Эпилог.

Страницы небольшой книжечки шелестят при изящном открытии, черные буковки на белоснежной бумаге так и зовут, чтобы их наконец озвучили. Воротничок рубашки почти неощутимо давит на шею, чёрный пиджак покоится на плечах, а неярко-красная бабочка как всегда прицеплена идеально ровно. -Ты стоишь на лесной тропе.. - Голос чёткий, выразительный, с приятным тембром, однако, вступление не успело начаться - а уже перебивают. «Дружище, оглядись. Мы уже в избушке.» Глаза отрываются от белых листочков, бегло осматривают помещение. Уверенность спадает, заготовленный монолог перед полноценным действием - бессмысленный. Однако, это ещё пол беды - голоса с Покоем уже прекрасно осведомлены о всех деталях, а узнать всё они могли лишь одним путём - своим горьким опытом. Леса вовсе нет, избушка изменилась до неузнаваемости - они тут точно не в первый раз, скорее всего, даже не во второй. Воспоминания внезапно проясняются, перед глазами так и стоит прошлая глава, в последствия которой не хочется верить. Дело плохо.  Слыша тихие переговоры других голосов как в тумане и пытаясь не поддаться переживаниям, приходит простая, но рабочая идея:  -Так, я перехожу к описанию пространства.  Легче лёгкого. Слова так и слетают с тонких губ, переплетаясь и складываясь в изысканные, при этом не слишком запутанные предложения. Здание, что должно было быть избушкой, больше походит на королевский замок. Просторное помещение, витражные панорамные окна, каменные стены, колонны и люстра со свечами, излучающими яркий свет. Передать это остальным голосам - ничего не стоит.  Сочинение, почти импровизация, успокаивает лишь на несколько мгновений, волнение снова начинает пробирать - где безупречный клинок? Голосам стоит поторопиться, оставить размышление о зеркале, и ступить уже на лестницу в подвал.  -Кажется, что лестница в подвал ведёт вовсе не в подвал. Вместо этого… она поднимается наверх. Ступени застелены роскошным ковром с мягким и приятным ворсом. Если Принцесса здесь живёт, убийство будет актом.. м-м. Хм. Нет, эта формулировка не годится. Здесь хорошо. И даже помпезно! Твои действия в прошлых жизнях привели к последствиям, которые совершенно выбили меня из колеи. И мне это совсем не нравится.  В мозгу отдаётся ещё раз - „Нет, эта формулировка не годится.” Никогда раньше подобного не было, мысли Покоя могли изувечить мир до неузнаваемого состояния, однако, абсолютная роскошь и гостеприимство избушки - из ряда вон. На фоне смешались похвала и сомнения, а вскоре и приятные размышления парочки других голосов. Хотелось бы с ними поспорить, однако, состояние подводит - надвигающаяся усталость, тревога и попытки успокоиться занимают первое место. -Мне лучше замолчать. Ни слова больше. Иди уже наверх. Оттого, что клинок покоится на шее Принцессы словно украшение - ничуть не лучше. Это обнадёживает, но может лишь на пару секунд, ведь вид других голосов, которые не имеют схожих мотивов, да ещё и тени, удерживавшие Покоя на месте, рушат все надежды в пух и прах.  Пора продолжать искусно описывать все действия протагониста, поведение Принцессы, да и, в прочем, всё вокруг, не озвучивая собственного мнения. Аппелировать к бесконечному количеству синонимов и речевых оборотов при очередном описании трапезы или игры - особо не беспокоит - нет ничего страшного в том, чтобы прислушиваться к мыслям, выбирать самые подходящие выражения из необъятного словарного запаса, стараться не терять убедительность тона. Напрягает лишь осознание, таящееся где-то глубоко внутри, и понимание, что долго держаться не получится.  -Это ужасно.  Выдерживать монотонность, мнимую, но незаметно рушащуюся уверенность Покоя, Принцессы и голосов становится почти невыносимым. Время тянется упоминаниями ожидания, пока на фоне наперебой звучат убеждения о счастье, и, наконец, слышатся тихие слова - «Я так больше не могу.» -О нет.  Неизбежность кажется всё ближе и ближе, в зале становится всё темнее - третий факел погас, за ним и четвёртый, после искреннего признания о несчастье. Невозможно не поддаваться боли, пониманию ошибки, тяжести всего груза за плечами - всех сочинённых строк. Перед глазами проносятся многочисленные главы - Соперница, сопровождаемая нетерпеливым и упрямым бойцом, Башня со своим никчёмным рабом-птенчиком, Приведение, столь незримая, как чувства и эмоции её спутника, Кошмар, порождающая подлинный страх и оцепенение, истинный ужас для трусливого голосочка, Бритва, то и дело обыгрывающая своего пессимистичного и недовольного создателя, Чудовище, формирующая союз зверя и дикаря, Ведьма, не брезгующая вставить нож в спину своему новому приятелю, и не боящаяся получить обратное, Незнакомка, настолько же странная и непредсказуемая, как и её творец, Узница, шаблонную правду которой всё старался раскрыть голосок-детектив, и, наконец, Прекрасная дева в компании без памяти влюблённого.  Глаза тускнеют, тело покрывается лёгкими мурашками и почти цепенеет. Тонкая прядь выбивается из идеально уложенных и зачёсанных назад волос, падая на глаза, однако, нисколько не беспокоит - тонкие пальцы не тянутся, чтоб отогнать её с лица.  -Что ж. Я увидел конец своей сказки. И понял, что бывают вещи и похуже конца света. - Откровение, выбравшееся из самой глубины души опровергают поверхностным возгласом, однако, уже и не хочется обращать внимания. -Думай что хочешь. Я выхожу из этой борьбы. Вся красота голоса, вся пылкость и искусство речи в миг исчезают, маска сдержанности и красивой, непринуждённой гордости ломается - тон становится несколько ниже, в нём появляются хриплые нотки, заметен оттенок разочарования, усталости и даже больше - некоего смирения.  Образ лестницы, ведущей к выходу, и открывшегося леса с мерцающими в ночи звёздами - вероятно, последнее, что придётся описать. Слова прощания становятся тише и тише, их окончание еле-еле можно расслышать: -Я.. Наверное, меня сейчас не станет. А вы, возможно, ещё тут побудете. Надеюсь, это того стоило. От всей души надеюсь. „Рассказчик. Прекрасный Рассказчик. Можно упиваться и наслаждаться каждым предложением, словом, слогом, буквой, ощущать блаженство даже от размышлений, споров или недовольства, поражаясь постановкой речи и тембром голоса. Идеальная работа, ничего не сказать, выложился на полную, жаль, только, преуспел в красочных строках, а не в спасении десятков миров. Пора почувствовать тоже самое, постичь их ужас, вспомнить собственные слова:..” „В глазах темнеет, и ты умираешь.”