Мы встретимся летом

В твоих волосах путался ветер,

Заря освещала твой взгляд.

Улыбка согревала мне душу,

И я необычайно был этому рад…

Три часа дня, двадцать седьмое декабря. Небо затянуто облаками, лёгкие снежинки качаются на ветру, а на заправке пристроилась чёрная Импала. Дин всё поглядывал на наручные часы, нервно постукивая носком обуви и плотнее кутаясь в куртку. Ещё пятнадцать минут — и нужно будет ехать, но он останется ещё на пять минут, ещё на десять, пока не дотянет до последнего. Пока не поймёт, что точно не нужен. Однако робкий огонёк надежды всё же зародился в душе, когда взгляд заметил чьё-то приближение. Губы растянулись в счастливой и неверящей улыбке, напомнившей первы лучик солнца после бури, но в следующий миг та застыла. — Привет, Кас, — Винчестер оттолкнулся от бока машины. Вместо приветствия Кастиэль тускло улыбнулся ему. — Ты, гляжу, налегке, — напряжённо усмехнулся Дин, не заметив у Новака ни сумки, ничего. — Что случилось, Кас? Остановившись аккурат напротив и не поднимая взгляда, Кастиэль спрятал ладони в карманы. — Ты не едешь, да? Кастиэль не ответил. — Скажи хоть что-нибудь, ангел, — прошептал Дин, осторожно укладывая ладонь на замёрзшую щёку. — Прошу тебя. Синий взгляд обречённо поднялся к лицу напротив, неспешно пересчитывая все веснушки и утопая в зелени. Всё же не суждено выбрать себя. Вернее, уже поздно. — Мы оба изменились, Дин, — выдал Кастиэль одну из отговорок. — Причём сильно. Мы уже совсем не те… Я не знаю нынешнего тебя, Дин. Совсем. — Это можно исправить, — ободряюще улыбнулся Дин. — Для чего-то же я смог отыскать тебя! — Уже поздно, — с безнадёгой прошептал Кас и, резко выдохнув облачко пара, продолжил уже быстрее, не дав вставить и слова против. — У меня будет сын… или дочь. У нас с Рондой будет ребёнок, Дин… — Так вот как они расстались с папой, — пробормотал Джек, растерянно вороша волосы. — И мне потребовался целый год, чтобы собрать всю историю, н-да… — Никогда не думал, что придётся вспоминать всё это, — с недовольством пробурчал Сэм, откидываясь на спину кресла. — Ну, кто же знал, что судьба с этими двумя ещё не закончила? — примирительно похлопала его по плечу Джессика и скосила взгляд в сторону сына, сидящего под боком младшего Новака. — Твоего отца можно понять, дорогой, — обратилась женщина уже к Джеку, — и Кастиэль поступил достаточно правильно, выбрав семью. Джек опустил взгляд на переплетённые с Ноа пальцы. Сколько себя помнил, никогда не заставал отца в дурном настроении, если не считать ворчания над работами школьников, а затем и студентов после устройства профессором в университет. К маме он относился с добротой, всегда был учтив и заботлив, являя собой пример настоящего мужчины. И Джек сам старался подражать ему, всегда веря, что тихое счастье, царившее в их семье, — самая высшая степень любви. И, пожалуй, в некотором роде это действительно было так. До самой смерти Ронда смотрела на Кастиэля влюблёнными глазами, в конце благодаря… Прошло четыре года со смерти мамы, и только сейчас Джек понял одни из последних её слов. Слякотный день, Ронда буквально таяла на глазах, но умудрялась и улыбаться со всей нежностью, на которую была способна, и иногда шутить. Джек тогда только перешёл на второй курс и уже считал себя и взрослым, и в то же время мог не выдержать вида матери и по-детски расплакаться. В один из таких дней Джек застыл в дверном проходе, будучи не в силах зайти в палату. И как раз услышал, как мама тихо благодарит отца. «Спасибо, что подарил мне возможность познать счастье». О чём или ком именно шла речь — он уже не узнает, но существовал ли шанс, что мама нашла те письма и всё узнала? Или догадалась сама? Или отец ей во всём сознался? И благодарила ли за подаренное ей время в семье?.. Судьба действительно то ли измывалась над Сэмом Винчестером, который всеми фибрами души недолюбливал Кастиэля за всё пережитое его братом — в особенности за сломанную ногу из-за неудачного падения с лошади на хмельную голову, — то ли продолжала делать всё, лишь бы свести две семьи. Когда год назад его младшенький Ноа привёл в дом парня, Сэм принял выбор сына. Но когда услышал фамилию этого блондинчика… Только радость супруги насчёт того, что их сын встречается с отпрыском её давней подруги, вынудила закрыть глаза на корни Джека. И вот теперь приходилось ворошить прошлое… — А Дин… что с ним стало? — ещё с меньшей решительностью спросил Джек, ловя на себе потерянные взгляды. — В каком смысле, милый? — Ну… — замялся парень, — ещё год назад, когда отец начал рассказывать эту историю, он сказал, что того человека больше нет. — Да всё в порядке с моим братом, — насупился старший Винчестер. — Ухаживает за своими виноградниками, после смерти дяди Соло перенял его дело. — Так он жив, что ли? — совсем опешил Новак. Ноа хмыкнул под боком и посильнее сжал его пальцы, привлекая к себе внимание и не давая своему отцу и слова вставить. — Мне кажется, твой отец имел в виду не смерть, а то, что спустя время они с дядей Дином стали абсолютно разными людьми, — весьма проницательно заявил тот, кто прошлым летом поступил на литературный и случайно наткнулся на младшего Новака в библиотеке. — То, какими они расстались, и то, какие они сейчас, — абсолютно разные люди с разным опытом и взглядами. — А-а… — уже с пониманием протянул парень и разочарованно опустил плечи. — У нас не получится их воссоединить? Это бессмысленно, да? — Знаешь, — Сэм наклонился вперёд и сцепил пальцы в замок, — меньше всего на свете я бы хотел, чтобы мой брат снова… снова встрял во всё это. Но этот бездарь за тридцать лет не обзавёлся ни подружкой, никем — только винодельней да собакой. Поэтому… ладно. Джессика довольно и тихонько хмыкнула в кулак, Ноа просто улыбнулся, а Джек ощутил некий наплыв эмоций. Чувство справедливости, всегда жившее в нём, ликовало. Самым сложным стало преподнести всё отцу, утаив значительное количество деталей, чтобы тот никуда не сбежал. И всё это легло на плечи Джека. Однако Кастиэль, заслышав, что семья бойфренда его сына желает познакомиться, сперва опешил, что у его чада кто-то появился, а он и не знал, затем согласился без лишних промедлений. — Кто они? Когда и где назначена встреча? — взволнованно осыпал вопросами Кастиэль. — Они пригласили нас в этакий… отпуск, — почесал затылок парень. — Отпуск? — Можно это останется сюрпризом? — взмолился Джек, хлопая ладонями и складывая те в молитвенном жесте. — Всю жизнь мечтал побывать там! — врал он не краснея, и Касу пришлось смириться, чтобы узнать, в каком же месте мечтал побывать его сын. Через несколько дней Джек сказал собирать вещи, размыто отвечая, что им предстоит лететь на самолёте туда, где будет ещё жарче, чем у них сейчас, в начале июня. Кастиэлю оставалось лишь диву даваться, где его сын нашёл парня, чьи родители звали не просто в гости, а в некий совместный отпуск. Совесть корёжила насчёт денег за перелёт, но Джек просил успокоиться, уговаривал, что ничего не требуется, однако Кастиэль всё равно решил сперва поискать винный магазин по ту сторону, а уже после ехать к месту встречи. Полёт выдался самым тяжёлым занятием. Пришлось всячески отвлекать отца, уводить подальше, где бы его глаза без очков не смогли увидеть электронное табло. Но весь манёвр провалился в самом салоне, когда они заняли места, — из динамиков вылетел шершавый голос, оповещающий откуда и куда они держат путь. Кастиэль лишь удивлённо дёрнул бровями, продолжая поражаться отношениям сына с кем-то, кто имеет достаток. Долгие часы полёта через океан и поверхностный сон большую часть пути, пресный перекус и маленькая радость в химозном кексике. Небольшая пытка сына насчёт его возлюбленного и тепло радости в груди. Спуск с трапа на раскалённый асфальт, глубокий вздох чужого воздуха и длинный автобус с людьми-селёдками, подвёзший к аэропорту. Не обращая внимания на усталость и тяжесть после перелёта, Кастиэль напряжённо всматривался в местность, пытался уловить за тонкую нить смутное чувство дежавю, но понимал, что ситуация совершенно иная. То место, но уже перестроенное. То место, но конечная цель лежит в другом направлении. Сердце давно так не щемило, заставляя потирать грудь. — Всё хорошо, пап? — тревожился Джек, цыплёнком вертясь вокруг него. — Воды, поесть? Посидим? — Всё хорошо, — признательно улыбался Кастиэль, радуясь тому, насколько хорошего человека они с Рондой смогли воспитать. — Знаешь, идти с пустыми руками не стоит. Давай поищем какой-нибудь магазин, — отчасти в старшем Новаке говорило желание прогуляться и попытаться найти схожесть с прошлым. — О-у, ладно, — пришлось смириться и прикусить язык. — Вот только им всего достаточно, поверь. Да и за нами подъедут. — Подъедут? — растерянно переспросил Кас и был утащен к выходу. Спасительные кондиционеры позади, жара плавит кожу и вещи, будто те — масло, а слух ласкает шуршание колёсиков небольшого чемодана в руках Джека. Однако на душе и радостно, и немножко горько. Джек, будучи в лёгкой футболке и шортах, совсем не замечал жары, заставляющей людей обмахиваться чем-либо, — был занят разглядыванием и в то же время поиском чего-то или кого-то. Кастиэль, в свою очередь, выбрал более спокойную позицию, не переставая вдыхать забытый воздух чужой страны и несколько сетуя в душе, что сразу не переоделся во что-то более свободное и лёгкое, оставшись в белый брюках и рубашке, которые начинали неприятно липнуть к телу. Да и сейчас бы не помешало полежать да поспать… Однако спокойная улыбка и радость в душе от белого солнца над макушкой никуда не спешили деваться, несмотря на неудобства, но в конечном итоге всё же застыли и покрылись невидимыми трещинками, стоило им выйти на парковку. Среди разнообразных авто втиснулся бордовый — точно винный — пикап, перед носом которого стояли трое. Миниатюрная Джессика, с которой ладила его супруга, сразу бросилась в глаза, и Кастиэль через силу заставил свою улыбку стать более дружелюбной, нежели ошарашенной. Сэм Винчестер, в свою очередь, был хмур. Впрочем, как и всегда, сколько Кастиэль его знал: и во времена, когда он вёл переписку с братом Сэма, и гораздо позже, когда их дети играли в песочнице, пока семья Новаков гостила у родителей в Лоуренсе. «Значит, мы всё-таки там», — с неким смирением и огорчением подумал Кастиэль. Однако с Винчестерами был лишь один отпрыск из трёх — Кастиэль мог лишь предположить, что этот парень — их младшенький, которого опередили в рождении две девчонки. И какого же было испытать ещё большее непонимание, когда Джек, точно не помнивший эту семейку, прошёл не мимо них, а прямо к ним. Да ещё и встал возле высокого парня, едва ли не приобняв его за талию! Пазл сложился весьма быстро, и впервые за долгое время Кастиэль сбогохульствовал. — Поверить не могу, — обнимая себя одной рукой, качал головой Новак после знакомства с Ноа. — Взаимно, — дерзко фыркнул Сэм и отвернулся, за что тут же получил локтем с обеих сторон: и от Джесс, и от Ноа. — Но… Зачем всё это? — не понимал Кастиэль, переводя взгляд с одного на другого и мысленно отмечая нервозность сына, словно бы тот был уверен в шансе на истерику с запретами на отношения с отпрыском Винчестеров. — Мы же могли встретиться и в Лоуренсе или у нас. И ты бы мог сказать раньше! — уже с недовольством нахмурился Кас, обратившись к Джеку. — Кастиэль, — мягко произнесла Джессика и, шагнув к нему, взяла за руку, — это ведь не вся семья. Сморщившись, словно бы надкусил лимон, Новак отвёл взгляд. — Пап, ну поехали, — проскулил Джек. Синий взгляд зло метнулся в сторону парня. — Чёрт меня дёрнул рассказать тебе обо всём! — шикнул Кастиэль. — Зато благодаря тебе я нашёл счастье в Ноа, — распрямил плечи Джек и переплёл пальцы с Винчестером. — Повторюсь: благодаря тебе, пап. Крыть было нечем. Да и глядя на эту парочку, что украдкой переглядывалась, Кастиэль не мог ни поругать себя за распутный язык, ни за смелость сына, которой не имел сам. Мог лишь радоваться, но сейчас мысли вязли в совершенно другой трясине, которая болезненно тянула сердце куда-то вниз. — Кастиэль, — встрял Сэм, оперевшийся задом на капот. — Он же будет там, да? — глухо прошептал Кас, разглядывая асфальт. — Так зачем мне сейчас врываться в его жизнь и портить её? — Потому что Дин всё это время ждал, — наклонившись к уху, шепнула Джессика, и Кастиэль округлил глаза. — Почему ты… — в шоке пробормотал Новак, чтобы миссис Винчестер была единственной, кто услышит его. — Почему ты на моей стороне, Джесс? — Ну, будь Ронда жива, а Джек ещё совсем мал, я бы говорила совершенно иначе, — тихонько усмехнулась женщина. — Но Ронда не раз делилась со мной тревогами, которые в итоге не оправдались. Ты подарил ей счастье, так почему бы теперь не познать своё? — Я… Я счастлив. Я правда счастлив, — пытался заговорить увереннее Кастиэль. — Дин бы ответил, что ты врёшь. — Но я правда… — Кас, позволь себе быть счастливым, — покрепче сжала его ладонь Джесс. — Вы с Дином, может, и стали другими людьми, но никто же не запрещает познакомиться заново, м? — Ты думаешь? — А ты бы хотел этого? Вместо слов Кастиэль поднял взгляд к массивному зданию аэропорта, пустил его по морю чужих лиц и остановился на людях, что решили попытаться доказать, что ещё ничего не мертво. Да и никогда не было мертво. — Спасибо, — единственное, что смог выдавить из себя Кастиэль сиплым голосом. Путь был неблизким. Пробки в солнечном городе, а после — гладь дороги среди бесчисленных холмов, лесов и чьих-то участков. Когда-то пейзаж сменялся зелёными горами, когда-то — бесконечными полями, зелёными морями, по которым топтались кудрявые овцы-облачка. Ветер бесшумно нёсся снаружи, внутри царила прохлада от кондиционера, но тишине не давали и места — играло местное радио, привнося особую атмосферу. Небо всё такое же синее, трава столь же зелена. Однако дорога теперь ровная, больше не трясёт и никто не ноет от жары. Всё иначе, но в то же время всё так, как было. Никто не лез с вопросами, никто не спешил доставать его. Джессика была на своей волне, заставляя Сэма иногда фыркать и мягко улыбаться. Джек с Ноа, втиснутые вместе с ним позади, о чём-то шептались, и Кастиэль пару раз смог уловить игривость Винчестера в адрес сына. И в его же поведении Кастиэль отмечал достаточно знакомые черты. Даже внешне этот парень чем-то напоминал Его. И всё же тяжёлые мысли брали своё. Кастиэль волновался. Невозможно сильно волновался и вместе с тем ждал. В животе образовался булыжник, внутренности сплелись в странный узор тревоги, а короткие ногти оставляли следы в форме тонких полумесяцев на ладони. Тревожно. Невозможно тревожно. Даже мысли все спутаны, и в горле сидит паника, словно бы он попал в шкуру одного из своих студентов на защите доклада. Невыносимо плохо. Несколько раз Кастиэль подумывал попросить остановиться и вернуться. Он явно был не готов к таким поворотам судьбы, от которых его мутило, как на аттракционах. Да и вообще он уже не в том возрасте, чтобы строить какие-то отношения!.. Хотя мисс Томас — вдова преклонного возраста из соседнего дома — буквально с месяц назад обзавелась кавалером — таким же старичком, как и сама. Но Кас же совсем в другой ситуации… И всё казалось сном. То ли кошмаром, то ли сладкими грёзами. Ему уже снилось, как он проезжает по этой дороге. Ему снилась та винодельня. Ему снилось воссоединение. Но если во снах всё было мягко, ярко и счастливо, то сейчас… Нет, Кастиэль точно пребывал в кошмаре. — Пап, успокойся, — шепнув, накрыл его кулак Джек. Кастиэль вздрогнул. — Всё будет нормально. — Вы все так уверены… — насупившись, Кастиэль вытянул руку и обнял себя. Вздохнув, Джек забрался в карман шорт под заинтересованный взгляд Ноа и в следующий момент протянул кулак отцу. — Я залез в твои вещи, — признался младший Новак, при этом не выглядя виноватым. Кастиэль уже было собирался возмутиться, но не успел и рта раскрыть. — И прочитал письма… Зато смотри, чего смог достичь! И в одном из писем я нашёл это… Она должна вернуть уверенность и тебе, пап. Подставив ладонь под кулак, Кастиэль почувствовал, как на ту опустилось нечто едва осязаемое. Сложенный вчетверо лист. Совсем крошечный, внутри которого притаилась красная нить. Почти весь остаток пути Кастиэль провёл за поглаживанием бумаги, но так и не решился открыть свёрток. Лишь когда вдоль дороги замельтешили высокие кипарисы, то просунул палец между складок, ловя взглядом красный завиток. Почти выцвел. Путь был долог, солнце тонуло в верхушках деревьев, окрашивая небесное полотно и редкие тонкие облачка пастельными оттенками, которые присущи сладким персикам. Маленькие пташки с пронзительным криком пронзали небеса, открыв охоту на насекомых, а дорога стала более ухабистой, растеряв всю свою гладь уж как полчаса. Синий взгляд неверяще метнулся к небу, а рука сама потянулась опустить затонированное окно. Точно палитра розово-оранжевых персиков, созданная рукой талантливого художника, здешнее небо спрятало человеческое сердце в кокон щемящего восторга. И больно, и вместе с тем никак не наглядеться на закат — Кастиэль никогда не думал, что сможет увидеть его ещё раз. Однако небо тоже изменилось. «Узнаем ли мы друг друга?» — кружились мухами вопросы в голове. «Будет ли он рад?» «Что скажет?» — А мы… — вдруг начал Кастиэль, подмечая всё больше знакомых деталей за окном, — а он всё ещё живёт на той винодельне? — Да, — усмехнулся Сэм с лёгкой издёвкой, но более радушно, чем в начале пути, — Дин всё ещё живёт на той винодельне, — и сделал акцент на имени, которое Кастиэль не смог произнести. — Тебе предстоит многое наверстать, приятель. Кастиэль захлопал глазами. Приятель?.. И тут же был отвлечён дёрнувшим его за закатанный рукав сыном. — Пап, я тебе потом как-нибудь всё расскажу, если они не признаются, — заговорщически прошептал Джек, из-за чего недоумение Каса только возросло. — Включая то, что стало с ногой Дина. Ресницы затрепетали, выражая полнейшее непонимание. У Дина всё ещё проблемы с ногой? И могла ли неприязнь Сэма в адрес Новака относиться к этому несчастью? Неужели всему виной Кас?.. — Помнишь семью Соло? — спросил Сэм и не стал дожидаться ответа. — Никто из его детей не захотел перенимать дела винодельни, считая, что она загнётся, как только старик отчалит. Поэтому Дину повезло оказаться в нужное время в нужный момент — теперь винодельня принадлежит ему. Казалось, веки не могут раскрыться сильнее, но именно это они и делали. «Мы и правда уже разные люди». Тридцать лет назад в этих краях встретились школьник и самый обычный парень с улыбкой солнца. И спустя все эти десятилетия встретятся профессор истории и хозяин винодельни, которые совсем не знают друг друга. Вскоре машина начала притормаживать, мелкие камушки зашуршали под колёсами, а сердце забилось ещё быстрее. Кусая губы, Кастиэль настороженно осматривал смутно знакомый дом, за которым притаилось настоящее изобилие тепла и уюта. Но так было раньше. Что же сейчас — никто не скажет, остаётся узнать самому. Мотор заглох, взгляд старших Винчестеров прилип к нему, а Кастиэль всё поглядывал в окно и сжимал в кулаке бумажку с нитью. Поняв, что никто к ним не спешит, Новак осторожно открыл дверцу и спустился на землю, находя шаткую опору в подкашивающихся ногах. И правда будто бы никого, но за длинным домом должна кипеть жизнь. Никому ничего не говоря, Кастиэль прижал кулак с нитью к груди и пошёл вперёд. Ласточки пронзительно кричали, где-то фыркали животные и радостно лаяла собака, заслышав приезд семьи. Солнце жарило гораздо меньше, утратив силу, а лёгкие никак не могли насытиться кислородом. Тропинка увела за дом, провела вдоль незнакомого сарая и выпустила во двор. Непривычно. Одновременно и то место, и совершенно другое. Двор изменился, несколько усовершенствовался в плане освещения, появилось больше клумб и лавочек, возле одной из которых кто-то оставил красный мячик и детское ведёрко с совком. Быстро догадавшись, что к чему, Кастиэль неосознанно опустил плечи. Ему всё-таки наврали — у Дина была семья. — Мам, пап, вы уже приехали?! А купили?! — раздался приглушённый женский голос, и в следующий момент из дома выбежала девушка помладше Джека, следом за которой неслась собака золотистого окраса. Встретившись взглядами с блондинкой, пронёсшейся возле него, Кастиэль уловил удивление и радость в карих глазах. И тут же задрал голову к небольшому балкону, почувствовав, что на него смотрят. Ещё одна девушка с тонкой фигурой, но немного другой наружности, годовалым ребёнком на руках и каким-то парнем под боком. — Мисси? — пробормотал Кастиэль, неким образом уловив корни Винчестеров. Девушка улыбнулась и кивнула. Всё же сумела услышать его и даже доказать, что все детские принадлежности относятся к ней и её семье. Либо же Кастиэль несколько эгоистично предпочёл думать именно так. — Идите за собакой, — кивнула она в сторону бесчисленных зарослей винограда. — За собакой?.. — недоумевал Кас и опустил голову на чей-то чих. И правда, возле его ног переминалась с лапы на лапу собака, чьё породу не определить — наверняка бывшая дворняжка или помесь. Именно — бывшая. Золотистая шерсть лоснится, острые уши торчком, а карие глаза наполнены излишнем доверием в сторону незнакомца. Поймав взгляд человека, собака гавкнула и, виляя хвостом, умчалась к виноградникам. «И что меня там ждёт?» — спросил сам себя Кастиэль, не решившись дать волю словам. Однако спорить не стал — направился за проводницей к зелёным рядам кустов. Позади слышались голоса воссоединившейся семьи, а Кастиэль неспешно брёл вперёд по тропинке и иногда привставал на носочки или присаживался, чтобы разглядеть мохнатую спутницу, которая то убегала вперёд, то возвращалась. С каждым шагом голоса отдалялись, Кастиэль то и дело пролазил между кустов, погружаясь всё глубже и испытывая ещё большую нервозность. И смысл в том, что его послали сюда с этой собакой? Может, нужно было не заходить внутрь, а подождать у края? Однако поворачивать поздно. Вернее, можно, но Касу стало интересно, куда и для чего его может завести животное. Оставалось пересечь всего четыре ряда до противоположной границы, когда Кастиэль приметил свисающие с крепкой яблони качели. Той самой, что росла на холме. Всё действительно изменилось. Стало не столько туристическим, сколько домашним, уютным. Семейным. Поймав мысль о том, что Дин должен быть в курсе его приезда, Кастиэль вздохнул и оглянулся. И чего его дёрнуло послушаться и пойти за собакой… Зато прогулка помогла успокоиться… И оттянуть воссоединение. Вдохнув поглубже, Кастиэль повернулся в сторону тропы к радостному собачьему лаю и наконец-то заметил первого человека среди этих полей. Занятый подвязыванием винограда мужчина напомнил своим видом, что на виноградниках не стоит искать людей с покрытым верхом — этот тип сидел на корточках с голым торсом, пока светлая рубашка была небрежно повязана на бёдрах. Хоть что-то в Италии оставалось неизменным… И пока мужчина удивлённо присвистнул собаке и принялся радостно трепать её по макушке, осыпая вопросами на итальянском, которые — Кастиэль мог поклясться — походили на «Кто хорошая девочка?!», Новак застыл на расстоянии от них в десяток шагов. Удивительно, но этот тип не имел ничего общего с итальянцами. Наоборот, он напоминал американского дровосека — и аккуратная борода в виде сильно отросшей щетины, и длинная чёлка, открывающая лоб и спадающая набок. Для полной картины не хватает только белой майки, рубашки в клетку и рваных джинс, а в остальном — пожалуйста, даже рельефный торс имеется! И веснушки по лицу и плечам рассыпались… Совершенно неосознанно Кастиэль по-птичьи наклонил голову к плечу, пока его выражение лица стало совсем сложным. И тогда-то его заметили. Улыбаясь собаке, мужчина повернулся к нему и, осторожно поднявшись на ноги, слегка пошатнулся и перенёс вес на правую ногу. Улыбка медленно стёрлась, заменяясь замешательством. Оторвав взгляд от человека, Кастиэль взглянул на свою ладонь и большим пальцем раскрыл свёрток с красной нитью, легонько поглаживая ту. В это время вторая часть нити уже больше двух десятилетий покоилась внутри прозрачного кольца для сохранности. Подняв взгляд в следующий раз, Кастиэль поймал кроткую улыбку, тронувшую полные губы. Черты лица смягчились, лучики морщинок собрались в уголках счастливых зелёных глаз. Собака послушно присела, не переставая вилять хвостом. — Всё-таки ты сдержал обещание, Кас, — неспешно шагая к нему, произнёс мужчина глубоким, чуть хрипловатым голосом. — Вот только слегка ошибся. — Что? — растерялся Кастиэль, едва ли соображая и не чувствуя, как сердце разгоняет кровь. Глаза защипало. — Ты говорил, что мы встретимся летом, — остановившись в паре шагов от него, Дин протянул руку. — Вот только ошибся лет так на тридцать. Осмыслив сказанное, Кастиэль сдавленно усмехнулся, совершил оставшиеся шаги, приникая робким объятием, и в следующую секунду оказался притянут более сильной хваткой. Нуждающейся хваткой. Не желающей более никогда отпускать. Пальцы запутались в русых волосах, утопая в их мягкости, лёгкие жадно впитывали запах родного человека, а глаза невыносимо сильно жгло. — Я вернулся, Дин.

Твоё имя стало мне смыслом.

Стало тем, что так долго искал я.

Оно стало мне тёплой мыслью

О том, что я потерял.

И пускай разбиваются наши надежды,

Пускай крушатся мира.

Но встретив тебя однажды,

Уже не смогу забыть никогда.