мне не холодно

      Нам Гю стоял перед зеркалом, пытаясь напялить на себя теплую шапку. Она ему совсем не нравилась: в ней, по словам Таноса и других его знакомых, он был похож на додика. Волосы из-под нее торчали как-то странно, голова будто становилась меньше, но другого варианта у Нам Гю не было.       Телефон на стойке завибрировал.       «я на месте my boy выходи».       Нам Гю вмиг засиял. Ничего уже не имело значения в моменты, когда Танос приходил к нему под подъезд. Он выбежал из квартиры, заперев ее только на один оборот, и поскакал по слабоосвещенным лестницам вниз. Дверь подъезда запиликала, Нам Гю выскочил на мороз и тут же поморщился от холода. Он в один миг спрятал руки в карманы куртки, хотя прекрасно понимал, что кожа все равно высохнет, потрескается до крови, и тогда снова придется мазаться кремом.       Он заметил у подъезда Таноса, сидящего на лавке, и заулыбался. Танос поднялся. В такой мороз он бродит по улице без шапки, без шарфа, но зато в модных кроссовках Nike. На нем висели безразмерные джинсы, которые Нам Гю не любил и не понимал. В руке у Таноса была одноразовая «дудка», и ее наличие Нам Гю счел нужным прокомментировать.       — Ты когда-нибудь слезешь с этой хрени для девчонок? Еще и вкус у нее блядский какой-нибудь, я уверен.       — Да чего «блядский» сразу? — пробубнел Су Бонг. — Ну, какая-то «Blackcurrant»… Вкусная, try it!       — Иди ты в жопу, — шикнул Нам Гю и вытащил из кармана фиолетовый Kent с картинкой мертворождения. — Вот, что круто.       — Пф-ф, еще и с кнопочкой. Мой ты нежный…       Нам Гю закурил и подбородком указал в нужном им направлении, приглашая, наконец, пойти. Они с Таносом договорились нормально «повеселиться» у второго дома, и Нам Гю не мог упустить такой шанс. Плевать, что завтра на работу; плевать, какие там правила установил хозяин квартиры. Нам Гю погрузился в текущий момент с головой. Затянувшись, он посмотрел на небо.       Становилось совсем темно, хотя на часах только шесть вечера. Под ногами хрустит снег, с неба летят «белые мухи» и оседают на его ресницах и одежде. Фонари на улице тускло освещают этим двоим дорогу, периодически мигая или совсем затухая. Мороз пробирал до костей, несмотря на теплую одежду, но Нам Гю не было холодно. Он не ощущал покалывания на щеках, не съеживался, в отличие от Таноса, не придавал значения стягивающейся на руках коже. В один момент он подумал, что все это нереально, что все происходящее только снится. Развернувшись к Таносу, он увидел, как тот пытается пускать колечки дыма.       — Эй, Нам Су! Смотришь?       — Ага, — устало пробормотал Нам Гю, отвернувшись. — Whatever makes you happy, или как ты там говоришь.       — Точно! — вскрикнул Танос. Он выудил из кармана свисающих джинсов ключи и завернул направо, тем самым заставив Нам Гю тоже развернуться. Танос усмехнулся и добавил: — Ты забыл, где я живу, или что?       «Ты все никак не можешь запомнить мое имя, долбоеб».       Нам Гю промолчал. Он вбежал в подъезд за Су Бонгом после такого же мелодичного звука открывшейся двери и огляделся, снова предаваясь моменту. В подъезде было тепло; внутри пахло чьими-то духами, точно женскими. Аромат был приятный, но довольно тяжелый, и Нам Гю поморщился. Ему показалось, что этот запах еще надолго в носу останется.       В этом доме Су Бонг живет совсем недавно. Раньше он снимал квартиру в другом районе, однако из-за многочисленных жалоб соседей и прочих неудобств, которых он доставил, кстати, немало, арендодатель расторгнул договор и выселил парня. Су Бонг попросился к своему другу, сказал, что побудет недолго, буквально пару дней. Но вот прошло уже три месяца, а Танос и не думает съезжать.       Открыв квартиру, Су Бонг прислушался. Никого. Послышалось приглушенное мяуканье кошки хозяина.       — Что, очкуешь? — усмехнулся Нам Гю. — Заходи уже.       — С чего ты взял, my boy? Welcome back в нашу берлогу! — Танос сбросил «найки», повесил куртку на дверь и быстро прошел на кухню. Нам Гю же был более медлительным. Он посмотрелся в зеркало, отряхнулся от снежинок и осмотрел свои руки. Потрескались. Ну, уже ничего не поделаешь. По сравнению с тем, что сейчас будет происходить, — это такая мелочь. Парень разделся и, поправляя майку, зашел на кухню к Су Бонгу. Кухню слабо освещала лампочка на вытяжке и три лампы на арке в гостиную. Су Бонг, пританцовывая, подошел к Нам Гю, обнял за талию, взял за руку, будто хотел начать вальсировать, чем немного смутил друга. Посмотрев ему в глаза, он сказал:       — Заказывай пиццу. Две больших. Пепперони и грибную, — наклонившись к уху Нам Гю, Танос прошипел: — Быстро.       Нам Гю взял за плечи Су Бонга, отстранил от себя и ошарашенно уставился ему в лицо.       — Да ну нахуй. Ты не шутишь?       — Не-е-ет, — протянул Танос, растягивая лицо в самодовольной ухмылке. — Сегодня вместо экстази будет ганджубас!       Нам Гю захлопал и вприпрыжку метнулся за телефоном, не веря своему счастью. Они уже очень давно не баловались гашишем, и парень успел соскучиться по состоянию, которое этот наркотик вызывал. Доставка должна была приехать в течение тридцати минут, может, меньше, так что на все подготовительные мероприятия осталось не так много времени. Зная Су Бонга, он будет очень долго выбирать музыку, под которую все будет происходить…       — Нам Су! Неси ножницы!       Нам Гю нашел их в комнате хозяина квартиры. Осмотревшись внимательнее, он нахмурился. Было не убрано: вещи разбросаны в разных местах, постельное белье выглядело нестиранным уже несколько месяцев, а на диване валялись рваные колготки в сетку, чулки, мини-юбка и прочая одежда. Нам Гю допустил мысль, что все это принадлежало Таносу. Мало ли кого он водит сюда? Пусть это и не его комната, но кто знает, как сильно они с хозяином доверяют друг другу?       — Эй! Это не твои вещи валяются в дальней комнате? — спросил Нам Гю, передав ножницы. — Подружек водишь, значит?       — Sorry, boy, я не по тем делам! — ответил Су Бонг, промывая бутылку пол-литровой Кока-колы. — Это моего соседа вещи, он часто сюда свою телку водит. Come here!       Танос поманил Нам Гю к себе, чтобы тот «следил за руками».       — Друг… Как давно мы этим уже не занимались? Ощущение, будто все в первый раз, — от волнения Нам Гю начал мять на себе майку. Танос промолчал. Он был занят вырезанием этого маленького круга из бутылки. Отложив все в сторону, Су Бонг достал из заднего кармана джинсов пакетик и помахал им перед лицом Нам Гю.       — Видишь, а? Видишь? Это все наше! Забрал за смешную цену, представляешь? Из переднего кармана Танос достал круглую зажигалку, положил на стол темно-зеленый шарик и принялся разминать его, параллельно пританцовывая играющей песне. Нам Гю взял сигарету из куртки и оставил ее рядом с бутылкой. Тем временем Танос уже размял шарик. Он положил его на столешницу и круглой зажигалкой стал раскатывать наркотик в тонкий «блинчик». Волнение Нам Гю нарастало. Ему не терпелось накуриться. В конце Танос на глаз разрезал «блинчик» на две половины. Всего этого добра им хватит на два захода.       Предварительно закрыв бутылку, Танос включил вытяжку, положил половину «блинчика» на сигарету и закурил. Необходимо было подождать, пока гашиш задымит. Когда это случилось, Су Бонг немедленно поместил сигарету в отверстие бутылки, закрыл оставшееся пространство пальцем, и бутылка начала медленно наполняться вонючим белым дымом. Нам Гю стоял рядом молча, но от нетерпения его начало немного трясти.       «Скорее, скорее…»       — Come on, boy! Ты первый!       Нам Гю открыл бутылку и не спеша стал втягивать ртом белый дым, перед этим убрав палец от отверстия. В этот момент раздался звон домофона. Су Бонг в панике выбежал в прихожую, чтобы открыть дверь, взял деньги Нам Гю и вышел в коридор расплатиться. Нам Гю закрутил крышку бутылки, вдохнув половину содержимого, закрыл пальцем отверстие и стал ждать друга. Танос вошел на кухню с двумя коробками пиццы, оставил их и поспешил тоже затянуться белым дымом. У него это вышло быстрее. Обоим наркоманам начало драть и сушить горло, Нам Гю даже закашлялся: во всем процессе это была его самая нелюбимая часть. Он заглянул в холодильник и, к своему счастью, нашел внутри пакет апельсинового сока. В одно мгновение большей части содержимого не стало. Холодный сок будто растекся по всему телу и на время заглушил боль в горле.       Голова немного кружилась. Это ощущение нельзя сравнить с алкогольным опьянением. Когда человек напивается, его организм может отреагировать по-разному. На выбор куча вариантов: захочет дебоширить, захочет трахаться, захочет спать или захочет выпить еще. И это минимум из всех возможных исходов. Когда человек курит гашиш, то исход всегда один: он тупеет в первые же десять минут, и смешным становится буквально все.       Через семь минут Нам Гю, сидя на диване рядом с Таносом, почувствовал, как мозг постепенно отключается, и все происходит будто в замедленной съемке.       Началось.       Нам Гю ощутил такую лень, которую он не ощущал уже очень давно. Было не то что лень встать или голову повернуть, было лень разговаривать. Он смотрел в одну точку и тихонько хихикал с каждого звука в фильме, который Су Бонг включил на фон. Постепенно перед его глазами начали появляться замысловатые узоры. Он увидел, как желтые квадраты складываются в остроконечный лимон, как красные ромбы, сложившись в форму круга, вращаются вокруг своей оси, а круг — по часовой стрелке. Нам Гю даже дернул Таноса, чтобы тот посмотрел на геометрические иллюзии, но тот, естественно, ничего не увидел. Поняв, что Нам Гю бредит, Су Бонг заулыбался.       — Есть хочешь?       Нам Гю что-то невнятно пробормотал и засмеялся. Танос взял кусочек пиццы, схватил его зубами за бортик и приблизился к Нам Гю, промычав «кусай». Нам Гю с трудом держал глаза открытыми и прилагал титанические усилия, чтобы хоть немного сдвинуться с места. Тупость, наступившая от гашиша, тотально овладела им. Он поднял свои пустые глаза на Таноса и ухмыльнулся: Нам Гю прекрасно понимал, что происходит. После прихода человек остается абсолютно вменяемым, просто немного тупым и медлительным. Нам Гю потянулся навстречу другу, и половины кусочка пиццы будто и не было. Пепперони показалась Нам Гю мишленовским блюдом, а не куском теста с кучей затвердевшей колбасы. Он с удовольствием жевал ее, мыча от удовольствия и продолжая периодически хихикать с выражения лица Таноса, которое выражало… ничего. Он терпеливо ждал, пока Нам Гю закончит есть. Он, смотря Су Бонгу прямо в лицо, не спеша и поочередно откусил все до бортика, который его друг держал зубами.       Когда все самое вкусное было во рту, он откинулся на спину и вытер рот тыльной стороной ладони, самодовольно и глупо улыбаясь. Су Бонг не стал терять времени и обмакнул оба конца бортика в какой-то соус, который нашел в холодильнике. Нам Гю хоть и был немного тупым сейчас, но понял, на что его друг намекает. Не торопясь, он сел поудобнее и, все так же глядя Таносу в глаза, взял в зубы один из концов бортика. Другой был у Таноса. Словно в замедленной съемке, они поочередно откусывали от бортика все больше, постепенно приближаясь к середине. Нам Гю оторвал свою половину первым и прожевал ее. Су Бонг непонимающе и как будто обиженно смотрел на него. Что это значит?       — Я прожевал, — с насмешкой сказал Нам Гю. — Ты там, кажется, поцеловаться хотел?       Пока Танос, сидя в таком же отупевшем состоянии, переваривал сказанное, Нам Гю убрал волосы за уши, подполз к другу и взял его за подбородок, чтобы всмотреться в распахнутые от удивления карие глаза. Су Бонг слышал, как сердце колотится еще быстрее, но уже не от наркотика внутри него. Его дыхание стало прерывистым, и Нам Гю это позабавило. Такой, казалось бы, смелый, властный и раскрепощенный Чхве Су Бонг стесняется перед поцелуем, на который сам же и намекал. Как мило.       Не ожидал, что Нам Гю перехватит инициативу на себя?       Улыбаясь своим всплывающим мыслям, Нам Гю сначала легко и будто неуверенно коснулся губ Таноса, боясь своими действиями его спугнуть. Что, если он все не так понял? Секундный ступор проходит, и Су Бонг отвечает на поцелуй, но, в отличие от Нам Гю и вопреки его предположениям, реагирует более уверенно. Нам Гю немного поморщился: поцелуй Таноса был на вкус как помытая водкой старая пепельница. К этому всему добавляется еще и запах гашиша, который Нам Гю никогда не нравился. Но в этом всем он видел какой-то шарм.       Нам Гю подполз поближе, когда Танос схватил его за талию и потянул на себя. Войдя во вкус, Нам Гю уже не стеснялся кусаться и лезть к Таносу под майку худыми пальцами; Су Бонг действовал так же решительно, притягивая Нам Гю все ближе, но не за талию, а за шею; другой рукой, лежащей на талии, он давил Нам Гю вниз, на себя. Вся эта прелюдия превратилась для них двоих в борьбу за главенство. В итоге победил Танос, укусив Нам Гю за язык. Тот возмутился:       — Эй, полегче будь!       — Кто бы говорил, — промолвил Су Бонг, и его рот тут же растянулся в улыбке. Любые события под наркотиками кажутся для Нам Гю не то, что другими, а даже особенными. Он любит себя именно таким. Под любыми веществами он становится тем, кем хочет быть. Ведет себя так, как в своих фейковых сценариях перед сном. Его удивляла его же смелость и открытость, хотелось остаться таким навсегда. Он не мог больше противиться себе и своим низменным желаниям, он держался слишком долго, подавляя все в себе. Нам Гю взял в ладони лицо Таноса и внимательно посмотрел ему прямо в глаза. Он не знал, что надеялся в них увидеть, однако результат его порадовал. Глаза Су Бонга были такими же тупыми, но полными желания. Нам Гю облизнул губы, его дыхание участилось. И только сейчас он задумался, как это все немного неправильно.       — Не смей думать, что что-то не так, — Су Бонг словно прочитал мысли своего друга, если Нам Гю можно было таковым назвать. — По глазам вижу, что растерялся.       — Я задумался, — медленно проговорил Нам Гю, превозмогая лень после действия наркотика. — Может, я неправильно поступил…       Чтобы не слушать дальнейшую глупую болтовню Нам Гю о том, что случилось, Су Бонг схватил его за шею и жадно поцеловал. Он хотел, чтобы Нам Гю заткнулся. Почему он не может побыть в моменте? Почему он не хочет выключить голову? Танос боялся, что у Нам Гю появилась толерантность к выделенному ему количеству гашиша.       Нам Гю поддался Таносу и обхватил его за шею, крепче прижимаясь к жилистому телу. По всем внутренностям, словно раскаленное масло, разлилось тепло; голова закружилась еще сильнее. Нам Гю словно таял, растворялся в происходящем, а время для него окончательно остановилось.       Только он и Танос, здесь и сейчас.       Нам Гю опустил руку ниже и залез под майку Таноса. Танос издал короткое шипение, ощутив прохладу чужой руки на соске и аж выгнулся, призывая не останавливаться. Нам Гю улыбнулся в поцелуе: вот оно, слабое место. Он отстранился и сразу же прильнул к шее Су Бонга. Как оказалось, Нам Гю не ошибся: еще одно слабое место. Танос тяжело дышал от переполняющих его чувств и желания. Каждый поцелуй, каждое соприкосновение его шеи с языком Нам Гю отдавало приятным покалыванием в животе. В нетерпении он еще сильнее прижал Нам Гю за бедра, как можно ближе к паху, мол, посмотри, что ты сделал. Нам Гю снова ухмыльнулся и провел языком от шеи до уха Таноса, вызывая у него еще более сильную дрожь. Нам Гю чувствовал себя животным. Ненасытным животным, долго ожидавшим свою главную добычу. Он опустил ладонь на вставший член Таноса и тяжело задышал. Он заерзал, смотря Су Бонгу в глаза и ожидая реакции. Танос оскалился и прикрыл глаза: это было именно то, чего Нам Гю и ждал. Хотелось дальше, хотелось большего, но Нам Гю не мог. Он внезапно почувствовал вину и стыд за все это: за происходящее, за чувства. Он отвернулся и облизнул губы. Танос заметил его растерянный взгляд.       — Я… все равно не могу…       — Не нужно, если не хочешь, — он улыбнулся и провел большим пальцем по нижней губе Нам Гю. — Давай лучше второй заход сделаем. У нас же фильм не досмотрен.