пределы

раньше дождь был нелюбимой погодой. но когда обыденность становится хищной, а лучи солнца привносят в жизнь волдыри от ожогов и запах жжёной плоти — хочешь не хочешь, а тучи полюбишь. раньше ада и красный не любила. этот цвет с крапинкой боли оставался на коже от ударов кнута воспитательницы в форте, брызги этого цвета сопровождали всю её карьеру, и это тот цвет, в котором она встретила новую жизнь вампиром. или новая жизнь встретила её с кровавой дорожкой. и одни глаза, его глаза, смогли что-то поменять. в былые дни и автомобили восторга не вызывали, пока для неё не стало регулярно свободным место рядом с самым внимательным водителем. внимательным не только к дороге. — ты как, не устала? — негромкий вопрос, что важнее — искреннее беспокойство. а вот заботу она любила и прежде, только не была лично знакома. в форте гуляла такая сказка: кому-то важно, как ты себя чувствуешь, кто-то хочет позаботиться о твоём комфорте, некто спросит «ты как, не устала?». с майклом всё это перестало быть сказкой. с майклом многое перестаёт: кованное с детства остервенение, прилипчивое единочество от рубежа форта до паутинного кабинета в бывшем отделе, здравомыслие — это было особенно жаль. — нет, — ответила монро наперекор стремительно тяжелеющему от утомления телу. машина остановилась, и майкл полностью повернулся к ней, прожигая рубиновым сомнением. — немного, — отмахнулась детектив, — не обязательно делать вид, что читаешь мои мысли. — я и не делаю вид, — с лёгкой усмешкой признался лускони, — действительно читаю тебя как открытую книгу. — книга на другом языке? поэтому так тяжело идёт? — в долгу ада не осталась, улыбнулась на его манер. какое-то время он держит взглядом, не отпускает, и смотрит так тепло, согревающе. солнце, от которого не будет ожогов, только если зной на сердце. его уголки губ приподнялись всё ещё игриво, но с учтивостью. — пойдём, азбука. — лускони, а кому передать благодарность за то, что ты такой невыносимый? прежде чем выйти из машины, майкл протянул ей руку и наигранно почтительно пожал, улыбаясь с клыками. ада пожала ладонь в ответ, но в очередной раз закатила глаза. синхронные хлопки дверьми машины, и уже через пару сырых секунд под проливным дождём офицер и детектив оказались в одном из коридоров патологоанатомического отдела. нужный им кабинет находится в подвале, и тёмная лестница любезно роняет для гостей свои истоптанные ступеньки. — расщедрились бы хоть на одну лампу, — сетует майкл, — аккуратно, держись за меня. — насколько комично будут выглядеть два вампира, упавшие с лестницы? — усмехнулась монро. — не хочу знать. узкий лестничный марш не позволил идти рядом, поэтому ада пошла следом, держась за любезно подставленную руку мужчины. только у последней ступеньки встретил тусклый свет. лускони мягко перехватил её ладонь и по-свойски прижал к себе. ада глянула на свою руку, укрытую чужой, но не нашлась, чем воспротивиться. не захотела. тепло касания потухло только перед металлической дверью в морг. майкл схватился за ручку и остановился, его беспокойство устремилось на детектива. но выражение её лица всё такое же твёрдое, решительное, порой страшно, на что эта женщина готова пойти. смотря на майкла — ей и самой становится страшно, на что она готова пойти. — что? — помнишь, о чём мы договорились в прошлый раз? ада напряглась. помнить о таком несложно, ведь в тот день лускони чуть ли не собирал её по кусочкам от ужасной смерти, что она видела в своих грёзах. переворошенная, переломанная, в его руках бракованным пазлом. восприятие вампиров сводит с ума. дар больше походит на проклятье. — помню. «но не принимаю». их пока единственное преимущество перед чудовищем — грёзы. и даже если придётся пережить мучительную череду смертей, ада не отступится. майкл на её неуёмный пыл раздраженно хмурится. — я не буду доводить себя, постараюсь вынырнуть, как только станет невыносимо, — сдалась монро. — тяжело. не невыносимо, а тяжело. это многим раньше. мужчина наклонился, заглядывая в глаза. предостерегающе. не от себя, а от боли. его неравнодушие приятно, но ада спокойно выдержала этот взгляд и не уступила. для неё провал страшнее боли. а хуже провала — подвести других. его в том числе, можно даже сказать, в первом ряду. — читаешь меня как азбуку, но всё ещё сомневаешься в моём благоразумии, — пытается отшутиться детектив. — поэтому и сомневаюсь. тонкие женские пальцы накрыли его ладонь, держащую ручку двери, и едва нажали, а он позволил. дверь тихо отворилась. встречные взгляды на секунды стали мягче. — я знаю пределы, не беспокойся. она пытается стереть все пределы, поэтому майкл не утешается. ада юркнула в помещение, убегая от этого разговора, и ему ничего не осталось, как последовать за ней. в морге время будто циклично: удаляющийся судмедэксперт, истерзанные тела, укрытые белой тканью, дотошный прищур офицера. может быть, майкл действительно читает её? потому что прежде чем коснуться первой жертвы, на секунду всё внутри сжимается от страха. не позволяя мужчине увидеть свои сомнения, она касается мёртвой кожи. …и ничего. грёза выплюнула аду обратно. детектив недоуменно проморгалась. — что случилось? — спросил лускони, всё время наблюдающий за ней. — опять ничего, словно вовсе нет воспоминаний, пустота, — пояснила она. — «опять»? — подобное случилось в банке крови. когда я коснулась врача, то тоже ничего не увидела… ада тут же осеклась и замолчала. не то, что ему стоило знать…она чувствует, как майкл бесшумно подходит ближе. настигает. — тот самый врач, которому чудовище выдавило глаза и зубами вырвало кожу? — в его голосе шуршит недовольство, — кто просил тебя его трогать? ты хоть представляешь, сколько в нём могло быть боли? ещё ближе. не ругает, не воспитывает, не наседает — беспокоится, от этого монро и непривычно. и почему-то радостно. она заметила его руку рядом со своей, жалкое бесполезное расстояние в несколько сантиметров. лускони наклонился, отчего кончики красный волос скользнули по щеке ады. — мы так только тормозим следствие, — настаивает монро, — я выполняю свою работу. джулиус допустил меня до дела только из-за грёз. едва повернула голову и взглянула на задумчивое лицо лускони. он отвёл глаза, что-то взвешивая для себя. — осталось второе тело, — напомнила ада. оба повернулись на второй труп. пропитавшаяся тёмными пятнами ткань предупреждает: в этом теле перед смертью боли было предостаточно. — может быть, там тоже ничего нет, — с надеждой вздохнул офицер, отчего заправленные за ухо пряди ады колыхнулись и упали вперёд, заметив это, майкл осторожно поправил их. — они убиты в разное время, в разных местах, мы не можем знать наверняка. нужно проверить. — монро, кому передать благодарность за то, что ты такая безбашенная? копируя его, ада ловит мужскую ладонь, скрепляет рукопожатие и легко насмешливо трясёт. очередь майкла закатывать глаза. смердящей кусок мяса с трудом может быть назван вампиром, детектив приподняла ткань, и ей пришлось поискать хоть одно место, где можно коснуться и не перепачкаться в крови. надо спешить, потому что она чувствует оседающий пепел выдержки лускони. … липкое касание. пытка. страдания. и смерть. своя или чужая — общая, переживаемая монро с той же больно, только ещё и воем мученика в голове. мерзкий чавкающий звук разрываемой плоти, картинка смазана страхом и солью. боль без остановки, тело рвут голыми руками, вгрызаются клыками. и перед тем, как вырвать глазные яблоки — размытый силуэт… жертву терзали и после того, как вырвали глаза, позволяли телу регенерировать, пока оно не вымотается, и продолжали, раз за разом, кость за костью, капля за каплей. аде хотелось бы сдержать слово, хотелось бы вырваться, но цепи отчаяния связали шею. она умирает. ужасной болезненной смертью. …и тьма, кажущаяся бесконечной. слиплись ресницы. и пахнет кровью, собственной кровью, засохшей разводами на лице. монро панически открыла глаза, боясь, что ослепла. глубокий напуганный вздох, чужое трепетное касание к плечу и тихий выдох. — не торопись, тише, дыши, — сквозь набат бешеного сердцебиения слышит встревоженный голос, — ты здесь. ты вернулась. дыши. вернулась. вырвалась из грёз. из смерти. ада старается дышать, смотрит вперёд, насколько позволяют режущие глаза, и узнаёт машину лускони. она лежит на заднем сидении, голова покоится на бедре майкла. он навис над ней тенью переживания. за окном глумливая тьма. чуть опускает глаза, замечая на одежде офицера пятна своей крови. голова раскалывается. рука майкла движется от плеча до локтя, гладит, стараясь успокоить. вернулась. он произнёс это с облегчением. — майкл… хрип вместо слов, и вина вместо триумфа. монро еле приподняла голову, заглядывая в его огненные, пылающие волнением и напряжением глаза. непривычно бледен, и взгляд немигающий, всё время с начала грёз он ждал, когда она очнётся. вернётся. грезил по-правильному. голова безвольно упала обратно на его бедро, сил не осталось. лускони заботливо провёл по волосам, потянул исцеляющее касание от виска до линии челюсти. — ты не в грёзах. ты рядом. — прости, — только и смогла выговорить. за многое. за несдержанное слово, за оставленность и растерянность, за сполошный шёпот «вернись, вернись, вернись». да хоть за испачканные джинсы. от его молчания стало хуже, монро попыталась вновь поднять лицо, но лускони одним движением в её волосах остановил. и ада прижалась ещё ближе, уткнувшись в бедро майкла. кровавая слеза с её века впиталась в одежду. «прости» из слова стало близостью. — не торопись, я буду рядом, сколько захочешь. монро и не заметила, как расслабилась от его уверенных слов. закрыла глаза, причувствовалась к чуть хаотичным, бережным касаниям. не желая размышлять о жестоких отголосках грёз, ада подумала о той лёгкости, с которой они с офицером отреклись от рабочей этики. пыталась поймать воспоминание, когда они стали такими тактильными, когда интуитивно стали тянуться ближе, когда позволили себе большее. пришлось долго вспоминать, до первой встречи. — как ты себя чувствуешь? — спросил майкл, осторожно наклоняясь и обнимая. в его объятьях будто и грёз не существует, только спокойствие. — лучше. правда. только… я не видела убийцу. — он и не позволит, знает о твоих грёзах. отстранился. и голос тоже. последствия «дара» отпускают, и ада поднимает к нему лицо. там холодно, потухше, майкл о чём-то размышляет. — о чём ты думаешь? — забеспокоилась детектив. — это не совпадение, что у двух разных вампиров нет воспоминаний о смерти. их стёрли. — пока я вижу грёзы, кто-то умеет их стирать? — может, и ты умеешь. могла бы научиться, есть бы пыталась контролировать это. ада прикрыла глаза, так и знала, что он поднимет эту тему. лускони нежный всегда, и с упрёками тоже, но гордость всё же хрупкая штука. — ты прыгаешь в омут с головой, вечно забывая о безопасности. много ты следствию поможешь, если не сможешь оправиться после очередных грёз? понимает, что в чём-то майкл прав. даже не пытается разобраться в этой способности, использует весьма потребительски, желая всё и сразу. лица коснулись, но монро не открыла глаза. сначала просто тепло провели по щеке, затем вытерли салфеткой кровавый след. — не успел всё стереть, кровь не прекращалась. как это выглядело? ада может себе представить: лускони мгновенно ловит, как только она теряет сознание, с тревогой убирая волосы с её лица и пачкаясь в хлынувшей крови, наверняка, очень осторожно поднимает на руки и несёт до машины, тихо зовя по имени. — сколько я была без сознания? — почти два часа. столько он звал. — прости, — повторила с новой дрожью в голосе. — перестань. — прости, и я перестану. — монро, кажется, ты не в той форме, чтобы угрожать мне, — невесело усмехнулся лускони. — форма вернётся, тогда мои угрозы не покажутся тебе смешными. — ты и в расцвете сил не такая уж и угрожающая. — будь добр, положи палец мне в рот, чтобы я тебе его откусила. с упавшим смешком по её нижней губе нежно провели кончиком пальца. ада распахнула глаза и уставилась на офицера. улыбнувшись только уголком рта, майкл едва надавил на губу и оттянул вниз. на такую манипуляцию тело отозвалось жаром. — когда угрожаешь, не забывай, что угрозы нужно ещё исполнить. нахмурившись, ада приоткрыла рот и подалась вперёд, небольно кусая палец мужчины. майкл сокрушенно вздохнул. — чуть руку не оттяпала, страх какой, — бросил он и зашевелился, — возьми мою куртку, используй как подушку. — ты куда? — подорвалась следом ада. — тише, не дёргайся так. я за руль, поедем в управление, как раз восстановишься по дороге. джулиус ждёт рапорт. огни в его глазах меркнут под гнётом тяжёлых размышлений. ада взяла майкла за руку, пока он не вылез из салона, офицер лишь коротко улыбнулся, помог устроиться на импровизированной подушке и сел за руль. как легко лускони читает её и улавливает настроение, так и ада замечает мельчайшие детали. его неприятные мысли всегда сопровождаются напряжёнными плечами, когда внутренний диалог не приходит к консенсусу — едва сводит брови, а напускным весельем укрыта яма тягости. ада закрыла глаза и приложила усилия, чтобы вслушаться в его сердцебиение. успокаивающий ритм. он рядом. этого достаточно. … в управление монро зашла уже отдохнувшей. правда даже бодрый вид не смог уберечь от пристального внимания напарника. «я в порядке» убедительным не звучит. как и то, что майкл не на взводе. — я же извинилась, почему ты…? — тихо спросила ада, за локоть останавливая офицера на пустой лестнице. — я никогда и не держал на тебя обиды, так что перестань пугать меня своими извинениями, — ответил лускони. — тогда что? злишься? я чувствую твоё напряжение. — работая с тобой, мне не хватит злости, так что я решил даже не пытаться. уходит от ответа, благо, не от ады. майкл меняет роли, беря под руку и ведя до кабинета под её косые угрюмые взгляды. кабинет гранд-мастера ещё более цикличен, чем морг: наивная неизменчивость, нетронутость, будто попытка хоть в одном месте замедлить течение времени, запах книг, стук трости и закон расположения шахмат на доске — у каждого своя клетка. ада привычно села на диван, майкл встал рядом. даже обсуждения тут одни и те же: расследование в тупике. — выводы неутешительные, — с несмываемым неудовольствием согласился джулиус. — да, — констатируют майкл, с каждым следующим словом звуча более категорично, — раз так, то грёзы могут обернуться против нас. возможно, стоит воздержаться от использования способности детектива монро. или не совсем одни и те же… с последнего слова оборвалась нервная тишина, даже гранд-мастер и его советник попытались скрыть секундное удивление, слишком опасливо поворачиваюсь на названную, замечая, как с осознанием меняется выражение лица ады. майкл хочет, чтобы она больше не использовала грёзы. официально, с приказа гранд-мастера. глаза её вспыхивают, монро с возмущением смотрит на высеченное хладнокровием лицо напарника. — офицер лускони, не много ли вы берёте на себя? — сквозь зубы спросила ада. — как сказал один знаток: я знаю пределы, — вернул ей мужчина и повернулся лицом. джулиус и рейнхард заметили столпы искр от их неспокойных взглядов и переглянулись. «молодёжь». старшие с интересом наблюдают. хоть что-то новенькое в этом кабинете. — это называется предвзятость, — заявила детектив, недобро улыбаясь, — во-первых, чудовище неидеален, он может оступиться — мы об этом узнаем. во-вторых, до этого грёзы были полезны, собственно, как и я. — это называется предосторожность, — парирует майкл, — и я не говорил, что вы или ваша работа неэффективны. я сомневаюсь лишь в целесообразности грёз. — а мне кажется, офицер лускони, вы утрируете. вроде как, до моих грёз следствию не так уж много было известно. запрет на грёзы равносилен поражению. без способности её присутствие в расследование может потерять смысл, и джулиус просто отстранит её. такое точно не устраивает аду, но майкл уступать не собирается. она заметила, как на его лице раздраженно играют желваки. — никто не пытается приуменьшить ваш вклад в дело, детектив монро, но и полагаться на грёзы становится опасно. тем более, когда вы не умеете их контролировать. их яростное противостояние закончилось тихим скрипом дивана, с которого поднялась ада к майклу. они встали напротив друг друга неутихающими стихиями. и ада не знает, что её злит больше: их похожесть, отчего столкновение заведомо проигрышное для обоих, или крупинка тепла в глазах напротив даже в подобной ситуации. её взгляд такой же? новый порыв разветрил гранд-мастер, он заговорил подозрительно довольно: — я услышал. должностные обязанности обсужу с милой адой наедине. фредерик, будет здорово, если ты закончишь с отчётами. майкл только сдержанно кивнул, не отрывая глаз от ады. без раздражения, без прошлого запала, но с дымчатым смирением. он удалился, сопровождаемый пристальным взглядом монро. — не воспринимай на свой счёт, — обратился добродушно рейнхард, — лускони тяготят призраки прошлого. da liegt der hase im pfeffer. — и это значит… — задумалась детектив, — он пытается избежать повторения какой-то ситуации? — обсуждать офицера без его присутствия некрасиво, — с хитринкой сказал взрослый вампир, — тем более горький опыт прошлого. — но мы обсудим, — догадалась монро. — тебе это поможет лучше понять лускони, как новой напарнице, естественно, — на губах рейнхарда заиграла многозначная улыбка, ада от очевидности усмехнулась, — границы личного переступать не будем, если в общих чертах: майкл лускони не смог помочь своему другу. разговор наскучил гранд-мастеру, и он выставил руку, призывая вернуться к главному. ада посмотрела на джулиуса с нервным ожиданием вердикта. — твои обязанности всё те же, — изрёк старший вампир, — пока преследуем чудовище, мы не может позволить себе разбрасываться возможностями. будь осторожна, ты же сможешь? ада тонко улыбнулась. её не отстранили, но чувств облегчения или победы это не вызвало. лишь ощутимую разницу. вопрос прозвучал уже утвердительно, равнодушно. джулиус бросит любые средства в дело, ему плевать — сдохнет ли или сойдёт с ума детектив от своих грёз. майкл бы так никогда не спросил. — конечно. работа есть работа, и она знала, на что соглашается. небезразличие лускони — исключение, а не протокольное правило. нестерпимо захотелось оказаться рядом с майклом. … поздний вечер прогнал из управления почти всех работников. остались лишь неугомонные. ада с лёгкостью нашла нужную дверь, без стука толкнула и зашла в огромный зал. первыми встретили подпирающие потолки книжные шкафы, за этими высокими рядами пасутся столики, прижавшиеся к стенке, кресло и красная макушка. детектив направилась как раз туда, предварительно закрыв дверь на ключ. путеводная звезда — слабая лампа на столе, которой явно недостаточно для такой комнаты. сквозь дебри полок монро добралась до цели угрожающе быстрым шагом. майкл удобно устроился в широком кресле, обложив себя папками с документами и одну из них держа в руках, сосредоточенно вчитываясь. не мог не услышать щелчок замка. — зачем дверь закрыла? — спокойно полюбопытствовал офицер. — чтобы никто не помешал мне оторвать тебе голову, — обманчиво мило ответила ада. — уверена, что тебя не замучают грёзы? — пока меня мучает кое-кто другой. — ты в слове 'заботится' сделала слишком много ошибок. привычно озорно, непривычно отстранённо. ада встала перед ним, намеренно затеняя свет от лампы, майкл так и не взглянул на неё, упрямо уставившись в документ, но и с его талантами так долго вчитываться в одно слово — дело сомнительное. не чувствовать и не встречать его взгляд — то же самое. цыкнув, детектив раздраженно выхватила папку и отбросила на стол, к пыли своего терпения. майкл тяжело вздохнул и потянулся за другим документом, но ада настойчива и методами не брезгует. одним ловким движением вперёд села на его бёдра, лицом к лицу. кресло пусть и широкое, но поза вышла весьма тесной. одна из папок упала на пол. от неожиданности лускони аккуратно схватил напарницу за талию, глаза его изумлённо расширились, и этому удивлению ликующе улыбнулась монро. — ты будешь говорить со мной, — настояла она. колени упёрлись в мягкую подушку, ада удобнее устроилась сверху на офицере. его удивление быстро сменилось…другой эмоцией. глаза чуть сузились, как у хищника, завидевшего свою добычу, руки крепче легли на чужое тело. он заговорил удивительно низким голосом, отчего ада почти вздрогнула. — а ты уверена…что в такой позе мы сможем поговорить? то ли в доказательство своих слов, то ли из-за собственной тяги лускони немного сжал ладони, так правильно, так ощутимо, что настрой говорить действительно пропал. руки неспешно огладили талию, давая шанс отступления, поднимаясь выше, ведя узоры по рёбрам, спускаясь ниже, задевая передние карманы и захватывая бёдра. монро невольно стиснула его тело ногами, мужчина улыбнулся от такого отклика. майкл откинул голову на спинку кресла, медленно, снизу вверх рассматривая аду. с тягучим наслаждение. точно такое же разливается в ней от открытого и нестеснённого офицера. она поддастся, безусловно, но не так быстро. ада наклонилась, едва не прижимаясь всем телом, и поймала лускони за подбородок. в полумраке его багровый взгляд почти лучится. майкл не переходит границ, следит за реакцией, не позволяя лишнего, но ещё он отчётливо слышит, как заходится её сердце. — то, что я сказал в кабинете, тебе было неприятно слышать, я знаю, — почему-то голос опустился до шёпота, боясь лишним громким звуком отпугнуть детектива, — но… — и я знаю. ты переживаешь за меня, за то, что не сможешь помочь. раньше ада не понимала смысла прикосновений. однако …запустить пальцы в огненные волосы и сгореть от уютных ощущений, в этом что-то есть, что-то значимое. найти кончиком пальца родинку на его щеке. обвести острые черты, не порезавшись. смысл в том, кого касаешься. и кто касается. майкл провёл одной рукой вдоль позвоночника, другой потянулся к лицу, сначала убирая выбившиеся пряди, потом гладя щеку. ответно, запально. как сбывшаяся мечта. ада нависла над его лицом и опустила руки на плечи, больше не напряженные, потому что с ней он расслаблен. спокоен и мягок. иногда даже особо честен. — я боюсь потерять тебя. сокровенный звук — тише шёпота, громче признания. лускони смотрит с искренностью, с нежностью, и прекрасно видит то же в ответ, ещё и удивление, стеснение. скрывать нечего, ведь кто, если не они, поймут друг друга. разделят. вернут. ада целует первой. чувственно и несдержанно касается его губ, прижимается всем телом. и майкл отвечает сразу, с тем же напором, с той же горячностью, размазывая меж губ все слова, все чувства, что расцветают в них. он первым углубляет поцелуй, обхватывая руками женское тело и прижимая ещё ближе. откровеннее. поцелуй нежный, поцелуй пылкий, они такие только друг для друга. немного поговорили и хватит, мелькнуло в голове у ады, и то — с трудом, во всём теле буря впечатлений. вытягивается натянутой струной от страстного поцелуя, от ладони мужчины, скользящей на грани с порочным. монро сама схватила его руку и опустила на свою ягодицу, вверяясь. лускони мгновенно приятно сжимает её, всем телом поддаваясь и целуя заманчивее, сводит с ума. и там они вместе. ада особенно остро ощущает под собой сильное тело, возбуждение пронизывает каждую частичку, и она коротко стонет в чужие губы и трётся. трётся о его грудь, растворяясь в бешеном сердцебиении, трётся о крепкий торс, мечтая коснуться его кожи, трётся о пах, чувствуя ответное возбуждение. — ты поговорить хотела, — напомнил офицер, чуть растягивая покрасневшие губы. его цвет. глаза горят ярче. ада вновь тянется за поцелуем, но майкл играючи наклоняет голову в сторону и целует её в линию челюсти. она капризно пыхтит, стараясь схватить мужчину за щеки. — майкл лускони, если ты не продолжишь, я действительно тебе что-нибудь оторву, в этот раз не голову! — заявила детектив. он тихо рассмеялся с её настойчивости, с восторгом рассматривая красивые черты, растрёпанные им же волосы, блестящие серые глаза. она прикусила нижнюю губу, не понимая, как тело майкла реагирует на это. — ты всё ещё не очень угрожающая… — признался лускони. не может не поддаться ей. это невозможно. майкл подхватил аду, приподнял и поменял местами, прижимая её к спинке кресла, сам усаживаясь с ногами и возвращая драгоценную ношу на свои бёдра. может быть, потом будет неудобно, но он не лишит себя возможности так тесно касаться. — …но самая желанная, прекрасная, — шепчет и целует. монро обхватила ногами его поясницу, обняла руками шею, заползая ладонями под футболку и жадно трогая. на белой коже проявляются следы увлечённости. майкл лишь улыбается в размашистый поцелуй. касания накаляются, откровенничают, мужские руки двигаются с бедер выше, по талии, к груди, мягко обхватывая сквозь одежду. ада стонет и плавится в его руках. — тише, — просит лускони сквозь точечные поцелуи, в уголок губ, в кончик носа, в ямочку под нижней губой, куда доберётся, а добраться он хочет до всей ады, — пусть стены тут толстые, но вампиры точно услышат, если мы будем шуметь. и монро стонет тише. жмурится, пока майкл сжимает в своих руках её груди, с явным наслаждением находит под тканью твёрдые бусинки. — боюсь, никто, кроме тебя, не сможет меня остановить, — заверил он. в её глазах нет понимания, только звезды желания. монро подняла руки к пуговицам на своей рубашке, но лускони перехватил её кисти, притянул к своему лицу и быстро пересчитал поцелуями костяшки. она с трепетом в грудной клетке наблюдает. — позволь мне. я всё сделаю. ада чуть откинула голову на спинку кресла, одну ладонь вплетая в волосы майкла, второй закрывая свой рот. потому что пуговицы быстро поддались, офицер расстегнул рубашку, спуская ненужную вещь с её плеч. следом за тканью по коже струились горячие поцелуи. ему не оторваться — шея, плечи, ключицы, грудь — коснётся везде, сделает приятно настолько, что монро придётся закрывать рот плотнее. от безболезненного укуса на шее остались вмятинки, тут же укрытые губами и языком. блестящая в темноте дорожка тянется ниже. майкл и не догадывался, что что-то может настолько лишать трезвости мысли. как её кожа, как её гнущееся в ласках тело, как приглушённые стоны, как она. целиком и полностью, с душой, с телом, с проклятыми грёзами. или…уже не совсем проклятыми? ада просит, и майкл делает — помогает стянуть рубашку и лифчик, согревая в своих объятьях, накрывает уже голые груди руками и нежно мнёт. в глазах детектива больше, чем согласие, там доверие и убеждённость. она сгорает в его пламенеющем взгляде, пока лускони намеренно держит контакт и наклоняется к её груди, чтобы взять в рот правый сосок. и ощущения, и наслаждения, и развратный жаждущий взгляд, они добровольно проникают под кожу. майкл обводит языком сосок, едва-едва задевая клыком, не причиняя боли, лишь раззадоривая. слушает очаровательные стоны, пока посасывает один сосок, а пальцами трёт второй. лускони поднял обеспокоенный взгляд, заметив, как ада дёргает его куртку. — сними, — то ли приказ, то ли просьба. — хорошо, — улыбается майкл и, пока снимает весь вверх, тягуче целует. футболка упала где-то рядом с рубашкой, всё, что за пределами кресла, свой смысл утратило. ада прижалась грудью к его, голое касание без лишних преград, прямодушное, она заинтересованно проводит по спине, забегая вперёд, скользит и взглядом, и касанием по накаченному торсу. — красивый, — от её слов майкл расплылся в улыбке и на секунду спрятался в волосах ады. — давай ещё немного вещей с тебя снимем, хочешь? несколько кивков, осознание — её от напарника тоже вряд ли кто-то сможет оторвать, если только не он сам. но мужчина не стал бы, сам охоч, сам сбивается со спокойных движений, желает до предела. чтобы стянуть джинсы, пришлось повозиться, ещё и ада решила поквитаться. то прильнёт ближе, целуя шею, то проведёт руками по груди, ведя за собой будоражащие маленькие царапины, то опасно хватается за ремень. майкл и так над бездной, она ещё и подталкивает. — вот ведь нетерпеливая, — выдохнул офицер. — как всё быстро меняется, — усмехнулась ада, — а была желанной. — и остаёшься. для подтверждения нужно лишь опустить глаза на пах мужчины, всё честно. наконец-то джинсы съехали с ноги на пол, она осталась лишь в трусах, но под взглядом, полным обожания, не до смущения. монро разводит ноги чуть шире и выгибается, насколько позволяет кресло. он спрашивает одним взглядом. «можно?». ответный не менее раскалённый. «конечно можно.» если позволять всё, то только тому, кто так бережен. кто проводит по обнажённым бёдрам, наклоняется и целует в колено, успокаивающе улыбаясь. в ладонях жар, под кожей тоже. майкл придерживает аду за ягодицу, сводной рукой ведя тропу из манящих касаний от пупка, по лобку, ниже… медленно, монро бы подумала, что лускони издевается, но томный взгляд говорит о другом. не игра, а ценность. пальцы накрывают сквозь мокрое бельё, массируют, только после её протяжного мычания убирают ткань в сторону и касаются мягких складочек, осторожно раздвигая и проникая внутрь. пальцы пачкаются в вязком возбуждении, майкл тяжело дышит, честно пытаясь не свихнуться. какая же она влекущая… влажная, податливая, ада тянется за поцелуем, стонет в ответное прикосновение, пока пальцы ласкают ещё глубже, гладят нежные стенки. её рука схватилась за мужское предплечье, не желая отрываться. она откинула голову, подставляя шею, чем тут же воспользовался майкл, припадая с голодными поцелуями. он реагирует на каждый её всхлип, двигается по горячей коже с осторожной страстью, то глубоко, совсем интимно, то невесомо, с чутким вожделение. когда пальцы находят клитор, ада отзывается дрожью и стоном. касания на уплотнении уверенные, доводящие. от стимуляции по телу будто расходятся разряды, она еле может выговорить единственное имя. — майкл, майкл… — что? — офицер с наглым довольством чмокает в подбородок, ослабляя напор и притягивая монро к себе, заглядывая в поплывшие глаза, — что ты хочешь? она тяжело дышит, пока лускони ласково водит кончиком носа по её щеке, порой оставляя маленькие поцелуи. задумавшись над вопросом, ада опустила глаза на очертание твёрдого члена под натянутой тканью джинсов. и это не осталось незамеченным. майкл ловит её губы поцелуем. — ты не обязана хотеть большего, я смогу сделать нам приятно и так, — предупредил лускони. от его понимания и заботы стало ещё теплее, ещё желаннее, ада улыбнулась и посмотрела в глаза со всем чувством. а руки добрались до ремня — со всем возбуждением. бренчит пряжка. она проводит языком по нижней губе майкла и соблазнительно тянет: — но я хочу большего, — и это действует. взор мужчины стал острее, а он сам напряженнее. майкл приподнялся и подхватил аду выше, вынуждая схватиться за свою шею. она нависла над ним, над бушующим алым океаном. пылкий, но безопасный. шорох одежды, лускони наспех стянул джинсы и нижнее бельё, освобождая крепко стоящий орган. вновь опустился и вернул аду обратно, удобно устроив её на своих бёдрах. она почувствовала кожей горячую плоть мужчины, любопытно протянула руку, а лускони не стал останавливать её порыв. он закрыл глаза и гулко выдохнул, когда монро аккуратно обхватила член и провела вверх-вниз по стволу, наблюдая за реакцией из-под ресниц. — наигралась? — простонал майкл. если честно, то нет, но офицер и не дал ей продолжить, поцеловал быстро и глубоко, притягивая как можно ближе. она каждый раз касается его клыков, но они ни разу не принесли боли. лишь будоражили. лускони оттянул её нижнюю губу клыками, прожигая взглядом. последнее маленькое движение, и ада почувствовала, как член прижался к её половым губам. страха не случилось, лишь сладкое предвкушение. — говори, если что не так, — попросил он, оставляя трогательный поцелуй под глазом. майкл одной рукой придержал аду за поясницу, второй взял свой член, пару раз провёл по нему ладонью, размазывая предсемя, и направил в неё. головка скользнула по влажной плоти и стала медленно проникать внутрь. ада тихо стонет и прячет лицо между шеей и плечом лускони, она принимает его, стараясь полностью расслабиться, и он продолжает осторожно входить, благодарно целуя макушку. так жарко. монро слышит, как он хвалит её, шепчет нежности, и чувствует его внутреннее напряжение, как сильные руки сжимают, пытаясь сделать всё осторожно. так вожделенно. медленно заполняет. ада мягко целует его плечо. — всё хорошо, давай, — просит детектив. уже две ладони подхватили под ягодицы, и майкл вошёл до предела. он замер, давая ей привыкнуть, и себе тоже. вокруг члена потрясающая узость, всё становится таким чувствительным, что голова кругом. ада выгнулась в спине и подняла голову, поражённая глубокой заполненностью. — ада, — хриплый зов. раньше ей нравилась такая алчность? когда кто-то забирает, томит в объятьях, чувствуется в тебе, но отпускать не собирается, ни взглядом, ни телом, ни душой? откуда ей знать, если такое она позволила только майклу. и позволит, и примет, и отдаст сполна. монро вцепилась в его плечи и прижалась к губам смазанным поцелуем, намекая — двигая тазом и чуть сжимая в себе его плоть. лускони ответит во всём. их языки сплетаются, пока он крепче держит её тело и насаживает на свой член. плотно, размеренно. начинает с медленного темпа. на каждое движение они отзываются сдавленными стонами, которые разделяют меж губ. лоскуты страсти затянули узлы. майкл и ада стали одним единым шквалом томления, пока мужчина без устали то поднимает её, то опускает, толкаясь навстречу. интенсивные движения члена сопровождаются пошлыми хлюпающими звуками и полной потерей контроля. ада раскрывается, с удовольствием принимая ускоряющиеся толчки. вверх-вниз, трепещущие пряди и чувства, стёртые безумными поцелуями губы, близость западших. в руках майкла надёжно, он держит её подобно драгоценности. ада мечтает, чтобы на ней остались следы. где он сжимает кожу, где целует до умопомрачение. сама рассыпается безудержными касаниями, на них любовные ожоги, между — маслянистые нити и капли. шлепки становятся громче, быстрее. каждое проникновение отзывается в телах наслаждением. майкл прижал аду лопатками к спинке кресла, крепко зафиксировал под ягодицы и толкнулся под новым углом. она почти вскрикнула, вовремя закрыв рот рукой. он с чертовски довольно улыбкой рассматривает её. чувствует, как ей нравится, как дрожит, как льнёт, как течёт. будто он меньше… сгорает, закипает от неё. и как бы не била кровь, даже в самых бурных порывах он нежен. и монро это чувствует, дарит свою улыбку, мягко убирает с его лица прилипшие волосы. ясно многое, но главное — они хотят быть рядом. не мимолетно, а надолго. им сложно быть тихими, хорошо, что помогают друг другу внимательными поцелуями и глотают стоны друг друга. глубокие толчки становятся стремительными. лускони двигается всё быстрее, вбивается в её жаждущую плоть, пока она сжимается, словно не желая отпускать член. не желая отпускать его. серо-красное сияние говорит лучше слов, они вместе на грани. сталкиваясь в единой целое, пытаются оттянуть удовольствие, но оно наперекор взвинчивается в их телах. кресло скрипит от ускорившихся движений. толчки короткие, но мощные. предельные. мажут поцелуями уже не только по губам, сбиваются, но не отпускают. — майкл… — бормочет ада. — знаю, — со всей нежностью отвечает, — я тоже… монро непроизвольно сжимается. каждое проникновение отзывчивее предыдущего, а каждый поцелуй плотояднее. детектив чувствует, как он обхватил её тело, толкаясь с оттяжкой, чтобы довести. и у лускони получается. она кончает между его быстрых толчков. ада теряется от хлынувшего исступления, последняя, самая сильная волна, затопившая её. в ушах шумит, но она улавливает, как протяжно стонет майкл. как и его накрывает, как он совершает последнюю фрикцию и осторожно выходит, изливаясь на её бедро. горячие капли сбегают по коже. нуждающиеся прикосновения тянут мужчину, лускони накрывает её собой, обнимая, лёгкие поцелуи остаются на плече, шее, за ухом. монро не видит, но знает — он улыбается. она тоже. — конструктивно поговорили, — смеётся майкл и прижимается к щеке. — это был мой хитрый план: вымотать тебя и поговорить. — а ты думаешь, я вымотан? офицер чуть приподнялся и поймал всё ещё немного дикий взгляд ады. она недоверчиво выгнула бровь. хочется развеять её сомнения, и мужчина нахально трётся пахом. реакция не заставляет себя ждать, монро смущённо вздрогнула и округлила глаза. — лускони! офицер легко улыбнулся и оставил успокаивающий поцелуй над верхней губой. ада обвивала его шею руками, потянулась и ответила тем же касанием. — я не сделаю то, чего ты не хочешь, — твёрдо обещает майкл, и ему полностью верят. — а я не поступлю так, как ты боишься, — значимо произнесла ада. лускони едва заметно хмурится, взгляд становится серьёзным, с тлеющими углями печали, но монро не позволяет ему отвернуться. она обхватила его щеки и отогнал тревоги. — доверься мне, не нужно больше бояться. я справлюсь с грёзами. обещаю, я всегда вернусь к тебе. майкл прижался своим лбом к её. они закрыли глаза, не смея пугать хрупкое мгновение. тепло, тихо и доверительно. лишь малейший звук стынет в правде. — я верю. любовнее наготы. доверять и верить. возвращаться. не потому что дал слово и было бы благородно его сдержать, потому что обещание — собственный принцип. неожиданно спинка кресла скрипнула со всем возможным для мебели страданием. этот звук позабавил майкла, мужчина отодвинулся, меняя позу и наконец-то нормально усаживаясь на сидении, вытягивая ноги. он накинул на плечи ады свою куртку и сжал в объятьях, детектив уронила голову на его плечо. — наконец-то… — возрадовался лускони, — а то я уже ног не чувствовал. — на кресле действительно неудобно, — устало промычала монро. — ага, в следующий раз на кровати. спорить не за чем, следующий раз и правда будет. может быть, и на кровати. может быть, ещё раньше, чем они доберутся до дома, судя по внимательным взглядам, что ползут по голым участкам тела, пока помогают друг другу одеться. но точно не на кресле. на нём они лишь ещё несколько раз поцелуются, трепетно коснутся и признаются в том, что хотят быть рядом.