Зимний гость

Случилось это ранним утром, на третью неделю после Рождества. Мэрион только выбралась из-под одеял, ёжась от прохлады: в Ноттингеме всегда скверно топили. Укуталась в толстое шерстяное покрывало и прошлёпала к окну. Оттуда открывался вид на опушку Шервудского леса, а ближе всего – заросли ежевики, сейчас, по зимнему времени, побуревшие и голые. До весны, когда всё оживёт, было ещё далеко. Раньше, едва становилось тепло, Мэрион брала свой лук, седлала белую кобылку Луну и ехала в лес. Не столько охотиться, сколько бродить меж вековых деревьев, слушать их вечную лесную песню и дышать запахом свежих, только вышедших из-под земли трав. Но всё изменилось с тех пор, как её отец сэр Ричард Лифорд пропал на Святой Земле. Мэрион угодила под опеку аббата и шерифа, а у этих не забалуешь! Охотиться – не для девицы, да и можно свернуть шею. Так говорил шериф, который сам плохо держался в седле и явно ей завидовал. И, помимо охоты, просто не пускал никуда одну за пределы замка. Ни одну, ни с добродушным братом Туком. Только с десятком солдат и своим помощником – человеком старым, суровым и неразговорчивым. А когда тот осенью помер от болотной горячки, то исчезло и это. Сиди дома сиднем. Мэрион понимала, что так положено, что приличные девушки не должны таскаться Бог весть где без охраны. Но от этого «положено» зубы сводило кислым, словно от диких яблок. Отец растил Мэрион почти как сына. А шериф с аббатом не видели её. Для них существовали только земли. Столько-то пахотной, три деревни, два пруда и дубовая роща. И они давно грызлись за эти земли. Как ни зайдёшь, чертят что-то на пергаменте, спорят, руками машут. Аббат мечтал затащить воспитанницу в монастырь, чтобы Лифорд навсегда отошёл ему, а шериф хотел удочерить её и выгодно выдать замуж. Слава Богу, хоть сам не просил руки! Очень уж боялся женщин… Я, говорил де Рено спьяну, скорее проглочу лягушку, чем женюсь. Спасибо и на том, думала Мэрион. Мэрион украдкой молилась, чтобы эти двое подольше не могли решить её судьбу. «Придёт день и я убегу». Знала, что убежит, видела это. И коротала свои дни в рукоделии и возне с пчёлами. Но сейчас пчёлы спали в укутанных до весны ульях, а вышивать не хотелось. На столике пестрели неубранные с вечера нитки. В дверь постучали. Это была Энни, одна из немногих молодых девушек в замке – добрая, но очень тихая и как будто вылинявшая изнутри. В основном, господин де Рено брал в служанки старух или почтенных вдов того возраста, которому совсем недалеко до старости. – Господин шериф велел вам собираться, приедет гость, – прошелестела служанка, глядя куда-то себе под ноги. Гость? Редко кто бывал здесь, кроме, разумеется, аббата Хьюго. Но тогда бы Энни так его и назвала. По спине пробежал холодок. Неужели сегодня? Неужели шериф таки нашёл того, с кем сладит её, Мэрион, брак на своих условиях? В голове рисовались образы один гаже другого. Похотливый старик, пахнущий козлом, или тучный, злобный верзила с красной рожей и огромными кулаками, которыми свёл в могилу предыдущую жену, а то и двух. В лучшем случае, какой-нибудь мальчик лет тринадцати, немощный и слабый, за которого всем заправляют суровые родители. «Убегу», думала Мэрион, надевая одно из своих лучших платьев - зелёное с диковинными искорками – и стараясь сдержать дрожь. «Остригусь под горшок, наряжусь солдатом и подамся в Палестину. Вдруг встречу там отца? Вдруг он жив, Боже?..», вертелось в уме, пока Энни помогала расчесать её длинные рыжие волосы и уложить в виде двух кос-петель, похожих на собачьи уши. «Нет, попрошу аббата, чтобы взял-таки в Кирклис, отсижусь у благочестивых сестёр и потом уйду». В этой мысли она уверилась, пока спускалась по лестнице. Не спеша, стараясь оттянуть встречу с теми, кто ждал её там, внизу. Три ступеньки, две, одна, поворот… – А, вот и вы, миледи! – с притворным радушием улыбнулся ей де Рено. В руке его уже поблёскивал кубок. Пахло вином и холодной гусятиной, которую выставили на стол пара расторопных вдов. А из соседнего кресла, неловко отодвинув его, поднялся навстречу Мэрион кто-то высокий, светловолосый, в серой котте и тёмно-алом плаще. И не был он ни старым, ни безобразным, и улыбался вовсе не как шериф, пусть и только уголками губ. И Мэрион поняла, что пока не хочет обрезать волосы и бежать в Палестину. С этим можно повременить. – Сэр Гай из Гизборна, – представил гостя де Рено. И добавил слова, от которых во рту опять стало кисло: – мой будущий помощник. Вы же жаловались, что давно не были на богомолье? Вот, нашёл вам достойную охрану. Куда нашей солдатне или сэру Эндрю, упокой Господь его душу. А это, сэр Гай, моя воспитанница, леди Мэрион из Лифорда, и она… Он ещё много чего говорил, но Мэрион не слышала за бешеным стуком сердца в ушах. Она смотрела на другого человека, прямо в его серьёзные голубые глаза и повторяла про себя: «А всё равно – убегу».