Два лица, один нож.

Их первая встреча оказалась странной, пустой и немного сюрреалистичной. Казалось, будто весь мир остановился, когда по дороге домой, Джисон услышал незнакомую мелодию. Она звучала от складного синтезатора, а за ним, на вид, молодой парень, уставший и будто играющий не для публики, как другие бродячие музыканты, а для себя. Его ноты звучали отчётливо, будто хотели дойти до сердца, которое когда-то закрылось. Мелодия замедляется, ноты подходят к концу. Люди, которые столпились послушать аплодировали и начали уходить. В сердце Джисона что-то йокнуло, будто только сейчас дошло. Всё эти люди, наверное, шли домой, к любимой семье, к ласковым питомцам, но остановились услышав игру на простых клавишах. Почему-то он остался даже после того, как парень начал складывать все свои вещи. Джисон наблюдал за каждым движением, будто пытаясь найти хоть какую-то зацепку, почему он до сих пор здесь. Ведь, он всегда проходил мимо. Парень, повесив на плечо тяжёлую сумку с музыкальным инструментом посмотрел на Хана, единственного оставшегося здесь. Он ухмыльнулся и ушёл. Ночь сегодня была намного приятнее чем прошлые. Люди собрались послушать музыку, оставшись до конца. И наконец всё больше людей услышали собственную мелодию Минхо. Ли был доволен, что смог хотя бы тронуть сердца этих прохожих. Не каждая песня может это сделать. Утром прозвенел будильник, как только солнце взошло. Нужно было следовать своим обязанностям, чтобы хоть что-то заработать. Холодная вода плеснула его лицо, чтобы хоть как-то прийти в себя. Минхо устал так жить. — Доброе утро. — проходя мимо коллеги бормочет Ли и идёт к своему шкафчику. Возле кассы уже гудела кофемашина, холодильник уже замораживал всё вокруг себя и даже девушку, которая работает вместе с Минхо. — Когда уже заменят оборудование, невозможно здесь находится.. — Бурчит Юрá и включает кассу. — Возможно.. Никогда. — Отвечает Ли и начинает протирать все столы. — Как твоя бабушка? Вспомнил последнюю встречу с ней. Он попытался заполнить тишину разговором, но сделал только хуже. Девушка замолчала и опустила голову, загородив лицо волосами. До открытия оставалось совсем ничего. — Юра? — Минхо поворачивается к ней лицом и понимает, что затронул не лучшую тему для разговора. — Прости, я... Я не знал. — Я отойду. Ли кивнул. Он хотел бы сейчас, чтобы кто-то его ударил или повернул время вспять. Смерть переживается нелегко. Особенно тех людей, которые заботились о нас больше всех. 08:00 время открываться. Утром поситителей обычно мало, поэтому Ли может сам справится со всем, пока его коллега приводит в порядок себя и свои мысли. — Здрав.. — Минхо перебивают сразу, как он начинает говорить. Буквально затыкая его. Он ненавидел это больше всего, но работа была нужна, поэтому он молчал. — Дайте кофе, самое обычное. — Что вы имеете в виду под самым обычным? Американо, эспрессо, капучино? — Начал перечислять Ли, чтобы хоть что-то понять. — К черту, — парень выходит из кофейни попытавшись хлопнуть дверью. — И что это было? — Минхо трет свои глаза и садится на какую-то табуретку стоявшую рядом. Во взгляде этого парня было что-то странное.. Он будто хотел не кофе, а нечто другое. И торопился, сдерживая бурю. Из туалета вышла Юра, у неё были красные глаза, но она продолжала улыбаться. Как бы Ли хотелось сейчас просто обнять её и проговорить слова, которые когда-то и ему помогли. Но они не близки. И никогда этого не хотели. — Ещё раз прости меня, — говорит Минхо, пытаясь вдохнуть воздуха, ведь в такой тишине, ему было страшно даже дышать. — Ничего, давай быстро отработаем смену и пойдём по своим делам. Ей нужна была поддержка, но всё её чувства закрыты внутри. Глубоко за сердцем, которое окоченело от снежной бури. Она делала вид, что всё хорошо, когда внутри кричала от боли. У неё не осталось никого. За час, до конца рабочей смены пришёл парень, который заходил утром. И он был каким-то другим. Взгляд сменился на более глубокий, а спешка ушла. Теперь он точно знал, чего хотел. Эспрессо, чтобы горькость во рту ощущалась ножом. Последний стакан отдан, смена заканчивается. Минхо переодевается и не закрывая свой шкафчик смотрит на девушку, которая со спокойным лицом уходит. Ли останавливает её преграждая ей пути своей рукой и слегка обнимает. — Ты не обязана быть сильной прямо сейчас. — Он опускает руки хватает свою сумку и убегает, забывая закрыть свой шкаф. Юра беглым взглядом осматривает его и останавливается на фотографии. Минхо маленький ребёнок, сидит на плечах своего отца, у которого лицо зачеркнуто крест-накрест. Она прикрывает дверцу и наконец уходит. Джисон идёт домой вечером, проходя тот парк, где играл незнакомый музыкант и там, где столпились люди. Он остановился и собака, которую он выгуливал, повела его вновь к музыке. К новой мелодии, непохожей на прошлую. И вновь синтезатор. Хан огляделся, хотел кинуть денег, но не нашёл коробку или чехол. Неужели, парень просто играл? Для удовольствия? Джисон рванул домой, оставил собаку и взял огромную чёрную ткань, которая несла внутри себя что-то, что дополнит этого парня. Подходят он подошёл к музыканту, который не обратил на него внимание и достал гитару. Он взглянул на ноты, которые лежали на пюпитре и подобрал аккорды. Его скорость будто не мешала таланту создавать музыку. И если, парень хочет коснуться сердец, то одного его не хватит. Он начинает играть вместе с парнем, который пугается от неожиданности и допускает ошибки в начале, но после привыкает. Уголки его губ трогаются и поднимаются. — Это было неожиданно, как тебя зовут? — Продолжая играть Минхо попытался посмотреть на гитариста, но не смог оторвать свой взгляд от черно-белых клавиш. Но его вопрос был проигнорирован до тех пор, пока музыка не закончилась. Ли начал складывать синтезатор. Его глаза опустели, будто хотели большего, чем одна игра, а руки до сих пор хотели прыгать по клавишам. — Меня Хан, а тебя? — Минхо. И почему-то их диалог закончился. Ли будто стал айсбергом. — Я вчера тебя тоже здесь видел, ты каждый день играешь? — Джисон застегнул молнию на чехле от гитары. — Ты тот странный парень смотревший на меня пока я не ушёл? — Ты узнал меня.. — Хан слегка покраснел, он не был странным. — Ты работаешь в кофейне неподалёку? — Следишь за мной? — Дружить хочу. Минхо удивлённо посмотрел на Джисона, который уже стоял с гитарой за спиной. — Ты классно выглядишь со стороны, когда играешь. Я так полагаю, что это твои собственные мелодии, они очень хорошие. — Тараторит Хан и показывает пальцем на ноты. — Я проходил мимо с Кармой, когда услышал второй раз твою игру. Мне показалось, что недостаёт чего-то и вот.. Кажется, я влюбился в твою игру. — Кто такая Карма? — Собака моя. — Спасибо, мне приятно. И.. — Ли не знал, говорить это или нет. — Ладно, забей. Дружить может будем, если ты догадаешься, какой у меня номер. — Он протягивает свой лист с нотами без единой надписи. Джисон думает всю ночь над номером и как он связан с этим листом. Что за загадка такая? Почему нельзя было просто сказать.. Урчание в животе прерывает Хана и он будто теряет сознание. В голове лишь туман, а в желудке пусто. Живот набивается, кровь разлетается. Запах пропитал всю кухню. И мягкая шерсть лежит на полу. Джисон весь в алой жидкости, руки, ноги, лицо. Во рту неприятный привкус железа. Он осматривает всё и теряет равновесие даже на стуле. Я его сердце страх, а в глазах отчаяние. Он съел свою собаку. Сквозь слезы и дрожащие руки, он убирает всё. И вода становится неприятно-красной на швабре. Он ничего не помнит. Только как кладёт лист с нотами в сторону.. А потом пустота. Будто он из мира выпал, а за него кто-то другой пришёл. И так не первый раз. Но до такого... Никогда не доходило. Он подходит к листу, на который попали капли крови. И по щекам вновь катятся слезы. Как он мог такое сделать? На часах 23:21, только недавно он гулял с ней, а сейчас она.. У него в желудке. Тошнота застряла в горле. Хоть бы вернуть время вспять. Джисон страшно засыпать. Вдруг он проснулся опять весь в крови? Или на улице, в непонятном месте. Без шанса найти дорогу домой. Он берёт ноты и пытается хоть что-то найти. Но делает из них кучку мусора и швыряет в стену. Нет там ничего, ему отказали даже в дружбе. Но так даже лучше, он не сможет навредить никому. — Добрый день, что бы вы хотели? — утром говорит Ли, приходящему клиенту. — Тебя. Минхо смотрит на парня недоумевающе и теряется. Он даже не знает что ответить Джисону, который выглядел разбитым. — Что у тебя стряслось? — Моя собака умерла.. — Хан кусает губу, он не верит уже ни во что. — Я только недавно с ней гулял, а сейчас? Что сейчас? — Хан.. — Я больше никогда её не увижу, не поглажу, ничего.. На щеках снова слезы, а Минхо почему-то не может выговорить даже слово. Он всегда знал, что говорить, но почему сейчас ничего нет? Он лишь приобнимает его и продолжает молчать. — Можешь сегодня со мной переночевать? Я знаю, это странно, мы знакомы буквально два дня. Но.. — Конечно, дай свой номер, а то мой ты так и не разгадал. И слезы полились с новой силой, они будто не кончались. — Прости.. Почему именно в этой кофейне, он узнаёт что у его знакомых кто-то умер. Что за проклятье? Минхо заканчивает смену и подходит к ожидавшему Джисону. Заскучал тот уже, что считает плитку на стене и лампы на потолке. — Я закончил, пошли. На улице уже стемнело, хотя на часах было только семь вечера. В квартире Джисона всё ещё пахло мертвечиной. Но Ли это не смутило, с недавним разговором. Улыбку Хана, когда он закрыл дверь на замок можно было описать одним словом: зловещая. В комнате прибрано, Джисон достаёт свой ноутбук, чтобы поиграть в игру огонь-вода, а Минхо рассматривает комнату. На стенах плакаты незнакомых групп развешаны по всей комнате. На книжных полках стоят пять книг Харуки Мураками, а остальное заполнено статуэтками персонажей из аниме. Но тут глаз подмечает скомканный лист, на котором виднеются ноты. С кровью. Минхо поворачивается к Джисону и хочет спросить его об этом, но вдруг он опять ранит сердце, которое уже разбито. — Можно я сыграю на гитаре? — Просит Ли, пытаясь убрать тревогу куда подальше. — Конечно, вот держи. — Джисон берёт гитару и протягивает её Минхо. Пока тот пытается правильно её взять Хан смотрит и начинает хихикать с него. — Научить играть? Минхо кивает. Джисон берёт ладонь Ли и укладывает её на гриф. Струны щекочут кончики пальцев. Минхо просто перебирает каждую струну и легко улыбается. Джисон внимательно смотрит за каждым движением, а потом просит передать гитару. Он берётся за гриф и замахивается на Минхо, ударяя того по голове. Ли не успевая среагировать получатет сильную головную боль, на виске проявляется алая жидкость. Он получает ещё несколько ударов перед тем как потерять сознание и полностью выпасть из мира. Хан берёт кухонный нож и слегка надавливает на живот, распарывая живот. Органы почти вываливаются наружу, но Джисон придерживает их свободной рукой. Пока кровь растекается по полу, он срезает кожу, кидая её в сторону, отделяет мышцы от костей и несёт всё в кастрюлю. Сырым съедать всё он не хотел бы. Но пока часть Минхо варилась в кастрюле, Хан не вытерпел и попробовал на вкус сердце, о котором он мечтал целых два дня.. Но оно оказалась жёстче, чем он предпологал. И совсем не вкусное. Во рту был только металлический вкус, будто он пьёт кровь. Он выплюнул откусанный кусок сердца и продолжил ковыряться в органах. Его лицо, руки, и почти вся квартира была измазана в крови Минхо. Запах крови проявлялся во всей красе. А в подъезд выходили соседи и узнавали что за вонь. Джисон устраивает погром, отрезая голову и пытаясь разбить череп. Какие на вкус мозги? Для него это было самым интересным. Все выскальзывает из рук, кровь была повсюду. Покрасневшая вода уже начинает закипать в кастрюле вместе с мышцами. Кожа оказалась совсем безвкусной, тем более резиновой. Он просто выбросил её в мусорку. Он приступает к печени, но она словно эспрессо. Во рту появляется горечь, а на щеках слезы. В его руках.. Мёртвый Минхо. Джисон точно сходит с ума. Полиция быстро приезжает и арестовывает Хана, пока тот жаже не сопротивляется. Он сам сдал им себя. В допросной холодно и серо, но Джисону это и надо. Что с ним происходит? — Вы утверждаете, что не помните, как убивали и поедали Ли Минхо, так? Джисон кивает и слезы снова топчут тропинку на щеках. За ним теперь следят, но если быть оптимистом, у него есть охрана. Психиатр провёл с ним целую неделю, и у Джисона тяжёлое диссоциативное расстройство идентичности и посттравматическое стрессовое расстройство. Наказание за поедание человека ему не избежать. И его душа будто ушла в другой мир. Жить он больше не хотел. И пока у него был шанс что-то предпринять, он попросился домой. Посмотреть последний раз на свою гитару, которая стала предметом избиения. Там он и зарезался. Пырнул себя куда-то в живот и пока лилась кровь на грязный пол он быстро перерезал артерию, чтобы наверняка.