лягушка из колодца...

      Она сидела в беседке рядом с озером и думала о нём. Последнее время все её мысли были сосредоточены только на Джирайе. Даже горы бумаг, которые могли отвлечь её от размышлений и волнений в первые несколько дней после его ухода, с течением времени перестали помогать. Уйти с головой в работу не значило ничего.       В руках Цунаде держала бутылку с саке, но первый раз за несколько лет оно не лезло в горло. Сначала она почувствовала порыв выкинуть её в озеро, но передумала и просто поставила её на пол внутри беседки.       С крыши упала капля воды. Сенджу только сейчас поняла: сегодня впервые со дня ухода Джирайи а Конохе не было дождя. Она подумала о том, что это нехороший знак.       Женщина услышала лягушку и опустила голову. Земноводное животное смотрело ей в глаза будто в попытке передать что-то очень важное. Жаль, что это была не одна из тех жаб, которых призывал призывает отшельник.       Лягушка отвела взгляд и тут же прыгнула в воду. Цунаде вспомнила слова, которые однажды сказал ей Джирайя в одном из их редких разговоров.       — Не прибедняйся. Ты знаешь намного больше, чем любой другой человек.       — Ты совсем меня не знаешь, принцесса, — мужчина вздохнул и сложил руки на груди. — Хотя, если ты хочешь проверить, можешь прочитать мою…       — Не смей. Никогда в жизни я твою похабщину читать не собираюсь, — она хмыкнула и отвернулась от него, направив взгляд в окно, туда, где ярко пылал закат, а Джирайя громко рассмеялся.       — Ладно-ладно. Знаешь, я хочу, чтобы ты всё же прочла одну из моих книг, — Сенджу не успела вновь возразить, а саннин уже развернул свой огромный свиток, выполнил технику призыва и убрал его обратно. В его руках была небольшая книга в светлой коричневой обложке. — Она была моей первой книгой, которую я опубликовал. Правда, её никто не покупал, — Джирайя немного грустно улыбнулся.       — Твои развратные книжонки людям показались интереснее, — она усмехнулась, а саннин неловко почесал затылок.       — Это совсем другая история, — Цунаде посмотрела на Джирайю и увидела в его глазах просьбу открыть книгу.       — «Сказание о бесстрашном ниндзя», значит, — она быстро пробежалась по первым строчкам, и лицо вытянулось в удивлении. — Наруто?       — Ага, — ему всё ещё было неловко, особенно когда женщина встретилась с ним взглядом. — Я удивился, когда Минато сказал, что назовёт сына этим именем. Я не был готов к такому.       — Он знает? — Цунаде отложила книгу в верхний ящик стола — туда, где были её личные важные вещи.       — Нет. Да и не нужно ему об этом знать, — Джирайя слегка улыбнулся, вложив в эту улыбку скрытую печаль, которую кроме Цунаде никто не смог бы заметить, но она промолчала. — Так, о чём это я? — мужчина на несколько секунд задумался. — Ах, да! Когда ты прочтёшь эту книгу, поймёшь мои слова, — два взгляда встретились: один с недоверием, а другой с уверенностью. — Лягушка, сидящая в колодце, не знает про океан.       — Неужели твои слова?       — Нет, но они обо мне.       — Когда-нибудь я ударю тебя снова, — Сенджу встала, закрыв ящик стола, а Джирайя со смехом отошёл на пару шагов назад.       — Да ладно тебе. Пойдём лучше выпьем?       Этот разговор хранился в её памяти с того самого дня, и не выходил из головы. Когда она прочла его историю, поняла, насколько она автобиографична, а слова Джирайи были всего лишь стеснением.       — Не могу поверить в то, что он такой скромный, — Сенджу усмехнулась, но в миг вновь посерьезнела.       Хокаге не раз думала о том, чтобы временно передать обязанности главы деревни Какаши, а самой отправиться в Скрытый дождь, но что-то каждый раз останавливало её. Она была уверена в том, что он справится. Даже с лидером Акацуки. Но сейчас её вновь охватило волнение.       — Дурак, — на глазах выступили слёзы, а ладонь сжалась в кулак. — Я больше ни за что не отпущу тебя. Никогда.       Она смахнула с ресниц влагу и встала. Никто не должен видеть слабость Хокаге. Рядом с ней тут же вспыхнуло белое облако и перенесло её в другое место. Цунаде застали врасплох, но она быстро сконцентрировалась и приготовилась к обороне, а потом увидела, что она на горе Мьёбоку. Рядом стоял жабий мудрец, который очень тяжело дышал.       — Цунаде-чан, — он махнул в сторону, Сенджу перевела туда взгляд и увидела того, о ком думала уже несколько недель. В первые мгновения сердце готово было разорваться на части, но она, как опытный медик и одна из Легендарной троицы саннинов, смогла взять контроль над чувствами.       Оказавшись рядом с ним, она увидела его ужасное состояние. Спина была проткнута пятью чёрными стержнями, а левая рука вовсе оторвана. Когда она смогла убрать все штыри и начала залечивать раны, почувствовала, как слабо бьётся его сердце. По расчётам ударов было вдвое меньше нормы, и тогда она не на шутку взволновалась. Оценив всю сложность ситуации, она активировала свою печать бьякуго, собрала огромное количество чакры в ладонях и направила поток в тело Джирайи. Все пять ран были залечены почти мгновенно, но пульс был всё так же слаб.       При более детальном осмотре Цунаде заметила, что врагом были порваны голосовые связки. Она тяжело сглотнула — ей очень нужна была помощь. Даже с активированной печатью всё сразу сделать невозможно.       — Фукасаку-сама, Вы можете привести сюда Шизуне и Сакуру? Прошу Вас.       Жабий мудрец выслушал, куда ему переместиться и как найти девушек, после чего исчез. Цунаде осталась наедине с Джирайей. Она была настолько сосредоточены на его лечении, что не сразу заметила, как прокусила губу — кровь капнула на собственные ладони.       — Чёрт, — она чувствовала, что состояние почти никак не улучшается. Слишком медленно. Слишком опасно. — Чёрт побери тебя, старый дурак! Ты не умрёшь здесь, понял меня? — Сенджу не заметила, как перешла на крик, а к каплям собственной крови на ладонях добавились слёзы. — Я лично добью тебя, как только ты откроешь глаза! — Фукасаку не появлялся, дыхание Джирайи не приходило в норму. Времени и шансов на успех оставалось меньше. — Я не позволю тебе умереть. Никогда, слышишь? Ты не умрёшь на моих руках!       Как только послышался хлопок и рядом оказались её ученицы, Цунаде привела свои мысли в порядок и раздала каждой чёткие указания.       — Сакура, на тебе рука. Шизуне — голосовые связки. Быстро! — обе ученицы даже не дослушали её слова до конца — сразу же поняли, что нужно делать, и Сенджу была благодарна им.       Саннин знала, что перенапрягаться и использовать силу печати больше, чем она уже использует, может быть опасно, но сейчас она не могла это не сделать. Она не потеряет его. Ни за что.       Как только поток её чакры намного усилился, Сакура и Шизуне взволнованно посмотрели на наставника. Пот стекал по её лицу, которое уже выглядело сильно замученным. Они не знали, сколько времени она провела за лечением, но видели, насколько опасно всё складывалось.       — Цунаде-сама…       — Нет! — она резко прервала заговорившую Шизуне. — Я не оставлю его здесь.       Всего через несколько секунд Хокаге почувствовала, как биение сердца под её ладонями набирает темп, и на секунду позволила себе такой нужный сейчас облегчающий выдох, но после снова сосредоточилась. Сакура и Шизуне сделали всё, чтобы остановить чрезмерную потерю крови — остальное можно было вылечить только в госпитале.       Сенджу чувствовала, что под глазами всё расплывается, а внутри нарастает слабость. Чакра стремительно заканчивалась, а сердцебиение Джирайи хоть и ускорялось, но не так быстро. После ещё одного «чёрт!» она почувствовала, как рядом сидящая Сакура вливает ей свою чакру. Она кивком головы поблагодарила её и сразу же решилась на ещё один риск. Если это не поможет…       Когда она снова усилила поток своей чакры, послышалось дыхание Джирайи. Правда, его дыхательные пути были заполнены водой, и ему нужна была помощь, чем занялась Шизуне.       — Наконец-то, — чакра из её ладоней исчезла. В глазах всё поплыло и, прежде чем потерять сознание, она услышала кашель отшельника и громкое «Цунаде-сама» от своей ученицы.

***

      Цунаде безуспешно попыталась открыть глаза глубокой ночью. Сначала не могла понять, где она находится и как оказалась в этом месте, а потом в голове начали появляться эпизоды.       Гора Мьёбоку. Джирайя. Кровь. Много крови.       Когда Сенджу резко открыла глаза, сильная головная боль и слабость дали о себе знать. Рядом она слышала два голоса, но не могла понять, кому они принадлежали. Спустя несколько секунд она почувствовала чьи-то крепкие объятия.       — Бабуля Цунаде, ты… — перед глазами было жёлтое пятно — это был Наруто. Справа от него кто-то с облегчением выдохнул и всхлипнул — вероятно, Сакура. — Мы боялись, что ты больше не очнёшься.       — Где он? — слова дались ей тяжело, но она не могла не задать этот вопрос. Для Цунаде это было важнее, чем её нынешнее состояние.       — В соседней палате. Три дня назад Джирайя-сама вышел из комы. Состояние не тяжёлое, но он всё ещё слаб.       — Кома? — Наруто отстранился от Хокаге, но плечи из рук не выпустил.       — Бабуля, ты могла умереть, понимаешь? — в голубых глазах Узумаки плескалось волнение. — Зачем ты активировала эту чёртову печать? Зачем ты потратила столько чакры?!       — Наруто! — голос Сакуры остановил поток его вопросов и возмущений. Теперь вопросы остались только у Хокаге. — Цунаде-сама, Вы находились в коме тринадцать дней.       Тринадцать дней, значит. Долго.       Узумаки вышел из палаты, оставив Сакуру и Цунаде наедине. Всё-таки им есть, о чём поговорить. Он открыл дверь в соседнюю палату и увидел, как сенсей делал пометки в своей новой книге.       — Опять свои книжонки развратные пишешь? — блондин ухмыльнулся и прошёл дальше, ближе к Джирайе. — Бабуля очнулась, — после этих слов ручка из руки беловолосого шиноби выпала.       — Мне нужно увидеться с ней.       — Стой, — Наруто стал перед ним, когда тот решил подняться с постели. — Она ещё совсем не восстановилась. Лучше сделать это завтра.       — Нет, Наруто, — такой взгляд Извращённого отшельника он видел только тогда, когда нужно было послушать его без обсуждений. Узумаки отступил.       — Ну ты и кретин, — он вышел из палаты, оставив дверь открытой.       — От кретина слышу! — саннин догнал ученика, а потом они вошли в соседнюю палату.       Цунаде услышала шаги и приоткрыла глаза. В дверях стоял тот, кого она спасала, рискуя своей жизнью.       — Джирайя-сама, Вам ещё нужно поправляться, — теперь встала Сакура, но отшельник просто кивнул ей. Тогда Харуно посмотрела на сокомандника и одним взглядом сказала ему, что им стоит выйти. На лице парня читалось недовольство, но он всё-таки вышел из палаты.       Видеть отшельника в больничной одежде было непривычно, а оставшаяся от левой руки перебинтованная часть заставляла сердце сжиматься.       — Дурень, — она отвела взгляд и снова закрыла в глаза, в которых начали собираться слёзы. Джирайя подошёл ближе и занял стул, на котором сидела Сакура.       — Ты хотела лишить меня свидания? — она не посмотрела на него, но слышала, что он говорил серьёзно.       Ну а если я вернусь живым…       — Ты могла умереть, Химе. Ты потратила слишком много чакры, Шизуне мне рассказала. Зачем?       — Заметно, что ты учитель Наруто, — она усмехнулась. — Почему вы не понимаете? Почему ты не понимаешь? — Цунаде открыла глаза и посмотрела на него. — Ты ушёл туда, откуда мог не вернуться. Ты просто оставил меня, не позволил помочь тебе. Сейчас ты единственный человек во всём мире, который стал мне по-настоящему дорог, и ты знал об этом, когда покидал деревню. А потом меня забрал Фукасаку-сама и я увидела тебя, — она нахмурилась и увидела такой же серьёзный взгляд Джирайи. — Я знала, что могу тебя спасти. Я должна была это сделать любой ценой. Это был мой выбор.       Он положил свою руку на её плечо и слегка сжал. Это касание позволило понять, что всё по-настоящему. Что они действительно живы.       — Цунаде, я бы никогда не простил себя за то, что из-за меня ты умерла.       — Замолчи! — её крик сорвался на полуслове из-за всё ещё не отошедшей слабости. Дыхание стало тяжёлым, а взгляд расфокусировался. — Я уже потеряла двух любимых людей и не могла потерять ещё одного. Спустя столько лет я полюбила вновь, и ты хотел лишить меня этого. Ты правда дурак, Джирайя.       Когда Цунаде отвернулась от него и легла удобнее, взгляд направился в потолок, а потом глаза и вовсе закрылись. Через пару минут она уснула.       Саннин улыбнулся, что она уже не увидела. Встал, приблизился к ней и оставил поцелуй на лбу, немного задержавшись губами.       — Согласен.