Проклятье Мясника

Длинный коридор плавно извивается в сгущающейся темноте. Слабый свет от восковых свечей бликами танцевал на полу и стенах. Студентов за пределами гостиных было мало, все вернутся с каникул только через несколько дней. А это значит, что Мартин не мог ошиваться где-то рядом и продолжать докладывать все о буднях Нила. По крайней мере Эндрю на это надеялся. Ребята даже не обсуждали возможность, что кто-то еще мог шпионить за слизеринцем. Игнорирование проблемы ее практически решало. С каждым шагом расползалось все больше пугающих теней по стенам. Портреты что-то лениво обсуждали, умолкая при виде студентов. Нил ровно держал плечи, нервно скрепив руки перед собой он перебирал пальцы. Сейчас, когда казалось, что в замке нет никого кроме них, он вел себя достаточно открыто перед гриффиндорцем. Не скрывал дрожащих губ и бегающих по каменным кирпичикам глаз. Но все равно не сбавлял темпа. Продолжал уверенно идти, упрямо смотря перед собой. Эндрю сканировал его состояние, как компьютер жизнеобеспечения. В моменте ему даже казалось, что он слышит громкий стук сердца слизеринца. С каждым вдохом сладкого яблочного аромата, мысли притуплялись и бесконечный анализ в голове замирал. Миньярд не уступал в ровности походки. Он знал, что с Макгонагалл им удастся договориться. И даже на случай провала у него был план, как пробраться к омуту памяти без ведома директора. Он не первый день в этой школе и даже не первый год. Несмотря на хваленую систему безопасности, здесь было слишком просто подвергнуть свою жизнь риску по желанию. Стоило только немного пренебречь правилами и пройти напролом. Это уж гриффиндорец точно умел. Впереди показались высокая горгулья, которая закрывала проход в кабинет директора. Статуя смерила строгим взглядом подступающих к ней учеников. Миньярд повторил за ней и тоже посмотрел на рыжего юношу рядом. Нил остановился в шаге от винтовой лестницы и обернулся на Эндрю. Голубые глаза были полны сомнений, губы слегка поджались. Гриффиндорец нахмурился, кивая на горгулью. — Готов? Это был не вопрос, а приказ собраться. Нил его уловил в холодном тоне. Он слегка нахмурился, опуская голову. Размял пальцы, расцепляя замок из рук, расправил плечи. Кивнул чему-то у себя в голове и посмотрел на Эндрю уже более решительно. Миньярд отзеркалил кивок. — Кошачий глаз. — Сказал Эндрю горгулье, но продолжал смотреть на Нила. Тот развернулся к статуе и проследил как та отъезжает в сторону. Противный скрип заполнил все пространство. Слизеринец сделал первый шаг на винтовую лестницу. Дальше стало проще. С каждым движением дверь в директорский кабинет была все ближе. А значит шанс к отступлению остался еще в библиотеке. Эндрю чувствовал, что Нил уже не сдастся, он дойдет до конца. А значит гриффиндорцу остается только сопровождать его на этом пути и смотреть, чтобы тот не пострадал. Ответственность давила со всех сторон, будто стены в узком коридоре начали сужаться. Воздух был сухим и горячим. Миньярд невольно подавился, проглатывая слепую веру в победу. Нил открыл дверь, аккуратно проходя в кабинет. Миньярд заметил удивленный взгляд Макгонагалл, которая перекладывала какие-то книги на полках позади ее стола. Она быстро закончила со своим занятием, оставляя все так, как было на момент, когда ее застали за работой. — Добрый вечер, директор. — Нил вежливо улыбнулся, проходя к креслу напротив стола Минервы. — Извините, что так неожиданно, но нам нужна ваша помощь. Нил медленно опустился в кресло. Эндрю повторил за ним, не церемонясь с приветствием. Одного достаточно. Макгонагалл нахмурилась, поправляя очки на переносице и присаживаясь за стол. Портреты на стенах зашептались о неуважительном отношении учеников, которые пришли без предупреждения, да еще и не дождались разрешения директора. Миньярд перевел взгляд на слизеринца, который нервно сжал мантию на коленях. — Здравствуйте, мальчики, с возвращением в Хогвартс, — Минерва выдержала приветливый тон, скользя по студентам оценивающим взглядом. Конечно, она знала, что они прибыли ранним утром в школу. Не могла не знать. Но вряд ли она ожидала увидеть их так скоро на пороге своего кабинета. — Как провели праздник дома? — Об этом мы и хотели с вами поговорить, — Нил решил не поддерживать светскую беседу с директорам и перешел сразу к сути. Эндрю ухмыльнулся на такую дерзкую манеру для аристократа. Гриффиндорец замер в ожидании, внимательно вслушиваясь в звуки резких слов. — Я хочу, чтобы Натан Веснински оказался в Азкабане. Минерва удивленно приподняла брови. Она всматривалась в лицо Нила, выискивая там признаки сумасшествия, наверное. Портреты на стенах громко зашептались, перебрасываясь именем бывшего пожирателя, как квофлом во время матча по квиддичу. Атмосфера накалилась, воздух сперло за секунду. Можно было увидеть, как тяжелая пыль осела в легких всех присутствующих, заставляя задыхаться. Нил крепче сжал пальцы, цепляясь за ткань, как за спасательный круг. Эндрю оценил выражение лица директора, прикидывая вероятность ее согласия. Она была удивлена, но не шокирована. — Громкое заявление, мистер Веснински, — Макгонагалл произнесла это совсем сухо, стараясь не выдавать свои эмоции ученикам, — Как же вы собираетесь это сделать? — Я считаю, что магический мир ошибся, когда оправдал его. И хочу предоставить свои воспоминания на суде, чтобы доказать опасность Натана Веснински для общества. — Вы сомневаетесь в решение Визенгамота? Верховного магического суда? — Скептический взгляд, скрепленные руки в замок. Директор за секунду обратилась в следователя на допросе. Миньярд понял, что она не планирует так просто соглашаться. На кону стояла безопасность ее студентов. — Да, директор. — Голос дрогнул. Нил сделал медленный вдох, заставляя сердце ровно биться. Каждое слово давалось ему с большим трудом, но оне не планировал отступать. — Я считаю, что им помешали принять верное решение. — Министерство закрыло дело вашего отца много лет назад. Поднимать его сейчас полное безумство. Помимо того, с чего вы взяли, что ваши воспоминания могут поменять решения Визенгамота? — Я знаю, что вся защитная кампания Натана строилась на лжи и могу это доказать. Даже будучи ребенком я видел достаточно. Минерва снова поправила очки, сползающие на переносице. Портреты замолкли, прислушиваясь к разговору директора с учеником. Эндрю не вмешивался в диалог. Его взгляд периодически бегал по кабинету, вылавливая все мелкие детали происходящего. Например, сейчас он четко видел, как напряглись плечи Макгонагалл под строгой мантией. — С чего вы взяли, что кто-то примет в качестве доказательств детские воспоминания? Их легко изменить. Визенгамот даже не станет вас слушать. Прямой взгляд и вполне логичный вопрос. Эндрю читал ее спокойные движения. Директор совсем не нервничала, а лишь напоминала о правилах и порядках магического мира. Вряд ли с такой тактикой Нилу удастся ее переубедить. Ведь с каждым словом Макгонагалл тот все хуже справлялся с эмоциями, которые мешали рациональности. Миньярд ожидал чего-то подобного. — Но я хочу хотя бы попытаться. — Нил закипал. Голубые глаза потемнели, руки разжали мантию, нервно стряхивая напряжение. — Система правосудия в нашем мире очень сомнительна, но они не смогут игнорировать поведение Натана после первого падения Волан-де-Морта. Я смогу это показать. Я уверен, он и сейчас не отрекся от своих идей. — Ваш провал может стоить вам жизни, мистер Веснински. А мистера Миньярда вы потянете за собой в могилу. — Макгонагалл резко поднялась со своего места, жестко обрывая пылкую речь Нила. В ее взгляде не было злости или недоверия. Она словно старалась уберечь слизеринца от собственных идей. Эндрю понял, что она спорит не с Нилом. Она спорит с призраками десятков студентов, которых не смогла уберечь за две войны. Она слишком хорошо знала цену такому «безумию». — Я как никто другой знаю насколько ваш отец опасен, уж поверьте мне на слово. Поэтому ваша идея сплошное безумие. Нил тоже вскочил с кресла, отзеркаливая позу директора. Он резко отвел руку в сторону, готовый продолжать расплескиваться эмоциями и резкими словами. Пользуясь моментом, Миньярд перехватил его за запястье, сильно сжав нежную кожу. Синяки змеенышу обеспечены. Но сейчас был лучший момент, чтобы отобрать одеяло, иначе они могут уйти ни с чем. Это подтверждал бешенный пульс под холодными пальцами Эндрю. Слизеринец возмущенно обернулся, но тут же стих, когда встретился с удушающим взглядом равнодушных глаз. Он почувствовал волну спокойствия, которая разлилась по венам вместе с болью. Гриффиндорец высосал последний воздух из его легких, отбирая рупор. И тот отдал его без сопротивления. Унижение боролось с облегчением. Тело камнем опустилось на мягкую обивку. — Директор, благодарю за заботу. Но все что нам нужно, это лишь ваше содействие в нашем академическом задании. Мы готовим проект по Защите от Темных Искусств — Гриффиндорец прокрутил книгу, которую успел достать из сумки. Учебник по истории первой и второй магической войны. Прямое убеждение не сработало, хорошо, тогда самое время для пыли в глаза. — «Поведение человека под заклятием Империус». Интересная тема, не правда ли? И как мистер Веснински, непосредственный свидетель, может не поделиться с классом таким уникальным опытом? Кощунство! Миньярд говорил ровно и убеждающе. Его речь была полна неприкрытой иронии. Макгонагалл тяжело вздохнула, опускаясь обратно на кресло. Щекотливый электрический разряд пролетел между собеседниками, заставляя слушать внимательно каждое слово блондина. — А может, мы даже успеем подготовить проект по Истории Магии «Юридические последствия после заклятия Империус». Воспоминания сына человека, который был оправдан как жертва этого заклятия. — Гриффиндорец явно развлекался. Его глаза живо блестели, захваченные интересом. Нил смотрел на него с ужасом и восторгом. Наконец он понял, что выбрал себе в союзники действительно опасного волшебника. За маской равнодушия все время скрывался жесткий манипулятор и интриган. — Мы просим вас лишь о доступе к омуту памяти для работы с первоисточником. Вы очень поможете нам и другим студентам, которые смогут потом ознакомиться с добытым материалом. Гриффиндорец крепко вцепился в книгу, склонив голову к плечу. Хищная ухмылка отразилась в очках Минервы. Директор поджала губы и перевела взгляд с одного студента на другого. Нил замер, чуть ли не скрипя зубами. Он слушал речь Эндрю с застывшим сердцем, периодически забывая дышать. Его глаза были полны отчаянной решимости, в то время как Миньярд оставался холодным и уверенным в своей будущей победе. Она подняла лицо к большому портрету напротив, ища поддержки в глазах Альбуса Дамблдора, что с доброй старческой улыбкой смотрел в ответ. Игра на грани правил видимо вошла в привычку у директоров Хогвартса. Минерва прикрыла глаза и устало облокотила голову на руку. Миньярд видел ее сомнения. Он предлагал лазейку, через которую они могут пройти все вместе. Конечно, Минерва понимала, что если она не согласится, то студенты кинутся в омут одни, обрекая себя на верную смерть. С ней у них был шанс на выживание. Они предлагали ей меньшее из зол. Возможность контроля над ситуацией со стороны. Очки половинки вновь опустились по переносице, открывая прямой взгляд директора на студентов. — Хорошо. — Вынесла вердикт Макгонагалл, идя на сделку с дьяволом в школьной форме. — Ваш «проект» одобрен. Но есть правила. Это будет неофициально. Никто, кроме нас троих, не должен об этом знать. Один час, два раза в неделю, после отбоя. В моем кабинете. Если что-то пойдет не так, я буду утверждать, что вы проникли сюда без разрешения. Вы понимаете, что я рискую своей должностью, а вы — своими жизнями? Сухие слова директора никак не соответствовали их смыслу. Нил втянул воздух сквозь зубы, а Эндрю удовлетворенно кивнул. Он понимал, что далеко не должность беспокоила Макгонагалл и все эти условия были лишь для их безопасности. Даже если что-то пойдет не так, она не бросит их разбираться самостоятельно. Профессору просто нужно было подтверждение того, что они понимают, в какое болото себя утягивают. Она его получила. Миньярд быстро поднялся с кресла, кивая Нилу на выход. — Спасибо, директор. — Слизеринец вежливо улыбнулся, направляясь к двери. Теперь нужно было убраться из кабинета до того, как Макгонагалл передумает. Нил схватился за эту возможность, планируя выжать из нее максимум. — Доброго вечера. — Жду вас в субботу в шесть вечера. Голос догнал их вместе с хлопком двери, разделяющей кабинет и винтовую лестницу. У них было два дня на подготовку перед первым сеансом в омуте памяти. Нил поднял лицо на Эндрю, словно пытаясь понять, какие эмоции должен сейчас испытывать. Когда «проект» одобрили, они должны были выдохнуть с облегчением. Только оба понимали, что прячется за этой красивой лживой оболочкой. Самоубийственная миссия, на которую они получили официальное разрешение. Поэтому радости не было. Только понимание, что с этого момента каждый их день может стать последним.