Трагический триумф[НЛбиКН]

      Снежинки кружились в своём замысловатом танце; жестоко кололи губы, щеки, нос и щипали глаза. Париж был тих и глух к душевным терзаниям своих героев, метель только добавляла ещё больше мрачных тонов. Единственные звуки между двумя были завывания зимнего ветра и свист лески йо-йо божьей коровки, пытающейся догнать чёрного кота.       — Это конец, не так ли?..       Голос Нуара тихий, без привычного задора, почти пустой. Леди не ответила, от того, что запыхалась. Она рассеянно продолжала раскручивать йо-йо, даже если в этом не было необходимости.       Теперь.       Да и не будет больше.       Леска продолжала свистеть, разрезая морозный воздух. Словно ногтями по меловой доске. Звук скрежещущий и теперь такой противный, когда как раньше чувствовался не только как ответственность, но и как своеобразная свобода от мирской жизни.       Что поменялось? Бражник был повержен. Развязка. Занавес.       Но это не было «хорошим концом» или «концом» в привычном понимании, если уж на то пошло.       Последняя битва была, слишком травмирующая из-за раскрытий личностей… Всех четверых. Габриэль Агрест и Натали Санкёр оказались злодеями. Адриан Агрест героем. А Маринетт Дюпен-Чен?.. Невольно втянутый зритель этого больного шоу. Ирония не ускользала от них всех, а то, как переплелись нити судьбы и вовсе вызывало тошноту. Каков был шанс?..       Двое ушли. Другие двое остались в особняке Агрестов. Талисманы мотылька и павлина во внутреннем кармане костюма Леди, а Кот был первым кто решил сбежать покинуть то место. Леди следовала за ним.       Гнетущее молчание между двумя, одинаково потухшие взгляды и лишь хруст снега под ногами от этой безумной гонки.

      Всё не должно было быть так.

      Раскрытие не должно было быть таким. Правда не должна была быть настолько горькой. Победа должна была оставлять привкус сладкого триумфа, а не тошнотворную горечь. К сожалению, жизнь не сахар и никогда не была, а фортуна и вовсе сука.       Тишина. Свист йо-йо. Метель. И, вероятно, последняя перебежка по крышам.       Кот грузно выдохнул, оседая на снег совсем не грациозно привалившись к дымоходу. Тщетная попытка искать тепло, учитывая, что холод был на душе, а не в теле. Бубенчики на его шарфе тихо звенели в такт движению, но совсем не весело. Он подтянул колени к груди, утыкаясь в них лбом и обнимая их руками. Смешки тихие, почти истеричные. Не свойственные ни Адриану, ни Коту Нуару.       — Вот потеха. Твой напарник оказался слепым идиотом ещё и человеком, которого ты ненавидишь. «У Агреста папаша злодей». Я знал об этом неделю, но так и не набрался смелости рассказать даже Плаггу. — самоуничижительный тон в голосе Кота был слишком явным. Тошнотворным. — А твою личность я раскрыл и того раньше, надеялся подружиться по-настоящему...              Леди метнула на Кота укоризненный взгляд, но сама тут же поморщилась, прикусив язык. Не время и не место для колких замечаний, а лицо напарника такое грустное, отчаянное, с всё еще кровоточащим глубоким порезом на правой щеке и вовсе вгоняет Леди в тоску.       Морозный воздух щипал при каждом вдохе.       Как всё вообще дошло до такого?..

***

      Париж радовал солнечной погодой, снег осыпал землю и крыши мягким покрывалом. Маринетт проснулась по обыкновению поздно, сонно потягиваясь в постели с приятным осознанием, что сегодня долгожданный выходной. Никакой шаражки, никакого Агреста в её поле зрения. Благодать, одним словом.       Ну, не то, чтобы Адриан бесил её уж слишком сильно, за эти полгода они научились так или иначе сосуществовать. Без колких фраз и ежечасных перебранок, конечно, не проходило, но всё же. Для Маринетт он всё ещё оставался асоциальным придурком временами, однако по большей части… Они ладили, у Адриана даже остроты были на удивление не дерьмовыми! В какой-то момент Мари начала ловить себя на мысли, что Агрест забавный. Мемы, которые он смотрел, были прикольными по крайней мере, а шутки, которые он редко выдавливал из себя, были хороши.       Конечно, вопросы возникали почему он ведёт себя как нервозное нечто рядом с ней, когда дело доходит до этих самых шуток, но этим вопросом Маринетт предпочитала не задаваться. Слишком много уж чести и внимания Агресту, фи.       Маринетт свесила ноги с кровати и потянулась. Она растрепала волосы на затылке и непроизвольно широко зевнула. Тикки всё ещё лежала в своей коробочке полной ниток и тканей, которую квами созидания сама себе обустроила. Маленькое существо выглядело действительно мило, окруженное такими же пёстрыми, как и она сама предметами для шитья.       Мари решила не тревожить квами и занялась обычной для субботы дневной рутиной. Лениво листала ленту соцсетей, черпая параллельно какие-то новые идеи для будущих творческих проектов, потом посмотрела пару видео, под которые сделала несколько эскизов. Так прошло около пары часов, время близилось к полудню, когда Мари решила выйти к «завтраку», живот уже начинал протестовать против отсутствия еды, а Тикки требовала другого печенья.

Типично.

      Квами уже успела утащить макарон из миски со сладостями и начала его грызть, сидя на столешнице. И этой простоте Мари была рада. Кухня была пуста, очевидно.       «Мама и Даня наверняка всё ещё суетятся в пекарне.» — Маринетт подумала, рассеяно жуя какой-то салат из холодильника (наверняка приготовленный братом) и запивая это добро кофе.       Телефон на краю стола пиликает. Маринетт тихо вздыхает, борясь с желанием благополучно забить, но всё же тянется за многострадальным устройством.

Что-то её заставляет.

      На экране блокировки высвечивается контакт Агреста и Мари может только нахмуриться, когда видит короткое и едва разборчивое «ужна пмщь», а следом геотег особняка его семьи. Совсем не в духе Адриана, тем более они даже не то, чтобы были прям друзьями. Мари снимает блокировку, заходя в чат чтобы спросить очевидное «какого черта?», но сообщение не успевает даже напечатать, потому что приходит новое от Агреста.

—Агрест • Сегодня, xx:xx— «Мллю, бкьашечкп»

      Мари замирает, вилка из руки падает на стол. Тикки не успевает даже спросить, что не так, как исчезает в свете красного.       Леди Баг не помнит, как сквозь метель добирается до дома Кота Нуара. Воспоминания об этом такие же туманные, как и Париж в этот морозный вечер. А потом-

Всё просто кончилось.

      Габриэль прижимает руку к раненому боку хрипя и бормоча как безумец о том, что просто хотел вернуть жену, Натали безуспешно помогает ему подняться. А Кот…       Его руки дрожат, едва удерживая в руках талисманы, острые края впиваются в ладони. Короткий взгляд на Леди и талисманы выпадают из его рук.

***

      Очередной звонкий щелчок кремня зажигалки и вот конец уже второй сигареты начал дымиться. Небольшая затяжка. Кот зажал сигарету между пальцами. Он откинул голову, упираясь ею в стену и совершенно бездумно выпустил парочку небольших колечек из дыма. Желудок начало сводить в тошноте, пока в голове и перед глазами плыло.       — Я туда не вернусь. — он бормочет едва разборчиво.       Леди не комментирует пагубную привычку напарника, но тем не менее она отвечает.       — Я могла бы приютить тебя-       Но Кот отрицательно качает головой и снова давится дымом, от которого тошнит теперь даже его. Улыбается он совсем горько и натянуто.       — Отец… Он будет меня искать. Я сомневаюсь, что тебе нужна такая обуза. Талисман Кота мне и впрямь подходит. Я лишь жалкий неу-       Шлепок. Левую щеку Коту обжигает не от мороза, а от руки его Леди. Он оторопело моргает, глядя на неё в смешанных чувствах. Это больно, но у Кота нет времени даже должным образом отреагировать, потому что Леди сжимает его лицо в своих ладонях. Крепко. Без перчаток, от того щекам становится теплее.       — Прекрати. — она говорит твёрдо. Губы сжаты в плотную линию, тонкие брови сведены к переносице. — Ты не обуза. Никогда не был. — Кот приоткрывает рот, желая возразить, но Леди качает головой, сжимает его лицо в своих руках чуть крепче. — И не будешь. Мы напарники, котик. Ты правда думаешь, что я могла бы тебя бросить? Не будь, блять, идиотом.       От привычного нежного обращение от Леди у Кота что-то в груди ухает вниз. Это почти тепло. Сигарета тушится об снег на крыше, Леди тянет Кота встать на ноги.       Через какое-то время они вдвоём приземляются на её балкон. В пекарне в часы после закрытия уже темно, а в квартире свет уже не горит. Маринетт просто надеется, что у её мамы или Дани не возникнет вопросов куда она пропадала на некоторое время и как она вернулась обратно, тем более с нежданным гостем.       Мари суетится по комнате в поисках аптечки, а Тикки заботливо включает светильник над кроватью. Кот мнется у балкона так и не сбросив трансформацию. Но не похоже, что Мари это так уж сильно беспокоит. Она наконец находит аптечку и настойчиво усаживает Кота на кровать. Он шипит болезненно, как только ватка со спиртом касается его лица.       — Потерпи, милый мой.       Мари продолжала обрабатывать его раны с завидным трепетом, продолжая бормотать утешительные милости. Сам Кот предпочитал стыдливо отворачивать голову.       — Может, ты отпустишь Плагга? — Писклявый голосок квами единственное, что прервало идиллию. Тикки выглядела почти нетерпеливой.       Честно признаться, Адриану за маской Кота было намного комфортнее. Сама мысль, чтобы быть просто Адрианом… Теперь как будто была отвратительна. Но Мари уставилась на него этими ожидающими глазами, а квами божья коровка и вовсе была на грани нетерпения.       — …Втяни когти. — Кот пробормотал под нос, исчезая в зелёной вспышке и оставляя после себя лишь сгорбившегося Адриана.       Снова прикосновение к щеке, но в этот раз более мягкое. Маринетт провела подушечками пальцев по коже Адриана, нежно заправила прядь ему за ухо, а после обняла за плечи прижимая к себе в своеобразном объятии.       — Всё будет хорошо, я обещаю. Они могли лишь надеяться, что нет худа без добра.