О друзьях и других мирах

Хлёсткие удары обрушиваются на меня, щека обжигается от чего-то горячего. Пальцы впиваются в чужую шею, кулаки снова летят в ответ. Что со мной? Дерусь? Но с кем? И зачем? Мышцы живут собственной волей — рвутся в схватку, не слушая разума. Яркий свет бьёт в глаза, земля уходит из-под ног, проваливаюсь в пустоту… Но тело неумолимо — вырывается, будто марионетка на невидимых нитях. Приземляюсь, резко рвусь вперёд. Цель уже близка, но внезапно воздух разрывает женский басовитый крик: — Прекратите сию безобразную потасовку! Что-то мягкое и горячее обвивает меня, поднимая над землёй. Мышцы всё ещё напряжены, яростная дрожь грозит разорвать тело изнутри — кости хрустят, суставы скрипят. Успеваю осознать это, и… мир гаснет. — Примерно так оно и было, — пробормотал я, ощущая плотные ремни, приковывающие к больничной койке. Удивительно, но лежанка оказалась мягкой, даже комфортной. Хотя кому я это сказал? Ситуация и без того была абсурдной: передо мной стояла... нет, стояла ли? Скорее, примостилась на табурете белая миниатюрная лошадь. Или пони? Шерсть цвета свежего снега, грива аккуратно подстрижена, а на спине — белоснежный халат, как у медсестры. Существо методично расспрашивало о самочувствии и том, что я помню из последних событий. ‎ Наверняка вы спросите: ‎ — Эй, ты! Да, ты! Почему так спокоен? Ни испуга ни удивления? ‎ Отвечу мысленно, ибо вслух не решусь: ‎ — Удивлён? Ещё как! Но вариантов-то у меня — ноль. Ремни хоть и не жмут, но сдвинуться невозможно. Даже если бы сорвался — что дальше? Бежать в чём мать родила? Я и места этого не узнаю. ‎ А главное — я забыл кто Я! ‎ – Простите, когда меня освободят от ремней? Я, вроде, не буйный… ‎ Белая пони по кличке Литл Энджел — её имя я узнал во время расспросов — мягко покачала гривой: ‎ – Решение принимаю не я, милок, а твой лечащий врач. Я лишь медсестра. Хотя… — она прищурилась, — если спросят, скажу: ты спокоен. Не агрессивнее прочих минотавров. Даже с этой странной магической аномалией на правом копыте. ‎ Она поправила халат и двинулась к выходу, бросив на прощание: ‎ – Отдыхай. Через пару часов доктор придёт. Подводя итоги, я, «гений», у меня была возможность задать вопросы: что я здесь делаю, где нахожусь и что за аномалия на правом «копыте». Чёрт, головой двигать могу, но тело сковано тяжёлым одеялом. Попытался стряхнуть его ладонью — бесполезно. ‎ — Кому вообще пришло в голову шить такие длинные покрывала? — процедил я, отчаянно дёргая ткань в надежде разглядеть свою руку. ‎ — Ладно, наплевать! Доктор придёт — спрошу у него. ‎ Но остались вопросы, будто шипы в мозгу. Первый: с кем я дрался? Второй: где этот тип теперь? Третий: где я? И главное — кто я? Пойдём по убывающей, кто же я? Прямые чёрные волосы, светлая кожа — вот всё, что доступно моему взгляду. А имя? Разве не оно обозначает человека. Как говорила Энджел? Минотавр? Никаких новых аномалий на месте кончностей надеюсь не наблюдается. Кто же этот доктор? Человек? Но если меня назвали не по виду... Наверное, он кто-то другой. Может, пони? Было бы неплохо  они вроде милые.    ‎  Отвлёкся. Итак, где я? Очевидно, в больнице. Но где находится эта клиника? Шанс узнать я упустил. Интересно, придётся ли платить за лечение? Денег нет, а найти работу среди пони... Сомнительно. ‎ Тяжело... Кажется, я всё ещё не до конца пришёл в себя. Мысли обрываются, словно оборванные нити... Может, стоит попытаться уснуть и дождаться доктора? Решено. ‎ Показалось, прошло несколько часов, как вдруг сквозь туман сознания пробился дребезжащий звон будильника. Неужели всё это было лишь странным сном? Увы, едва я открыл глаза, передо мной возник коричневый жеребец-пони со светящимся рогом на лбу. Его белый медицинский халат и зелёное магическое облачко, в котором дрожал будильник, выглядели сюрреалистично. ‎ — Добрый вечер, дорогой пациент. Как самочувствие? — мягко произнёс он. ‎ — В целом нормально, — пробормотал я, пытаясь пошевелиться. — Только тело занемело от долгой неподвижности. И, кстати, сколько я уже здесь нахожусь? ‎ — Не волнуйтесь, фиксаторы скоро сниму. А что касается времени... Принцесса Селестия доставила вас с вашим спутником три дня назад. До сего момента вы были без сознания. ‎Значит, тот, с кем я сражался... тоже здесь? Погодите, принцесса?! ‎ — Простите, я правильно понял? Это принцесса нас сюда принесла? — вырвалось у меня, и даже голос дрогнул от изумления. — Да вы всё верно поняли. А находитесь вы в больничном крыле замка, — ответил он, мягко улыбнувшись. ‎ Ёкарный бабай! Да сколько ж деньжишь придётся отсыпать, чтоб за всё рассчитаться? Хотя… раз сама принцесса меня сюда доставила, может, и не спросят? ‎ — У меня ещё вопросы. Первый: где мы с сородичем находимся? Не просто в замке или лечебнице, а… ‎ — Спокойно, я понял ваш вопрос, — прервал он, будто читая мои мысли. — Вы в стране Эквестрии, точнее — в её столице, Кантерлоте. Думаю, вы уже догадались, что ваш мир остался далеко. ‎А как мы оказались здесь... в этом мире? — голос мой прервался, будто сама тоска сдавила горло. ‎ От правды не убежать. Другой мир — очевидный с первых же минут факт. Я лишь закрывал глаза: на пони вокруг, на магию, витающую в воздухе... Странно, почему это не вызвало удивления? Или это онемение души? ‎ —А семья... — прошептал мой разум, сжимая виски. — Были ли у меня родители? Дом? Провал в памяти. Слёзы жгли веки, но сжимал зубы — не сейчас. Может, ночью, если не выгонят... ‎ Собеседник мягко коснулся моего плеча. ‎ — Принцесса Селестия даст ответы. Она прибудет через полчаса, — его бархатный голос обрёл тревожные нотки. — Но... это не единственный ваш вопрос, правда? ‎ Взгляд его, глубокий как омут, отражал то, что я боялся назвать — жалость. Не к моей беде... а к тому, что предстоит услышать. ‎ — Да не единственный? Что это за аномалия на моей руке, о которой упоминала Литл Энджел? — спросил я подавленно. ‎ Он приподнял бровь, будто мой вопрос удивил его: ‎ — Для вашего вида подобное… не норма? ‎ Я стиснул зубы, пытаясь скрыть дрожь в голосе: ‎ — Нет. Наши конечности должны быть симметричны. И раз уж заговорили об этом… Снимете фиксаторы? Хочу увидеть, что с рукой. ‎ — Конечно, — кивнул он. ‎ Холодок пробежал по коже, сковывающие ремни рассыпались в прах. Я рванулся вверх, сбросил одеяло — и замер. Рука… Она была фиолетовой, будто впитала ночь, покрытая чешуйчатыми пластинами. Ногти изогнулись в хищные когти, словно конечность вырвали из пасти чудовища и пришили мне, заменив утраченную. ‎ — Она… такой была с самого начала? И у другого… такого же, как я? — выдавил я, касаясь ладони, которая больше не чувствовалась своей. ‎ — У второго представителя вашего вида — похожая аномалия. Отличия в деталях, — он замолчал, затем добавил: — Именно сходство и позволило нам сделать вывод о норме ‎ — Что касается первого вопроса... Когда вас доставили сюда, ваши руки уже были такими. ‎ Понятно. Моя конечность изменилась либо после потери сознания, либо после падения в бездну. Всё равно не яснее. Чувствуется она как обычно, надеюсь, это не инопланетная инфекция и ампутация не понадобится. ‎ — А второй ещё не проснулся? — спросил я, надеясь, что его память цела. ‎ — Нет, он всё ещё без сознания. ‎ — Понятно. Могу ли я узнать имя своего благодетеля? ‎ — Разумеется, мне следовало представиться сразу. Меня зовут Сикрет Стар. — Он улыбнулся и протянул копыто. ‎ Я на секунду замер, затем инстинктивно выбросил правую руку, но тут же поправился и коснулся его копыта левым кулаком. Мы пожали их вверх-вниз. ‎ — Рад знакомству, хотя, увы, имени своего не помню. ‎ — Не тревожьтесь. Уверен, память вскоре вернётся, — попробовал он меня подбодрить, слегка улыбнувшись. ‎ — А мне пора. Думаю, принцесса скоро пожалует. Приготовьтесь, — добавил он, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. ‎ — Погодите! — вскинулся я. — А мне стоит что-то знать об этикете? Или о местных обычаях? ‎ — Ха-ха! Не волнуйтесь так! Принцесса Селестья, понимает ваше положение. Видимо, словом «приготовьтесь» я вас напрасно встревожил, — бросил он через плечо, исчезая за дверью. ‎ — Ясно… — произнёс я в пустоту, глядя на захлопнувшуюся дверь. ‎ Едва шаги затихли в коридоре, я вздрогнул, заметив, что одеяло сползло, обнажив тело. Даже в пустой палате стало неловко — я резко укутался по пояс, чувствуя, как стыд разливается по щекам. Погружённый в размышления и беседы, я даже не заметил, как пролетело время. Лишь теперь, оглядевшись, я разглядел комнату, где находился. Просторное окно, обрамлённое резными ставнями, открывало вид на улицу. За ним раскинулся город — не гигантский мегаполис, как в моём мире, но от этого не менее величественный. Башни, выточенные из розового мрамора, переливались в лучах заката, а по мостовым и в небе сновали десятки пони. Их шерсть сверкала всеми оттенками радуги: одни тащили телеги, гружённые фруктами, другие, крылатые, легко управлялись с воздушными каретами, будто перенося сказку в реальность. ‎ Я уже хотел приблизиться к стеклу, чтобы рассмотреть детали, когда позади раздался шорох. ‎ — Нравится? ‎ Голос был низким, ласковым но незнакомой — ни тембр, ни мягкие интонации не совпадали с прошлым голосом. ‎  Я обернулся — позади возвышалась исполинская пони, больше похожая на лошадь. На её лбу красовался рог, спину украшали крылья, а грива, переливавшаяся оттенками северного сияния, струилась до по воздуху словно невесомая. Ростом она была с меня, тогда как остальные едва доставали мне до пояса.      ‎  — Здравствуйте? — проговорил я, с трудом скрывая замешательство.    ‎  Это принцесса Селестия? Но почему голос звучит иначе? Может, тогда с ней был кто-то ещё?   ‎  — Как тебе Кантерлот? — спокойно осведомилась она.    ‎  — Красивый… Хотя всю его прелесть с окна не разглядишь.    ‎  — Согласна, — кивнула она.    ‎  Что за странная беседа? Что происходит? Или это проверка на вменяемость?    ‎  — Принцесса… Можно задать вопрос?    ‎  — Разумеется, — улыбнулась она.    ‎  — Как мы с… «другом» оказались здесь?    ‎  — О, я вас в это крыло перенесла, — ответила она, и в её голосе мелькнула игривая нотка.    ‎  Я молчал, пытаясь дать понять, что не настроен на шутки ‎  — Что ж, перейдём к сути, — продолжила она. — Ты читал сказки о героях, призванных из других миров?       ‎  Призванные герои… Теперь точно ясно, зачем мы здесь.  ‎ — Что-то подобное слышал, — равнодушно бросил я, пряча дрожь в голосе. ‎ — Мы с сестрой провели обряд, чтобы вызвать героя из иного мира. Того, кто носит печать света и одолеет незримое зло. Но ты уловил подвох? — её голос звенел, будто серебряный колокольчик. ‎ — Да. В легенде говорится об одном герое... а не о двоих, — выдохнул я, сжимая кулаки. ‎ Попросить вернуть меня домой? Нет... Что-то цепляло внутри. Почему я не могу бросить другого призванного? Может мне промыли мозг? Звучит логично, учитывая, что я ничего не помню. ‎—И какие у вас планы? Отправьте меня на свалку за ненадобностью? — вырвалось у меня, будто язык жил отдельной жизнью. Черт! Зачем я это сказал? Теперь точно вышвырнут. Она лишь грустно покачала головой, и в этом движении читалась тысяча невысказанных сожалений. — Разумеется, нет. С чего ты взял? Ты сам решишь: останешься здесь, тренируясь вместе с сородичем, или отправишься в провинциальный городок под социальную опеку. — То есть вернуться домой… невозможно? — голос мой звучал плоским, будто выгоревший пепел. — Прости. Физически… мы не можем этого допустить. Вы оба останетесь здесь, пока миссия не будет завершена — Ее слова повисли в тишине, тяжелые, как свинец. — Понятно. А это что? — левой ладонью я ткнул в потемневшую кожу правой руки, где узоры светились зловещим графитом. — Печать. Если у твоего «спутника» она излучает свет, то твоя… поглощает его, — объяснила она, смотря мне прямо в глаза. — Почему врачи не в курсе? Они считают это аномалией. — Не всем дано знать истину. Некоторым достаточно иллюзии, — произнесла она, устремив взгляд в окно, за которым полным ходом шёл солнечный день.. Значит, она намеренно скрыла это от врачей… Но что ею двигало? Ладно, не моя забота. ‎ — Послушай, нет нужды решать всё сейчас, — проговорила она мягко, будто обволакивая слова теплотой. ‎ — Я останусь! — продекларировал я, стараясь звучать убедительнее, чем чувствовал. ‎ — Ты уверен? Обратной дороги не будет. ‎ — Выбора нет… Что-то внутри моего разума не позволяет оставить моего «coплeмeнника» одного. ‎ Едва я успел произнести эти слова, как из соседней палаты грянул низкий грудной вопль. ‎ — Вот и второй проснулся! — звонко рассмеялась Селестия, подчёркивая последнее слово театральной паузой. ‎