Сан-Ремо

Скэриэл проснулся от того, что машина затормозила. Он лениво приоткрыл глаза, любуясь Готи, что-то искавшем в карманах. Рука сама по себе, прежде чем Скэриэл успел остановиться, потянулась и зарылась пальцами в светлые волосы. Такой простой, но необходимый для него, как воздух, жест. Готье вскинул на него взгляд и устало улыбнулся. — Ты проснулся? Я хотел тебе дать еще немного подремать. — Где мы? — В Сан-Ремо. — Уже? — Скэриэл удивленно хлопнул глазами и глянул на часы — без двадцати семь. — Черт, надо было разбудить меня раньше и поменяться местами — ты вел почти всю ночь. — Все нормально, Скэр, — улыбнулся Готье и вылез из машины. — Я в порядке. Скэриэл не знал, верить ли ему. Выглядел Готи ужасно: с синяками под глазами и тусклой, будто присыпанной дорожной пылью, кожей. Но его глаза светились. И это обнадеживало. Скэриэл выбрался из машины следом, вдыхая полной грудью незнакомый соленый воздух и с интересом оглядываясь по сторонам. Узкая улочка, еще пустая и серая в такую рань, сбегала вниз. Интересно, далеко ли отсюда до моря? Скэриэл никогда не путешествовал даже по стране — вся его жизнь сосредоточилась в столице и Запретных землях, которые находились в пригороде. Не говоря уже о том, чтобы выезжать за границы Октавии. Честно говоря, когда Скэриэл садился в машину Готи возле Академии, он не думал, куда они едут. Вернее, он был готов ко всему, даже к тому, что его отвезут в лес и пристрелят. Скэриэл слишком устал от всего и решил — будь что будет. Готи не стал везти его в лес. Где-то на полпути в Сан-Ремо Скэриэл все-таки спросил, куда они направляются. Готи криво ухмыльнулся и ответил, что подальше от Октавии. И добавил, что не собирается возвращаться. Возможно даже никогда. Он вывез Скэриэла из страны. Вот так просто поручился за полукровку, замышлявшего и готовившего революцию половину своей сознательной жизни. Забил на свое высокое происхождение и права на престол. Раздобыл каким-то образом поддельные документы для них обоих… Все это до сих пор не укладывалось в голове. Да, Готи устал не меньше него самого от политики, от старых пердунов у власти и от инициативных советников, для которых был лишь живым знаменем… Но бросить все и всех и просто сбежать, прихватив за компанию своего политического оппонента? Безумие. Внутри разливалось предательское тепло. Готье полностью осознавал, что из себя представляет Скэриэл, и все равно выбрал его. — Что будем делать дальше? — спросил Скэриэл. — Останемся здесь на пару дней? Вон как раз агентство недвижимости. — Готи указал подбородком куда-то в сторону. — Лучше снять через них квартиру посуточно, чем связываться с отелями. Меньше шансов, что нас найдут. — М-м, хорошо, — Скэриэл улыбнулся и, заметив светящиеся окна кафе через дорогу, добавил: — Похоже, там открыто. Позавтракаем? — Да! Готов убить за кофе. Вывеска у кафе была настолько непримечательной, что он бы и не обратил на нее внимания при свете дня. Но внутри было неожиданно уютно и одуряюще вкусно пахло свежей выпечкой и кофе. Бодрая улыбчивая сеньора выкладывала на поднос круассаны, негромко подпевая радио. За стеклом витрины были аккуратно расставлены эклеры и тарты с ягодами, брауни и совершенно невероятные пирожные. — Хочу попробовать их все! — рот моментально наполнился слюной. — Ты впадешь в инсулиновую кому, — захихикал Готи. — Это того стоит! В ожидании заказа они устроились за круглым столиком с мозаичной поверхностью на заставленной вазонами террасе. Жестокий Готи не дал ему умереть сладкой смертью и уговорил ограничиться всего лишь парой пирожных и сэндвичем. Готи устроился за столиком, положив голову на сложенные перед собой руки, и сквозь полуоткрытые глаза лениво наблюдал, как преображается с наступлением утра город. Скэриэл же смотрел только на него. Ладонь снова зарылась в светлые волосы, принялась перебирать мягкие пряди и слегка массировать кожу головы, и Готи с явным удовольствием зажмурился, словно большой кот. Раньше, когда они еще были друзьями, между ними было много прикосновений — вернее, Скэриэл не мог удержать руки при себе, — и сейчас, казалось, старые привычки возвращались. Жаль, что они не могут так же легко отбросить последние несколько лет и снова стать просто друзьями. Потому что кто они сейчас друг другу — не разберешь из-за клубка эмоций, чувств, недопонимания и недосказанностей. Непонятно даже, с какой стороны начинать его распутывать. Но Скэриэлу необходимо было знать наверняка. Услышать собственными ушами, что Готи увез его заграницу не ради блага Октавии. — Готи? Ответь на вопрос… — М-м? Что? — Почему ты взял меня с собой? Готи выпрямился и перехватил его повисшую в воздухе ладонь, переплетая их пальцы. Он смотрел серьезно и немного грустно, и Скэриэлу безумно захотелось его обнять, но он терпеливо ожидал ответа на свой вопрос. — Потому что мне хотелось сделать для тебя что-нибудь. Ты всегда жаждал свободы и равных прав с чистокровными, но в Октавии, видимо, это невозможно. Не при нашей жизни, — Готье горько улыбнулся. — А еще больше всего в мире я устал быть один. В его взгляде Скэриэл увидел отголоски того же вымораживающего изнутри одиночества, знакомого ему с приютского детства и ослабляющего свою хватку лишь в присутствии Готи. Больше не раздумывая, Скэриэл потянулся и заключил его в объятия. Он получил свой ответ.