Compress, repress

— Не торопись, — говорит Эндрю с долей сарказма. Он скользит ладонью с талии Нила на бедро, где зацепляет пальцем петлю ремня. — У нас же весь день в запасе. Нил закатывает глаза, бросая на него колкий взгляд, прежде чем снова посмотреть вниз. Он держит в обеих руках по ведерку мороженого, и стоит там, как идиот, уже, кажется, целую вечность, пытаясь подобрать себе вкус. К тому же, он вообще не фанат мороженого. Это не должно быть так трудно. И все же кончики его пальцев уже заледенели, а капелька конденсата медленно стекает к запястью. Он громко фыркает, злясь на самого себя. Ладно, пусть будет ваниль. Другое — что-то вычурное с соленой карамелью — он собирается поставить на место, но тут Эндрю останавливает его, хватая за руку. Нил кусает щеку изнутри и наблюдает, как Эндрю спокойно забирает ванильное у него из рук и кладет обратно в морозильник. Затем берет другое и бросает его в их тележку для покупок. Демонстративно развернувшись, он смотрит на Нила и продолжает крепко сжимать его запястье. Нил резко вдыхает и вздрагивает, игнорируя жар, поднимающийся по затылку. Свободной рукой он задвигает дверцу морозильника и старательно делает вид, что не замечает оставленное там ведерко ванильного мороженого. — Туалетная бумага, — говорит он. Эндрю согласно мычит и отпускает его руку.

* * *

Это было бы проще понять, будь это просто секс. В этом случае Нил, с его ограниченными знаниями о физическом влечении, мог бы, наверное, списать это на фетиш или кинк и никогда больше об этом не думать. Ему нравится, когда Эндрю говорит ему, что делать, ведь это заставляет его член наливаться и вызывает трепет внизу живота, и этим все сказано. На самом деле, все немного сложнее. Он чувствует то же самое, когда Эндрю хватает его за затылок, впиваясь тупыми ногтями в кожу; или когда Эндрю заказывает для него выпивку в Сумерках, будто только он знает, что лучше для Нила. Или даже когда Эндрю кладет руку ему на бедро в Мазерати и молча велит ему перестать дергаться. Приказывает, требует, владеет. Это в какой-то степени захватывающе — осознавать, что он весьма рад расслабиться и передать кому-то другому ответственность за все важные решения, да и за неважные тоже. Хотя, нет: Нил полагает, что есть очень большая разница между Эндрю и кем-то. Две концепции, не совместимые друг с другом. Может, именно поэтому это не просто секс. Потому что даже секс с Эндрю — это не просто секс. Каждый раз, лежа под Эндрю полностью раздетым, Нил чувствует себя океаном, в котором приливами и отливами бушует сложный коктейль эмоций. Всегда во власти луны. Кончики пальцев Эндрю вызывают на его коже рябь, как на поверхности воды, а от легких прикосновений у него в груди что-то чувственно урчит. Его часто шокирует тот факт, что теперь ему дано нечто большее, чем он мог себе когда-либо представить. Он думает об этом поздно ночью, пока тяжело дышит в сгиб локтя. Пот стекает по его вискам, а низ живота болезненно тянет, так же, как и бедра, куда Эндрю продолжает давить ловкими пальцами, оставляя синяки. — Эндрю… — стонет Нил, хватаясь за простыни, когда Эндрю делает еще одно движение языком. — Так мне... можно? Можно мне кончить? Эндрю сдвигается ниже и прикусывает Нила за ягодицу, достаточно сильно, чтобы заставить его вскрикнуть. Он оставляет мягкий поцелуй на том же месте, прежде чем полностью отстраняется, приподнявшись на коленях. Сердце Нила по-кроличьи трепыхается в грудной клетке, когда он чувствует, как Эндрю медленно ложится ему на спину, упираясь бедрами ему в задницу, так что его член под одеждой оказывается именно там, где этого хочет Нил. Он чувствует грудь Эндрю, прижатую к собственной спине, твердую и обжигающе-горячую. — Можно мне кончить? — снова спрашивает Нил, вздрагивая, когда Эндрю просовывает руку между ним и матрасом и растопыривает пальцы во впадине грудной клетки Нила. Какое-то время Эндрю молчит. Нил задерживает дыхание и пытается сосредоточиться на неровном биении своего сердца. Когда Эндрю наконец отвечает, хриплый скрежет его голоса отдается у Нила в зубах. — Не сегодня, зайка. И Нил даже не собирается с этим спорить. Просто судорожно сглатывает, зажмуривается, кивая в матрас, и терпит ноющую боль.

* * *

Летом в Южной Каролине кажется, будто ты находишься под стеклянным колпаком, поставленным на раскаленную плиту. Воздух горячий и густой, влажность делает кожу липкой, как ириска. Ни один глоток воздуха не приносит облегчения, а каждая поверхность становится невыносимой. — Напомни мне еще раз, почему мы не поехали со всеми во Флориду, — жалуется Нил, подтягивая к себе ближайший вентилятор большим пальцем ноги. — Там люди, — отвечает ему Эндрю. — И никто из нас не любит пляж. — Фу. Они валяются в гостиной дома в Колумбии, с распахнутыми окнами, поставив перед собой в общей сложности три с половиной вентилятора (один из них работает на последнем издыхании и нужен больше для самоуспокоения). Нил раскинулся на полу, закатав спортивные шорты до самой задницы. Твердый деревянный паркет немного охлаждает кожу там, где соприкасается с ней, но лишь ненадолго. Он вытягивает шею, чтобы посмотреть вверх на Эндрю. Тот удобно устроился на диване, раскинув руки на спинке. Ноги у него широко расставлены, и если Нил немного сдвинется вправо, то сможет разглядеть кусочек молочной кожи у Эндрю на бедре, выглядывающий из-под его свободных шорт. Он облизывает губы. — Слишком жарко, — объявляет он, растирая ладонями лицо. — Переживешь, — говорит Эндрю. — В машине есть кондиционер. Я голосую за то, чтобы мы остались там навечно. — Мы не будем сидеть в машине. — Зануда. — Нил роняет руки и целую секунду пялится в потолок. После чего встает на колени и, покачиваясь, пробирается туда, где между ног Эндрю образовалось место как раз размером с Нила. — Знаешь, мы бы там не заскучали. Эндрю, сидящий до этого с закрытыми глазами, открывает их и поворачивается в сторону Нила, бросая на него невозмутимый взгляд. Они смотрят друг на друга и молчат. Внутри у Нила что-то шевелится. Затем: — Не заскучали? — переспрашивает Эндрю, и Нил не может сдержать ухмылку. — Ни за что. — Он опирается ладонями на край дивана, большими пальцами едва касаясь бедер Эндрю. — Я бы нашел, чем тебя развлечь. Эндрю задумчиво хмыкает, и живот Нила делает забавный кульбит. У него наполовину встал уже около часа назад, но жара притупляет ощущения. Теперь же он вновь чувствует всплеск возбуждения. То самое тепло затапливает низ живота и наполняет член. — Мы не пойдем в машину только ради кондиционера, — решает Эндрю. Это вызывает у Нила внезапный приступ раздражения, и он насильно подавляет желание сделать что-нибудь глупое, например, закатить глаза или драматично фыркнуть. — Ради кондиционера и развлечений, — делает он слабую, бессмысленную попытку возразить. Эндрю отклеивает одну руку от дивана и дотрагивается до волос Нила. Он путает пальцы в медно-каштановых прядях, ногтями слегка царапая кожу головы. Потирая, успокаивая. Обжигая. Затем он резким движением тянет за них. — Мне и здесь достаточно развлечений. Нил чуть не теряет рассудок, когда чувствует, как Эндрю начинает сильно давить пяткой на его возбуждение. Что-то горячее и яркое полыхает за солнечным сплетением. Его рот открывается, язык тяжелеет, вязкая слюна скапливается на задней стенке горла. Давление ощущается потрясающе, успокаивающе, как лед на синяке. Он осторожно подается бедрами вперед, пытаясь создать хоть немного трения, но в ответ его снова резко хватают за волосы. Эндрю смотрит на него, его глаза — растаявшая карамель, и Нил хочет утонуть в них целиком. А затем, через короткий миг, давление исчезает. — Я знаю, — внезапно говорит Эндрю, щелкая пальцами, будто над его головой только что загорелась лампочка. Он шевелит ступней и зажимает подол футболки Нила между пальцами ног. — Если тебе так жарко, просто сними ее. Нил тупо смотрит на него. Он все еще до боли в пальцах сжимает диван. Требуется осознанное усилие, чтобы расслабить их, и еще большее, чтобы позволить рукам безвольно упасть на бедра. Эндрю слегка дергает его за футболку, и Нил вздрагивает. Он опускает взгляд на бледную лодыжку Эндрю и сглатывает. — Снимай ее, Нил. Почти не отдавая себе отчета в собственных действиях, он захватывает края футболки пальцами и стягивает ее через голову. Ветерок от вентиляторов холодит его потную спину. Он отбрасывает футболку в сторону, чувствуя, как его соски твердеют, и смотрит на Эндрю более чем распахнутыми, более чем безумными глазами. Эндрю скрещивает руки за головой и оценивающе разглядывает Нила. Тот старается не слишком дергаться под его взглядом, блуждающим по шрамам на торсе, спускающимся вниз по животу и остановившимся на шортах. Он отвлекается на крепкую фигуру Эндрю, на то, как серая футболка натягивается на его бицепсах. У него подмышками пятна пота. Нил чувствует внезапный порыв засунуть туда лицо и вдохнуть. — И это тоже, — говорит Эндрю, прерывая его мысли. Он проводит пяткой по шортам Нила, немного приподнимая их. Нил закусывает губу и встает на колени. Он цепляет пальцами резинку шорт и тянет их, вниз, вниз, пока ему не приходится сесть на задницу, чтобы снять их до конца. Раздевшись до трусов, он ложится на пол и откидывается на локти, наслаждаясь небольшим облегчением от жары. Эндрю тяжело и громко сглатывает. Нил смотрит на него, закусывая улыбку и разводя колени. Его бедра охотно раздвигаются, и воздух от вентиляторов обдувает кожу. Его эрекция натягивает боксеры, и ее трудно не заметить, особенно когда она дергается при виде того, как Эндрю облизывает губы. Эндрю медленно поднимает ступню и ставит ее Нилу на грудь, прямо в середину. От ее ощутимого веса у Нила горит шея, и ее, несомненно, начинает заливать румянец. Когда Эндрю давит вниз, Нил легко поддается и расслабляет локти, пока не оказывается прижатым спиной к деревянному полу. Нил часто моргает и прикрывает глаза, поэтому не видит, как Эндрю наклоняется вперед на диване, чтобы обхватить Нила под коленями. Он тянет до тех пор, пока Нил не понимает намек и не позволяет пододвинуть себя ближе. Его ноги оказываются уложенными на диван, по обе стороны от бедер Эндрю, и прикосновение кожи к коже заставляет член пульсировать. Эндрю закидывает свою вторую ногу Нилу на бедро, заставляя его широко раскинуться, обездвиживая его. Поскольку Эндрю продолжает одной ногой прижимать его к полу, а другой раздвигает ему ноги, Нил внезапно чувствует себя играющим роль добычи. — Лучше? — произносит Эндрю почти скучающим тоном. Нил знает, что он говорит не о жаре. Наоборот, стало только хуже, теперь, когда у них стало больше точек соприкосновения, где смешивается их пот. Руки Эндрю соскальзывают с его колен, хватают ноющие икроножные мышцы, прежде чем остановиться на лодыжках. Его большие пальцы легко, как шепот, проводят по косточкам. — Лучше, — бормочет Нил, и он сейчас тоже говорит не о жаре.

* * *

Ближе к вечеру, когда на часах уже семь, а солнце все еще высоко над горизонтом, Эндрю все же соглашается, несмотря на свое первоначальное нежелание. Нил подозревает, что это скука, а не жара убеждает его поехать покататься. В любом случае, он с радостью идет за ним; несмотря на два холодных душа и целое ведро мороженого, Нилу все еще жарко. Он открывает дверь — в салоне машины как в печке, и они ждут снаружи, пока она проветрится. Не обращая внимания на раскаленную поверхность, Нил кладет руки на крышу и опирается на них подбородком, наблюдая, как Эндрю разворачивает леденец и сует его в рот. Его язык, влажный и розовый, иногда выглядывает из-за губ, и Нилу хочется прихватить его зубами и пососать. — Ты ненасытный, — замечает Эндрю, не поднимая глаз. — Ничего не поделаешь, ты слишком милый. — Имей совесть. Эндрю комкает обертку от леденца и целится Нилу в голову. Нил уворачивается, и на его губах играет ухмылка. — Дашь мне попробовать, а? — Наркоман. Эндрю тихо вздыхает и залезает на водительское сиденье, и Нил садится следом. Кожаное сиденье обжигает, и он внезапно благодарен себе за то, что не забыл одеться перед выходом. Ткань тонкая, но все равно создает достаточный барьер между его телом и раскаленной поверхностью. Но как только первое дуновение из кондиционера касается его шеи, он тут же обо всем забывает. Поток холодного воздуха сильнее, чем он мог себе представить, и дарит почти болезненное облегчение. Он тихо охает, откидывается на подголовник и закрывает глаза. Резкий толчок в бедро заставляет его снова их открыть. — Очки, — говорит Эндрю, указывая на бардачок. Нил фыркает, но подчиняется, открывает бардачок и находит среди беспорядка гладкий черный футляр. Он берет его, но не успев захлопнуть дверцу, замирает. Ха. — Откуда в бардачке смазка? Вместо ответа Эндрю бросает на него равнодушный взгляд, после чего разворачивает корпус, держась за спинку сиденья Нила, и оглядывается назад. Нил наблюдает, как Эндрю одной рукой выруливает с подъездной дорожки, и у него пересыхает во рту. Внизу живота недвусмысленно тянет. Футболка липнет к телу Эндрю так сильно, что это абсурдно и нечестно. Он вдруг осознает, что отвести взгляд от выпуклых бицепсов кажется невыполнимой задачей. Но ему, к сожалению, приходится, когда Эндрю успешно выезжает задом и садится ровно, выхватывая футляр с очками из расслабленной руки Нила. — Наркоман, — повторяет он, прежде чем надеть солнцезащитные очки и вдавить педаль в пол.

* * *

Что касается влечения, то Нил пришел к выводу, что ему сложно до конца понять, как это работает. Теоретически это довольно легко. Это что-то инстинктивное, физическое. Это происходит, когда видишь то, что тебе нравится, например Эндрю, откинувшегося на водительское сиденье, в солнцезащитных очках, сползающих на переносицу, и испытываешь томление. Это жжение внизу, жар, угнездившийся между бедренными косточками и ползущий вверх по туловищу. А еще это что-то психологическое. Это когда закрываешь глаза, откинув голову на сиденье и сухо сглатываешь, пытаясь игнорировать твердость между ног. Это когда заставляешь разум переключиться на что-то другое, будто ты не здесь, не наедине с Эндрю в Мазерати, слушаешь шум двигателя, пока солнце медленно уплывает за горизонт. — Не надо, — раздается грубый голос Эндрю, и Нил закусывает губу, чтобы не заныть. Он неохотно убирает ладонь, которую до этого положил сверху себе на шорты. — Хороший мальчик. Нил краснеет и резко отворачивается, глядя в окно. — Ненавижу тебя. Эндрю хмыкает, но никак это не комментирует. Нил позволяет тишине заполнить салон машины, глядя, как мир за окном тает и размывается. Молчать рядом с Эндрю комфортно. Как и практически все рядом с Эндрю. От этих мыслей кружится голова, но Нил все равно об этом думает. В конце концов солнце заходит, и ночь вступает в свои права. Они едут по оживленным улицам, заполненным людьми, упивающимися вечерней прохладой. Нил отстраненно наблюдает за ними и на миг задумывается о том, насколько его сводит с ума то, что у него все это есть. Чем дальше едет Эндрю, тем более пустынными становятся улицы, и какое-то время они петляют по узким извилистым дорогам, пока не остаются совсем одни. У Нила тяжелеют веки, и он едва не уплывает в сон, но тут они въезжают на большую пустынную парковку. Нил видит невдалеке ресторан быстрого питания с мерцающей неоновой вывеской. — Ты привез меня сюда, чтобы убить? — Ох, — говорит Эндрю, отстегивая ремень безопасности. — Я бы не стал убивать тебя на парковке. Слишком палевно. — Ты прав. Зачем тогда мы здесь? Поужинать? — Типа того. — Ням-ням. — Лучше бы тебе заткнуться. Нил ухмыляется, когда Эндрю тянется к нему через подлокотник и целует его. Он обхватывает ладонями лицо Эндрю, и в груди что-то трепещет, когда он чувствует его быстрый пульс кончиками своих пальцев. — Я тебя нервирую? — шепчет он в губы Эндрю. — Да, — отвечает тот. Он не готов к этому — к честности, и она застает его врасплох, что позволяет Эндрю схватить его за шею и вновь соединить их губы. Его внезапный стон растворяется в выдохе, когда Эндрю безмолвно просит его открыть рот, касаясь зубами нижней губы, и углубляет поцелуй. Кондиционер все еще включен. Нил думает, что дрожит именно от этого, а не от того, как Эндрю проводит языком между его губ. Пальцы дергаются и болят, поэтому он успокаивает назойливое желание, запуская их в светлые пряди и дергая. Эндрю издает тихий, довольный звук, и Нил делает это снова; закручивает и тянет. Их тела неизбежно притягиваются друг к другу, как магниты. Не разрывая поцелуй, Нил приподнимается, чтобы перелезть через подлокотники и прижать Эндрю спиной к сиденью. Воздух из его легких тут же вырывается наружу, когда Эндрю скользит ладонями вниз, начиная с шеи, а потом сжимает его ребра и талию, прежде чем дать Нилу крепко обосноваться у себя на коленях. Это похоже на каркас, удерживающий часть его веса, так что его туловище зависает над телом Эндрю. Закусив губу, он замирает. Они не включали свет, но Нил все равно видит очертания лица Эндрю в своих руках, темный взгляд его глаз и приоткрытые от наслаждения губы. — Эндрю. — Нил. — У меня стоит. Эндрю дрожит. Нил хочет прижаться языком к его горлу и ощутить на вкус его мурашки. — Я знаю, — говорит Эндрю. Он опускает одну руку вниз на бедро Нила и нежно подталкивает. — Иди сюда. Нил сразу двигается, усаживаясь на бедра Эндрю и стараясь найти место для коленей. Это тесно и не совсем удобно. Не успевает он открыть рот, чтобы пожаловаться, как Эндрю уже шарит рукой за сиденьем и отодвигает его назад. Нил охает от неожиданности. Затем спинка сиденья внезапно раскладывается полностью и откидывается вниз, пока он пытается ухватиться за плечи Эндрю. — Боже, блядь, Эндрю. В следующий раз можно предупреждать? — Упс, — бормочет Эндрю, но не извиняется. Нил не может делать вид, что злится, не тогда, когда их губы снова сливаются в поцелуе. Их тела сталкиваются друг с другом, и от этого не невыносимо жарко — по крайней мере, не в прямом смысле. Эндрю лениво целует его, запуская руки под его шорты и проводя тупыми ногтями по коже на бедрах. Нил удовлетворенно мычит, находя пальцами путь обратно к растрепанным светлым волосам и медленно массируя кожу головы. Он чувствует, как они оба слетают с тормозов и растворяются в удовольствии, забывая об окружающем мире, пока время бежит, а их губы работают сверхурочно. Целоваться с Эндрю кажется естественным. Вот оно, прямо здесь — влечение. Только они двое и их тела, прижатые друг к другу, переплетение их языков. Нил мог бы делать это часами напролет — такое уже бывало, и, вероятно, будет снова. Однако сейчас он чувствует вполне очевидное давление в боксерах, и, кажется, долго не выдержит. — Ах, — стонет он, зарываясь лицом в шею Эндрю сбоку. — Можешь просто… Он на пробу толкается бедрами вперед и скулит, но Эндрю тут же крепко хватает его и останавливает. — Ну же. — Нетерпеливый, — ругает Эндрю, сжимая его талию. — Достань смазку. Нил тут же подчиняется, немного привставая и опираясь рукой на грудь Эндрю. Он тянется к бардачку и вздрагивает, когда Эндрю использует появившееся пространство между ними и задирает Нилу футболку, обнажая его торс. Он поворачивается назад со смазкой в ​​руке и немного отвлекается на ладонь Эндрю, прижатую к его покрытому шрамами животу. — Вперед, — тихо говорит Эндрю, кивая на смазку. Нил понимает, чего хочет Эндрю, и у него горят уши. Это побуждает его к действию. Он снова привстает на коленях и борется со своими шортами и боксерами, пытаясь полностью их снять. Это тяжелая битва, но Эндрю помогает ему, и в конце концов у них получается. Член Нила подпрыгивает между их телами. — Ты такой влажный, — комментирует Эндрю, обхватывая рукой его бесстыдно истекающий член, отчего у Нила начинает звенеть в ушах. — Не надо… о боже. — Что? — Эндрю сжимает кулак и тянет вверх, останавливаясь, чтобы провести большим пальцем по головке. Нил отказывается от попыток держать голову прямо, поэтому смотрит вниз на то, как его член исчезает в кулаке Эндрю. Даже, возможно, пускает слюни. — Ты практически умолял меня прикоснуться к тебе сегодня. Что случилось? Нил дергает бедрами и сдавленно стонет, прежде чем Эндрю отпускает его, постукивая пальцами по туловищу, будто говоря: «давай, вперед, я жду». — Теперь ты должен будешь трахнуть меня, — усмехается Нил, открывая бутылек со смазкой и выдавливая ее на свои дрожащие пальцы. — Я, наверное, умру. Если ты этого не сделаешь. — Смерть от недотраха. — Смерть от целибата. — Не сказал бы, что ты соблюдаешь целибат, — бормочет Эндрю, не отрывая глаз от руки Нила, когда он тянется ею себе за спину. Нил хмурит брови и выпрямляет спину, пытаясь найти угол, чтобы не запачкать их обоих. — Вот так. Эндрю раздвигает ему ягодицы, подставляя его под прохладный воздух из кондиционера. У Нила колотится сердце, и он внезапно осознает, насколько высока вероятность того, что их могут увидеть. Несмотря на темноту и тонированные окна в машине, ему все же кажется неприличным делать это здесь, в таком открытом месте. Его тело дрожит, и он наконец прижимает липкие пальцы ко входу, зашипев от прохладной смазки. Эндрю тянется вверх, чтобы поцеловать Нила в ключицу, там, где она выглядывает из-под воротника его футболки. Затем слегка касается зубами чувствительной кожи. Нил вздыхает и опускает голову, зарываясь носом в волосы Эндрю, и приоткрывает рот, когда чувствует запах его шампуня, смешанный с дневным потом. Это расслабляет, а значит, ему не больно, когда он наконец проталкивается через тугое кольцо мышц. Его средний палец легко проскальзывает внутрь, до самого сустава. Как обычно, поначалу это ощущается странно. Непривычно, назойливо. Но чем дольше Эндрю водит губами по шее Нила, прикусывая и слегка посасывая мочку уха, тем больше эти ощущения становятся похожими на удовольствие. Вскоре он вдавливает второй палец рядом с первым. Он нежно разводит пальцы внутри себя, раскрывая и разминая. — Давай, — бормочет Эндрю ему в шею. — Дыши, Нил. Дыши. Нил стонет, сжав губы и задыхаясь. Он медленно отводит бедра назад, глубже насаживаясь на пальцы, подергиваясь, когда его член касается мягкой ткани футболки Эндрю. Он мог бы… прямо так. Если он просто вставит пальцы немного глубже, если просто двинет бедрами вперед, проезжаясь по животу Эндрю, он мог бы просто взять и... — Не кончай, кролик, — Эндрю кусает его за челюсть. Как телепат. Как чертов экстрасенс. — Блядь. — Близко? — Да, Эндрю… да. Эндрю ничего не говорит, но хватает Нила за запястье и оттягивает его руку в сторону, заставляя пальцы выскользнуть. Нил опускает голову и закрывает глаза, позволяя как следует усадить себя на бедра Эндрю. — Эй, — тихо зовет Эндрю. Нил смотрит на него, кусая внутреннюю часть щеки. — Я хочу тебя трахнуть. Да или... — Да, да. Не договаривай. Эндрю цокает, но все равно начинает снимать с себя шорты, поэтому Нил считает это победой. Он завороженно смотрит, как член Эндрю практически подпрыгивает, когда он спускает трусы до колен. Он толстый, с отчетливыми венами, и хотя вокруг слишком темно, Нил может разглядеть его насыщенный красноватый оттенок. Его рот наполняется слюной, и это безумие. Он хочет попробовать его на вкус, хочет ощутить его объем между губами, хочет... — Эндрю, — стонет он, немного отчаянно. — Знаю, знаю. — Эндрю берет смазку и согревает ее в ладонях, прежде чем распределить по всей длине своего члена. — Так нормально? Нил небрежно кивает, хватаясь за плечи Эндрю и пачкая смазкой его футболку. Эндрю направляет его, придерживая за бедро, и он привстает на коленях, пока не чувствует тупую головку члена Эндрю у своего входа. Он пытается насадиться на нее, но Эндрю не дает ему этого сделать. — Скажи мне, как сильно ты этого хочешь, — говорит он напряженно. — Очень сильно, — стонет Нил, сжимая ладонями его плечи. — Я очень сильно хочу этого, Эндрю. Хочу твой член внутри себя. — Да? Тебе это нужно? Рот Нила открывается, и его член упирается в низ живота. — Да, нужно. Нужно прямо сейчас, Эндрю, мне правда нужно. — Даже если я не позволю тебе кончить? Звук, который издает Нил, не похож на человеческий. Что-то первобытное и грубое вырывается из его горла, плотская нужда такая сильная, что это почти пугает. Он зажмуривается, пытаясь взять себя в руки, но терпит поражение. Эндрю ждет, потирая ему бок и отработанными движениями разминая напряженные мышцы. Нилу хочется плакать, вроде как. — Да, — шепчет он, спустя, кажется, целую вечность. — Да? — эхом отзывается Эндрю, рука замирает у Нила на бедре. — Хороший зайка. Когда Нил наконец опускается на член Эндрю, это сопровождается отчаянным стоном и ослепительным чувством облегчения. Он насаживается, пока его задница полностью не оказывается на бедрах Эндрю, а затем замирает, давая себе время привыкнуть. Это так хорошо, это всегда так охуительно. Член Эндрю идеально помещается внутрь него, заполняя и оказывая правильное давление на все нужные точки, будто их тела были специально вылеплены друг под друга. Нил забывает о боли в мышцах, забывает о том, что они находятся в общественном месте, и о кондиционере, от которого ему уже почти холодно. Он забывает обо всем, кроме Эндрю — под ним, внутри него, вокруг него. — Бля, — повторяет он, на пробу вращая бедрами. — В тебе так хорошо, — говорит ему Эндрю. Его член дергается внутри Нила, словно подтверждая это заявление. — Бля, как я люблю твою задницу. — Боже. — Неа, всего лишь я. Нил издает смешок, который растворяется на языке, когда Эндрю начинает двигать бедрами. Просто медленно, терпеливо вращать. Но трение и скольжение его опухшей пульсирующей головки прямо по простате заставляют Нила запрокидывать голову и прикусывать язык. Он толкается Эндрю в ответ, и оба стонут в унисон, когда он погружается глубже. Нил заставляет себя открыть глаза и посмотреть на Эндрю. Он проводит руками по бицепсам Эндрю, вцепляется в него, продолжая медленно, выверенно вращать нижней частью тела по кругу. Глаза Эндрю прикованы к месту, где он исчезает внутри Нила. Ему, вероятно, мало что видно с этого угла, но Нил все равно пытается устроить ему шоу, откинувшись назад настолько, насколько позволяет равновесие. Затем он приподнимается, напрягая колени и больные мышцы бедер, и опускается вниз одним плавным движением. — Ах, Эндрю, — стонет он и делает это снова. И снова, и снова, пока не создает устойчивый ритм, заставляющий все внутри полыхать. — Вот так хорошо, — комментирует Эндрю, немного задыхаясь. Бедра Нила сбиваются с ритма, и он разочарованно стонет. Эндрю спасает момент, резко толкаясь вверх, от чего у Нила не остается ни единой связной мысли, пока он держится за Эндрю, впиваясь ногтями ему в плечи. Они теряются в этом танце, в этих синхронных движениях бедер, заставляющих обоих задыхаться. Нил фокусируется на восхитительном трении члена Эндрю внутри себя и игнорирует пульсирующую боль собственной эрекции, забытой между их телами. Он мастерски седлает Эндрю, с той легкостью, которая приходит только с опытом. Ему это нравится, быть таким. Сидеть сверху на Эндрю, но в то же время быть окутанным им со всех сторон, во всех отношениях. Нет ничего лучше, чем разрывать себя подобным образом. Все остальное меркнет по сравнению с ощущением на себе тяжелых рук Эндрю и чувством растяжения от его члена. Нил не осознает, насколько он близко, пока Эндрю снова не обхватывает его рукой, слабо придерживая у основания. Он замирает, задыхаясь и дрожа. Его руки скользят вниз и хватаются за грудь Эндрю в молчаливой просьбе. Каждая капля его концентрации направлена ​​на попытку сдержать собственный оргазм, пока его член продолжает дергаться в кулаке Эндрю. Когда Эндрю дрочит ему, медленно и туго, Нил задыхается. — Хочешь кончить? — спрашивает Эндрю, плавно подаваясь бедрами вверх. Нил роняет лоб на плечо Эндрю и раздраженно выдыхает. Он ненавидит эту игру, ту, где Эндрю спрашивает его о чем-то, а Нил должен угадать, какой ответ его устроит. Какой будет правильным, а от какого он получит грубую насмешку. — Я хочу… — начинает он и замолкает. Облизывает губы. — Я хочу, чтобы ты разрешил мне кончить. Эндрю задумчиво хмыкает, проводя ладонью по головке его члена. Нил дергается и пытается уклониться, но они сцеплены друг с другом, связаны. — Я спросил не это, — тихо говорит Эндрю. — Нил. Ты хочешь кончить? У Нила кружится голова, пока он пытается придумать ответ. Стимуляция становится почти невыносимой, как от члена Эндрю, толкающегося в простату, так и от его руки, дрочащей ему с резким поворотом запястья. Думать становится непосильной задачей, и его бедра дрожат от усилий, с которыми он пытается себя сдержать. Он сглатывает. Язык ощущается тяжелым и неповоротливым. — Не хочу. Кажется, это правильный ответ. Эндрю тянется, чтобы поцеловать Нила в висок, а затем милосердно убирает руку с его члена. Он снова хватает Нила за бедра, крепко сжимая его и удерживая, чтобы ему было удобнее толкаться. Нил стонет, цепляясь руками за подголовник, пока Эндрю входит в него ритмичными рывками. Он пытается помочь, пытается сделать ему хорошо, но лучшее, что он может — это не двигаться, пока Эндрю гонится за собственным удовольствием. Он понимает, что Эндрю уже близко. Они долгое время узнавали друг друга в интимном плане, поэтому Нил замечает признаки, вероятно, еще до того, как их заметит сам Эндрю. Его нахмуренные брови, напряженные мышцы живота. Его толчки, когда-то ровные и последовательные, а теперь теряющие свой ритм и становящиеся дикими и отрывистыми. — Эндрю, — выдыхает он. — Давай. Сделай это для меня. — Бля… Когда Эндрю кончает, это происходит тихо. Нил заставляет себя держать глаза открытыми и смотреть, смакуя каждую секунду. Это почти сладко — то, как Эндрю захлопывает рот, поджимает губы, морщит лицо, когда удовольствие прошивает его тело насквозь, до самых костей. Нил проводит его через это, вращая бедрами, вытягивая из него все до последней капли внутрь себя. Звуки их соприкасающихся тел непристойны и почти порнографичны. Нил не любит ощущать в себе последствия того, когда Эндрю изливается внутрь, как сейчас, но ему нравится все остальное. Ему до одури приятна мысль, что даже когда Эндрю вытаскивает, он все еще внутри Нила, покрывает собой его стенки и раскрашивает все внутри. — Подожди, — хрипит Эндрю, когда Нил пытается оттолкнуться и залезть обратно на свое сиденье. Он кладет руку Нилу на грудь и толкает его назад, так что тому приходится поставить локоть на приборную панель, удерживая равновесие. Другой рукой Нил хватается за дверь, оставаясь в вертикальном положении, пока Эндрю тянет его бедра вверх. Нил дергается, когда чувствует, как Эндрю обводит его вход двумя пальцами. — Эндрю, — говорит он, но голос предательски срывается. — Я просто хочу посмотреть, — бормочет Эндрю. Нил зажмуривается и тяжело дышит. Он пытается стереть из памяти то, каким взглядом Эндрю только что смотрел ему между ног, но терпит поражение. Он чувствует себя грязным, и, наверное, чуть сумасшедшим, и ему определенно неловко. Эндрю вставляет в Нила пальцы, только самые кончики, совсем чуть-чуть. Но это все равно посылает по позвоночнику острый и отчаянный импульс, и прежде чем Нил успевает понять, что делает, он хватает руку Эндрю и убирает ее. Одинокая капля предэякулята собирается у головки его члена и стекает вниз, оставляя за собой разрушительный след. — Ты… — начинает Эндрю. Нил оглядывает его лицо, его широко распахнутые глаза, и то, как он сверлит взглядом собственные пальцы. Нил смотрит туда же и чувствует, как его щеки начинают пылать. Рука Эндрю покрыта его же спермой. Той самой, которая прямо сейчас капает из Нила, пачкая их обоих. — Ненавижу тебя, — лжет он во второй раз за этот вечер. Эндрю смотрит на него, и в его глазах танцуют огоньки. Неожиданно Нил чувствует пальцы на своем затылке, которые хватают его за волосы и заставляют не дергаться, в то время как другую, испачканную руку, Эндрю подносит Нилу к губам. Он скулит, и у него кружится голова. — Оближи, — приказывает Эндрю. Может быть, если бы Нил был более порядочным человеком, более социально ответственным, он бы усомнился в том, насколько этично поедать сперму с пальцев своего парня, находясь на парковке. Но так вышло, что он эгоист до мозга костей, поэтому ставит желания Эндрю выше любых социальных устоев. — Вот так, — рассеянно бормочет Эндрю, пока Нил слизывает все дочиста. На вкус — не очень, но это и неважно. На вкус как сперма, вернее, сперма Эндрю, и разве это не приятная мысль? Настолько приятная, что Нил невольно начинает снова подмахивать бедрами, пока Эндрю не отдергивает руку и не говорит: — Ладно, хватит. Эндрю приводит его в порядок, лишь слегка промокнув салфетками из бардачка. Когда он решает, что приложил достаточно усилий, Нил залезает обратно на пассажирское сиденье и натягивает шорты, отказавшись от боксеров. — Мне больно, мудак, — огрызается он, когда Эндрю бросает на него недоуменный взгляд. — Когда приедем домой, можем приложить лед, — предлагает Эндрю. Нил стонет, закрывая лицо руками, пока Эндрю заводит двигатель. Его член предательски ноет у бедра.

* * *

Вода еле-теплая, и у Нила под кожей зудит что-то, чему он не может дать точного названия. Он наклоняется вперед, прижимаясь лбом к стенке душа. Шок от холодной поверхности помогает немного прояснить голову, но каждая его мысль, каждая извилина мозга будто все еще покрыта слоем пыли. Это не всегда происходит так. Но такая динамика для них не в новинку. Оглядываясь назад, Нил думает, что это всегда существовало в рамках их с Эндрю отношений. Его потребность в удовлетворении, которая сталкивается с его же инстинктом бунтовать, бросать вызов — и все это гнется под тяжестью тихих приказов Эндрю. Собственное удовольствие всегда приобретало странную форму, и он никогда толком не умел это контролировать. Уж лучше передать это тому, кто точно знает, что с этим делать, как с этим справляться, как выжать это из него до последней капли. Существует особый вид удовлетворения: затягивать, не давать этому выход, пока не получит явного разрешения, сдерживаться, пока ему не скажут отпустить. Ему приятно предвкушать то, как Эндрю будет проверять его пределы, растягивать их до звенящей тонкости, а сам он будет отчаянно пытаться к этому приспособиться. Но это не значит, что ему от этого легче, и ожидание не становится менее мучительным. Он слышит звук падающей на пол одежды и какой-то шорох, после чего занавеска откидывается. Нил слегка поворачивает голову и видит Эндрю, одетого в боксеры, залезающего к нему под душ. Он раздраженно хмыкает и тянется мимо Нила, чтобы настроить температуру. Через несколько секунд вода становится обжигающе-горячей. — Ты поехавший, — бормочет Нил, сдвигаясь вперед и уворачиваясь от потоков кипятка. Эндрю не считает нужным отвечать. Вместо этого он дотрагивается теплыми руками до талии Нила и подходит достаточно близко, чтобы прижаться губами к его затылку. Эндрю специально не спрашивает, все ли с ним в порядке, ведь не видит смысла донимать его вопросами, на которые заранее знает ответ. Но Нил все равно читает в его прикосновениях тихое беспокойство, а в подушечках пальцев — молчаливый вопрос. Он закусывает губу, чтобы ненароком не улыбнуться, и разворачивается к Эндрю лицом. Смотреть Эндрю в глаза всегда немного волнительно. Нил отвлекает себя, беря Эндрю за запястья и поднимая их, пока тот не улавливает просьбу и не кладет руки Нилу на шею. Пальцы Нила, должно быть, холодные, но Эндрю не жалуется, когда они скользят по его узким бедрам и ложатся в пространство над поясом его боксеров. Нил обнаруживает, что ему вообще плевать на температуру воды, когда наклоняется вперед, чтобы поцеловать Эндрю. Поток из душа заливает их обоих, струясь каскадами между их телами. Он инстинктивно подается вперед, в жар тела напротив него. Эндрю встречает его, как бетонная стена, как надежный якорь, за который можно зацепиться. Поцелуй остается сдержанным, целомудренным. Почти ленивым. Движения их губ не преднамеренны, в скольжении языка Эндрю по его нёбу нет никакой четкой цели. В конце концов они разрывают поцелуй. Эндрю смотрит вниз, на член Нила, снова начинающий твердеть. — Ничего не могу поделать, — говорит Нил, прослеживая его взгляд. — Ты делаешь меня таким. В ответ Эндрю щелкает его по лбу, а затем тянется за шампунем. Это просто совместный душ, ничего больше. Нил оборачивается, когда Эндрю велит ему, и откидывает голову назад, позволяя нанести шампунь себе на волосы. Эндрю начинает тереть кожу его головы точными, почти клиническими движениями. После этого ополаскивает ее под горячей струей воды, а затем с неохотой разрешает Нилу проделать то же самое для него. Все это так по-домашнему, так тепло и мягко. Нил даже не осознает, что в голове прояснилось, а разум больше не затуманен, пока не вытирается насухо, в то время как Эндрю заканчивает мыться. Обернув полотенце вокруг талии, он поднимает руку и пытается немного протереть запотевшее зеркало. Это всегда было трудно — смотреть на себя. Находиться лицом к лицу с человеком, от которого бежал всю жизнь. Но когда он находит взглядом светло-фиолетовые отметины, тянущиеся вниз по шее через ключицы, он понимает, что его отражение не так уж и невыносимо.

* * *

Если бы какие-нибудь поэты положили глаз на Эндрю Миньярда, они бы точно воспели форму его задницы. Ну или хотя бы те, что заслуживают внимания Нила. — Утречка, — говорит он, зевнув, вытягивает руки над головой и останавливается у входа в кухню. Эндрю мычит в ответ что-то нечленораздельное, а значит, он еще не совсем проснулся, и Нил имеет полное право продолжать пялиться на него, пока тот готовит им кофе. Эндрю одет в джерси Нила, от чего у Нила начинает сладко щемить в груди. Еще приятнее от того, что помимо джерси на нем одни лишь боксеры. И не те свободные, нет. Обтягивающие боксеры. Не оставляющие места для воображения. У Эндрю действительно потрясная задница. Нил стонет и пытается стереть с глаз сонную пелену. Это почти не помогает; он всю ночь проворочался в постели, пока отдаленный зуд возбуждения внизу живота не давал ему спать. Он с неловкостью вспоминает, как решил отказаться от попыток уснуть и заперся в ванной с единственным намерением кончить. Но так сильно перенервничал, что у него упал. Мда. Он трет лицо и смотрит на часы, висящие над холодильником. Уже половина одиннадцатого, и на его биологических часах срабатывают все будильники, какие только есть. Он игнорирует их, ведь утренняя пробежка не стоит того, чтобы отказываться полежать с Эндрю подольше. Он лежал бы и лежал, но жара стала невыносимой до такой степени, что они отклеивались друг от друга чуть ли не с треском. После этого Нил оставил Эндрю на кровати и тут же прыгнул в душ. Он стоит и смотрит на Эндрю. Из них двоих Нил значительно меньше. Не тощий, ведь для студента-спортсмена это недопустимо. И не ниже ростом. Однако Эндрю более мускулистый, у него шире плечи и толще кожа. Нилу не стыдно признать, что он немного одержим тем, как его джерси слишком плотно облегает тело Эндрю и натягивается там, где необходимо. А край его боксеров — опять же, очень обтягивающих — так сильно пережимает ему бедра, что плоть там немного топорщится. Нилу хочется встать на колени и вонзить туда зубы. Эндрю оборачивается, и Нил, видимо, реагирует слишком поздно, потому что к тому времени, как ему наконец удается отвести взгляд от этих бледных бедер, Эндрю вопросительно на него смотрит. Подтверждая свои скудные социальные навыки, Нил таращится на него в ответ, с таким же, если не большим, вопросом в глазах. — Господи Иисусе, — бормочет Эндрю, пихая Нилу одну из кружек, которые держит в руках. Кофе внутри плещется, но не проливается. — Спасибо, — говорит Нил, прикусывая щеку, чтобы не улыбнуться. Эндрю что-то ворчит, но, выходя, небрежно целует Нила в висок. Нил чуть ли не сияет в ответ и смотрит, как Эндрю уходит в гостиную навстречу оркестру вентиляторов. Он молча кладет руку себе на грудь, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

* * *

Целых полчаса Нил сопротивляется инстинкту выйти на пробежку, после чего все же решительно вскакивает с дивана и натягивает спортивную форму. Он разминается на крыльце, когда Эндрю приносит ему бутылку воды. — Эй, — зовет он, и Нил, выполняющий наклоны, замирает и поднимает взгляд. Как только он это делает, его неожиданно тянут вверх и целуют. Он тут же забывает обо всем, задыхаясь, пока суетливо шарит руками в попытках ухватиться за Эндрю. Эндрю на вкус как Листерин, и у Нила от него щиплет нос и слезятся глаза. — Чего ты хочешь? — спрашивает Эндрю, внезапно отодвигаясь. — Эм. — Нил таращится на него. Сейчас, летом, его веснушки стали ярче. А еще он немного загорел. Не прямо загорел, но настолько, насколько это возможно для Миньярда. Ему это идет. — Что? — Когда я разрешу тебе кончить, — поясняет Эндрю. Нил почти вздрагивает от слова «когда». — Как ты этого хочешь? — Я не... Разве не ты выбираешь? — Хочешь так? — Эндрю запускает пальцы Нилу в волосы, скручивая и дергая, вынуждая его смотреть прямо, глаза в глаза. — Хочешь, чтобы я решил, как ты кончишь? Нил издает горловой звук, ресницы трепещут. — Да, Эндрю. Я хочу, чтобы ты решил. — Он облизывает губы, с наслаждением замечая, как Эндрю фиксирует взглядом это движение. — Я приму все, что ты мне дашь. Эндрю снова поднимает на него глаза. То, как они выглядят на солнце — маленькие золотистые крапинки, плавающие в меде — незабываемое зрелище. — Окей, — говорит Эндрю и отходит. Затем останавливается на пороге. — Ой, точно. Нил охает, когда ему в грудь с силой пихают бутылку воды. Эндрю резко разворачивается и захлопывает за собой дверь. Что ж, пробежка обещает быть мучительной, как из-за синяка, наливающегося между грудными мышцами, так и из-за стояка, доставляющего адское неудобство.

* * *

Нил думает, стоит ли ему беспокоиться о том, как легко он отдает себя в руки Эндрю. Думает, не означает ли это, что он слабый. Эти мысли назойливы и бесполезны, и он редко им поддается. Но когда это все же происходит, они быстро исчезают, поскольку почти не имеют под собой оснований. Ведь Нил провел всю свою жизнь, доказывая, что он сильный, и он не собирается тащить остатки своих опасений — касаемо жизни, касаемо доверия — в постель, которую делит с Эндрю. Даже если это все-таки делает его слабым, неважно. В сосуществовании есть сила, в подчинении есть честь. Он бежит по тротуару, пока пригороды Колумбии проносятся мимо расплывчатым пятном, и думает об Эндрю, спящем в их кровати. Солнце озаряет светом его лицо, потому что никто из них не привык закрывать жалюзи на ночь. Он думает об этом, думает о них, и, наконец, понимает: я с готовностью обнажу шею, если моим хранителем будет он.

* * *

Не успевает он войти в спальню, как Эндрю набрасывается на него и жестко целует, хватая спереди за футболку. Эндрю тянет Нила за собой, пока не упирается ногами в кровать, и давит ему руками на плечи, чтобы тот встал на колени. Их губы разъединяются, и Нил может поклясться, что успел заметить между ними ниточку слюны, прежде чем она порвалась и полностью исчезла. Он опускается на колени, чувствуя, как горят ноги, и тут же кладет ладони на голые лодыжки Эндрю. Он касается, он такой жадный до прикосновений. Эндрю запускает руку ему в волосы, сжимает пряди на затылке. Он облизывает губы и изучает лицо Нила, задерживая взгляд на его щеках, где расположены хорошо знакомые Нилу отметины. — Я хочу, чтобы ты мне отсосал, — говорит Эндрю. И Нил, готовый угодить и отчаянно ведомый, кивает в его объятиях. Он чуть приподнимается, а Эндрю наклоняется вниз, чтобы они вновь смогли поцеловаться. Но перед этим Эндрю замирает. Не колеблется, а просто делает паузу. — Прикоснись ко мне, — командует Эндрю, и Нил так доволен собой, что едва может это скрыть. — Да, Эндрю. Наконец они целуются. Это грязно с самого начала — влажно, с зубами. Они оба отдаются этому без остатка. Эндрю прикусывает нижнюю губу Нила достаточно сильно, чтобы тот ощутил жжение. Нил преследует его языком, проникает ему в рот, пока не чувствует, как Эндрю вздрагивает. Не отрываясь от его губ, он гладит пальцами икры Эндрю, проводит ногтями по коже, оставляя ярко-красные следы. Он прижимает ладони к коленям и ведет их вверх, к мягкой плоти его бедер. Затем впивается в них подушечками пальцев, и его член подергивается, когда он чувствует, как напрягаются мышцы. Эндрю вздыхает и отворачивается, разрывая поцелуй. Нил видит в этом возможность проследить губами линию его челюсти, проходясь влажными поцелуями по его лицу. Он останавливается на чувствительном местечке под ухом, слегка посасывая, прежде чем вонзить туда зубы. Он слышит сбитое дыхание Эндрю и тихо стонет, когда тот снова хватает его за волосы. Стянуть с Эндрю боксеры легко, еще легче обхватить рукой его эрекцию. У Нила до сих пор захватывает дух каждый раз, когда он получает возможность держать Эндрю вот так — крепко сжимая кулаком и поглаживая. У него наполовину встал, а через несколько отработанных движений он твердеет полностью, и тогда Нил прекращает целовать его в шею и заглядывает ему в лицо. На его щеках легкий румянец, который Нил может оценить только в такие моменты, когда больше ничем не занят. Их взгляды встречаются. Нил не видит выражение своего лица и даже не хочет представлять, какое оно. В любом случае, уши Эндрю от этого горят ярко-красным. — Соси, — нетерпеливо просит Эндрю. Нил фыркает, но наклоняется и уступает. Несмотря на отсутствие опыта, Нил хочет верить, что он в этом хорош. Возможно, он перенял навыки у кое-какого профессионала, или, может, Эндрю просто особенно любит рот Нила. Это не важно, а важно лишь то, что он знает, как это делать, и, что еще важнее, ему нравится. Он сам уже какое-то время полутвердый, но как только он прижимает язык к головке члена Эндрю, то начинает твердеть с головокружительной скоростью. Нил пока не обращает на это внимания, вместо этого пробуя на вкус солоноватый предэякулят Эндрю, когда целует и слегка посасывает головку перед тем, как оторваться. Он облизывает ствол, смачивая его, пока струйки слюны стекают на подбородок. Эндрю тем временем гладит его по волосам. Он глубоко вздыхает, когда Нил наконец обхватывает его губами и позволяет ему влажно скользнуть в рот. Он прижимает язык к нижней части члена Эндрю, двигаясь обратно вверх. — Хорошо, Нил, — тихо стонет Эндрю. — Ты так хорош. Нил чувствует, как горит лицо и закрываются глаза. Он с упоением старается для Эндрю, втягивая щеки с каждым движением вниз. Когда он пытается взять его глубже и в итоге давится, Эндрю терпеливо наблюдает за ним и позволяет отвернуться и перевести дыхание. Он обхватывает его за основание, помогая рукой там, куда не может дотянуться. Прежде чем снова взять его в рот, он поддается своему недавнему желанию и поворачивает голову, чтобы укусить Эндрю за мякоть бедра. Это приятно до ноющих десен — он не может устоять и делает это снова. Сверху раздается шипение Эндрю, который тут же резко дергает его за волосы обратно к своему члену. Нил легко поддается, но когда открывает глаза, то видит вмятины от своих зубов на бледной коже Эндрю, и что-то внутри него удовлетворенно урчит. Дальше все происходит быстро. Нил сосет с обожанием и преданностью, пытаясь брать достаточно глубоко, чтобы почувствовать, но недостаточно, чтобы подавиться. Он опускает руку вниз и ласкает его яйца, тем самым вытягивая глухой стон, после чего делает это снова. Одновременно он сосет головку, потирая снизу, а на обратном пути прослеживает языком выпуклые вены. Когда Эндрю кончает, мышцы его бедер напрягаются. Нил чувствует их по обе стороны от своей головы, чувствует, как они сжимаются за долю секунды до того, как он взрывается, покрывая язык Нила слоем себя. Нил пытается проглотить все и не пропустить ни капли, но немного давится, и часть спермы стекает с уголка его рта. Он откидывается назад, тяжело дыша, с мутным зрением и дрожью внутри, но не успевает он вытереть рот тыльной стороной ладони, как Эндрю задирает его голову вверх, не позволяя отвернуться. Нил смотрит на него отчаянным взглядом, его пальцы впиваются туда, где он все еще держит Эндрю за бедро. Некоторое время Эндрю ничего не говорит. Он проводит подушечкой большого пальца по влажной дорожке у Нила на подбородке, неторопливо давая ему слизывать свою сперму. Нил делает это тщательно, с необъяснимым безумным блеском в глазах. Затем: — Ты хочешь кончить? Нил дрожит, его член напрягается и натягивает ткань беговых шорт. Эндрю убирает большой палец из его рта и ждет. — Не хочу, — шепчет Нил. Глаза Эндрю сияют, и он наклоняется, чтобы поцеловать его снова. Нил стонет в поцелуй при мысли о том, что Эндрю прямо сейчас ощущает свой вкус на его языке. Это горячо, волнующе и быстро. Эндрю отстраняется и смотрит ему в глаза. — Скоро, — говорит он. — Скоро я заставлю тебя кончить.

* * *

Скоро не значит в течение следующих получаса, как надеялся Нил. Вместо этого они едут в местную кафешку пообедать. Перед этим Нил принимает еще один холодный душ и уговаривает себя отвлечься, прежде чем эрекция наконец спадает и он приводит себя в более-менее приличный вид. Они заказывают жирные сэндвичи и садятся в кабинку у окна, наблюдая за прохожими и предполагая, кто из них выживет в случае восстания машин. Через пятнадцать минут им это наскучивает, и они погружаются в уютную тишину. Под столом Нил тыкает икры Эндрю большим пальцем ноги. Эндрю быстро и эффективно обездвиживает его, захватывая его лодыжку своей. Нил с радостью принимает поражение, и их ноги остаются сцепленными до конца трапезы. Когда они едут домой, Нил чувствует, что в машине все еще пахнет сексом. Или, может, ему просто кажется. Как бы то ни было, это не дает ему покоя. Он ерзает на сиденье, пока Эндрю не кладет руку ему на бедро и раздраженно цокает. Нил взволнованно замирает. Если бы только Эндрю подвинул руку чуть выше, если бы только помог снять напряжение. Может, тогда Нил перестал бы чувствовать себя электрической лампочкой, наливающейся возбуждением как светом, чтобы в следующий же миг быть выключенной. — Скоро, — снова обещает Эндрю. Нил закрывает глаза и прислоняется щекой к прохладному оконному стеклу. Скоро.

* * *

Сидеть в обнимку слишком жарко. Что прискорбно, потому что Нилу никогда не надоест чувствовать, как Эндрю прижимается спиной к его груди — или наоборот. Самый близкий контакт, на который они сейчас способны, — это ноги Нила, закинутые на бедра Эндрю, пока каждый из них сидит на противоположных сторонах дивана. Эндрю ловко массирует ему икры, умело разрабатывая натруженные мышцы уверенными движениями. Нил вздыхает, уставившись невидящим взглядом в телевизор и наслаждаясь временем наедине, пока стрелки часов ползут вперед. У них осталось два с половиной вентилятора после того, как Нил случайно уничтожил один из них, споткнувшись об его шнур. Эндрю долго и страдальчески вздыхал, подтыкая оставшиеся шнуры так, чтобы такого не повторилось. Остальные вентиляторы вполне хорошо справляются со своей задачей. Нежный ветерок, ласкающий кожу, в сочетании с сытым желудком утягивают Нила в ленивую дремоту. Его веки тяжелеют, и в какой-то момент он больше не в силах держать глаза открытыми, поэтому плавно погружается в поверхностный сон, пока Эндрю продолжает разминать пальцами его икры.

* * *

Нил просыпается, когда за окном еще светло, и слышит шум льющейся воды из ванной. Он лениво потягивается на диване, хрустя суставами и подавляя зевок, прежде чем встать. Телевизор все еще включен, поэтому он нащупывает пульт и выключает его. Он идет на кухню попить воды, еле волоча ноги. Он все еще сыт, но не настолько, чтобы чувствовать вздутие или дискомфорт. Его шея немного ноет из-за сна в неудобной позе, поэтому он вытягивает ее, вращая плечами, чтобы облегчить боль. Он слышит, как выключается душ. Нил подтягивается и садится на столешницу, прислоняясь спиной к верхним шкафам. Он чувствует что-то вроде смутного волнения, пробегающего дрожью по позвоночнику. Разумеется, ему интересно, что же задумал Эндрю. В такие моменты, когда кульминация близко, к нему часто приходит легкое разочарование. Это не что-то плохое, просто невнятное чувство с оттенком уныния, пропитанное приливом облегчения. Нил хочет кончить, даже, скорее, нуждается в этом. Но половина удовольствия — это ждать, слушаться Эндрю, когда тот велит ему сдерживаться. Хотя, именно сейчас он почти уверен, что взорвется. То ли из-за жары, то ли из-за того, что нет ни учебы, ни тренировок, он может думать только об одном, — одном из немногих вещей, о которых вообще когда-либо хотел думать — Эндрю, просто Эндрю. Он чувствует себя как закрытая мультиварка, готовая лопнуть от необходимости выпустить пар. Эндрю заходит на кухню, одетый в просторные шорты и такую ​​же просторную рубашку. Одежда практически поглощает его целиком. Он так сексуально выглядит. — Хорошо выспался? — спрашивает он, приподняв бровь. — А то как же, — отвечает Нил. Он хлопает ресницами, игриво покусывая нижнюю губу. Эндрю фыркает в ответ и отталкивает рукой его лицо. — Жди меня в спальне. У Нила перехватывает дыхание. — Да? — Ммм. И разденься. — Да, Эндрю. Он спрыгивает со столешницы и выходит из кухни, по пути влажно чмокая Эндрю в щеку. В ответ получает резкий щипок за бок и глубокое удовлетворение от того, как Эндрю морщится в отвращении. Процесс раздевания успокаивает его натянутые до предела нервы. Доходит до того, что он аккуратно складывает свои вещи и убирает туда, где они не будут сброшены с кровати и не потеряются в простынях. Он садится на краешек кровати и терпеливо ждет. Это немного странно — сидеть в одиночестве с голой задницей на мягких простынях. Он смотрит вниз и кусает щеку изнутри. Его член уже твердеет между ног, но он почти не смотрит на свидетельство своего возбуждения, вместо этого прослеживая взглядом знакомые линии собственных шрамов. Он осторожно опускает руку на живот и ведет пальцами по их гребням и впадинам, прежде чем рука соскальзывает на матрас. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем появляется Эндрю со стаканами воды в обеих руках и захлопывает дверь ногой. — Ну и долго ты планируешь держать меня здесь? — с улыбкой спрашивает Нил, наблюдая, как Эндрю ставит стаканы на тумбочку. — Сколько угодно, пока ты не перестанешь пускать на меня слюни, как собака. — Значит, всегда? Эндрю не отвечает и подходит ближе. — Встань, — приказывает он. Нил чувствует, как поднимаются волоски на затылке. Эндрю берет в ладони лицо Нила, потирая щеки большими пальцами. Он дотошно и внимательно сканирует взглядом его лицо, прежде чем наконец посмотреть ему в глаза. — Ты готов? — тихо спрашивает он. Нил кивает и подавляет в себе желание сказать что-нибудь глупое, например «всегда». — Скажи мне, Нил. — Я готов. Эндрю замирает на пару секунд, а затем целует его. Вернее, касается губами, сладко и медленно. Он слишком быстро отстраняется, и когда Нил пытается притянуть его обратно, Эндрю его удерживает. — Ложись, — велит Эндрю. — Позволь мне позаботиться о тебе.

* * *

Восход, Абрам, смерть. Слова, которые Эндрю однажды привел ему в пример, объясняя, что такое правда, что такое неоспоримый факт. Завтра взойдет солнце, рано или поздно все умрут. Неизбежная и неопровержимая правда жизни. Такая же, как вес Эндрю, сидящего у Нила на бедрах и для удобства расставившего колени по бокам. Такая же, как твердая хватка на плечах Нила, с которой он прижимает его к матрасу. Нил украдкой вшивает еще один кусочек правды в этот список. Тот, который об этом, о них. Неизбежная и неопровержимая правда о том, что они сплелись слишком крепко, и их уже не разделить. Манифест, утверждающий, что сделать это — значит разорвать их на куски и оставить истекать кровью из открытых ран. Он облизывает губы и смотрит на Эндрю с долей благоговения. — Я хочу оседлать тебя, — говорит ему Эндрю. Нил видит, как шевелятся его губы, видит острый взгляд его глаз, но не может полностью уловить смысл его слов. — Я хочу оседлать тебя, и ты заставишь меня кончить. — Да, — растерянно хрипит он. — А потом ты кончишь в меня. Хорошо? — Да, Эндрю. Да, я... Его член болезненно пульсирует там, где Эндрю полусидит на нем. Нил чувствует, как сердце пропускает удар, а потом и вовсе заходится, и его дыхание сбивается, становясь слишком быстрым, слишком поверхностным. Он внезапно с ужасом понимает, что не чувствует кончиков своих пальцев. Эндрю наклоняется и вновь целует его, глубоко и чувственно, своим языком вытягивая из Нила глубокие, гортанные стоны. Нил изо всех сил старается не отставать от него, но в голове мутно, а руки неуверенно сжимают простыни. Он немного оглушен, немного не понимает, куда девать конечности. — Не трогай, — шепчет Эндрю ему в губы. Затем берет оба запястья Нила и скрещивает их у него над головой. — Держи их так. Нил держит, пока Эндрю откидывается назад и снимает рубашку. Вскоре за ней следуют и шорты, а затем он вновь усаживается Нилу на колени, и Нил так сильно кусает губу, что чувствует привкус крови. У Нила в жизни осталось не так много вещей, которые вызывают выброс адреналина. Хороший пас, открытый корт. Экзамен, к которому он забыл подготовиться. Резкое высказывание в адрес кого-то вдвое крупнее него и вполовину менее терпеливого. Все это заставляет его нервничать и ускоряет сердцебиение, но меркнет по сравнению с тем, когда у него на коленях сидит обнаженный Эндрю Миньярд. — О боже, — бормочет Нил, не отдавая себе в этом отчет. — О боже. Ты... ты уже... — Словами, Нил, — дразнит Эндрю и тянется за голову Нила, чтобы вытащить из-под подушки бутылек смазки. — Можно посмотреть? Или ты уже... в ванной... Эндрю немного краснеет, и Нил думает, что вот-вот слетит с катушек. Внизу его живота, там где лежит и подтекает его член, уже образовалась лужица предэякулята. Его яйца болезненно напряглись и поджались близко к телу. Тот факт, что он скорее всего не продержится долго — самая настоящая трагедия. — Эндрю, покажи мне, я хочу… мне надо посмотреть. — Заткнись, — припечатывает Эндрю. — Эндрю. Одна из рук Эндрю тянется вперед и обхватывает его шею, фактически заставляя замолчать. Он чуть сжимает пальцы, предупреждая, а потом убирает руку. Эндрю выдавливает смазку себе на ладонь, и Нил вытягивает шею, наблюдая, как Эндрю заводит руку себе за спину. С этого ракурса ничего не видно, и почти все остается на долю воображения. Он сдерживает разочарованный стон и переводит взгляд на его лицо. Эндрю закрывает глаза и сосредоточенно хмурит брови. Его волосы растрепаны, но достаточно коротко подстрижены, чтобы не падать на лицо. Нил до смерти хочет запустить в них пальцы, крепко схватить и притянуть его к себе. С тихим выдохом Эндрю убирает руку из-за спины. Он выпрямляется и устраивается так, что его колени стоят по обе стороны от талии Нила. У Нила падает челюсть, когда Эндрю обхватывает его член. Он смазывает его так тщательно, что часть лубриканта капает на живот. Наконец Эндрю отпускает его, и Нил сухо сглатывает, а потом задерживает дыхание, когда чувствует, как Эндрю направляет его член к своему входу. Эндрю немного покачивается на нем, и Нил напрягается всем телом, когда головка оказывается внутри. — Эндрю, я… — Тсссс. Я сам. — Он начинает медленно опускаться, опираясь рукой Нилу на грудь. — Я сам. Это пытка, в самом лучшем значении этого слова. Эндрю тугой, горячий и влажный, и Нил уже чувствует, что находится на грани взрыва. Он смутно осознает, что тяжело дышит и дрожит всем телом, а пальцы ног подгибаются на матрасе. Его кожа уже покрыта капельками пота, как утренней росой. — О, боже мой, Эндрю, — слышит он собственный крик. — Я не твой бог, — напоминает Эндрю. Ему требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть, и Нил ждет, чувствуя, как горит кожа, а мышцы болят от напряжения. Когда Эндрю наконец начинает двигаться, уверенно вращая бедрами вперед и назад, Нил все еще не готов к трению. Он зажмуривается и сдерживает себя изо всех сил, впиваясь ногтями в ладони. Именно в этот момент Эндрю приподнимается вверх до тех пор, пока внутри него не остается одна лишь головка, после чего опускается вниз. Скольжение заставляет их обоих стонать, Нила — пронзительно и неистово, Эндрю — тихо и сдержанно. Он делает это снова, покачиваясь вперед и назад, пока не устанавливает медленный ритм. Нил чувствует, как член Эндрю подпрыгивает между их телами, капая предэякулятом ему на живот, где уже и так влажно. Через некоторое время он начинает чуть подмахивать бедрами, не то чтобы вопреки своим желаниям, хоть и не специально. Эндрю все равно не доволен, поэтому кладет руку ему на грудь со словами: — Не надо. Дай мне сделать все самому. И Нил соглашается. Он напрягает ягодицы и держит колени прямо, стараясь не двигаться, позволяя Эндрю брать и использовать его ради собственного удовольствия. Он открывает глаза и смотрит туда, где они соединяются, где он исчезает в теле Эндрю. Он стонет, высоко и дико. Чувствует давление глубоко в горле, будто там что-то ноет и жжет. На лице, вероятнее всего, кошмарное выражение. Эндрю над ним неторопливо поглаживает себя. Его взгляд, неподвижный и непреклонный, прикован к Нилу, наблюдая, как тот распадается на части. Он наклоняется, замедляя движения бедер. Их губы встречаются, и Нил глотает воздух между попытками отвечать на глубокий поцелуй Эндрю. Его внимание мечется между многочисленными точками давления в собственном теле, словно это сеанс акупунктуры с оттенками мазохизма. Эндрю облизывает рот Нила, будто все остальное не имеет значения. Он задыхается, понимает Нил, и удивляется тому, как сильно его это заводит. Это ошеломляет. Быть внутри Эндрю, но в то же время принадлежать ему любым возможным способом. Им обладают, его держат. Он не помещается в собственное тело, не помещается в собственную душу, но Эндрю берет его в ладони и прижимает к груди. Он издает сдавленный звук, что-то вроде всхлипа, и поворачивает шею, кусая себя за мякоть бицепса. — Бля, — слышит он бормотание Эндрю. Эндрю, сидящий на нем, выпрямляется. Он с новой силой возобновляет свой прежний ритм. Их тела шлепают друг о друга с непристойными звуками, задница врезается в бедра, словно они идеально выточены друг под друга. Нил стонет от усилий, пытаясь не двигаться, но все же ему это удается. — Нил, — хрипло произносит Эндрю. — Посмотри на меня. Нил заставляет себя открыть глаза и подчиниться. Тело Эндрю прекрасно освещается теплым сиянием золотого часа. Там, снаружи, уже почти закат. Здесь, в спальне, лучи желтого и оранжевого рисуют на широком бледном торсе Эндрю завораживающие формы, от которых рот Нила наполняется слюной. Ритм сбивается. Сначала он этого не замечает, ослепленный всеми остальными ощущениями, занявшими его разум. Но вот бедра Эндрю запинаются, потом еще раз, а потом он полностью выходит из ритма. Плавные круговые толчки становятся дергаными, торопливыми и беспорядочными. Рука на его члене то и дело замирает, будто он больше не в состоянии координировать собственные движения. — Эндрю, — скулит Нил, что есть силы хватаясь за простыни. — Ах! — стонет Эндрю. Нилу редко удается услышать этот звук, означающий отказ от контроля и падение в пучину удовольствия. Нил чувствует его дрожь вокруг себя, на своих бедрах, талии, ногах. Кажется, он что-то бормочет. Бессвязная цепочка слов срывается с губ и заполняет пространство между ними. В уголках его глаз, скорее всего, уже стоят слезы — он не уверен. — Нил, — настойчиво зовет Эндрю, пытаясь пробиться через туман в его голове. — Ты хочешь кончить? Нил сглатывает. Он вспоминает все те разы, когда Эндрю задавал тот же вопрос, вспоминает, что он ожидал услышать в ответ. Он хочет слишком многого, и все это пронизывает его тело, струится по венам, вгрызается в мышцы. Он хочет слишком многого, и какофония желаний внутри него превращается в единую, неистовую мелодию, но прежде всего он понимает, что… — Я хочу кончить, — всхлипывает он. — Я хочу кончить, Эндрю. Можно… можно мне кончить? Ты разрешишь мне? Эндрю хватает его за подбородок успокаивающим жестом. Их глаза встречаются — глаза, эти глаза — и Эндрю произносит сокрушительную фразу: — Можешь кончить, зайка. Звезды взрываются, планеты сталкиваются. Есть множество способов описать то, как его тело тонет в волнах удовольствия, пронзающих позвоночник и плавно стекающих вниз к пальцам ног. Словно его кожа отслаивается, и оргазм ударяет прямо по хрупким нервным окончаниям, приводя его к сокрушительному, умопомрачительному освобождению. Он повсюду, он плывет, и болезненный узел внизу живота распускается, как лопнувшая резинка. Эндрю проводит его через это, покачиваясь сверху. Нил почти выпадает из реальности и отрешенно чувствует, как ему на торс проливаются струйки спермы, когда Эндрю с силой сжимает его внутри себя, достигая разрядки. Эндрю что-то шепчет ему, хрипло и надломленно, и Нил хочет это услышать, но не может. Он пытается лежать неподвижно, пытается вести себя хорошо. Но мощный взрыв удовольствия разламывает его на куски, и он отчаянно жаждет за что-нибудь зацепиться. Он пытается ухватиться хоть за что-то, за что угодно, и кричит, когда Эндрю берет его ладони в свои. Эндрю медленно опускает его руки себе на бедра, и Нил тут же покорно вцепляется. Он сжимает, мнет плоть в ладонях. Он скользит вниз по дрожащим бедрам Эндрю к мускулистой заднице. Затем снова ведет руками вверх, к его талии, мимо выступов тазовых косточек. Именно так Эндрю собирает его обратно по кусочкам: крепким телом под его руками, устойчивым весом на его бедрах. Пальцы Эндрю вычерчивают узоры на теле Нила, постепенно возвращая его из посторгазменного астрала в мягкую постель в Колумбии. — Ты здесь? — спрашивает Эндрю. Нил смотрит на него, не отрываясь, и видит, теперь наконец видит его. Нил замечает его расширенные зрачки. Они делают его глаза черными как смоль. — Я здесь, — шепчет он.

* * *

Когда они заканчивают наводить порядок, на улице уже темно. У Нила ноют мышцы, тело ощущается тяжелым — его полностью разморило. Сначала Эндрю деловито, без поддразниваний вытер его полотенцем. А потом оставил его лежать на кровати и отправился в душ, перед этим влажно поцеловав в губы и пообещав скоро вернуться. И прежде чем Нил успевает заснуть, Эндрю, одетый в одни боксеры, возвращается в кровать, тем самым сдерживая обещание. Нил, не стесняясь собственной наготы, одобрительно мурлычет, и они вместе тонут в мягком матрасе. Прижиматься друг к другу все еще некомфортно из-за жары, но сердце Нила трепещет, когда Эндрю соединяет их мизинцы. Он тайком улыбается себе под нос. — Завтра с утра съездим за мороженым, — сонно сообщает ему Эндрю. — Опять? — Мммф. — Он громко зевает, и Нил через секунду тоже. — Или позже, если проспим. Нил мычит, чувствуя, как слипаются глаза. У него в груди тихо вибрирует удовлетворение, и ему радостно, несмотря на дикую усталость. — Ну и ладно, — бормочет он. — У нас же весь день в запасе.