Pole Sitter

      Ландо проснулся от ощущения тепла.       Не только из-за тяжелого одеяла или мягких простыней, запутавшихся вокруг ног, но и из-за Оскара, который прижимался к его спине, обхватив одной рукой за талию и переплетясь с ним ногами, словно они все еще чем-то занимались. Что, собственно, и было правдой.       Оскар был большим любителем поспать.       И он не спал.       Ландо чувствовал это по тому, как медленно и обдуманно двигалась рука Оскара, как он водил пальцами по его животу, словно в попытке запомнить. Чувствовал по прикосновению губ к изгибу своей шеи, по поцелуям, которые начинались мягко и медленно, а затем затягивались, и в ход шло едва ощутимое касание зубов.       — Доброе утро, обладатель поула, — пробормотал Оскар хриплым ото сна голосом прямо ему в ухо. — Как себя чувствует глава пелотона?       Ландо издал нечто среднее между стоном и всхлипом, пытаясь спрятаться под подушкой.       Оскар усмехнулся — тихо, тепло, очаровательно. Он осторожно отодвинул подушку и поцеловал Ландо в обнаженное плечо.       — Сегодня от меня не спрячешься, — выдохнул Оскар, медленно покрывая поцелуями чужое плечо. — Только не после того, как я провел всю квалификацию, гоняясь за этой задницей по Спа, — его голос стал ниже из-за нахальной улыбки, и следующий поцелуй был оставлен чуть ниже уха. — И провел всю ночь в ней.       Уголки рта Ландо тронула медленная, порочная улыбка. Он прикусил нижнюю губу, как будто пытался — и безуспешно — не наслаждаться тем, как приятно ему было слушать подобные разговоры.       Рука Оскара скользнула ниже, властно проведя по животу.       — Все еще болит? — прошептал Оскар, уткнувшись носом ему в затылок.       Ландо, вспыхнув, молча кивнул.       — Хорошо, — сказал Оскар, и Ландо почувствовал фантомный поцелуй у ноги. — Ты так хорошо принимал меня прошлой ночью, милый.       Подействовало.       Ландо прерывисто вздохнул и вцепился пальцами в простыню.       Оскар, конечно, заметил.       — Оу, — выдохнул он. — Тебе нравится. Конечно, нравится. Любишь, когда говорят, какой ты хороший, не так ли?       Ландо поежился.       — Милый.       — Мхм…       Оскар прижался ближе, так что его бедра оказались совсем рядом с бедрами Ландо, и на этот раз поцеловал его в подбородок.              — Прошлой ночью ты был таким идеальным для меня, малыш. Раскрыл губы и умолял, издавал эти непристойные звуки. Такой сладкий и такой красивый.       Ландо беспомощно заскулил, и все его тело тут же заныло от жара.       Оскар улыбнулся ему в лицо.       — Как будто ты был создан для этого, да?       Ландо кивнул, затаив дыхание.       — Да.       Рука Оскара скользнула ниже, между бедер Ландо, где он уже был твердым и изнывающим.       — Всего лишь из-за нескольких слов? — мягко поддразнил Оскар, обхватив его рукой. — Ты уже настолько легок для меня?       Ландо, задыхаясь, уткнулся носом в подушку.              — Черт, Оск…       — Не выражаться, — пробормотал тот, целуя его в висок. — Ты сегодня на поуле в Спа. Следи за своим языком, Ландо Норрис.       Ландо снова задрожал, совершенно сбитый с толку.       Оскар медленно поцеловал его, слегка касаясь губами плеча, шеи, задней части уха. И все это время его рука лениво поглаживала его, просто дразня. Голос оставался мягким, почти благоговейным.       — Твое тело такое отзывчивое, — прошептал он, нежно прижимаясь. — Такой открытый. Такой хороший для меня.       Ландо задохнулся, выгибаясь навстречу. Он не мог говорить. Едва мог думать.       — Оск… пожалуйста… — выдавил он.       — Пожалуйста что, любимый? — Оскар медленно поцеловал его в спину.       — Еще. Я готов. Пожалуйста…       Оскар ответил не сразу. Просто дышал в кожу Ландо, словно ему нужна была секунда, чтобы успокоиться.       Затем тихо добавил:              — Да. Я с тобой.       Его рука скользнула с члена Ландо вниз, между бедер, слегка раздвигая их. Ландо двигался легко — податливый и уже дрожащий. Оскар поцеловал его за ухом и потянулся ниже, нащупывая пальцами то, что осталось со вчерашнего вечера. Все еще мягкое. Все еще влажное. Все еще открытое.       И теплое.       — Черт, — прошептал Оскар, больше для себя, чем для кого-либо еще. — Ты правда готов.       Ему не нужно было его подготавливать — просто провести пальцами по горячей поверхности и ввести один внутрь. Ландо задохнулся, на секунду напрягшись всем телом, а затем расслабился. Оскар целовал изгиб его шеи, медленно и уверенно, словно уговаривал раскрыться и своим ртом тоже.       — Ты чувствуешь это? — пробормотал он. — Как легко ты меня принимаешь сейчас?       Ландо заскулил и подался на пальцы, мягко покачивая бедрами. Отчаянно желая большего.              Оскар добавил еще один, медленно двигая их ножницами и наблюдая за тем, как сбивается дыхание Ландо при каждом движении. Он не переставал целовать его: шею, плечо, подбородок, всюду, куда мог дотянуться… благоговейно приоткрыв рот.              — Ты дрожишь, — тихо сказал он. — Это уже слишком?              — Нет, — выдохнул Ландо. — Это… черт… очень хорошо.              Оскар промурлыкал и осторожно вынул пальцы. Он подвинулся ровно настолько, чтобы выпрямиться, уперевшись членом между чужих ягодиц.              Оскар вошел в него одним долгим, медленным толчком.              Ландо задохнулся, вцепившись пальцами в простыни и выгибаясь всем телом, словно не знал, отстраниться ему или принять еще.              Оскар обнял его крепче.              — Дыши, — прошептал он. — Да, малыш. Просто впусти меня.              Ландо прерывисто выдохнул, и Оскар снова вошел глубже, дюйм за дюймом, пока полностью не прижался бедрами к заднице.              Они оба замерли.              — Ты такой тугой, — выдохнул Оскар. — Боже, я тебя не заслуживаю.              Ландо захныкал и задрожал всем телом, пытаясь прижаться к нему в ответ.              Оскар застонал.              — Полегче, любимый.              Он отстранился, медленно, обдуманно, затем снова вошел, глубоко, плавно и уверенно. Не грубо. Не торопясь. Тем ритмом, созданным для подобных утр, когда не существует ничего, кроме звука прерывистого дыхания Ландо и влажного движения члена Оскара внутри него.              Каждый толчок заставлял Ландо глубже зарываться лицом в подушку и беспомощно постанывать.              — Позволяешь мне трахнуть тебя вот так, прямо перед нашей гонкой. Мне нравится, — выдохнул Оскар. — Я люблю тебя.              — Я тебя тоже… — Ландо вздрогнул. — Тоже нравится.              Оскар продолжал двигаться медленно и глубоко. Его рука скользнула к груди Ландо, прижимая близко к себе. Он целовал шею Ландо в промежутках между словами, между стонами, между похвалами.              — Ты такой чертовски красивый.              — Я мог бы лежать так вечно.              Ландо застонал, ноги его задрожали, руки сжали простыни в кулаки.              — Оск…              — Я знаю, — прошептал Оскар. — Знаю.              Ландо был близко, Оскар чувствовал это по тому, как он сжимался вокруг него, по тому, как он двигал бедрами, по отчаянным, влажным звукам, срывавшимся с его губ.              Он убрал руку с чужой груди, пока его пальцы не сомкнулись на горле.              У Ландо перехватило дыхание.              — Все нормально? — спросил Оскар хриплым голосом у самого его уха, хотя и слегка напрягся.              Ландо отчаянно закивал.              — Да, черт, да, пожалуйста…              Оскар сжал его, но не так сильно, чтобы причинить боль, а просто чтобы удержать на месте. Чтобы напомнить, кто был внутри него, кто заставлял его разваливаться на части.              Ландо заскулил. Все его тело напряглось.              Оскар крепко прижал его к себе, одной рукой крепко сжимая горло, а другой хватая за волосы.              — Кончи, любимый, — низким, надломленным голосом сказал Оскар. — Будь хорошим и кончи для меня.              И Ландо кончил — с прерывистым, сдавленным криком, все его тело содрогнулось от силы, бедра затряслись, член беспомощно запульсировал. Он плотно сжал Оскара вокруг, и тот застонал, притягивая к себе ближе, пока проникал так глубоко и оставался внутри.              Они долго не двигались, тяжело дыша, сплетаясь, слегка подрагивая.              — Ты только что кончил от моего члена? — слабым голосом спросил Оскар. — Боже, ты чертовски идеален.              Ландо захныкал, наполовину веселый, наполовину уничтоженный.              Затем Оскар медленно, нежно вышел, заставив Ландо в последний раз тихо охнуть.              Поцеловал между лопаток. Затем, не говоря ни слова, скользнул рукой вниз и снова ввел в него два пальца, глубоко и твердо.              Ландо вздрогнул.              — Ч-черт… Оскар…              — Ш-ш, — шепотом протянул Оскар. — Я просто держу их внутри.              Его голос был слишком небрежным. Слишком довольным. Как будто он говорил о стратегии использования шин, а не о том факте, что он только что опять вошел в Ландо и теперь намеренно держит пальцы внутри.              — Нельзя терять ни капли, — пробормотал Оскар, целуя его в затылок. — Только не после того, как ты умолял меня об этом, — он облизал губы и продолжил с озорной улыбкой: — Знаешь, что было бы по-настоящему горячо? Если бы ты участвовал в гонке, наполненным мною.              Ландо застонал, зарываясь лицом в подушку.              — Даже не думай, — заявил он. — Я не буду так делать.              Оскар улыбнулся ему в кожу, затем вытащил пальцы — медленно, влажно, непристойно.              Взглянул на блестящие пальцы.              — Боже, только посмотри на это… — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Ландо.              Ландо перевернулся на бок и посмотрел на него снизу вверх, ошеломленный, раскрасневшийся.              Оскар встретился взглядом с его красивыми голубыми глазами.              — Тебе нужно быть готовым, — сказал он как ни в чем не бывало, как будто все уже было решено. — Я не оставлю тебя в покое, обладатель поула. Сегодня я вылижу тебя сзади, — в уголках его рта появилась озорная улыбка. — Снова.              Затем, все еще не сводя взгляда с Ландо, он поднес пальцы ко рту.              И облизал их дочиста.              Ландо издал сдавленный звук.              Оскар встал, совершенно голый, а Ландо схватил ближайшую подушку.              — Иди в задницу! — простонал он, швыряя ее в Оскара.              Подушка угодила ему прямо в грудь.              Оскар расхохотался.              — Слишком поздно, — сказал он сквозь ухмылку. — Я уже.