***
2 августа 2025 г., 10:00
Остров Зехиллна был тихим и спокойным в предрассветное утро. Небо было глубоким, бархатисто-чёрным, и звёзды едва отбрасывали свет. Ксейден лежал без сна, наблюдая за их медленным движением по небу, прислушиваясь к шуму реки и тихому дыханию женщины, спящей рядом с ним.
Он проснулся раньше времени, с колотящимся сердцем и холодным потом на коже. Он прижимал к себе мягкое тело Вайолет, пытаясь восстановить дыхание. Он нежно положил дрожащие пальцы на её горло, чтобы почувствовать биение её сердца и доказать себе, что она жива.
Сон. Всё это был всего лишь сон. Он не причинил ей вреда и поклялся себе и любому богу, который его услышит, что никогда этого не сделает.
Теперь это было знакомо: Вайолет, холодная в его объятиях, её кожа пепельно-серого цвета. Это чувство посещало его регулярно, и неудивительно, что ужас прошедшего дня вызвал его. Разум Ксейдена был далеко не спокоен, когда Вайолет заснула рядом с ним.
После того как сон не пришёл к нему снова, он лежал без сна, бесконечно обдумывая все свои проблемы и тревоги, несмотря на смертельную усталость. Ксейден слышал тихий разговор у огня, но не обращал на него внимания, пока один из голосов не произнёс его имя.
— Риорсон вряд ли откусит мне голову за то, что я их разбудила, — сказала Мира, любимая старшая сестра Вайолет.
Ответивший голос принадлежал Дайну. — Прошу, окажи честь. — В его тоне было ясно слышно нежелание приближаться к подруге детства, спящей в объятиях возлюбленного.
Ксейден услышал приближающиеся шаги Миры по речному песку и решил сжалиться над ней. Прежде чем она успела до них дойти, Ксейден притворился, что потягивается, и приподнялся, опираясь на одну руку.
Удивление отразилось на лице Миры, а затем наступило облегчение.
— Пора заступать на третью вахту? — спросил он, потирая лицо свободной рукой. Ему не нужно было изображать усталость.
— Так и есть, — извиняющимся тоном сказала Мира. — Вы двое сможете её принять? — Она перевела взгляд на спящую сестру, и её лицо выразило беспокойство.
— Мы сможем, — заверил её Ксейден.
Мира кивнула и отошла, оставив его будить Вайолет.
Ксейден повернулся и посмотрел на женщину, всё ещё спавшую рядом с ним. Он нежно откинул прядь волос, выбившуюся из косы Вайолет, с её лица, затем наклонился и поцеловал её в щёку.
— Просыпайся, Ви, — сказал он, понизив голос и помня о тех, кто спал рядом.
Она повернулась и заёрзала под одеялом, потянулась и, моргая, посмотрела на него и на тёмное небо за его головой.
— Что случилось? — спросила она хриплым от сна голосом. Она потёрла глаза, пытаясь вырваться из сна, хотя её тело явно нуждалось в нём.
«Наша вахта», — мысленно ответил он.
Он чувствовал себя виноватым за то, что разбудил её. Он мог бы дежурить один и дать ей поспать подольше, но знал, что она не поблагодарит его за это. И он эгоистично не хотел потом ссориться с ней из-за этого; он хотел, чтобы она была в хорошем настроении.
Ксейден помог Вайолет надеть сапоги и подвёл её к огню, который теперь разжигал Дайн. Ксейден увидел, что тот наполнил котёл водой и подвешивает его над углями. Он кивнул мужчине, неохотно поблагодарив: чашка горячего чая поможет им обоим — ему и Вайолет — не заснуть.
Пока Вайолет устраивалась поудобнее, вглядываясь в красно-оранжевые угли, всё ещё мутные и полусонные, Ксейден накинул ей на плечи одеяло, чтобы защититься от лёгкой прохлады. Он позаботился о том, чтобы она удобно устроилась, прежде чем взять на себя заботу о костре, который ему поручил Дайн, и приготовил им обоим чаю.
Вайолет обменялась несколькими нежными словами с сестрой и другом, прежде чем остальные легли спать, и они остались одни.
Когда вода закипела, Ксейден приготовил две оловянные кружки крепко заваренного чая, подслащенного мёдом. Когда он передал одну кружку Вайолет, её ответная улыбка была такой же тёплой, как свет огня. Он наблюдал, как она обхватила чашку пальцами, закрыла глаза и вдохнула аромат напитка.
«Спасибо», — вздохнула она, обращаясь к его мыслям.
Он был рад восстановлению связи. Серебристое мерцание присутствия Вайолет в его сознании было роскошью, которой ему всегда не хватало, когда они были разлучены — из-за расстояния или отсутствия магии.
Напиток не имел особого вкуса во рту Ксейдена, но он внимательно наблюдал за Вайолет и наслаждался её наслаждением. Он заметил это, когда она посмотрела на янтарную жидкость в чашке и поморщилась.
«Мне очень жаль», — мягко прошептала Вайолет, её мысленный тон был осторожным. — «Из-за Гедотиса».
Ксейден нахмурился в недоумении. — «Почему? То, что случилось с триумвиратом, точно не твоя вина. Если кто-то и должен здесь извиняться, так это я».
«Дело не в этом», — Вайолет на мгновение отвела от него взгляд и заправила за ухо выбившуюся прядь волос.
Он не хотел раскрывать её намерения. Возможно, это было связано с тем, что связь восстановилась после стольких дней без неё, и она не защищала её, а может быть, он был неосторожен. В любом случае, он увидел её беспокойство, связанное с его матерью, и чаем из эримяты.
«Ох», — вздохнул он.
«Мне жаль», — повторила Вайолет, протягивая руку, чтобы сжать его руку.
Он посмотрел на их переплетённые пальцы, на её пальцы, такие маленькие, между его, и пожал плечами. — «Всё в порядке».
И в каком-то смысле так и было. Да, снова увидеть мать было больно, как и увидеть жизнь, которую она выстроила для себя, не оставив ему места. Но он ничего не потерял, он покинул Гедотис с тем же мнением о Талии, что и по прибытии. В основе их отношений лежали неизменные факты: она сама решила уйти от него.
«Наверное, это испортило тебе шоколадный торт», — заметила Вайолет, закусив губу.
Он не мог отрицать, что это правда. Прошло немало времени, прежде чем он сможет отделить этот вкус от острого страха потерять Гаррика и соблазнительного зова власти. Ксейден вздрогнул, когда по его позвоночнику пробежал холодок от обещания блаженного облегчения, которое эта власть принесла, избавив от внутреннего смятения.
Нет, напомнил он себе, никогда больше.
Вместо ответа Ксейден обнял Вайолет и прижал её к себе. Она была тёплой, мягкой и настоящей рядом с ним. Она была его магнитом, его якорем. Она связывала его здесь и сейчас, и он цеплялся за неё. Он цеплялся за неё и напоминал себе, что не может обменять свою боль, не отдав вместе с ней и свою любовь.
Они пили чай и смотрели в тёмную ночь. Наконец Вайолет снова заговорила с ним.
«Я не виню тебя в том, что случилось», — тихо сказала она, говоря о катастрофе, которую они пережили в доме его матери. — «Ты сказал, что если кто-то из нас должен извиниться, то это ты, но, думаю, триумвират уже принял решение ещё до того, как мы сели за стол».
«Мне всё равно не стоило выходить из себя, когда они провоцировали меня на брачные контракты. Это вряд ли помогло бы», — с горечью сказал Ксейден.
Вайолет повернулась в его полуобъятиях так, чтобы она могла взглянуть на его лицо сбоку.
«Отчасти я рада, что ты потерял самообладание», — призналась она с лёгким весельем. — «Я не собиралась бросать тебя ради сохранения союза, и я рада, что ты чувствовал то же самое».
Ксейден поставил свою теперь уже пустую кружку на песок, чтобы его рука была свободна, и он обхватил щёку Вайолет, повернувшись к ней лицом.
«Никогда. Я никогда тебя не отдам», — поклялся он.
Вайолет закрыла глаза с лёгким, довольным вздохом, когда он приподнял её лицо. Он нежно поцеловал её, нежно поглаживая большим пальцем её подбородок.
Отстранившись, он задержал на ней взгляд, изучая её открытое и выразительное лицо. Её прекрасные карие глаза сияли любовью и доверием в свете огня. Он слегка прижал её к себе, желая удержать и её, и этот момент как можно дольше.
«Что случилось?» — спросила Вайолет, прекрасно чувствуя его настроение.
«Ничего», — он слегка покачал головой и закрыл глаза, наклонившись вперёд, чтобы прижаться своим лбом к её лбу.
«Если тебя это беспокоит, значит, это что-то», — настаивала Вайолет.
Он почувствовал, как она неловко поставила свою чашку на пол, чтобы освободить обе руки, чтобы ухватиться за него. Одна её рука обхватила его за бицепс, а другая скользнула под куртку и прижалась к его груди, над сердцем.
«Помнишь, я сказала, что хочу, чтобы ты отдал мне всю свою боль? Я сохраню её для тебя», — напомнила ему Вайолет.
«Я помню», — вздохнул Ксейден, отстраняясь.
Он посмотрел ей в лицо и попытался улыбнуться, надеясь её успокоить. Должно быть, улыбка выглядела неубедительно, потому что она нахмурилась и поджала губы. Она подняла руку, чтобы обхватить его лицо, и тревога затуманила ясные голубые глаза её карих глаз.
— Ксейден? — тихо прошептала она.
Он никогда не мог ей отказать. Она могла бы попросить луну, и он нашёл бы способ положить её к её ногам.
«Ты бы согласилась?» — тихо спросил он. — «Если бы торт не был отравлен, и мы провели ночь на Гедотисе, ты бы вышла за меня замуж утром?»
На лице Вайолет отразился шок. — Ты говорил серьёзно, — выдохнула она.
Ксейден старался не обижаться. Неужели она думала, что он не будет столь серьёзно относиться к чему-то столь важному, как женитьба на ней?
«Я бы никогда не пошутил о женитьбе на тебе, Вайолет».
Вайолет судорожно вздохнула, и Ксейден затаил дыхание. Он наблюдал, как за окном её разума проносятся миллионы бесчисленных мыслей. Затем она прикусила губу и неуверенно нахмурилась, и это было словно удар под дых.
В первый раз он старался не принимать это близко к сердцу, ведь она не знала, что он только что вернул титул, когда сказала «нет, спасибо» и отказалась стать его герцогиней в Басгиате. Во второй раз, на Деверелли, он был несколько ошеломлён её решительным заявлением, что не нуждается в защите его титула. И хотя в принципе он согласился, что ей не нужна чья-либо защита, не говоря уже о том, чтобы направлять её в любой политической ситуации, в которой она окажется, глупая часть его надеялась, что она захочет разделить с ним его звание и титул. Он думал, что она захочет стоять рядом с ним как равная в глазах королевства.
Но это было другое. Эта нерешительность была отказом, который он не мог игнорировать.
— Ладно, — он осторожно высвободился из объятий Вайолет и отодвинулся, готовясь встать и дать ей пространство. Освободившись от физического контакта, он рефлекторно поднял щиты.
— Ксейден! — прошептала Вайолет, и она не позволила ему отстраниться от себя, крепко схватив его за переднюю часть куртки.
Он смотрел на её руки, обхватившие кожу. Он знал, что сильнее её, и мог легко заставить её отпустить. Но ему не хотелось этого делать. Он застыл на месте, стоя на одном колене у огня.
— Это из-за… — его тон был холодным и ровным даже для его собственных ушей, когда он указал на свои глаза. — Или ты просто не хочешь выходить за меня замуж?
Эти слова на мгновение повисли в воздухе, и глаза Вайолет расширились от удивления.
— Нет, — Вайолет решительно покачала головой. — Нет, я хочу выйти за тебя замуж, Ксейден. Я бы вышла за тебя замуж не раздумывая, такого, какой ты есть.
Он почувствовал, как эти слова начинают доходить до него, и позволил Вайолет снова притянуть себя к ней. Она потянула его вниз, и он послушно последовал за ней, усевшись перед огнём, вытянув ноги. Вайолет опустилась перед ним на колени, и он позволил ей взять его лицо в ладони. Он встретил её взгляд, когда она попросила об этом, наклонив к ней лицо. Она коснулась его щитов, прикосновение её разума было мягким и ярким, словно звёздный свет, и он впустил её.
«Я люблю тебя, Ксейден Риорсон», — мысленный голос Вайолет был твёрдым и страстным. — «Я хочу разделить с тобой всю свою жизнь. Если бы ты предложил мне выйти за тебя замуж, я бы согласилась. Но я не хочу выходить за тебя замуж в храме Гедеона, так далеко от дома. Не перед толпой незнакомцев, которые желают нам зла. И я не хочу потом провести нашу брачную ночь в лагере на пляже с нашими друзьями в нескольких шагах от нас. Я хочу выйти за тебя в Аретии и провести нашу брачную ночь у нас дома».
Капля за каплей Ксейден чувствовал, как её слова растопили лёд, сковавший его сердце. Он исчез, словно иней весенним днём, оставив после себя лишь удивление и радость от слов Вайолет. Несмотря на мучения, которые он испытал мгновение назад, Ксейден почувствовал, как на его губах появляется улыбка.
— Ты представляла себе нашу свадьбу, — прошептал он ей. Его руки обхватили её талию, и он усадил её к себе на колени.
«Возможно, так и было», — призналась Вайолет, и её лицо расплылось в такой же улыбке, как и его собственная.
«Это то, о чём ты мечтаешь, когда мы в разлуке?» — спросил он, вспоминая восемь дней разлуки с ней после Деверелли. Как он снова и снова возвращался к этой мысли в поисках утешения. Он прокручивал в голове идею сделать Вайолет своей женой, словно вертел в руках кинжал Аретии, пока вдохновение не овладело им. Потом он часами рисовал эскизы колец и писал ювелиру подробные инструкции.
«Ты лежала без сна в холодной постели без меня и представляла себе нашу брачную ночь?» — тихо спросил Ксейден у неё в голове.
Вайолет вздрогнула и издала тихий писк, покраснев, и уткнулась лицом ему в шею, чтобы скрыть покраснение. Ксейден тихонько усмехнулся.
«Скажи мне, дорогая, в каком храме ты представляешь нашу свадьбу?» — Он провёл губами по её волосам. — «Я никак не могу решить. Храм Амари традиционно используется для герцогских свадеб. Ты бы хотела пожениться там?»
«Я бы предпочла свадьбу поменьше», — призналась Вайолет с некоторой неуверенностью. Её смущение при мысли о большой свадьбе развеселило Ксейдена.
«Правда?» — спросил Ксейден с насмешкой. — «Не хочешь пышного торжества? Нарядиться в чёрный шёлк и украсить волосы драгоценностями? Мы могли бы устроить что-то особенное, наполнить главный зал дома Риорсон магическим светом и музыкой. Думаю, многие захотят прийти и отдать дань уважения, королевская семья, конечно же, и все знатные дома Наварры и Поромеэля. Не каждый день в Тиррендоре появляется новая герцогиня».
«Тебе бы это понравилось, правда?» — обвиняюще спросила она, прищурившись и отстранившись, чтобы посмотреть на него. Она не смогла полностью скрыть свою насмешливую улыбку, а её румянец был просто очаровательным.
Ксейден пожал плечами. — «Не могу отрицать, мне бы хотелось, чтобы они все преклонились перед тобой и оказали тебе заслуженное уважение. Я также хотел бы, чтобы они все признали, что мы оба совершенно недоступны». — Он думал о герцогине Моррейн и её многочисленных попытках обеспечить трон для своей дочери так же, как и о Холанде.
«Тебе бы это понравилось, пока ты не понял, что это означает, что они все будут спать под крышей твоего дома», — заметила Вайолет с самодовольством человека, понявшего, что она выиграла спор.
«Наш дом, дорогая», — напомнил ей Ксейден, нежно откидывая волосы с её лица. — «Я не хочу, чтобы они были в нашем доме».
Лицо Вайолет смягчилось. — «Наш дом», — вздохнула она, прошептав ему в голову. — «Мне нравится, как это звучит».
«Мне тоже», — согласился Ксейден, целуя её.
«Кстати, как всё звучит…» — нерешительно начала Вайолет, прерывая поцелуй. — «Я не хочу, чтобы ты брал мою фамилию».
«Я был серьёзен, когда предложил это», — торжественно сказал ей Ксейден.
Вайолет поднесла пальцы к его губам, словно призывая его замолчать, хотя они не шевелились. — «Знаю. И я люблю тебя за это. Но нам стоит взять твою фамилию».
«Ты уверена, дорогая?»
Вайолет кивнула: — «Да. Вайолет Риорсон звучит неплохо».
«Хм, конечно». — Ксейден промычал: — «Вайолет Риорсон, моя жена». — И он прижался губами к её шее пониже уха. Вайолет громко застонала в ответ, и он решил, что лучший способ подействовать — заглушить этот звук собственным ртом.
Некоторое время они молчали, наслаждаясь комфортом и уютом от сидения рядом и общей любви. Наконец они расстались, вспомнив, что им нужно нести вахту, и что их товарищи по отряду спят рядом.
Вайолет вздохнула и с видимой неохотой слезла с его колен, но осталась рядом, и они сидели рядом, держась за руки. Они не давали огню догореть и смотрели, как звёзды меркнут на небе над тёмными водами реки.
«У меня есть для тебя кольцо», — признался Ксейден. — «Я отдам его тебе, когда вернёмся домой».
Вайолет с удивлением встретила его взгляд, заставив его ухмыльнуться.
«Ты не единственная, кто думал об этом раньше», — сказал он ей.
Вайолет подняла подбородок. — «Ты сможешь отдать мне его, когда как следует попросишь», — сказала она с озорным блеском в глазах.
Ксейден почувствовал, как его брови поднялись. — «Попросить тебя как следует? Вайоленс, ты уже согласилась выйти за меня замуж».
Ответный смех Вайолет звучал в его голове ярко и ослепительно. — «Технически, я просто сказала, что скажу «да», если ты меня спросишь. И я не помню точно, какие слова сорвались с твоих губ».
Ксейден недоверчиво покачал головой, но не скрыл улыбку. Он открыл рот, чтобы заговорить, и Вайолет прижала палец к его губам.
— Не здесь, — тихо сказала она. — Спроси меня, когда мы будем дома. Спроси меня в Аретии.
