О грязных переулках

Серый мрачный туман окутал город, проникая даже сквозь толстые стены клуба, а возможно, и куда-то в легкие. Вечер тянулся непростительно долго. В глаза бился свет неоновых софитов, неоднородная масса людей маячила вокруг, создавая иллюзию головокружения — или не иллюзию? Намгю вымученно улыбался посетителям, наливая один коктейль за другим. Каждая улыбка отдавалась болью в висках, голова гудела, словно внутри находился не студенестый мозг, а разъяренный пчелиный рой. Желание было одно — отработать смену, вернуться домой, лечь и заснуть — желательно навсегда. Ситуацию немного усугубляла недавняя ссора с его парнем Су Бонгом. То была обычная бытовая стычка, переросшая в громкий тупой скандал. Парни не разговаривали друг с другом уже дня три — и это тоже было одной из причин хренового самочувствия бармена.  До конца рабочего дня оставалось еще несколько часов, а сил в теле Намгю было ровно столько, сколько нужно, чтобы не упасть замертво прямо за барной стойкой. Бессонные ночи, постоянный шум и напряжение выжали из него все соки. Вдруг к барной стойке подошел знакомый парень — Минхо. На нем было белое поло, серый свитер на молнии и широкие, чуть потертые, джинсы. Тип, который последний месяц совершенно не давал Намгю покоя своими сальными взглядами и пошлыми двусмысленными предложениями. Он частенько заглядывал в клуб, просил налить ему макколи, а потом, с ехидной и самодовольной улыбкой толкал стакан своими длинными пальцами обратно к бармену со словами «Тебе, угощаю». К слову, напиток ни разу не был выпит. Намгю ненавидел макколи, ненавидел так же, как рожу Минхо. Удивительно, как довольно привлекательный и ухоженный парень может быть таким противным и приставучим ублюдком.  От одного вида подошедшего по телу прошлись мурашки. Обычно Намгю резко и грубо отшивал его, не давая даже возможности рту Минхо произнести очередной поганый подкат, но сегодня бармен был слишком вымучен, чтобы тратить силы еще и на словесные баталии.  — Соджу-тоник, пожалуйста.  — Сделаем.  Странно, очень странно. Ни ехидного приветствия, ни пошлого комплимента о сексуальности зада бармена, ни стремной ухмылочки. — Тяжелый день, да? — спросил он, совершенно нормально, склоняясь к барной стойке. Намгю устало кивнул. — Держись. Намгю удивленно поднял взгляд на парня напротив. Он принялся готовить заказ, машинально смешивая ингредиенты. Соджу-тоник. Не макколи. И на том спасибо. Намгю поставил стакан перед Минхо, тот расплатился и отпив немного коктейля, отставил стакан и хозяйски поставил локти на стойку. — Вижу тебе совсем плохо, — прошептал Минхо, доставая из кармана джинс маленький, мятый пакетик. — Может это поможет?  Намгю, застывший в немом удивлении, нахмурился. Руки зачесались, а в глазах начало немного рябить. Он знал эту мерзость. И он знал, как быстро и ахуенно эта мерзость вставляет. — Я.. я не знаю, — пробормотал Намгю, глядя на пакетик с сомнением. — Намгю, тебе ведь плохо. — Лицо Минхо выглядело непривычно понимающим. — Я из лучших побуждений — просто расслабишься и доработаешь смену. Ты ведь сейчас на стену полезешь. Намгю попытался бороться с собой, но битва эта длилась недолго. — Ладно, — прошептал он, выхватывая пакетик из рук Минхо. — Спасибо. Он проскользнул в подсобку и  дрожащими руками высыпал немного порошка на ладонь. Закрыв глаза, он запрокинул голову, резко вдохнул и почувствовал, как обжигающая волна катится по носоглотке, проникая в мозг. Мир на мгновение померк, а затем вспыхнул яркими красками. Сердце бешено заколотилось, в ушах зазвенело. Он открыл глаза и уставился на свое отражение в зеркале напротив. Зрачки расширились, взгляд обезумел. Улыбка сама собой растянулась по бледному лицу.  Он вытер остатки порошка с ладони о штаны и вышел из подсобки.  Но Минхо уже не было. Он исчез, словно его и не было. Оставшиеся часы пролетели как в тумане. Намгю работал на автомате, улыбался, наливал, принимал заказы. Он чувствовал себя отстраненным от всего происходящего, словно наблюдая за собой со стороны. Смена была окончена, оставалось только убраться. Эффект от порошка прошел, оставив после себя еще более жгучую боль, чем она была до приема наркотика. Каждый звук отдавался эхом в пустой голове, словно кто-то бил молотком по наковальне прямо внутри черепа. Липкий пот покрывал тело, а в горле пересохло так, будто он неделю не пил. Внезапно мир вокруг закружился, и перед глазами поплыло. Намгю схватился за барную стойку, чтобы не упасть, но в этот момент из рук выскользнул стакан. Он с глухим звоном разбился о пол, разлетевшись на множество мелких осколков. Сердце забилось в бешеном ритме, а в ушах зазвенело так, что казалось, будто там что-то взорвалось.  — Блядство. — выругался Намгю, наклоняясь, чтобы собрать осколки, но в этот момент его голова закружилась еще сильнее. Он едва удержался на ногах. Собрав последние силы, парень закончил убираться. Он вытер пот со лба и, закрыв глаза, попытался сосредоточиться. Время тянулось мучительно долго, но в конце концов он закончил уборку и, наспех накинув сумку, направился к двери.  Ночная окраина города встретила его враждебно. На улице сквозил мерзкий ветер, но даже он не мог развеять туман в голове. Намгю шагал медленно, стараясь не потерять равновесие. Его тошнило. Мысли путались, казалось, что он вот-вот упадет на землю. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно вязли в асфальте. Но он ускорился, чувствуя, как под рубашку проникает холод, вызывая табун мурашек. Хотелось домой, хотелось ко все еще злому на него Су Бонгу.  Свинцовые тучи, нависшие над головой, словно грязное покрывало, пропускали лишь тусклый, болезненный лунный свет. Переулок, по которому шел парень, был безлюден и тих. Под ногами — потрескавшийся асфальт, усеянный осколками стекла, где-то в углу валялись использованные презервативы. Мерзость. Здания по обе стороны улицы — мрачные, безликие громады, с темными, пустыми окнами, смотрящими, как голодные глаза хищника. На стенах  — облупившаяся краска и грязные надписи. В воздухе витал запах сырости, пыли и чего-то еще, определенно не менее отвратного. Намгю невольно передернуло. Вдруг, сзади, чья то широкая сухая ладонь грубо накрыла его рот, больно вжимаясь в него. Намгю принял попытку вырваться, но вторая рука неизвестного резко ударила кулаком под дых. Итак слабые ноги подкосились окончательно, он удержался лишь за счет тела сзади, на которое невольно оперся.  — Тише, — Прошипели ему в ухо. — Будешь орать — придушу.  Его взяли за горло и потащили в сторону мусорных баков. Намгю отчаянно старался вырваться, но получалось, откровенно говоря, хуево. Сил не было совсем, дышал парень с трудом, а грудь ужасно болела от недавнего удара.  Его швырнули к стене. Он почувствовал жжение в области брови — ударился о пошарпаную шпаклевку. Кровь потекла тонкой струйкой, попадая в глаз. Намгю проморгался. Больно. Неизвестный сел на корточки перед ним. Было трудно разглядеть лицо этой скотины, особенно учитывая то, что один из глаз был залит кровью, но знакомый свитер и слабый блеск молнии на нем дал понять, что за человек перед ним.  — Минхо?.. — Подал слабый, дрожащий голос Намгю.  Минхо ухмыльнулся, и этот оскал в полумраке выглядел еще более зловеще, чем обычно. Он медленно поднялся с корточек, возвышаясь над Намгю, словно хищник над поверженной добычей. — Узнал? — прошептал он, наклоняясь ближе к лицу Намгю. Запах алкоголя и сигарет ударил в нос. — Выглядишь так себе.  Намгю молчал, парализованный страхом. В голове проносились обрывки мыслей, пытаясь сложить все в единую картину, но безуспешно.  Чужой, увесистый кулак впечатался в нос. Хруст костей смешался с приглушенным стоном, и кровь брызнула фонтаном, заливая белоснежную рубашку. Боль вспыхнула в носу, пронзая сознание ослепительной вспышкой. Она обрушилась на него горячей волной, затопляя все чувства, оставляя лишь животный ужас и нестерпимое желание, чтобы это прекратилось. Слёзы, потекшие по лицу, мешались с кровью. Намгю замычал, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение. Руки дрожали, не слушались, но рефлекторно попытались вытереть кровь с лица. Но Минхо грубо схватил его за руку. — Не смей. — Прорычал он. Намгю, повинуясь инстинкту, попытался вырваться, отшатнувшись назад, к стене, ища в ней хоть какую-то защиту. Боль пульсировала в разбитом носу, затмевая все остальные чувства. В голове вихрем крутились обрывки мыслей, страх сковывал каждое движение. Сопротивляться было бесполезно. Минхо, словно тряпичную куклу, развернул Намгю, прижав лицом к холодному, грязному асфальту. Запах сырости и пыли заполнил лёгкие. Его вырвало.  Разум подтуплялся с каждой секундой все больше и больше.  Вдруг, словно в замедленной съемке, он почувствовал чужие цепкие пальцы на своем теле, приспускающие с него брюки вместе с нижним бельем. Глаза снова намокли.  Затем последовала грязная ругань и звук расстегиваемой молнии. Намгю в очередной раз попытался вырваться, но Минхо крепко удерживал его, вжимая рукой в землю. Минхо с силой раздвинул его ягодицы, холодный воздух обжег обнаженную кожу. Через пару секунд, что-то еще более холодное и липкое коснулось внутренней стороны его бедер — Минхо обильно сплюнул и растер плевок по сжатому колечку мышц.  — Веди себя покладисто, сука. А то больнее будет. Он грубо вошел в Намгю во всю длину своего члена. Не дав привыкнуть, начал резко и быстро толкаться в сжатый анус. Прилипшие к лицу черные волосы, испачканные в блевоте, крови и грязи, скрывали глаза Намгю, что изливались рекой соленых слез. Тугая тянущая боль не позволяла вдохнуть ни капли воздуха. Его безжалостно трахали, вдалбливая в землю. Он чувствовал, как его рвут, чувствовал мерзкую влагу меж бедер. Кровь, размазавшаяся слюна, сперма? Все вместе? Резкий обжигающий шлепок пришелся по бедру — он завыл. Холодные пальцы, окровавленные и измазанные спермой, скользнули выше, сжимая его горло. Хотелось сдохнуть.  Намгю перестал сопротивляться. Его тело обмякло, разум померк. Он просто лежал, как тряпка, позволяя Минхо делать с ним всё, что тот пожелает. Он перестал чувствовать боль, только пустоту, беспросветную, бездонную пустоту, которая поглотила его целиком. Намгю не знает сколько это продолжалось. Может минут десять, а может — целую вечность. Когда Минхо в последний раз кончил, он встал, застегнул джинсы и молча ушел.  Намгю остался лежать на холодном асфальте, словно прибитый к земле. Не было сил пошевелиться, не было сил даже плакать. Лишь мерзкое, липкое ощущение грязи, крови и чужой спермы на теле напоминало о том, что произошло. Время потеряло свой смысл. Минуты тянулись, словно часы, а часы казались вечностью. Намгю не знал, сколько он пролежал там, в этом грязном переулке, но чувствовал, как холод проникает в каждую клетку его тела, замораживая не только плоть, но и душу. Ему было мерзко. Мерзко от Минхо, от его прикосновений, от его слов. Но больше всего ему было мерзко от самого себя. От своей слабости, от своей беспомощности, от того, что он не смог сопротивляться. «Почему я просто лежал и ждал, пока это закончится?» — эта мысль сверлила его мозг, не давая покоя. Он чувствовал себя грязным, оскверненным, словно его втоптали в грязь и растоптали — хотя, что уж там, так и было. Он закрыл глаза, пытаясь забыть все, что произошло, но перед его внутренним взором вновь и вновь возникали картины насилия, унижения, страха. Он не мог выкинуть это из головы, не мог стереть из памяти. Какое-то время он продолжал лежать на животе, дрожа всем телом. Он чувствовал себя сломанным, разбитым на мелкие кусочки, которые уже невозможно собрать воедино.  Наконец, собрав остатки воли в кулак, если таковые еще имелись, Намгю поднялся на ноги. Тело дрожало, словно осенний лист на ветру. Голова кружилась, и в глазах темнело, но он знал, что должен уйти отсюда. Он не мог больше оставаться в этом отвратительном месте.  Он поплелся в сторону дома. Из последних сил переставляя ноги, Намгю брёл по тёмным улицам, каждый шаг отдавался болью во всем теле. Парень уже не чувствовал ни холода, ни боли, лишь тупую, ноющую пустоту внутри. Мысли о доме, о тепле, о безопасности, которые раньше грели душу, сейчас казались чем-то далеким и нереальным. Он просто хотел, чтобы это все закончилось. Чтобы он мог просто лечь и уснуть. Он не знал, как доберется до квартиры, и честно говоря, ему было плевать. Он смутно помнил дорогу, словно не ходил тут каждую ночь. Мимо проносились темные силуэты домов, проезжали машины. Но он ничего не слышал и не видел. И вот, наконец, знакомый подъезд. Он машинально нащупал в сумке ключ и, дрожащими руками, попытался открыть дверь. Ключ выскальзывал из пальцев, никак не попадая в замочную скважину. Наконец, с трудом провернув замок, он толкнул дверь и вошел внутрь. Ему нужна была лишь тишина и одиночество. Звук захлопнувшейся двери эхом разнесся по пустой квартире. Намгю, словно в трансе, прошел вглубь коридора, когда на него обрушилась волна ярости: — Ты где, блять, шлялся? Твоя смена закончилась почти три часа назад. — Су Бонг вылетел из комнаты, словно сорвавшись с цепи. Последние два часа его жизни были сущим адом. Обычно Намгю был до чертиков пунктуален, даже возвращался домой почти в одно и то же время. Хоть они были в ссоре, Су Бонг все равно не находил себе места — звонил, писал, но всё без ответа. Он готов был поклясться, что несколько его крашенных волос поседели от переживания. Су Бонг, залетая в комнату, автоматически щелкнул выключателем, заливая коридор не самым ярким светом. И в ту же секунду замер, словно пораженный молнией. Вся ярость, все слова, которые он собирался высказать, застряли у него в горле, словно ком. Су Бонг отшатнулся назад, как от удара током. Он не мог поверить своим глазам. Это был его Намгю, его парень.. но в то же время, это был совершенно другой человек. Его лицо представляло собой жуткое месиво. Разбитая бровь все еще кровоточила, смешиваясь с уже запекшейся кровью на щеке. Нос был разбит, подбородок содран — на нем обнажалась красная, воспаленная плоть. На щеках и под глазами алели огромные, пульсирующие гематомы. Засохшая кровь темными потеками покрывала его лоб и шею. Одежда была грязная и запятнанная кровью. Запах от Намгю исходил удушающий — смесь пота, крови и земли.  Су Бонг лишился дара речи. Воздух словно выкачали из легких, оставив лишь пустоту и леденящий ужас. Он просто стоял, глядя на Намгю, не в силах произнести ни слова. В голове роились вопросы, один страшнее другого, но никакой из них не мог вырваться наружу. Страх сковал его тело, парализовав его, превратив в статую. Мозг отчаянно пытался найти объяснение происходящему, но все тщетно. — Господи, Намгю, что случилось..? — прошептал он, с трудом двигая языком. Голос дрожал, выдавая страх и панику. Он действительно боялся услышать ответ. Намгю молчал. Он не смотрел на Су Бонга, словно не видел его. Он вообще, казалось, ничего не видел и не слышал. Просто стоял, покачиваясь, словно сломанное дерево, готовое рухнуть в любой момент. Затем, словно очнувшись, он, не говоря ни слова, обошел Су Бонга и направился в сторону ванной. Инстинктивно, Су Бонг попытался схватить его за руку, остановить этот безумный поход в никуда, но Намгю резко выдернул руку, словно от прикосновения к раскаленному железу, и захлопнул дверь ванной прямо перед его носом. Щелчок замка, врезавшись в тишину, оглушил Су Бонга, словно выстрел в упор. В шоке, парень прижался к двери, прислушиваясь к тишине за ней. Он пытался понять, что происходит, осознать увиденное, но мозг отказывался воспринимать реальность. Намгю молчал, и это молчание давило на него сильнее любых криков. Тишина за дверью была зловещей, предвещала нечто ужасное, что могло произойти в любой момент. Су Бонг не мог позволить, чтобы Намгю оставался один, в таком состоянии. Не долго думая, он бросился на колени и, трясущимися пальцами, начал отчаянно возиться с замочной скважиной. Ловкими движениями пальцев он открыл замок и, встав, распахнул дверь.  Намгю сидел на кафельном полу ванной, поджав колени к груди и обхватив их руками, словно пытаясь защитить себя от всего мира. Его плечи безудержно тряслись, и из глубины его горла вырывались тихие, сдавленные всхлипы, полные боли и отчаяния. — Намгю.. — тихо позвал он. — Посмотри на меня, пожалуйста. Намгю медленно поднял голову. Его взгляд был потерянным и полным боли. Он смотрел на Су Бонга, словно не узнавая его. И тут его прорвало. Рыдания сотрясали его тело, слезы текли ручьем. Су Бонг спешно спустился на колени и крепко обнял его, прижимая к себе. Он не знал, что случилось, но знал, что Намгю пережил что-то ужасное. — Боже, что с тобой сделали.. — прошептал Су Бонг, проводя дрожащей рукой по его спутанным грязным волосам, избегая изуродованного лица, дабы не сделать больно. Его голос был полон нежности и боли, смешанных в причудливом коктейле. Су Бонг крепко обнимал дрожащего парня, чувствуя, как его тело сотрясается. Слезы Намгю обильно текли, смачивая белую футболку Су Бонга, которая тут же окрашивалась в багровые разводы от крови и грязи. Он не обращал на это внимания, продолжая гладить Намгю по голове, шептать успокаивающие слова, словно мантры, повторяя, что все будет хорошо, что он рядом, что он его любит. Когда рыдания Намгю немного стихли, он поднял голову, его взгляд был по-прежнему потерянным и полным боли. Он вглядывался в глаза Су Бонга, словно пытаясь убедиться, что видит реальность, а не очередной кошмарный сон. Сквозь слезы он начал говорить, обрывочно, словно пытаясь собрать воедино разлетевшиеся осколки памяти. — Я шел домой, — прошептал Намгю, его голос дрожал, — После работы.. голова болела. Он запнулся, глубоко вдохнул, борясь с новым приступом рыданий. — Минхо.. помнишь того парня.. он подкараулил меня.. или шел следом, не знаю.. Намгю вновь замолчал, пытаясь собраться с силами. Каждое слово давалось ему с трудом, словно вырывалось из самого сердца, причиняя невыносимую боль. Су Бонг крепко прижимал его к себе. — Он избил меня, — продолжил Намгю, его голос едва слышался сквозь рыдания. — Повалил на землю.. Слезы текли из его глаз, оставляя на лице соленые дорожки. Его тело трясло, как при лихорадке.  — Он сказал, чтобы я вел себя тихо, иначе будет больнее.. Прости, что я позволил ему..— прошептал он, и от этих слов Су Бонга пронзила ледяная дрожь. Он понял, все понял. Футболка Су Бонга промокла насквозь, но сейчас это было абсолютно неважно. Су Бонг крепко обнимал Намгю, чувствуя, как его сердце разрывается от боли. Он шептал слова утешения, стараясь заглушить рыдания, стараясь вселить в него хоть каплю надежды. — Ты ни в чем не виноват, слышишь? — твердо произнес Су Бонг, глядя прямо в глаза Намгю, пытаясь донести до него эту простую истину. — Я клянусь тебе, что эта мразь больше никогда не приблизится к тебе. Никогда. Я позабочусь об этом. Намгю, услышав эти слова, еще сильнее прижался к Су Бонгу, словно ища в нем защиту. — Давай, — мягко сказал Су Бонг, осторожно отстраняя Намгю от себя. — Давай помоемся, ты весь в крови и грязи. Я помогу тебе. Намгю молча кивнул, его тело все еще дрожало от пережитого ужаса. Су Бонг аккуратно помог ему встать, стараясь не причинить лишней боли, включил теплую воду и наполнил ванную. Бережно раздев Намгю и выкинув в мусорку всю одежду, что была на нем, Су Бонг начал его мыть. Он осторожно касался израненной кожи, стараясь не причинить ему еще большей боли. Он промывал его волосы, аккуратно смывая засохшую кровь, словно пытаясь смыть и весь этот кошмар. Он говорил с ним тихо, нежно, убаюкивающим голосом, рассказывая о чем-то отвлеченном и далеком от ужаса, произошедшего сегодня.  В ванной комнате витал легкий аромат шампуня с лавандой, успокаивающий и расслабляющий, но Су Бонг понимал, что одной лишь лавандой кошмары не развеять.  Покончив с мытьем и переодевшись, парни прошли в спальню. Су Бонг достал аптечку, разложил все необходимое на прикроватной тумбочке и стал обрабатывать чужие раны, бережно придерживая за руку. Он смачивал ватный диск в перекиси водорода и нежно прикладывал к ссадинам и рассечениям, шипение перекиси эхом отдавалось в тишине комнаты. Намгю вздрагивал от каждого прикосновения, но не издавал ни звука, лишь сжимал руку Су Бонга в своей. Су Бонг чувствовал, как его сердце сжимается от боли, видя мучения Намгю. Закончив обрабатывать раны, Су Бонг нанес антисептический крем и приложил бинты к особо глубоким ранам. Он делал все медленно, аккуратно, с такой любовью и заботой, словно лаская его душу. Каждое прикосновение было наполнено нежностью, каждое движение — заботой. — Ты завтра на работу не пойдешь. Ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Я возьму тебе отпуск.  — Спасибо. Закончив обрабатывать раны, Су Бонг помог Намгю устроиться поудобнее на кровати, подложив под голову мягкую подушку. Он накрыл его теплым одеялом, заботливо заправив края, словно укрывая от всех невзгод. — Тебе нужно отдохнуть, — тихо произнес Су Бонг, глядя в его уставшие глаза. — Постарайся уснуть. Я ненадолго отойду, но скоро вернусь. Зови, если что, ладно? Намгю, не говоря ни слова, лишь слабо кивнул в ответ. В его глазах читалась благодарность и тихая надежда на то, что Су Бонг действительно вернется и не оставит его одного в этом кошмаре. Су Бонг, стараясь не шуметь, тихонько вышел из спальни и закрыл за собой дверь. Он направился на кухню, достал из кармана телефон и, глубоко вздохнув, набрал знакомый номер. Трубку взяли довольно быстро. — Привет, слушай это действительно срочно. Мне нужна твоя помощь, — торопливо произнес он, как только на том конце провода ответили. — Ты помнишь того парня.. Минхо. Я рассказывал как-то о нем, а ты сказал, что знаком с ним. Он все еще берет стафф у вас? В трубке на мгновение повисла тишина, а затем раздался короткий ответ: — Не, больше не берет. Давно не видел его.  Су Бонг нахмурился, разочарованно выдохнув. — Блять.. Может знаешь, где его можно найти? — Ну.. я помню, что он работает в «Градусе» — там алкашка продается, знаешь наверное. Парень прикусил губу, нервно постукивая пальцами по столешнице. «Градус».. Конечно, он знал. Дешевая алкотека на окраине района, где всегда полно подозрительных личностей. Не самое приятное место. — Градус, значит.. — пробормотал он скорее себе, чем собеседнику. — Ладно, спасибо. Извини, что побеспокоил. Я в долгу. Су Бонг сбросил вызов, и несколько секунд стоял, словно окаменев. Ярость, гнев и жажда мести переполняли его, не давая ему покоя. Он не мог просто сидеть сложа руки и ждать, пока этот ублюдок Минхо будет наслаждаться безнаказанностью дальше. Он отомстит за Намгю. Скоро придет его время валяться в собственной крови и скулить от боли. Глубоко вздохнув, Су Бонг вытер выступившие на глазах слезы и направился обратно в спальню. Он тихонько приоткрыл дверь и вошел внутрь. Намгю уже спал, его лицо было спокойным и расслабленным. Су Бонг подошел к кровати, склонился над ним и нежно поцеловал его в лоб. — Я люблю тебя, — прошептал он, и в его голосе звучала вся нежность и забота, на которую он был способен. — Я всегда буду рядом. Он лег рядом с Намгю, обнял его и закрыл глаза.