Эффект Трокслера

У синего моря, когда закатное солнце уже касалось глубоких вод, глаза женщины искали только одного человека. Ладони начали замерзать от холода поздней зимы, в то самое время, когда должен падать снег. Но снега всё нет, как не было и её. Пытаясь отогреть озябшие пальцы, она приложила их к губам и начала своим дыханием давать шанс рукам на малейшую долю тепла. Из-за таких манипуляций в воздухе рассеивались белые облака тёплого пара. Надолго этого всё равно не хватит, но главное дождаться. Тепло уходило из тела вместе с пылким настроем, но желание томного ожидания не хотело уходить из разума. Морозный воздух отрезвлял голову, он попадал в лёгкие и изнутри сжигал их. Это было приятное чувство после столь долгих часов в душной комнате у окна. Вокруг необычайно тихо, спокойно, такое ощущение, словно в спячку впадают не только животные, но вместе с ними и вечно неугомонные люди. С приходом зимы, личные проблемы или завал на работе не ощущаются так остро. Всё существо наполняет холод, а вместе с тем и тепло от камина, уют домашнего быта. Но не все поймут очарование промозглой погоды и спокойствия. Кто-то уже давно томится мыслью о летнем тепле и ждёт с нетерпением нежной ласки солнечных лучей, готовых согреть, придать силы и внести радость новым возможностям. А пока остаётся только ждать. Кажется, жизнь - это сплошное ожидание. Ожидание смены времени года, любви, ожидание чуда, автобуса, открытия магазина или бесконечное ожидание кого-то, кто возможно вообще не придёт. Но почему так сложно жить мгновением? Не ждать, а действовать здесь и сейчас, вопреки всему миру. Иногда мы неподвластны делать что-то, как нам может заблагорассудиться. Увы, чаще всего мы жалкие рабы обстоятельств, сковывающих наши руки или затыкающих нам рты. Проходили секунды, минуты, часы и день постепенно сменялся вечером. Казалось, смысла ждать уже нет, потому что если бы она пришла, то сделала бы это и раньше. Но что-то останавливало женщину покинуть это место и оставить всё как есть. Ей было необходимо увидеть ту, на кого она беспощадно угробила несколько часов своего времени, во что бы то ни стало. Пока парк озаряли лучи закатного солнца, людей вокруг осталось лишь пару человек, из них пожилая пара, которая шла по тротуару с самым спокойным выражением лица, словно этот мир и его обитатели, совсем не интересуют их, они есть друг у друга, а это самое важное, что только могло бы их волновать. Глаза невольно скользили по скверу, между деревьев, выискивая белёсую копну волос или уже такой привычный профиль. Каждое мгновение она разочаровывалась всё сильнее, не имея смелости уйти. Уходить было неправильно, так неправильно, что от одной мысли скручивало живот, вызывало подступающую к горлу тошноту. Но даже ко всему этому, в желудке было на столько пусто, что если бы ей и стало плохо, всё что из неё могло бы выйти, это желчь, поскольку она давно перестала нормально питаться, предпочитая выпить не больше чашки кофе и забыть о желании перекусить до завтрашнего дня. Она сотню раз обещала себе, что сможет наконец отужинать со всеми полноценно, когда разберётся с делами компании, но ничего не менялось. Ей просто нравилось чувство пустоты в себе, когда живот тянула ноющая боль, заглушаемая из раза в раз кофеином. Ничего не случится от небольшой интоксикации организма. Возможно. Когда время уже переваливает за десять часов вечера, женщина не без колебаний встаёт со скамьи, готовая покинуть тёмное море на горизонте и совсем холодный сквер. Она не выдаёт своей неуверенности жестами, просто показывает своё безразличие к происходящему. Её руки находят в сумочке мобильник, она мельком осматривает уведомления. Ничего нового, лишь совсем давние непрочитанные сообщения, до которых сейчас нет дела и подавно. Закинув телефон обратно, женщина откидывает медные пряди волос, прилипшие к лицу и поворачивается назад, что-бы добраться до дома коротким путём. После одного плавного разворота на каблуках, взгляд с лёгким удивлением полностью задерживается на лице женщины, которую, собственно, Ифакат ожидала больше двух часов. Все слова вылетели из головы, она не могла составить даже дельного предложения из того, что осталось в её мыслях. Точнее, в этих мыслях было одно непонимание за другим. Почему виновница этой встречи пришла так поздно? Почему не предупредила об опоздании? Почему не перенесла всё на завтра? Вот что занимало часть трезвого разума женщины. Пока секунды тянулись, кажется, проходила вечность, а они всё молчали. Никто не пытался наполнить тишину своим голосом, а может и пытался, но всё оказывалось тщетно. Собравшись с духом, Ифакат наконец вернулась в своё обыденное состояние, что было понятно по весьма едким предложениям. - Соизволила придти? Я уже на самом деле и не надеялась. Время видела? - Рыжая чертовка указала пальцем на невидимый циферблат часов, находящийся по идее где-то на запястье. - Я забыла, прости, а потом, когда начала торопиться, времени написать уже не оказалось. Но я ведь пришла, это главное? - Было тяжело понять, вопрос это или утверждение, но в одном можно было разобраться точно - Гюльгюн правда жаль. Ифакат закатила глаза на извинения младшей и сложила руки на груди. Она посмотрела на то, как Гюльгюн иногда вздрагивала от разъедающего мороза на улице, как руки сильнее закутывали тело в тёплое пальто бежевого цвета. Не ускользнул и тот факт, что щёки блондинки стали совсем розовыми, словно кто-то долго щипал их пальцами. Она довольно долго смотрела на среднюю невестку Корханов, но всё-же сжалилась и предложила ей пройти в одно из круглосуточных кафе, что-бы отогреться. Пока ноги уверенно шагали по тротуару, глаза бегали по окружающей местности. Надо признать, что Ифакат не была тут ранее. Это место казалось незнакомым, более того, чуждым. Оно не вселяло в неё уверенности, везде были тёмные закаулки и узкие дворы, ни о какой мнимой безопасности и речи не шло. Внезапно для обеих, взади кто-то проскользнул. Ифакат ощетинилась и, сама того не замечая, вжалась в спутницу. Её пальцы сжимали локоть блондинки сильнее, по мере роста в груди щемящего страха. Она и представить не могла, что будет ходить по таким неблагоприятным районам Стамбула, но ведь она и не собиралась. На этом настояла Гюльгюн, уверяя, что так путь до их ресторана будет быстрее, что это место лучше других ночных заведений, и, по крайней мере, их никто не потревожит. Теперь же она не могла быть уверенной в том, что они дойдут до места назначения. Сердце бешено билось о грудную клетку, а внутри бушевала буря эмоций и непочатый край страхов. Мозг один за другим прокручивал возможные сцены насилия, телесного или морального. Травма пережитков прошлого, давала о себе знать, но лишь иногда, когда для этого был реальный повод. Во рту пересохло, а все мышцы тела были под огромным напряжением, дыхание участилось. Сейчас единственным спасением для Ифакат была Гюльгюн, даже не её дальнейшие действия, а простое присутствие в минуты слабости. Они пытались разглядеть того, кто их побеспокоил и в эту секунду с губ младшей сорвался смешок, который, как показалось женщине, она пыталась скрыть. Рыжая чертовка была в недоумениии. Пока она хотела провалиться сквозь землю от страха, с другой стороны она слышала еле сдерживаемый смех. Она неоднозначно посмотрела на блондинку со страхом в глазах, словно задавала вопрос о причине её радости в такую минуту, на что младшая наконец дала ответ. - Смотри, там собачка - Гюльгюн потащила за собой женщину, которая до сих пор держалась за неё, как за живой щит. Она присела на корточки и начала игриво трепать довольно большую собаку за ухом - Какой хороший, какой красивый, кушать наверно хочешь? - обращалась она к животному. Ифакат тем временем с раздражением отпустила руку Гюльгюн из своей цепкой хватки. - Пошли уже отсюда, мне не нравится это место, бродячие собаки, узкие тёмные улицы. Какой чёрт побрал тебя пойти тут? - Дыхание наконец выровнялось, прежний тремор пропал, но остался вместо него неприятный осадок - Давай уже, идём, не задерживай меня. Я в отличие от некоторых не могу позволить себе приходить поздно домой. - Завидуешь, что я живу отдельно и по своим правилам, а, Ифакат? - Гюльгюн поддразнила женщину и встала наконец на ноги, оставляя в покое пса, который продолжал вальяжно раскинувшись смотреть на них - Идём, а-то смотри ка, вдруг дома кто заметит, что тебя нет, пиши пропало. Представь себе, тебя нет, всё в других руках, компания разваливается, дом на уши и все взывают к всевышнему: "О Аллах, помоги нам, верни в этот дом Ифакат и даруй покой" - Блондинка со смешком вскинула руки к небу, разворачивая настоящую комедию, что-бы поднять настроение женщине по правую сторону от неё. - А ты смейся, смейся больше, мою пропажу хотя-бы заметят, а пока ты живёшь отдельно, от тебя ни слуху ни духу. А вот если я внезапно исчезну, всевышний им уже не поможет, дорогая Гюльгюн - Ифакат отвечала с сарказмом и излишней гордыней, как всегда удерживая свой подбородок высоко, а вместе с тем и статус. - Это удар ниже пояса - Парировала младшая, намекая на отсутствие интереса кого либо в том, что она в теории может пропасть - По крайней мере есть Ферит, он точно не позволит мне пропасть, иначе кто ему ещё скажет, что он не ценит Сейран и поставит его на место? Пока они кидали друг другу колкости или шутки, незаметно для самих достигли ресторана Эсмэ и Гюльгюн. Когда руки младшей умело открыли ключами дверь, Ифакат прошла в здание первая. На удивление было очень тепло и приятно, по сравнению с их недавней прогулкой это оказалось самым счастливым моментом за прошедшее время. Женщина аккуратно снимала с себя холодное пальто, вешая его на спинку одного из стульев. Она вновь огляделась, заметив немногие изменения в оформлении здания. Теперь чувствовалось присутствие хозяек здания, чувствовался их нрав и собственные порядки. Картины, как отметила рыжая чертовка, были на вкус Гюльгюн, что не является чем-то удивительным. На самом деле по сравнению с блондинкой, Эсмэ, скажем так, вообще не понимала, какой смысл в картинах, на которых присутствуют только различные цветные фигуры. Из-за собственных мыслей насчёт члена семьи Шанлы, женщина ехидно улыбнулась, а после этого уселась за столик возле окна. Вместе они потягивали чай и вспоминали всё, что взбредёт в голову. Начиная собственными браками и заканчивая вечными проблемами из ниоткуда. Время медленно перевалило за полночь, а они так и не поговорили о причине их собрания сегодняшним вечером. Ифакат понимала, что пора торопиться и просто без лишних прелюдия спросить Гюльгюн прямо, неохотно проявить в конце концов свои переживания. Женщина крутила чашку в руке, поглядывая на оставшиеся на дне чайные листья. Она неслышно вздохнула и набравшись смелости спросила, словно это было что-то простое, совсем пустяцкое. - Сейчас ты живёшь одна. Ты чувствуешь себя в безопасности, когда ложишься спать в огромном доме без какой либо охраны? - Орхан рассказал о произошедшем, о нападении некого человека в маске с ножом. Хотя для женщины было огромным удивлением, почему тот не смог заставить Гюльгюн вернуться в особняк, она не стала лишний раз спрашивать его, ведь от него всегда было мало проку в семейных делах, да и в деле чести тоже. - То есть я клоню к тому, не хочешь ли ты нанять для себя каких никаких работников? - Знала ведь, что нельзя ему доверять, что-то рассказывать... - Гюльгюн сказала это для себя, нежели чем для старшей, своего рода небольшое умозаключение - Сразу пожаловался? Небось перед тем, как вы собирались с ним... хорошо провести время? - Блондинка сама не знает, как эти слова сорвались с её губ, она моментально пожалела, но ни на толику не показала свои сомнения насчёт действий. - С чего тебя вообще волнует это? - Ифакат моментально напряглась, она сложила руки на груди в защитном жесте, а её брови взлетели от возмущения. Она просто не могла понять, как эта нахальная, самонадеянная женщина, может отчитывать её или тем более считать, что после всего произошедшего, старшая невестка вернётся к этому сопляку? - Кажется, ты совсем не знаешь меня, Гюльгюн. Я, к счастью, не похожа на тебя и терпеть его столько лет, как ты, не стану. Но скажу вот что, никогда не лезь в то, что может отрезать твой длинный нос. Когда Ифакат говорила, она яростно тыкала пальцем в воздухе, указывая на женщину, тем самым предупреждая и размечая границы дозволенного. Рывком рыжая встала из-за стола, накинула пальто на плечи, забрала со стола сумочку и телефон. Внутри было негодование, смятение. Она открыто, без всякой злобы и с чистыми намерениями спросила женщину, впорядке ли она, но та в свою очередь уколола её. После этого желание быть хорошим человеком, как отрезало. Она не привыкла терпеть такое отношение, мириться с этим она не станет и более того, заставит ответить женщину за гадкие слова. Гюльгюн в свою очередь тоже поднялась из-за стола и в момент, когда Ифакат была готова уйти за дверь, она громко ударила по столу ладонями, на что другая женщина вздрогнула, но не повернулась, сжимая в ладони дверную ручку - Не похожа на меня? Не похожа? Разве не ты всю жизнь была рядом с Орханом, как я? Разве не ты делила его со мной? - Гюльгюн кричала, она старалась достучаться до женщины, хотя-бы раз доказать то, что Ифакат не права в своих суждениях, что существует что-то больше своих тупиковых размышлений - Говоришь, что ты лучше, что ты не терпишь, добиваешься всего, но ты терпела, ещё как терпела. Ты столько времени крутила роман с моим мужем, который вечно ныл о своих проблемах. Разве ты не проявляла терпимость? Ах, что это я, совсем забыла, точно, для тебя это не терпимость, а снисхождение! Я сама испортила свою жизнь, да, но ты продолжала добивать меня. Видеть твоё лицо каждый день, в душе знать, что между вами не только злосчастная работа, всё это убивало меня изнутри. Я заживо сгорала в желании вернуть всё назад, когда я ещё не встретила Орхана - Гюльгюн медленно села обратно на стул, вздыхая. - Я знаю, ты чувствовала и может чувствуешь одиночество, но оно не сравнится с моей пустотой. Ты и представить себе не можешь, что такое иметь рядом мужа, но знать, что он пренадлежит не тебе. Что не тебе он рассказывает свои проблемы, что он не может и не хочет доверять тебе свои скелеты... - Блондинка сидела, сложив ладони на коленях, заламывая пальцы на столько, что они бледнели. Тело было вялым, голова опущена, а глаза смотрели на колени из под полу-прикрытых век. Ифакат продолжала сжимать ручку ни в чём не повинной двери, её взгляд был устремлён на собственную бессильную ладонь. Она ещё около минуты стояла на месте, переваривая всю информацию, которую выплеснула на неё средняя невестка. И всё-же время не стояло на месте, поэтому чертовка не бросив ни единый взгляд, не сказав ни слова вышла из ресторана в холодную, тёмную ночь. Её пальцы быстро набирали номер водителя, пока она стояла в углу, оперевшись о стену. Сама женщина подсознательно пряталась от окон здания, дабы Гюльгюн не видела её, не пыталась продолжить разговор. После недолгого ожидания старшая села в машину и наконец смогла относительно расслабиться от всего давящего вокруг. Но сейчас хотелось одного - вернуться в свою комнату и почувствовать себя на своём месте. По приезде женщина поступила именно так, как хотелось в эту минуту, она не долго думая проскользнула в комнату, при этом оставшись никем незамеченной. Её руки ловко закрыли за собой дверь, после чего Ифакат начала медленно скатываться на пол по деревянной поверхности. Сумочка с телефоном и прочей мелочёвкой была откинута куда-то в сторону кровати, а вместе с тем она продолжала сидеть, поджав под себя колени. Её мысли метались, она не сожалела о собственных словах, в прочем, как и всегда. Её мысли были заняты ненавистью, тем, почему Гюльгюн так отчаянно не хочет понимать её, давит и даже не желает поговорить спокойно, без лишней драмы. Ифакат по прежнему считает, что неправа в этой ситуации только глупая блондинка. Возможно, клише всё таки работают в некоторых случаях, да, возможность есть, и под неё попала средняя невестка. Продолжая уверять себя в непричастности к нелестным словам, рыжая женщина встала на ноги. Прежнее смятение полностью ушло, занимая место глубокой ярости на всё проиходящее вокруг. Все люди оказались наиглупейшими существами, даже последняя надежда хотя-бы на одного разумного человека из семьи, испарилась. Ноги сами меряли комнату шагами, ничего не могло остановить нервозность в пылающем от гнева теле. Она повторяла себе этой ночью сотню раз, да будет она проклята, если хотя-бы на долю будет волноваться о чьём либо благополучии. Если бы в этот момент её клокочущую внутреннюю бурю горящих эмоций не потушил звонок, она бы наверняка сожгла дом Гюльгюн дотла. Когда неприятный звук раздался где-то рядом с прикроватной тумбой, Ифакат мысленно посчитала до пяти и выдохнула. Она ожидала звонка Гюльгюн, кроме неё словно было некому позвонить в столь поздний час, но ожидания снова не оправдались, сменяясь каким-то горьким отвращением после слов младшей об этом человеке. Женщина хотела проигнорировать звонок и списать на то, что в такое время уже спала, но звонки сыпались одни за другим. Было принято решение всё-же ответить нежелательному в такое время собеседнику. Она прочистила горло и сдвинула маячёк на телефоне, прижав его к уху. - Орхан, ты не находишь звонить в такое время неправильным? - Ифакат сразу начала с прямого вопроса. Звонок ночью раздражал сам по себе, а когда звонил Орхан, было желание выкинуть этот кирпич в окно, а потом ещё проехаться по нему грузовиком. - И тебе доброй ночи, Ифакат - Мужчина ответил спокойно, эти выходки не были для него новыми, скорее, даже ужасно привычными, казалось, ни один день не мог пройти без выпада бывшей любовницы. - Ты нашла те документы из архивов? Я уверен, что они находятся в кабинете, а ещё в штате новый сотрудник, кажется, Халис-Ага нанял его с целью передачи какой либо вытекающей информации. Проще говоря у нас хвост, будь осторожна. - Документы у меня, да и впрочем вся бухгалтерия за прошлые пять лет на данный момент у меня на руках. Я проводила несколько параллелей, нашла несостыковки по датам и расходам, улажу этот вопрос и верну на свои места - Ифакат сжала переносицу, потирая её от пульсирующей боли в голове - Да, я видела нового сотрудника, вопросов к нему на данный момент у меня нет, но будет наглеть - быстро окажется за дверью. На следующее собрание я не попаду, там оказалось совпадение по времени с другими партнёрами, отправлю с тобой Сейран, она и так хотела попасть туда, что-бы добиться реальных сроков сдачи проекта. - Ифакат выдохнула, заканчивая разговор и бесцельную ходьбу от стены к стене. - Это всё? - Да, всё. В следующий раз, что-бы я не звонил так поздно, приходи домой не за полночь. - Даже если... - Не успела женщина поставить на место Орхана, как тот отключил звонок, явно предвещая последующий расклад событий. - Да вы меня все сегодня с ума сведёте! Самая понимающая семья в мире! - Ифакат издала шипение, одновременно нажимая на кнопки телефона с силой. Звонок мужчины не вывел женщину из себя настолько, насколько это смогла сделать Гюльгюн. Теперь почва казалась относительно ровной, именно по этой причине она в первый раз за этот длинный день сняла с уставших ног каблуки. Стопы гудели от ноющей боли после вечерних прогулок до парка, а потом уже и до ресторана. Желание снять обувь присутвовало уже в машине, по дороге домой, но это казалось не рациональным и по-ребячески глупым. В общем, сейчас пришёл долгожданный момент освобождения от оков. Ифакат даже не заметила, как стёрла ногу в кровь. Мозоль образовалась на пятке, не редкий случай во все времена. Как на зло в сумочке не оказалось привычно оставленной прозапас пачки пластырей. Пришлось потратить время на их поиски в закромах шкафа, где обычно лежали таблетки от головной боли, а вообще это была больше импровизированная домашняя аптечка, чем пару упаковок с витаминками и обезболивающим. И всё-же через час возни с кучей коробок, женщина нашла потеряшку. Приклеив её к ноге она одела новые чистые носки, что-бы ночью пластырь случайно не отклеился. Ещё раз оглядев свою работу Ифакат прошла в ванную , смыв остатки макияжа и почистив зубы, посмотрела на себя. Это любование длилось не долго, она и без того знала, что выглядит отлично, хватило секунды, что-бы просто пробежаться по знакомым чертам лица. Нельзя сказать, что женщина считала себя красавицей, но и плюсов своих не исключала. Никто не идеален, это правда, но она хотя-бы обладает интелектом. Именно так размышляла старшая невестка Корханов, когда направлялась в комнату размеренными шагами, иногда прихрамывая от мозоли на ноге, точнее от этой неприятной тянущей боли. Какое-то время Ифакат смотрела перед собой буквально в пустоту, сидя на кровати, но усталость взяла своё, поэтому она всё-же устроилась уютнее на подушках. Женщина лежала калачиком на прохладных простынях, её тело окутывало большое одеяло, в котором можно было сполна ощутить спокойствие. Веки сами собой смыкались всё больше. Последнее о чём успела подумать чертовка, так это о том, почему всё-же слова Гюльгюн в этот вечер ударили так больно. А дальше тишина... Только размеренное дыхание в темноте ночи, заполнившее пространство комнаты.