёплыми руками, понимая, что Эндрю сам сходит с ума от него, теряет выдержку и сдаётся. Это знание только сильнее подогревает кровь, заставляя омегу поддаться ещё сильнее инстинктам. Он не в течке, поэтому его поведение более осознанное и хитрое — Нил не давит, лишь соблазняет и играет, доводя Эндрю своим поведением. Пальцы Эндрю наконец притрагиваются к нему, выводя круги вокруг влажного входа, и Нил не понимает, откуда в нём столько терпения. Но больше не подгоняет, а поощряет каждое действие, целуя и облизывая шею и плечи. Когда Эндрю надавливает на анус, Нил выдыхает, ещё сильнее расслабляясь и открываясь для него, только для него одного. Палец входит легко и без сопротивления, вызывая у Нила довольное мычание на его плече. Он вертит тазом круговым движением, насаживаясь глубже и ища самое приятное положение, в котором бы заходил палец Эндрю. — Если ты продолжишь в том же темпе, то ты не успеешь даже притронуться ко мне, — шепчет Эндрю, обводя его ухо носом. — Тебе это настолько нравится? — ухмыляется Нил, повторяя свои прошлые движения, вертя тазом. — Или, может, ты представляешь, как бы я так сидел на твоём члене, м? Как бы скакал на тебе, вбирая по самые яй… Договорить Нилу не дают пальцы, ловко проникнувшие в его рот. Нил стонет вокруг двух толстых пальцев Эндрю, посасывая и облизывая, поднимая голову с его плеча. Эндрю завороженно смотрит на его рот, где глубоко пропадают пальцы, и Нил ухмыляется, сам приподнимаясь и насаживаясь на один палец, одновременно с этим обильно посасывая пальцы во рту. Ощущения потрясающие — быть наполненным Эндрю, не имея возможности ни сбежать, ни сказать ничего. Нил не чувствует себя в ловушке, наоборот, он полностью расслабляется и заземляется, видя, что это Эндрю попадает в его ловушку. — Ты невозможен, — цедит и рычит Эндрю, пристраивая второй палец, пока Нил хитро улыбается с пальцами во рту, беря его лицо за щёки. — Откуда в тебе столько сексуальности, недавний девственник? — задаёт он риторический вопрос, и Нил мычит, взглядом передавая свой ответ. Всё дело в Эндрю. В нём одном и ни в ком больше. Нил не пытается показаться красивым или сексуальным — это ему не надо. Если Эндрю выбирает его, значит, Нил обладает достаточными характеристиками, и внешними, и внутренними, чтобы удерживать его интерес. Дело не в Ниле. Он жаждет свести с ума Эндрю. Чтобы тот терял контроль и получал удовольствие даже от таких безобидных действий, как верчение задницей. Нил хочет сделать ему приятно, показать, насколько он доверяет Эндрю, идя на поводу у инстинктов — ничего не боясь и не стесняясь. Лучшая награда и ощущение для Нила — это блестящий взгляд Эндрю, направленный на него, его истекающий член в штанах, который дёргается от каждого нового действия Нила, и словесное подтверждение, что ему это всё на самом деле нравится, пусть и завуалировано. Запах Эндрю становится всё тяжелее, заставляя Нила истекать смазкой, которая наверняка уже течёт по запястьям Эндрю. У Нила нет цели заставить Эндрю просто кончить и забыть эту ночь. Нет, он хочет довести его до исступления, показать, что такое настоящее удовольствие, когда он ему самому показал. Это не быстрая разрядка для сброса энергии. Это взаимные чувства, ответы друг другу без вопросов, сплетение душ намертво. Нил хочет Эндрю, безумно хочет всего его до последней капли. Хочет, чтобы он был счастливым, удовлетворённым, спокойным, готовый отдать всё ради этого: и собственный контроль, и стыд, и блоки, поставленные самостоятельно. Нил отдаётся собственному удовольствию, видя, как Эндрю смотрит на него с неприкрытой нежностью, похотью и любовью. В его золотых глазах плескается восхищение и благоговение, точно такие же, которые Нил испытывает к нему. Слишком очевидно, что Эндрю нравится доставлять ему наслаждение, наблюдать за ним во время процесса, находить новые слабые точки Нила. По подбородку уже течёт слюна от того, как Нил обильно сосёт два пальца, не отпуская из плена своего рта, как и глаза Эндрю. Темп пальцев в заднице ускоряется, и Нил стонет при попадании в простату, закатывая глаза и царапая плечи Эндрю. Даже проникающий секс во время течки не сравнится с тем, что Нил ощущает сейчас, наполняемый до краёв не только телом Эндрю, но и его настроением, поведением, запахом — всем, что Нил сейчас может прочувствовать в полной мере. Эндрю ничего не говорит, интенсивно потирая его простату и доводя до оргазма, пока Нил разваливается в его руках, издавая стоны вокруг пальцев. Кажется, что он на пике блаженства: до невозможности хорошо и приятно абсолютно всё, что с ним происходит. Будто он сейчас вознесётся к самому Золотому Солнцу — высоко и легко взлетая, как невесомое пёрышко. Нет желания хныкать или просить о долгожданной разрядке — Нил, наоборот, хочет продлить это на как можно дольше. Ещё хотя бы немного, чтобы точно почувствовать себя оторванным от земли и этого мира. Но организм не может выдерживать такого напора приятных ощущений и возбуждения, когда пальцы Эндрю и в заднице, и во рту хлюпают от количества жидкости. Оргазм подступает медленно и ошеломляюще, заставляя всё тело неистово дрожать, а член бесконтрольно истекать спермой, даже без стимуляции. Нил вытягивается, как по струнке, ещё сильнее насаживаясь на пальцы в его заднице и громко издавая протяжные стоны. Тело в одно мгновение становится таким лёгким, будто его сознание покидает свою оболочку. Настолько хорошо, что на губы лезет довольная улыбка от щекочущего и тёплого чувства, растекающегося от живота до всех конечностей. Нил разваливается на Эндрю, тяжело дыша и пытаясь вставить мозги на место, что совсем не выходит после такого крышесносного оргазма. Эндрю проводит его через блаженные ощущения, целуя в шею и поглаживая по спине, убрав пальцы из рта и задницы. Когда Нил наконец осознаёт мир вокруг себя, начиная с тёплого и сильного тела Эндрю, он понимает, что всё ещё дрожит. Затем он вспоминает о члене Эндрю, с радостью понимая, что тот не кончил. — Что мне можно сделать для тебя? — хрипит Нил ему на ухо, оставляя поцелуй за мочкой и засасывая там нежную кожу. Эндрю судорожно вздыхает, держась за его задницу, пока Нил не отлипает от его шеи, самозабвенно вылизывая и целуя её. — Подрочи мне, — тихо произносит Эндрю, и Нил довольно мурчит, ведя рукой от его плеча по груди и животу, останавливаясь у кромки штанов. — Да, Нил, — озвучивает Эндрю, целуя его в плечо. С придыханием Нил заползает ладонью ему в штаны, обхватывая толстый твëрдый член. Стон против воли слетает с губ, когда он проходится кулаком на пробу, изучая размеры Эндрю, хоть уже и видел, и чувствовал их. Но сейчас всё по-другому, теперь Нил действительно может подумать о том, насколько приятный в руке член Эндрю, какой он большой по сравнению с его, другие он не видел и не хочет видеть, какой он горячий и тяжелый. Рот заполняется слюной, когда Нил на миг представляет вместо пальцев член Эндрю на языке, и сам же стонет от этого. — Ты такой потрясающий, — бормочет Нил, надрачивая Эндрю, который тяжело дышит и цепляется за его тело. — Такой большой и сильный, я хочу только тебя одного. Хочу твой член, твой рот, твоё сердце, — без всяких препятствий неконтролируемо говорит Нил, слишком разнеженный и довольный. — Нил, — тихо стонет Эндрю, утыкаясь лицом ему в перекат плеча и вдавливая пальцы в мягкую плоть ягодиц. — Кончишь для меня? Хочу посмотреть на тебя. Как тебе приятно, как ты получаешь удовольствие, — продолжает бормотать Нил ему на ухо, ускоряя движение рукой. Эндрю весь напрягается, застывая под ним, прежде чем кончить ему в кулак, пряча стон в шее Нила. Его тело подрагивает, а член пульсирует в руке, и дыхание Нила сбивается от трепета в груди. От того, что Эндрю позволяет быть рядом с собой, что даёт сделать и себе приятно, что также уплывает на волнах блаженства в руках Нила. И Нил делает всё, чтобы ему было также хорошо, покрывая поцелуями голову и шею, гладя руками его тело и выпуская больше своих феромонов. Когда Эндрю глубоко вздыхает и поднимает голову, Нил ощущает то трепыхающееся чувство в груди. Золотые глаза потерянные и сонные, лицо расслаблено, а на губах маленькая улыбочка. Нил не может удержаться от того, чтобы втянуть его в ленивый и мягкий поцелуй. — Мне нужно отойти, — взяв его за талию, Эндрю легко пересаживает его на кровать. — Я вернусь, — обещает он, прежде чем натянуть штаны и выйти из покоев Нила. Улыбнувшись, Нил потягивается на кровати, валяясь весь разнеженный в неге. Когда он находит достаточно сил и не находит больше терпения чувствовать липкость на всём теле, то встаёт с постели, раздеваясь догола. Зайдя в маленькую комнатушку с бочкой воды, Нил мочит тряпку, начиная обтирать себя от всей грязи, смазки и спермы, периодически широко зевая. Расправившись с водными процедурами, Нил надевает свободные спальные штаны, прежде чем рухнуть в постель под простыни. Когда он уже почти засыпает, двери открываются, а затем закрываются на замок. Эндрю подходит с другой стороны кровати, укладываясь рядом, но не слишком близко. — Всё хорошо? — бормочет Нил, приоткрывая один глаз и встречаясь со спокойным и мягким взглядом Эндрю. — Да. Спи, — шепчет он, и Нил закрывает глаз, улыбаясь от присутствия Эндрю в его личном пространстве, на его кровати и в его жизни.