В начале был торт

***

Грусть, печаль, тоска и сладость. Приторная, до тошноты сливочно-клубничная сладость, облепившая нёбо и застрявшая где-то между зубами. С чего, чёрт подери, Тэхён вообще решил изменить себе и взять вместо привычного, надёжного шоколадного торта эту розовую дрянь? Наверное, хотел по-особенному. Устроить праздник. Что-то новенькое. Всё-таки двадцать два года. Красивая дата. Почти весомая. А он сидит на траве в парке, печальный как школьник с двойкой по математике в семестре, жуёт торт, зачерпывая его пальцами и запивает его дешёвым пивом. Кондитерская, между прочим, обещала «взрыв ягодного вкуса», но Тэхён до сих пор ищет в этих розовых слоях хоть тень клубники. За пять укусов он обнаружил только один её микроскопический кусочек. Настолько маленький, что тот сам, наверное, стеснялся лежать в этом кремовом болоте. Торт, между прочим, большой — явно на компанию. Праздничный. Нарядный. С розочками из крема, как на свадьбе тёти из провинции лет эдак много назад. — А всё, что уплочено, должно быть проглочено, — мрачно буркнул он себе под нос, откусывая очередной слой клубничного разочарования. В левой руке — крем, в правой — жестяная банка. Ложки нет. Он о ней забыл, как друзья о его дне рождения. Ну и пусть. Не зря же говорят, что день рождения — это отличный повод почувствовать себя одиноким, забытым и немного жалким. Особенно если ты делаешь это с максимальным самобичеванием. Прохожие, конечно, поглядывают. Кто с интересом, кто с брезгливостью. Когда молодая парочка прошла мимо, он услышал: — Смотри, бедный… — Или бухой… — Или и то и другое. Тэхён только хмыкнул, запрокидывая голову к закату. Закат, кстати, красивый. Небо выкрашено в оттенки персика и апельсина, как будто природа решила подкрасить сегодняшний вечер за отсутствием настоящего праздника. Хотя бы кто-то старался. — Вселенная, — сказал он вслух и слишком отчаянно, — ну вот скажи мне, где я так проебался? Почему я сижу тут один и жру этот чертов торт в одиночестве? Я что, серьёзно настолько недостоин нормального праздника? Теперь он не просто одинокий парень с тортом — он ещё и больной на голову, разговаривающий с небом. Зашибись. Но ему было в большей степени всё равно. Плевать на чужие взгляды, если в голове шумит обида, а в желудке борются пиво с сахаром. Этот вечер уже не спасти. Родители — в другом городе. Прислали поздравление. Переводом. Сумма — неровная, будто округляли по остатку на карте. А открытка — картинка из интернета. Яркая, весёлая, со шрифтами из 2007 года. Он бы не удивился, если бы узнал, что мама отправляла ее дальним родственникам несколько месяцев назад и просто не захотела искать новую. Ни звонка, ни «как ты там, сыночек?» Он, наверное, с удовольствием даже выслушал бы эти вечные причитания в духе: «пора бы уже девочку себе найти». Усмехнулся бы про себя, кивнул — мол, да-да. Хотя, честно говоря, какая уж тут девочка? Ему бы просто немного тишины в голове и человека рядом, который не будет требовать, объяснять, учить жить. Человека, который обнимет, когда плохо, и не убежит, когда слишком хорошо. А всё остальное — уже дело десятое. Девочка, мальчик… какая разница, если тепло от человека одно и то же? Женский или мужской пол, конечно, интересные штуки, но любовь ими не измеряется. Люди есть люди. Иногда, правда, попадаются те ещё хуи на блюде. Кстати, про хуи. А что ж с друзьями в итоге то? Друзья — мудачьё поганое. Четыре человека. Всего четыре. Не какой-то там список номинальных знакомых, а самые что ни на есть «близкие». Он с ними провёл столько вечеров, а сейчас сидит один. И вот ни один не позвонил. Ни один не написал. Хотя он всем напомнил заранее. Да и серьёзно, что за друзья такие, которым надо напоминать? Дескать, товарищи, не забудьте — на следующей неделе я становлюсь на год ближе к болям в спине и смерти. Или прямо-таки официальное приглашение рассылать: «Здравствуйте, меня зовут Ким Тэхён, и у меня скоро праздник, если вам пришло это приглашение, то значит вы мой друг, приходите, пожалуйста». Как будто дружба работает по подписке. Как Спотифай или Ютуб Премиум. Оп, забыл карту пополнить и всё, месячный платеж не прошел, обновите пожалуйста данные. Он вообще-то планировал праздник. В баре, дома, в кафе или в том же парке, не важно. Главное — быть не одному. Купил напитки, потратился на хороший алкоголь, выбрал торт, заказал доставку вкусной еды, которую впоследствии уже сегодня отменил. У него был идеальный расчёт, оказавшийся самым что ни на есть просчетом. Вместо шумной компании — чужие сторис. Кто-то на даче. Кто-то у бассейна. Кто-то пьёт вино с кем-то другим. И все обновляют соцсети как по таймеру. Весёлые, счастливые, улыбаются в объектив, снимают видео. Никто даже не попытался сделать вид, что не забыл. Нет. Они сделали вид, что и не знают вовсе. И это было гораздо хуже. А он сидит. Жуёт. Смотрит, как на джинсы капает крем с пальцев. И думает: «Знаешь, Вселенная, я не прошу подарков. Не прошу фейерверков, шаров, цветов или сюрпризов ровно в полночь. Хочу просто, чтобы кто-то пришёл. Кто-то был рядом. Один день в году. Один вечер. Один человек. Одно сообщение. Ну хоть что-то из этого, чёрт побери». Но всё, что у него есть — это пиво, трава в парке, липкие пальцы и вечер, который пахнет обидой и бесполезными ожиданиями. Однако, день рождения на то и считается самым особенным днём в году, чтобы хоть одно желание из вороха сбылось. Даже если оно сбудется… не совсем так, как ты себе это представлял. Или совсем не так.

***

После очередного глотка дешёвого, противного, тёплого пива — уже не помогающего, а будто бы наоборот, усиливающего вкус несчастного торта — парень резко морщится. В голове мелькает: «Так вот почему оно было по скидке». И тут, почти в замедленной съёмке, в его поле зрения появляется нечто. Оно выруливает из-за деревьев, как тот самый третий лишний персонаж любого романтического сериала. Злое. Раздражённое. И, что особенно выбивалось из общей картины, до опиздения праздничное. Шары. Огромная охапка воздушных шаров, таких, какие дарят на выписку из роддома или на помолвку. Букет. Мелкие кустовые розы, подарочная коробка под мышкой. И при этом — выражение лица, как у того, кто проморгал что-то важное и теперь тащит свою злобу через весь парк, пиная всё, что посмело выглядеть неправильно. Камешки. Упавшие палки. Невинный пакет из магазина, принесенный ветром. Всё получило по заслугам, просто за то, что было под ногами. Тэхён за сегодня видел многих: птиц, сладких парочек, мужчин с перегаром, женщин с колясками и даже чью-то собаку в смешном свитере. Но такого… такого он ещё не наблюдал. Нечто приближалось. Целенаправленно. Тем более что дорожка, по которой оно двигалось, вела прямо к нему. «Хоть бы не пнул и меня с горяча», — подумал Тэхён, съев очередной мазок торта с пальцев. Парень с шарами и букетом внезапно замирает прямо перед ним. Несколько секунд просто стоит, как будто сканирует. — Вообще-то распитие спиртных напитков в общественных местах запрещено, — выдает он наконец-то, с видом обиженного блюстителя закона. Тэхён неспешно глотает пиво, от которого уже откровенно подташнивает, и отвечает самым вежливым голосом, на который способен: — Можешь вызвать полицию. Тогда мой вечер, наконец, приобретёт хоть какое-то развитие. Они снова молчат. Парень с шарами смотрит так, будто в голове у него винда перегружается. Тэхён почти готов — ну всё, сейчас либо прилетит по лицу коробкой, либо цветами отмудохает. Но вместо этого тот… поворачивается, делает шаг к ближайшей лавке, привязывает свою яркую праздничную атаку к чугунной спинке, небрежно бросает видавший жизнь букет туда же, как ненужный мусор, и с тяжёлым, надрывным вздохом плюхается на траву. Прямо рядом с ним. Подарочная коробка тоже падает рядом. На пару секунд повисает полнейшее и абсолютное недоумение. Настолько плотное, что его можно резать ножом. Если бы он был. Но у Тэхёна нет даже ложки. — Прости, — тихо говорит парень. Тэхён моргает. Он не знает, за что именно извиняется этот чудак, но не отвечает. Только отрывает ещё один кусок своей сахарной бомбы и протягивает ему. Просто так. Потому что иногда легче поделиться, чем проглотить всё в одиночку, даже если это торт. Незнакомец сначала тупо смотрит на чужую руку — перепачканную розовым кремом и растрескавшимся бисквитом, будто оценивает не кусок, а само предложение перекусить. Будто совершенно нормально — принимать десерт сомнительного вида от человека, которого знаешь едва ли сорок секунд и успел обменяться всего двумя фразами. Потом медленно тянется, принимает недо-кусок в ладони, тоже измазываясь, и откусывает. Молча жуёт. Долго. С минуту точно. — Ну и дерьмовый торт, — наконец выдает он, сморщившись. — Знаю, — с облегчением кивает Тэхён. Приятно осознавать, что он не один такой, кто не понимает всей этой загадочной концепции «взрыва вкуса». Уже от этого становится легче. — Но я за него кучу денег отвалил. Вот и давлюсь. — Почему не вернул? — Типа: «Простите, я откусил, мне не понравилось, заберите обратно и верните мои кровные»? Незнакомец тихо хмыкает. Беззвучный, но явно признательный смешок, идея и правда тупейшая. На некоторое время между ними повисает молчание. Просто каждый из них варится в своем внутреннем бульоне. Тэхён, с лёгким кивком, протягивает свою почти тёплую банку пива — мол, запей, брат, может, поможет. Парень принимает, делает осторожный глоток, морщится, но не жалуется. Возвращает. Потом копается в своем небольшом чёрном портфеле, что висит за плечом, стараясь его не испачкать, достаёт упаковку влажных салфеток и молча протягивает Тэхёну. Салфетки пахнут тоже сладко. Ощущение сюрреалистичное: ты сидишь на траве с чуваком, который сегодня хотел кого-то поздравить шариками и цветами, а теперь жрёшь с ним торт и вытираешь пальцы ягодной фигнёй. А потом незнакомец открывает другую коробку. Белую, с аккуратным бантом. Аккуратно развязывает, открывает и поворачивает её к Тэхёну. — Этот получше будет. Угощайся. Ты, я смотрю, не особо церемонишься, — говорит он и отламывает приличный кусок прямо рукой. Тэхён не заставляет себя уговаривать. Он заглядывает в коробку и видит там торт. Помятый, шоколадный и на вид охуеть какой вкусный торт, находит уголок потолще, отламывает и от души вгрызается в него. Глаза закатываются почти мгновенно. — Купил в кондитерской у метро, — комментирует парень, видя реакцию. — Сказали, с бельгийским шоколадом. Я знал, что она любит шоколад. А, меня, видимо не любит, — пожимает плечами он. Они снова сидят молча. Периодически залезают в коробку и, как варвары, руками выдирают очередные куски. — Что у тебя случилось? — спрашивает Тэхён, кивнув в сторону лавочки, где всё ещё лежит умирающий букет, а шарики покачиваются, будто им тоже немного грустно. Парень смотрит в ту же сторону. Потом устало откидывается на спину, но его руки всё ещё в шоколаде, поэтому он держит их на весу. — День рождения у девушки, уже бывшей. Мы вместе чуть больше года. Ну, были. Сегодня с утра написала, что не хочет продолжать эти отношения, а потом перестала читать сообщения. — Классика. — А я, идиот, уже со всем этим возле ее дома стоял. Думал, сделать приятный сюрприз, а вечером ресторан, романтика. Она, похоже, тоже думала. Только не так как я. Вот и брожу целый день с этим всем по городу. — Крепись, — тихо сказал Тэхён. Он не умел утешать, особенно людей, которых знал меньше часа. — Та я остыл уже за день, — отмахнулся тот и усмехнулся. — В петлю не полезу. Вон, торт ем руками в парке с незнакомцем. Максимум, что мне светит — это сахарная кома. — Ты запивал пивом, — Ким махнул в сторону банки. — За это можно не переживать. Парень коротко фыркнул, на секунду взгляд его потеплел. — А у тебя что случилось? — он повернулся к нему, слегка наклонив голову. Тэхён, как по команде тоже завалился на спину, чувствуя, как влажная вечерняя трава касается лопаток сквозь тонкую ткань футболки. Август, конечно, щедр на закаты, но земля под ним всё равно холодная. Хорошо, что он сегодня надел джинсы. — День рождения, — сказал он в небо, прикрывая глаза. — Только мой. Вон, как ты мог заметить, праздную. У меня уже целых два торта, дешевое пиво, и закат в парке в качестве подарков. Всё, как я мечтал. — Чего один? — Не один. Ты лежишь рядом, — хмыкнул Тэхён, не открывая глаз. — Ты понял, о чём я. — Да нечего тут говорить, — пожал плечами он, скосив глаза на вечернее небо. — Родители живут далеко, друзья… Видимо, и не друзья вовсе. Отношений нет. Зато теперь есть шоколадный торт. — А лет сколько исполнилось? — спросил парень, когда тишина потянулась чуть дольше обычного. — Двадцать два. — Красиво. Я свои двадцать два праздновал в больнице со сломанным мизинцем. Уронил сковородку перед «праздничным» завтраком. Прямо на ногу. — Зато есть, что вспоминать, — отозвался он. — Да, каждый раз, как вижу сковородки, — отозвался тот мрачно. Они снова замолкли. Где-то вдалеке щёлкнула зажигалка — кто-то курил. В небе появились первые звёзды, а прохлада начинала наползать на руки и щеки. Незнакомец поднялся первым, стряхнул траву с джинсов и потянулся в очередной раз вытереть руки. Затем выудил из упаковки ещё одну салфетку и молча протянул Тэхёну. — Пошли. Тот приподнялся чуть выше на локтях, глядя с подозрением: — Куда? — Праздновать твой день рождения и моё расставание, — ответил он просто, и на лице снова мелькнула тень прежней усмешки, только теперь без желчи. Тэхёну, конечно, два раза предлагать не надо, но он не спешит. — Пошли, — повторяет парень, уже стягивая с лавочки связку шариков. Они неуловимо позвякивают между собой, словно уже не грустят, а тоже хотят приключений, ну или просто улететь. Ким, немного ошарашенный, смотрит, как тот в одну руку берет коробку с остатками шоколадного торта и шары, в другую — свой черный рюкзак, а между зубами ловко зажимает розы. Жонглер недобитый. — У тебя есть идеи? — Тэхён всё же встает, отряхивая траву с джинсов и цепляя за собой последнюю банку несчастного пива и остатки отвратительного торта, что точно отправится в ближайшую помойку, как, наверное, и подвядшие за день цветы. — Нет. Но у тебя сегодня день рождения. А у меня — свободный вечер. По-моему, идеальное совпадение.

***

Они идут по дорожке парка, и это похоже на какое-то дешевое кино с рейтингом в три звезды. Один с шарами, другой с кремом на футболке. Впрочем, ночь обещает быть без предсказуемых поворотов. Уже хорошо. — Я, кстати, Чонгук, — вдруг говорит парень, бросив взгляд через плечо. — Чтобы ты потом друзьям не рассказывал, что в твой день рождения тебя украл какой-то маньяк. — Я Тэхён и у меня больше нет друзей, чтобы что-то им рассказывать, — пожимает плечами Ким, но улыбается. — Но приятно познакомиться. Чонгук хмыкает и прикидывает примерный план. — Надо найти нормальное пиво. И место, где не так много сверчков. Тэхён с напускной серьезностью кивает, будто можно найти что-то лучше парка, холодной земли и торта. И они смеются. Чуть громче, чем уместно в пустом парке, чуть искреннее, чем позволяло бы первое знакомство. Но сегодня был день, когда можно всё.

***

Табличка «24/7» горела неоном так ярко, будто рекламировала не минимаркет, а рай для всех, кто внезапно захотел поесть среди ночи. Свет внутри бил в глаза и делал всё происходящее чуть более сюрреалистичным, чем оно и так было. Внутри было как в пустой операционной: ярко, чисто и слишком тихо, только холодильники еле слышно гудели. Пахло пластиком, и быстрорастворимой лапшой. Тэхён брёл между рядами как потерянный. Его взгляд скользил по товарам — лотки с колбасой, сушёная рыба, какие-то коробки с надписями на английском. У него был лёгкий эффект присутствия, но не вовлечённости. Чонгук, напротив, чувствовал себя как дома. Его маршрут был чётким: прямиком к холодильникам. Через секунду в его руке уже была шестёрка пива, и он с довольным видом отправился на поиски затерянного по пути напарника. — Выбрал что хочешь? — спросил он, обнаружив того в отделе с консервами, где тот рассматривал банку ананасов — А надо было что-то выбирать? — Ну да. Мы ж не алкоголики какие — зайти ночью чисто за пивом и всё. — А что надо? — Что хочешь, — Чонгук пожал плечами и кивнул на полки. — То, что ты бы в обычный день никогда не купил. — Это ты сейчас про острые чипсы с лаймом? — Вот именно про них. Через несколько минут их корзина напоминала сборную солянку гастрономического шизика: пара ярких леденцов на палочках, корндоги из холодильника, безумно острые чипсы, шоколадные трубочки, банка ананасов и замороженная пицца, которую они планировали подогреть прямо тут же в микроволновке. На пути к кассе Чонгук резко замедлил шаг, будто вспомнил про что-то важное. Взгляд зацепился за полупустую полку с товарами для праздников, упрятавшуюся в углу, как кот под диваном. — Идеально, — сказал он, цепляя пальцами бумажную корону с пафосной надписью «birthday boy» и рисунком Человека-Паука. Заодно — свечки. Цифры «2» и «2». Всё в лучших традициях импровизированного торжества. Дойдя до кассы, парень небрежно швырнул свои находки к товарам Тэхёна. Кассира — женщину в вязаном жилете такой набор продуктов ни капли не удивил, так что она без вопросов принялась сканировать покупки. Когда дело дошло до оплаты, Тэхён, в порыве благородства, полез за телефоном. — Только попробуй, — буркнул Чонгук и аккуратно шлёпнул его по руке. — Сегодня твой день рождения. Считай это подарками. И не смей прикладывать свой гаджет к терминалу, понял? — Но… — Без «но». Иди лучше разогрей пиццу. У нас тут, между прочим, званый ужин намечается. — Мы будем сидеть на улице и жевать чипсы. — Иди. Ким поплёлся к микроволновке, а Чонгук тем временем после оплаты распаковывал «королевский головной убор». Подошёл к Тэхёну с загадочной улыбкой попытался водрузить корону тому на голову. Парень взвизгнул и попытался отбиться, как мог. — Я это не надену! — возмутился тот, уворачиваясь. — Ты birthday boy, веди себя как birthday boy. — Я не пяти… Корона уже была на голове. — …летка, — обречённо закончил парень и вздохнул. Теперь Тэхён напоминал ребёнка на празднике, который случайно услышал все грязные тайны мира от пьяного дяди за соседним столиком. Кассир косилась, но молчала. В конце концов, пока покупатели не начинают крушить магазин — это просто ночная смена. Пицца пиликнула, и парни вышли на улицу, неся за собой пакет, пиво, шарики, детскую корону и ощущение праздника.

***

Ноги несли Тэхёна, но он совершенно не знал, куда. Просто шаг за шагом следовал за Чонгуком. В голове, конечно, мелькали мрачные мысли о том, что завтра его бренное тело найдут в какой-нибудь канаве. Но, честно говоря, новый знакомый пока не вызывал настолько серьёзных опасений, чтобы дать деру. Скорее наоборот — рядом с ним было как-то… спокойно. — У меня, прости, присутствует нескромный вопрос, — подал голос он, поправляя свою бумажную корону. Почему он её до сих пор не снял, парень и сам не знал. — Давай. — А куда, собственно говоря, мы идем? — В одно место. Тут недалеко. И правда, прошло от силы минут пять и два парня вышли из темного переулка ко входу в небольшой, но вполне уютный жилой комплекс. Стоя в лифте, Тэхён старался не подавать виду, что его чуть потряхивает от нервов. Да-да, всё нормально, это просто случайный парень с улицы, с которым ты вот так запросто идешь среди ночи неизвестно куда. Блеск. Ещё и в какой-то многоквартирный дом. Двойной блеск. В голове у него вспыхивали сценарии один страшнее другого. Тэхён даже не успел определиться, какой наилучший вариант кончины его устраивает, как двери лифта звякнули и распахнулись на последнем этаже. А дальше было совсем неожиданно. Чонгук, не теряя ни секунды, обыденно подошёл к люку в потолке, зацепил его за какую-то петлю и ловко приоткрыл. — Прошу, господин именинник, — с видом экскурсовода произнёс он, указывая на лестницу. Тэхён вскинул бровь, но послушно полез. «Ну, на крышу — так на крышу. Пока что выглядит не как западня. Хотя кто знает… Может с крыши скинет, а в новостях скажут суицидник.» — подумал он. На крыше было ветрено. Ветер гулял по бетону, гонял пыль и пытался сорвать с Тэхёна его праздничную корону. Лето уже не то, что в июне, и воздух хранил в себе предвкушение осени. Зато вид был потрясающий. Город внизу светился так ярко, что казался игрушечным. Фары редко проезжающих машин медленно ползли по улицам, как светлячки в банке, а небо над головой было до смешного красивым — полное звёзд и лёгкого серебристого тумана, от которого хотелось молчать и смотреть. — Побудь тут, я сейчас вернусь, — сказал Чонгук, оставив у ног Тэхёна пакет с едой и связку шаров, тихо шепчущих в темноте. И исчез. За те десять минут, что его не было, Тэхён успел почти всё: рассмотреть все огни на горизонте, сделать десяток фотографий, одну из которых тут же отправил себе в сторис, попробовать открыть банку с ананасами ключом от дома, немного посидеть по-турецки, глядя на небо и почти запаниковать что его тут бросили одного насовсем. Чонгук вернулся неожиданно, в другой одежде и ещё с одним пакетом. На вид он был раза в три больше продуктового. Поставив его на пол, парень молча начал доставать сокровища. Сначала — большой клетчатый плед, на который можно было сесть. Он быстро расправил его на полу, прижимая углы бутылками пива и каким-то кирпичиком, который, похоже, живёт тут постоянно. Потом — объёмную серую толстовку. — Тут ночью холодно, — сказал Чонгук, протягивая ему вещь, — лучше оденься. Она большая, но тёплая. И… чистая. Тэхён засмеялся, принимая её. Чон на секунду замешкался, будто пытался угадать следующий вопрос, и добавил: — Я живу на два этажа ниже. — Я официально впечатлён. Ты что ангел? Или может мое праздничное благословение? Чонгук только улыбнулся и, сев рядом, доставал из продуктового пакета их праздничные излишества. Банку ананасов все же удалось открыть ключами с торжествующим «ага!» от Тэхёна. Никто так и не додумался, что можно было просто спуститься на два этажа ниже и взять открывашку, особенно учитывая, что там буквально находится квартира Чонгука. Но, видимо, приключения важнее здравого смысла. Под ананасы неожиданно хорошо зашли первые бутылки пива. Прямо-таки гастрономический шедевр, как выразился именинник, смешав во рту кусок ананаса с глотком холодного напитка. Потом в ход пошла чуть остывшая пицца с дешевым сыром и подгоревшими краями, ну и чипсы с шоколадными трубочками вперемешку. — Стой! Команда прекратить есть! — внезапно воскликнул Тэхён, вскидывая руки. — Что такое? — Чонгук застыл с куском пиццы у рта. Он с подозрением посмотрел на Тэхёна. Неужели полторы бутылки пива предел для его нового знакомого? Это уже первые звоночки белочки? — Положи на место. Быстро-быстро. Чонгук послушно опустил кусок пиццы в коробку, продолжая следить за ним взглядом обеспокоенного старшего. — Нам нужен праздничный фотосет! — Ким вдохновлённо развёл руками. — Фотки типа «пикник из Пинтерест». Чон оглядел их импровизированный «стол»: старый клетчатый плед с катышками и прожжённой дыркой от утюга (кто вообще гладит пледы?), полупустая банка ананасов, надкусанная пицца, пошарпанный жизнью и укусами торт, помятые воздушные шары (один жалобно опустившись шаркал по бетону), бутылки пива. Словом, ни капли это не было похоже на красивые, эстетичные фотографии, которые можно было бы лицезреть в приложении. — Ты уверен, что это выглядит как пикник из Пинтерест? — Нет. Но! — Тэхён ткнул в него пальцем. — Красота в глазах смотрящего. Мне нравится, а значит — это пикник из Пинтерест. Сядь как-то красиво, я сделаю фотки. — Красиво — это как? — Просто не жуй, — бросил парень, нащупывая в кармане телефон. — Всё остальное сделает атмосфера. — Сказать честно, не уверен, что это хорошая идея, — хмыкнул Чонгук, но послушно устроился на пледе, прислонив к щеке одну из бутылок и прикрыв глаза. — Идеально, — удовлетворённо сказал Тэхён. — Только голову немного наклони. Вот. Теперь смотри на ананасы, будто они открыли тебе смысл жизни. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Несколько размытых селфи, несколько ослепленных вспышкой глаз, но много веселья, как минимум одна перевернутая бутылка пива и атмосферный результат. — Шикарные фотки! — Тэхён смотрел результаты трудов. — Ты прямо создан для камеры, ни одного неудачного ракурса. — Просто у фотографа руки из нужного места растут. В прошлом, многие постоянно жаловались, что я запарываю кадры. На всех фотографиях со свадьбы двоюродной сестры я с закрытыми глазами или с открытым ртом. — За смущал. Потому что нужно не позировать, а ловить момент. Вот эта, — Ким развернул телефон, где на экране красовалась немного размытая фотография того, как Чонгук пытается поймать улетающие шарики. — Особенно хороша. — Ладно, и правда в этом что-то есть. — Введи свой Инстаграм, — парень протянул телефон. — Я тебя отмечу.

***

— Итак, как ты пришёл к тому, чтобы праздновать день рождения с человеком, которого знаешь несколько часов? — Чонгук потянулся за ещё одной чипсиной, глядя на Тэхёна с прищуром. — А ты как пришёл к тому, чтобы отмечать расставание с человеком, которого знаешь несколько часов? — без паузы парировал тот. — Тушé, — хмыкнул Чон, ухмыляясь. — А если серьёзно? — Тэхён сел по-турецки, упершись локтями в колени и наклонившись вперёд, будто действительно ждал искренности. — Я думаю мы уже достаточно знакомы для ночных откровений. Чонгук повертел в пальцах бутылку и вздохнул, коротко, как человек, который сам себе не признавался, что ему хочется поговорить. — Не знаю. Она была интересной, умной. С ней можно было поговорить обо всём. А потом стало как-то… плоско. Изначально нас свели общие друзья. Началось всё с дежурной фразы: «Пообщайтесь, никто же не заставляет жениться». Через две недели мы уже встречались. Я тогда подумал: ну почему бы и нет? Всё было красиво, весь этот конфетно-букетный период — сюрпризы, букеты, милые стикеры в чатах. Но потом… Он замолчал, глядя куда-то мимо, в ночное небо, где шарики, привязанные к пустой бутылке после неудачного побега, едва покачивались на лёгком ветру. — …потом она вдруг сказала: «Ты не ведёшь себя как мой парень». Я завис. Типа… а как надо? Существует чек-лист? Я вроде старался. Но окей, поговорили, всё уладили. Через время следующей претензией было: «Мне не хватает твоего внимания». Хотя я реально разрывался — учёба, работа, дорога к ней через полгорода. Ко мне домой она никогда не хотела ехать. Ну ладно. Я и это сгладил. Он отпил из бутылки и грустно усмехнулся. — Дальше пошло по нарастающей. Всё время чего-то не хватало: то заботы, то поддержки, то чтобы я был менее саркастичным, а более вдохновляющим. То ей казалось, что я встречаюсь с ней нехотя, через силу. Ну и вишенка — мы отпраздновали год отношений, а через неделю сели «поговорить». Как говорится, начали за здравие, а закончили за упокой. Сначала всё шло гладко, а потом: «Я понимаю, что тоже не всегда права, но ты вообще, как амёба в этих отношениях». Он сделал паузу и хмыкнул, будто самому стало смешно от этой фразы. — Я знатно пригорел, честно говоря. Потому что, ну, амёба?! Я, который старался, мирился, придумывал эти романтические штуки… А тут — амёба. Я обиделся, по-детски. Просто решил: всё, игнор. Чонгук пожал плечами, снова отвёл взгляд. — И ничего. От нее тоже ни сообщения. Ни намёка. Я подумал, что может мы в тот момент и расстались. Даже огонёк в ТикТоке умер, а она за него готова была убивать, и я такой — хм, ладно. Мне показалось, что дышать без неё легче. А я всё равно решил попробовать ещё раз. Типа закрыть гештальт, поздравить, помириться. Но не срослось. Разозлился сам на себя, пошел гулять по городу и вот я здесь. И, честно говоря, за весь вечер я ни разу про неё не вспомнил. Даже сейчас говорить о ней как-то… чуждо. Он замолчал. — Хуёво, да? За всё это время я ни разу не сказал ей ничего плохого. Даже сейчас мне не хочется её поливать грязью. Тэхён тихо покачал головой, покачиваясь вперёд-назад. — Да нет, — отозвался он после короткой паузы. — Просто ты устал. Я бы, наверное, тоже. Потому что как можно строить отношения, если один идёт навстречу, а второй только ищет, за что зацепиться. И не чтоб крепче держаться, а чтобы уколоть. Они замолчали. В воздухе повисла тишина. — Хочешь со мной огонёк растить? Кажется, это весело, — первым нарушил молчание Тэхён, легко стукнувшись плечом о плечо. — Если только ты не будешь угрожать скрутить мне шею, — хмыкнул Чон, чуть наклоняя голову в сторону и с прищуром глядя на него. — Обещаю не обещать. — Теперь твоя очередь. Как ты оказался один в праздник? — Чонгук прилег на спину. — Раз уж на то дело пошло. — Всё гораздо тривиальнее, чем ты думаешь, — пожал плечами парень. — Просто с родителями мы… ну, не то, чтобы сильно близки. Добрые отношения, но без теплоты. Они больше, как деловые партнёры, ожидают, что ты будешь расти, развиваться и не лезть лишний раз. Он на мгновение замолчал, ковыряя пальцем угол телефона. — К моим восемнадцати они довольно тонко намекнули, что было бы классно, если бы я поступил в другой город. Где больше возможностей. Где меня, желательно не видно. А я и поступил. Не сказать, что из вредности, просто другого варианта не видел. Первое время жил в общаге, но… — он скривился. — Контингент там был тот ещё. Так что я устроился на подработку, сначала на самые задрипанные смены. Не ел, не спал, копил. За полгода насобирал на первый месяц аренды, немного временами подкидывали родители, и я снял квартиру. Самую дешёвую, какую только нашёл. Ким зевнул, но продолжил с усмешкой: — Сейчас там и живу. Фриланс спас мою задницу, теперь хотя бы на лапше не сижу. Могу позволить себе, не знаю, шоколадную пасту и бананы. Роскошь. А что касается друзей… — тут он хмыкнул, уже с горьким весельем в голосе, — крысы поганые. Как у кого-то день рождения — бегают, шепчутся, тайно заказывают торт и собирают всех на сюрприз. А как мой, так можно и забыть. Он снова замолчал, уже не ковыряя телефон, просто глядя куда-то перед собой. — Сука, я ж даже не просил ничего особенного, — сказал он тише. — Ни воздушных шаров, ни торта с фейерверком, ни фотосессии в закатном свете. Просто… хотя бы «с днём рождения», блин. Смску. Стикер с тортом. Хоть какую-то реакцию. А в моём мессенджере перекати-поле катается. Даже бот банка в приложении поздравил. Он засмеялся, но в этом смехе больше усталости, чем веселья. И Чонгук, не сказав ни слова, просто протянул руку и слегка ткнул его в бок. — Ну… с ними бы ты не нашел себе таких приключений, — бросил он, улыбаясь чуть уголком губ. — Считай я твой официальный спаситель торжества или как ты там говорил? Ангел? Тэхён повернул голову, изучая его взглядом, потом тихо фыркнул: — А я, значит, официально ращу с тобой огонёк? — Теперь уже без шансов отказаться, сам полез в это болото, — кивнул Чон, и оба засмеялись.

***

Часы на телефоне показывали 5:10 утра — солнце ещё не взошло, но небо на востоке уже начинало приобретать теплый, предутренний оттенок. С крыш окрестных домов лениво поднимался лёгкий туман, смешанный с дымкой ночного города, а редкие фонари всё ещё бросали тусклые отсветы на асфальт. Для нормальных людей день уже как бы начался — с нуля часов по всем канонам. Но на крыше одного конкретного дома действовало правило: если ты еще не ложился спать, то прошлый день официально продолжается. — Скоро рассвет, пора задувать свечи на нашем страдальце, — с деланным пафосом сказал Чонгук, бережно втыкая в перекосившийся торт две тонкие свечки, с цифрами на концах. — Не забудь загадать желание, — добавил он, чиркнув зажигалкой. Пламя упрямо гасло под капризным ветром. Раз за разом огонёк вспыхивал и исчезал, но на пятой попытке свечки всё же сдались и вспыхнули неровными язычками. — Быстро! Пока не потухли, — Чонгук поднёс коробочку ближе к лицу Тэхёна. Тот, не задумываясь, сдул пламя. — Загадал? — спросил Чон, наблюдая, как от свечей остался лишь тонкий шлейф дыма, уносимый ветром в сторону. — Не-а, одному желание загадывать скучно, — пожал плечами Тэхён, по-прежнему сидя, поджав под себя ноги. У него на голове всё ещё торчала дурацкая картонная корона, слегка перекосившаяся на бок. — А как же праздничное волшебство? — А мы загадаем вместе, — вдруг предложил он, и уголки его губ чуть приподнялись. — Я надеюсь, в твоей сумке есть бумажка и ручка. Напишем желания, подожжём, кинем в остатки пива и выпьем. — Так это же не Новый год, — Чонгук прищурился, но в его голосе не было и намёка на отказ. — А кто вообще диктует правила? — Тот, у кого корона на голове. — Вот именно, — с серьезным видом подтвердил Тэхён. — Так что ныряй в свой портфель, мой подданный. Чонгук только рассмеялся, опускаясь на колени возле своей сумки. Потертая бумажка и ручка на удивление нашлись быстро. И когда первый слабый луч солнца коснулся горизонта, на крыше одинокого здания два почти незнакомых человека уже старательно писали желания — немного кривым почерком, на клочке бумаги из блокнота, смеясь, словно это был самая важная церемония в их жизни. Когда ритуал был завершён, бумажки отправились в бутылки с остатками тёплого пива, вспыхнули последними искрами и медленно растаяли в пене. Горечь напитка с лёгким привкусом пепла заканчивала процесс. Тэхён зажмурился и, поморщившись, дожевал оставшийся в зубах клочок целлюлозы. На языке осталась терпкая нотка чернил. Чонгук, всё это время наблюдавший за ним с едва заметной улыбкой, поднял взгляд на небо, где первые полосы рассвета прорывались через ночную тьму. — Что загадал? Тэхён лениво посмотрел на него из-под полуспущенной короны, хмыкнул и, откинувшись назад, опёрся локтями о плед. — Не скажу. А то не сбудется, — проговорил парень со слегка лукавой улыбкой. — А ты? — уточнил он, поворачивая голову. — Секрет, —произнёс тот и поднес указательный палец к губам. И хотя солнце уже давно поднялось над горизонтом, разливая по крышам теплое золото, они всё ещё сидели на своём месте. Оба упрямо делали вид, что рассвет ещё не наступил. Ведь в день рождения желания сбываются. Пусть даже не сразу. Пусть даже не так, как ты ожидал. Но, может быть, они сбудутся именно тогда, когда ты уже почти перестал ждать. «Хочу, чтобы мне хватило наглости.» «Хочу, чтобы мы встретились не в последний раз.»

***

Полгода спустя.

Входная дверь тихо щёлкнула. Тэхён ступил на тёплый деревянный пол, скинул кроссовки у порога (один попал в аккурат под вешалку, второй улетел в стену), стянул шапку с взъерошенных волос и зевнул. В квартире Чонгука пахло Чонгуком. Удивительное умозаключение. Солнце лилось в окно, делая свет мягким, жёлтым, как растаявшее масло. В раковине сиротливо скучала одна ложка, на столе стоял забытый стакан с недопитым соком, а на спинке стула висела чёрная толстовка. В квартире было слишком тихо. Парень, не торопясь, прошёл в сторону спальни, заглянул и усмехнулся. Чонгук спал, раскинувшись по всей кровати, как звезда. Одна подушка свисала наполовину с кровати, одеяло сбилось в кучу у ног, а лицо было уткнуто в другую подушку. Он выглядел почти беззащитно: щеки, надутые как у хомячка, волосы торчат, футболка задралась почти до шеи. Ким присел на краешек кровати и ткнул его в плечо. — Вставай, рыбак несчастный. Мы же собирались в океанариум. Смотреть на морских коньков и дельфинов с медузами. — Мг, — ответил Чонгук в подушку. — Это «да» или «отвали»? — Это «ещё пять минут сна, и я куплю тебе морского конька, только уйди». Парень закатил глаза, но остался сидеть. Уперся ладонями в край кровати, покачался взад-вперёд, пытаясь растормошить спящего, который со стопроцентной вероятностью опять заснул под утро, потому что читал новую супер-пупер интересную книгу. — Солнце уже давно взошло. Люди проснулись, птицы поют, пробки образовались, коты требуют завтрак, а ты всё спишь. Стыд и позор. — Люди — глупые, птицы — громкие, пробки — угнетают, а коты — тираны. Я — за эскапизм, — голос Чонгука был глухой, но удивительно связный. Он потянулся и перевернулся на спину, щурясь на Тэхёна. — Слушай, а зачем я вообще отдал тебе запасные ключи от квартиры? — На знаю, но мы тогда ели рамён, запивали его вином и смотрели документалку про космос. Видимо ты был пьяным и в хорошем настроении раз сказал, что я могу заходить в любое время. — Да, но я не думал, что ты воспримешь это буквально, — Чон зевнул, но уголки губ дрогнули. — Хотя, пожалуй, не зря не думал. — Ты так говоришь каждый раз, когда я прихожу раньше одиннадцати. — Ой, иди ты… — Я, кстати, принес кекс на завтрак. Вставай, ради кекса, апельсинового сока и морских коньков, — Тэхён потормошил того за ногу. — Я ни разу не видел их вживую, Чонгук, ты обещал. — У тебя отвратительная мотивационная речь, — сонно пробормотал он, но уже начал медленно садиться. — Где мой серый свитер? — А я откуда знаю? Где бросил там и возьми. — Из тебя бы вышла отвратительная жена, — Чонгук фыркнул, протёр глаза и вдруг добавил: — Но, я бы не жаловался. Тэхён замер на секунду, а потом пожал плечами: — Я, конечно, не девушка, но я запомню. Он встал, потянулся к подоконнику и выглянул на улицу — утро было ясным, внизу гудели машины, и где-то вдалеке кричала чайка, словно предвестник морского настроения. — Десять минут на сборы, — сказал Ким. — Ни минутой позже. — Жена тиран, — пробурчал Чон, но послушно начал вставать.

***

И до океанариума они всё же добрались. С опозданием на час, зато с завтраком в желудках. А ещё Чонгук долго не мог найти свой любимый свитер и в итоге поехал в какой-то колючей кофте, в которой выглядел немного сердито. Тэхён решил не напоминать, что свитер уже неделю как уютно обитает на спинке его кресла. Потом отдаст. Может. — Морские коньки, — объявил Тэхён, глядя на карту у входа. — Сначала мы смотрим на них. Потом всё остальное. — Как пожелаешь, — Чонгук лениво зевнул, но уголок его губ дернулся вверх. Океанариум оказался гораздо больше, чем они думали. Там были акулы, плававшие с ленивым величием, харизматичные дельфины, медузы, похожие на лавовые лампы, и морские котики. Но Тэхён всё это уже видел. А вот морских коньков — нет. Они были смешными. Хрупкими. Как живые запятые, которых кто-то потерял в воде. Он помнил, как давным-давно наткнулся на картинку в интернете и потом ещё минут сорок читал про них. Удивительные существа. И почему-то очень важные. Ну, для него. Брошюрка обещала, что они тут есть, и Тэхён отправился искать, уводя за собой Чонгука, правда, ненадолго. Через пару поворотов парень остался один, и минут через пятнадцать, так ничего и не найдя, стал потихоньку унывать. Оказалось, что океанариумы — это совсем не романтично, когда ты один, а твоя цель неуловима. Он стоял возле аквариума с медузами. Те плавали, как в замедленной съемке: прозрачные, желтые. Было тихо, люди вокруг говорили шепотом. В этот момент Тэхён подумал, что, пора искать Чона. Он потянулся за телефоном. Но не успел дойти до «недавних вызовов», как прямо перед его лицом возникла плюшевая игрушка. Морской конёк. Оранжевый, с белым брюшком, смешно изогнутый. Тэхён моргнул. Потом поднял глаза — и встретился с тёплым, немного рассеянным взглядом Чона. — Я же обещал купить, — негромко сказал тот, слегка дёрнув игрушкой вперёд. — Серьёзно? — фыркнул Тэхён, беря игрушку в руки. — Ты говорил это ещё спящий. А спящие обещания ничего не значат. Всё надо умножать на ноль. Да, и они же тут стоят как крыло самолета. — Не важно. Не тогда, когда дело касается тебя, — голос Чонгука был тихим, он протянул руку, подхватывая чужую ладонь. — Пошли. Я узнал, где твои коньки. Через пару минут, ведомые уверенным «сюда» от Чонгука, они наконец добрались до нужного аквариума. Он был чуть в стороне от основных залов, освещён мягким приглушённым светом, отчего стекло будто растворялось в полумраке, уступая место подводному миру. Тэхён остановился как вкопанный, а потом буквально прирос к месту. Его ладони легли на прохладную поверхность, а нос почти коснулся стекла. Наверное, так делать было нельзя. — Вот же вы, — выдохнул он, не скрывая восторга. Внутри аквариума плавали желтовато-коричневые морские коньки, крошечные и немного нелепые. Они неспешно сновали среди водорослей, цепляясь за стебли хвостиками. Один особенно крошечный конёк завис в толще воды, мелко подрагивая. — Смотри, — Тэхён указал пальцем, не отрывая взгляда. — Видишь, как они цепляются? Их хвостики — не круглые, как у кошек или обезьян. Они квадратные. Так они крепче держатся за ветки или водоросли. Чонгук, стоявший чуть в стороне, сдвинулся ближе. Настолько, что их плечи почти соприкоснулись. — Вау, — отозвался он с искренним удивлением. — Ты серьёзно в этом разбираешься? — Немного. — Тэхён чуть улыбнулся, даже не повернув головы. — У них ещё плавание уникальное — они двигаются только маленькими плавничками на спине. Почти незаметно. Поэтому рачки и мелкие креветки их не видят, пока не становится поздно. А потом — всасывание, как пылесос. Всё, ужин готов. — Это немного мило… и зловеще, — сказал Чонгук, склонив голову. — Откуда ты всё это знаешь? — Лёгкая гиперфиксация. Википедия и пара ночей с Discovery, когда спать не хотелось. Спасибо, что помог найти, — добавил Тэхён чуть тише после небольшой паузы. — Я правда этого хотел. — А я хотел тебя порадовать, — ответил Чонгук просто. Как факт. На этот раз Ким ничего не ответил. Только снова посмотрел на аквариум, будто на миг смущённый. А Чонгук посмотрел на него, а вовсе не на рыбок. Он чуть сместился ближе. Совсем немного, почти незаметно. Но теперь их плечи уже касались друг друга. Тэхён не отстранился, только усмехнулся, но тихо, как будто сам себе. — Знаешь … я и не думал, что поход в океанариум может быть таким. — А я хотел, чтобы он был именно таким. Их глаза снова встретились. Ближе, чем раньше, и дольше. Как будто в этом взгляде было сказано что-то, что словами не передать. Тэхён вдруг вдохнул чуть глубже, взгляд опустился на мгновение к губам Чонгука — почти машинально, как-то совсем невинно. Но Чонгук это заметил. — Если я тебя сейчас поцелую, ты… — начал он, но не договорил. — Не отпихну, — закончил за него Тэхён. Чонгук потянулся. Медленно. Рука коснулась шеи Тэхёна — неуверенно вначале, как будто спрашивая «можно?», но потом крепче, увереннее. Его ладонь ложилась за ухо, пальцы скользнули в волосы. Не притягивал — просто держал, как будто Тэхён мог исчезнуть, если его не удержать. А Тэхён не двигался. Он дышал чаще, но не отстранялся, не прятался. Только смотрел на Чонгука. Глаза в глаза. И в этом взгляде не было страха. Только ожидание. Поцелуй не был резким. Он сложился сам собой. Губы встретились мягко, почти несмело, будто каждый из них ещё раз хотел убедиться, что это действительно происходит. Потом чуть крепче. Тэхён пошевелился навстречу, и Чонгук едва заметно прижал его ближе, большой палец ласково скользнул по его коже за ухом. И в этот момент Тэхён закрыл глаза. Он чувствовал, как внутри всё поддаётся. Не ломается, не рушится, — просто медленно открывается навстречу. Его ладони невольно потянулись к Чонгуку: одна коснулась его груди, вторая с игрушкой в руке скользнула к плечу, будто он и правда хотел убедиться, что тот здесь, рядом, что это всё не больные фантазии. Он чуть потянулся ближе, ощущая, как дыхание Чонгука обжигает его кожу. Поцелуй углубился сам собой — чуть-чуть, ровно настолько, чтобы не перейти грань, но, чтобы остаться в ней надолго. Время будто расплылось. Все звуки — вода в аквариуме, приглушённые голоса других посетителей — отступили куда-то вдаль. Осталось только это: губы, дыхание, прикосновение, сдержанная нежность, в которой было столько чувств, что они говорили вместо них. Когда они отстранились, всё ещё близко, дыша почти в одно пространство, — Ладно, — прошептал Тэхён. — Исполнение хорошее. Оставлю положительный отзыв. Чонгук тихо засмеялся и всё ещё не убирал руки с его шеи. Их лбы почти соприкасались. — Значит, можно будет повторить? — Ну… — Тэхён сделал вид, что задумывается. — Может, если сводишь меня в зоопарк посмотреть на пингвинов. — Пингвины — дело святое.

***

Еще спустя полгода.

Тэхён проснулся от того, что ему стало тяжело дышать, а ещё, потому что кто-то упрямо кусал его за подбородок. Мягкий свет раннего утра только-только просачивался в комнату сквозь шторы, рисуя на потолке тонкие золотистые полосы. Но парень был слишком сонный, чтобы их заметить — в его мире сейчас существовали только подушка, тепло под одеялом и настойчивые укусы. — Пожалуйста, дай мне сегодня поспать подольше, — пробормотал он жалобно, даже не открывая глаз, и вслепую отодвинул чьё-то нахальное лицо от своего. — Э, не, дорогуша, — послышался бодрый голос прямо у его шеи, слишком бодрый для этого часа. — В любой другой день, клянусь, но не сегодня. Чонгук не отступал. Более того, он впился в кадык Тэхёна очередным несильным, игривым укусом. — Ну Чонгук! — Ким застонал, притворно страдая, и закрыл лицо рукой. — Изыди! — Что «Чонгук»? — весело отозвался тот. — Ты сам вчера, между прочим, велел разбудить тебя как можно раньше. Прямо так и сказал: «Хочу, чтобы день рождения начался сразу, как открою глаза». — Но не в шесть же утра, —Тэхён, наконец приоткрыв один глаз. — Ещё даже солнце толком не встало. Ты вообще откуда взял столько энергии? Ты же на четыре года старше, обычно тебя с кровати не стащить, а сейчас такое ощущение, будто ты подросток и уже успел выпить два энергетика. — А вот и нет, — усмехнулся Чонгук, опускаясь рядом и устраиваясь на соседней подушке, — Мы просто поменялись местами. Всё время ты меня будишь и тащишь во всякие активности, вот и решил — сегодня я главный. В честь праздника, конечно же. Ким медленно повернулся к нему, взъерошенные волосы торчали во все стороны, а на щеке остался след от складки подушки. — Напомни, — сказал он, глядя на Чона сквозь полуприкрытые ресницы, — почему я вообще с тобой встречаюсь? Их лица оказались совсем близко. — Потому что я невероятно красивый и обаятельный, — с самодовольной улыбкой произнёс Чонгук и подмигнул. — В шесть утра ты тянешь на… уверенную единичку, — фыркнул он, хотя уголки его губ всё равно дрогнули. — Придумай что-то поубедительнее. — Потому что я свозил тебя посмотреть на пингвинов? Тэхён замер. В его взгляде сначала мелькнуло удивление, будто он сам забыл об этом, но потом глаза стали мягче, и уголки губ чуть дрогнули. Он тихо хмыкнул, прячась лбом в шею Чонгука, как будто тот только что поймал его на чём-то очень личном. — Вот это уже ближе к правде, — пробормотал Тэхён, чуть прижимаясь щекой к тёплой коже. В голосе — почти довольное мурлыканье. — Меркантильный, да? — Чонгук снова поцеловал его в щёку. Поцелуй вышел не столько игривым, сколько нежным, с намерением остаться на коже. — А ты? — Тэхён чуть отстранился, прищурившись. — Ты тоже. — А что я? — Чон усмехнулся, но глаз не отвёл. — Я абсолютно бескорыстен. — А кто получил меня на всю жизнь в качестве подарка? — приподнял бровь Ким, устраиваясь на подушке поудобнее и закинув руку на грудь своему парню. — У-у-у, ну это не считается, — протянул Чонгук, закатив глаза. — Вот если бы ты вспомнил про те часы с гравировкой, которые заказал и ждал два месяца из Швейцарии. — Я стою дешевле, чем часы с гравировкой? — Тэхён возмущённо поднял голову, но глаза у него смеялись. — Ни в коем случае, — парень тут же притянул его обратно. — Ты бесценен. Просто я люблю эффектные жесты. А ты, видимо, любишь пингвинов и живые эмоции. — Вот именно. Цени и люби меня. — Ценю и люблю, — прошептал Чонгук, склонившись к уху. — Кстати… на кухне стоит торт. В нём шоколада больше, чем бисквита. У Тэхёна моментально напряглись плечи. Он поднял голову резко, будто ему сообщили об экстренной эвакуации. — Ты серьёзно? — он смотрел прямо в глаза, словно пытался прочесть по лицу, не шутит ли тот. — Абсолютно, — кивнул Чонгук с видом святого. — Шоколад в нём, по-моему, какой-то закон нарушает. Такой концентрации не должно быть в одном торте. Тэхён медленно моргнул, а затем прищурился: — И ты решил мне сказать об этом после того, как я уже проснулся? — А ты уже проснулся? — Чонгук ткнулся носом в висок парня и провёл губами по его щеке, едва касаясь. — Ты пугающе настойчив как для раннего утра. Кто ты и куда дел моего Чонгука? — Это в честь праздника. Завтра обещаю встать с кровати не раньше десяти, — тихо засмеялся Чон, скользя пальцами по его плечу под тонкой тканью футболки. — Сегодня же твой день, забыл? А я напомню еще раз. — С тобой забудешь, — пробормотал Тэхён, в голосе слышалась уже не сонливость, а каприз. Он лениво пододвинулся ближе к Чонгуку, и уткнулся щекой в его грудь. — Давай я тебе подарю возможность ещё полчаса пожить в тишине, а я подремлю. Бесценное предложение от бесценного меня. — Щедро, — прошептал парень, опуская ладонь ниже, на его талию. Он провёл ею по пояснице, туда, где футболка смялась и открыла немного кожи, и поцеловал Тэхёна в шею, чуть медленнее, чем было нужно для просто «доброе утро». — Но я откажусь. Он просто протянул руку, обняв его за шею — мягко, почти ласково, большим пальцем проводя вдоль линии под челюстью. — Можно? Тэхён открыл глаза и посмотрел на него все ещё в полусонном состоянии — взгляд был тяжёлым, но уже не от сна. — Ммм… Зачем спрашиваешь? — он чуть кивнул. — Можно. Но если укусишь — меня не поднимет даже торт. — Договорились. Поцелуй был медленный. Почти сонный — как и всё вокруг. Плотный, с тёплым дыханием и тихим «мм» между губ. Чонгук сначала просто тянулся ближе, не спеша, чувствуя, как Тэхён сам мягко подаётся навстречу. Потом притянул его за шею — осторожно, как будто боялся нарушить утреннюю негу, но с лёгким нажимом, от которого у Тэхёна перехватило дыхание. Его пальцы сжались на ткани чужой футболки, когда поцелуй стал глубже, нетерпеливее. Утро будто растворилось — остался только этот момент: дыхание, касание, тихий шорох простыней, когда тела немного приблизились. — Вот я тебя окончательно и разбудил, — прошептал Чонгук, чуть отстранившись. Его голос стал хриплым. — Не знал, что ты имел в виду это, — выдохнул Тэхён, глядя на его губы. — Наверное, мне стоило догадаться. — Я могу быть изобретательным. Особенно по утрам. — Я сейчас выпну тебя с кровати, — парень чуть усмехнулся, но голос был почти дрожащим. — Ну, — Чонгук снова коснулся его губ, почти несмело, — ты же у меня требовательный. Даже в постели. — Особенно в день рождения, — Тэхён притянул его ближе, уткнувшись носом в чужую щеку. — Не отпускай пока. Ещё минуту. Или десять. А потом пойдем есть торт и гулять. Чонгук молча обнял его, проводя пальцами по его спине, и прошептал: — Как пожелаешь. — Звучишь как парень мечты, — Ким усмехнулся, коротко, сквозь нос. — Ну… не зря же я тебе достался. Ещё год назад Тэхён не мог и представить, что будет встречать свои двадцать три — вот так: с любимым человеком, валяясь под одним одеялом, с сообщениями от новых знакомых и друзей Чонгука, которые с полуночи скидывают поздравления, мемы и голосовые с фальшивым пением «Happy Birthday to you». С родителями, которые, по старой доброй традиции, не станут звонить, а просто пришлют денежный перевод и сообщение: «Потрать с умом». И пусть всё хорошее не заканчивается. Будь это отношения, в которых можно спорить, кто пойдёт за молоком, ссорится, а потом мириться на кухне среди немытой посуды. Будь это уютная предсказуемость от родителей, которые любят, но просто своей особенной любовью. Или охуенно вкусный шоколадный торт. Шоу должно продолжаться.