огоньки в его глазах

Наблюдение за Джокером, что связанный тугими путами беспомощно извивался на полу, не доставляло Майку удовольствия. Казалось, этого он и добивался в течение последних нескольких лет: убийца опознан, наказан, и давится собственной желчью прямо у него в ногах. Но вместо триумфа было явное ощущение неправильности происходящего. В голове акробата смешались его собственные идеалы и слова Джокера, которые он совсем недавно выкрикивал со сцены…и которые никто из труппы не отрицал. — Что мы будем с ним делать? — Мурро обратился к Майку, возвращая того в реальность. — Я присмотрю за ним, а ты займись поиском выхода. На территории явно остались кое какие зацепки, — Майк мысленно извинился перед другом за сказанную ложь. Выхода не было, он знал это, от прошлого не сбежать через ворота, зашифрованные кодом. Дело было в том, что позволить себе полную откровенность, дать волю эмоциям, он не мог себе позволить перед Мурро — перед Мурро, который был добрый и наивный, как дитя, готовый пойти за ним куда угодно. Не хотелось, чтобы он видел акробата таким, каким он собирался предстать перед Джокером. — Если ситуация выйдет из-под контроля — кричи, я сразу же прибегу. Мы оба не знаем, чего от него ожидать, — с этими словами Мурро направился к выходу из цирка, а за ним трусцой побежал его верный спутник. Джокер, тяжело дыша от пережитого стресса, со взглядом полным ненависти уставился на Мортона. Краска на его лице порядком размазалась, выставляя на свет софитов фрагменты шрамов, полученных от кислоты. Медленные шаги Мортона эхом раздавались в помещении по мере того, как он приближался к плачущему клоуну. Было до такой степени тихо, что в промежутках между шагами было отчётливо слышно всхлипы Джокера, которые он старательно сдерживал, дабы не выставлять напоказ собственную беспомощность в данной ситуации. — Вижу, ты заскучал без резни, а? — с насмешкой бросил Майк и присел на корточки рядом с клоуном. — Тебе подать? Джокер взглянул в сторону бензопилы, куда указывал Мортон, и тут же отвернулся, не проронив ни слова. Сказать хотелось многое, но тратить силы на этого придурка он не собирался. Их нужно было оставить для побега. — Поверить не могу, что именно ты уничтожил всё, что было мне дорого, — пробормотал Майк, не сводя глаз с Джокера. — До появления Натали ты был гораздо покладистее и мы замечательно ладили, дружище. Джокер с недовольным видом отодвинулся от Майка. Сидеть и выслушивать тираду акробата о том, какой он жестокий убийца, было занятием не из приятных. — Мы оба прекрасно знаем, что виной всему — Серджи. Ты был слишком ослеплен собственой славой, чтобы осознать, насколько сильно он своими поступками испоганил и без того ужасное место, — процедил Джокер сквозь зубы. Он уже и не надеялся на толику понимания со стороны Мортона, но после всего, что он уже успел наговорить, правда лишней не будет. — Для таких случаев есть нож или яд, — парировал Майк, усевшись на пол и удобно скрестив ноги. — Или, может, ты хотел сжечь всё дотла, чтобы от цирка остались лишь ты, я, да пепел? Джокер поёжился от такого резкого заявления, но скрыться от глаз Майка, сидевшего прямо напротив него, было невозможно. — Неужели я попал в точку? — на лице Майка отразилась нездоровая ухмылка, и он положил руку Джокеру на плечо. Но дружелюбием атмосфера и не пахла. — Это неправда, — Джокер опустил голову, избегая взгляда Мортона. — Я лишь хотел, чтобы все, кто был причастен к этому аду наконец сдохли. Голубые глаза Майка округлились, словно два кристально чистых зеркальца, и он слегка наклонил голову набок, словно задумавшись над чем-то. — Тогда скажи мне, дорогой Джокер, почему из всех дней, в которые можно было устроить пожар, ты выбрал именно тот, когда меня не было в цирке? — Мортон протянул руку к лицу плачущего клоуна и тонкими пальцами коснулся чужого подбородка, поворачивая разукрашенное лицо к себе. Смотреть на Мортона с такого расстояния было тяжело, особенно когда Джокер видел собственное искажённое печалью и гневом лицо в отражении глаз акробата. Особенно когда Джокер видел перед собой акробата, разодетого в Серджи. — Ну же, ответь. Ты хотел, чтобы я вернулся и увидел, как весь мой мир рухнул к чертям, организовал целое шоу лишь для того, чтобы сломать меня? — хватка на плече усилилась, хрупкие кости Джокера едва ли не трещали по швам. — Что сделано, то сделано, прекрати, — сипло прошептал Джокер, даже не пытаясь вырваться из чужой хватки. Что он мог сделать, будучи связанным? — Поверить не могу, что кто-то настолько слабый, как ты, оказался способен на такое, — Мортон язвительно хихикнул и убрал руку с плеча клоуна, меланхолично поглаживая место, на котором явно образовался синяк. Не такой мести он хотел. Майк желал видеть перед собой чудовище, сделать из него козла отпущения и якорем взвалить на его спину вину на всё явное и неявное, что тревожило его все эти годы. Но вместо этого перед ним скрючился на полу его близкий друг, глаза которого излучали не ненависть, а безмерную печаль. Как и глаза самого Майка, в которых раньше плясали огоньки да звёздочки. В целом, они были похожи. — Раз остались лишь мы с тобой, давай поставим собственное выступление? Сцена есть, что нам ещё нужно? — оживился Майк, но выглядело это всё равно нездорово, неискренне, будто акробат сам себе врал. — Для кого ты собрался выступать? — Джокеру становилось не по себе от скачков настроения Мортона. — Не я, а мы! — Майк вскочил на ноги и протянул руку Джокеру. Повисло неловкое молчание. — Я связан, Майк, — робко вздохнул клоун и покачал головой. Как бы то ни было, с таким Мортоном находиться рядом было гораздо приятнее, словно они вернулись в те времена, когда цирк не отравило присутствие Натали и Серджи. — Ты хочешь, чтобы я поднял тебя на руки, или развязал? — Майк схватил Джокера за талию и под колено, делая вид что собирается его поднять. Клоун был, очевидно, лёгким, но Мортон ради эффекта комичности тужился, кряхтел, а затем удрученно покачал головой. — Нет, не могу, слишком уж на тебе тяжёлое бремя убийства всех моих друзей, — Майк заливисто рассмеялся и слегка провёл ладонью по чужой спине. Джокеру смешно не было. Он уж действительно поверил в то, что его собираются развязать, или хотя бы унести поближе к какому-то заостренному предмету, об который можно было бы перерезать верёвку, но акробат вновь вёл себя, как… Как клоун. — Развяжи меня, и я выступлю. Вот только, как ты будешь выступать без своих мячей, они ведь не здесь находятся? — Джокер старался звучать твердо и уверенно, но выходило, скорее, как жалобная мольба дрожащим голосом. Стараясь завоевать доверие акробата, он откинулся в сторону руки, что придерживала его со спины, на этот раз умышленно не отстраняясь от неё. — Совсем такой, как раньше, — пробормотал Майк и расплылся в улыбке, как довольная обезьянка. — Одну минуту, мой хороший, сейчас всё будет. Мортон, насвистывая себе под нос, удалился, оставляя связанного клоуна позади. Ему хотелось повидать Мурро, узнать, как он справляется с поиском выхода, но слишком надолго оставлять Джокера было опасно. Весёлая улыбка не покидала веснушчатое лицо акробата, но в то же время его душу терзали сомнения: правильный выбор ли он делает? Когда Майк вернулся, жонглируя цветными шариками, Джокер сидел на том же самом месте, лишь немного подогнув целую ногу для удобства. Клоун встретил его слишком уж доброжелательным взглядом, будто ни минуты не мог прожить без Мортона рядом. — Лови! — Майк бросит ему шарик, но тот отпружинил об чужой лоб под недовольный стон. — Может сразу кирпичом? — раздражённо промямлил Джокер. — Прости, я снова забыл, что ты связан. Но это ненадолго, — Майк принялся важно расхаживать вокруг клоуна, явно пародируя директора цирка. — Итак, хоть сегодня программа скудная, но мы сумеем впечатлить зрителей. Зрители, вы готовы? Джокер с недоумением уставился на Майка, который, в свою очередь, подмигивал ему обоими глазами и всячески на что-то намекал. — Ты за зрителей, сейчас, балда, издавай какие-то звуки, — шепнул ему Майк. Всё это казалось Джокеру слишком сюрреалистичным, последним, чего он ожидал после того, как Майк приписал ему все смертные грехи. Но такой расклад был ему даже на руку. — У-у-у, — протянул Джокер как-то неуверенно. — Публику не слышно! — нараспев произнёс Майк и преподнёс ладонь к уху. — У-у-у! — клоун повторил на этот раз энергичнее. Всё что угодно, лишь бы его развязали. — Публика в экстазе, что я слышу! Какая вовлечённость! — Мортон зааплодировал, и в тишине это звучало слегка устрашающе. Джокер облегчённо выдохнул — Мортон был удовлетворен его реакцией. И почему потакание его детским прихотям ощущалось столь естественно? — А теперь, мои дорогие, время спрятать свои улыбки в широкие кармашки, вытесняя денюжки, и от души поплакать, или посмеяться над чужими слезами, как вашей душеньке угодно! — Майк звучал точь в точь как директор цирка, и это навевало болезненные воспоминания. Мортон подбежал к Джокеру и, слегка поднатужившись, развязал плотный узел верёвки, освобождая наконец его руки. Клоун, прежде чем встать, размял покрасневшие запястья. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — пробормотал Джокер, сгорая со стыда. Свои выступления, хоть они и были до ужаса позорными, он любил. Пока его не заменила парочка болванов. — Ох, мой прелестный мальчишка-клоунишка, хотел бы я сейчас, чтобы ты вплел мне в волосы парочку нежных фиалок, но зрители уснут со скуки! — Майк звонко расхохотался и отвесил низкий поклон в сторону сцены. — Прошу, ты знаешь, что делать! Щёки Джокера слегка покраснели от смущения, хоть его грим это тщательно скрывал. Майк настолько хорошо вжился в роль «старого» себя, что слова о цветах явно не были шуткой. Но клоун быстро отбросил эти мысли и поковылял на сцену. Он встал посреди неё и неловко схватился руками за подол пиджака, не зная, что делать. Он не выступал слишком давно, и уже позабыл, каково это, быть в центре внимания. Хоть перед ним и был один лишь Майк, он понимал, что для Мортона здесь разыгрывалось полноценное шоу, и на смущённо стоящего клоуна глазели сотни любопытных лиц. Возможно, Джокер сходил с ума, но на миг ему показалось, что он видит то же, что и Майк, и это приносило ему неожиданное удовольствие, будоражило атмосферой. Да, действительно, это были те самые эмоции, о которых он забыл с появлением в цирке Серджи. — Давай сыграем в «тук-тук»? — Мортон выскочил на сцену и встал рядом с ним, покачиваясь на пятках. — Подойди сюда. Майк явно импровизировал, раз Джокер не мог вспомнить подобную сценку. — К..кто там? — нарочито жалобным голосом промолвил клоун, выискивая «кого-то» среди воображаемой публики. Он сделал пару шагов в сторону Майка, как тот и велел. — Чего ты спрашиваешь? Сам ведь стучишь, — Майк указал пальцем на деревянную ногу, звуки шагов которой напоминали стук в дверь. Зал молчал. Но на душе Джокера стало тепло. Такой могла бы быть их жизнь, не повстречай они проклятого смеющегося клоуна. Акробат сам бы мог им стать: его шутки были гораздо смешнее, а грим Серджи смотрелся на нём естественно и располагающе. — Давай сыграем в игру? — наконец продолжил Майк, наслушавшись смеха со стороны лавочек, наверняка звучащего в его голове. — Какую? — Ты сначала согласись, а потом сыграем. А то знаю я тебя, пирожочек, — Мортон подбросил красный мячик и ловко словил его в воздухе. — Я… Я согласен, — Джокер на всякий случай попятился, едва не свалившись. Зрителям бы такое явно пришлось по душе. — Кто шире улыбнётся, тот и победил, а кто победил, тот исполняет желание проигравшего, — Мортон злорадно захихикал, и подошёл к клоуну сзади, кладя голову ему на плечо. — Но я же проиграю… Разве так интересно? — сердцебиение Джокера участилось от того, насколько близко к нему было лицо акробата. — Конечно интересно, выигрывать — один из самых занятных интересов для меня, — теплое дыхание Майка обволакивало ухо Джокера, заставляя того сжаться ещё сильнее. Даже если бы не его… дефект, он бы всё равно не сумел победить при таком-то напряжении. — Раз, — Майк, — Два, — Джокер, — Три! — вдвоём. Лучезарная улыбка Мортона осветила помещение ярче любого софита, но, к сожалению, клоун её не видел, так как кудрявые волосы перекрывали весь обзор. Уголок губ Джокера по прежнему оставался опущен вниз, в то время как другой оставался расслабленым. Клоун даже не старался — заведомо было понятно, кому уготована победа. — Ух, грустный хомячок улыбку в угол уволок? — протянул разочаровано Мортон. — Ну, дражайшая публика, дадим ему ещё один шанс? С этими словами, не давая Джокеру даже возможность возразить, акробат приложил указательные пальцы к чужим ямочкам на щеках и потянул их вверх, буквально натягивая улыбку на лицо клоуна. — Что-что вы говорите? У меня шире? — Майк обошел Джокера вокруг, обозревая его лицо с приличного расстояния. — Вы не оставляете нашему плаксе ни единого шанса! — Мне кажется… Они голосуют за меня, — Джокер и не надеялся, что к нему прислушаются, но имел он такую привычку, выразить своё противоречивое имя, а затем — забиться в угол, во избежание осуждения. — Какой он у меня хороший, глухой правда немного. Да, плакса? — Майк потрепал клоуна по волосам и резко отскочил в сторону, не отворачиваясь от Джокера. — Как можно было не услышать: здесь все скандируют: Майк! Майк! Майк! Ты — Майк Мортон? — Я? — Джокер ткнул пальцем себе в грудь. — Нет, не ты, а тот мальчуган с вертушкой в первом ряду… Конечно же ты! — Майк расселся на краю сцены и принялся болтать одной ногой. — Волосы красные, лицо грустное, харизмы — ноль. Никакой ты не Майк, но фамилия Мортон тебе явно к лицу. И снова акробат за своё. Подобные заигрывания он нередко слышал в свой адрес во время выступлений, но не придавал им значения, а когда в цирке появилась Натали — то ли Майк забросил эту затею с флиртом, то ли Джокер был слишком ослеплен собственой одержимостью, чтобы замечать подобные мелочи. Клоун хотел выпалить, что ему надоело притворяться, будто ему весело. Но впервые за долгое время он действительно чувствовал себя живым. Было жаль, что это продлится недолго: до тех пор, пока спектакль не окончится, и Майк вновь не станет безумцем, одержимым местью и желанием заставить клоуна страдать, как когда-то страдал он сам. По крайней мере, так думал Джокер, основываясь на своё мировоззрение. — Лучшая награда — это ваш смех, но не забывайте подкидывать монеток, да побольше — тогда мы будем смеяться громче, а клоунский пирожочек — рыдать заливистее! — Майк сорвал с головы Джокера шляпу и забегал между рядами, якобы собирая деньги. Клоун схватился за голову, руками прикрывая пустующее место. Нет, он не станет заставлять себя верить в то, что эти издёвки ему действительно нравятся. Но что ему остаётся, кроме как завороженно глядеть на появившиеся в глазах акробата огоньки? — Ну вот, шляпа-то у тебя дырявая, всё просыпалось, — Мортон замахал шляпой в воздухе так, что с неё опал цветок. Мортон прошёлся по нему, как бы невзначай. — Что ты себе позволяешь! Это был подарок от неё… — Джокер неловко подбежал к месту, где лежал растоптанный цветок. Ему хотелось бережно его поднять и спрятать в петличку, но Мортон наступил на хрупкие лепестки снова, придавливая их к земле. — Её больше нет. Остались только мы, — отчеканил Майк холодно, тон его разительно отличался от того, с которым он «вёл шоу». — А Мурро? — клоун поднял голову вверх, встречаясь с снисходительным взглядом акробата. — Он же тебе, как брат, как ты о нём забыл? — Как бы я не ценил Мурро, в нашем с тобой цирке ему не место. Видишь, как замечательно мы справляемся вдвоём? — Майк снова окунулся в мир своих фантазий и развёл руки в сторону, купаясь в лучах славы. Вернее, в лучах поломанных прожекторов. — С чего ты взял, что я хочу здесь находиться… С тобой? — Джокер всё же встал, с тоской глядя на цветок, который уже не спасти. — Что? Шутки вам надоели? Хотите увидеть гвоздь программы? Ой, да ладно вам! Гвоздь программы и сам не прочь удивить и впечатлить такую преданную публику, — Мортон его совсем не слышал и прискакал обратно на сцену. — Ты слышишь меня? Зачем всё это? — Джокер сцепил кулаки, находясь уже фактически на пределе. — А, прости? Из-за громких оваций тебя не было слышно, — Майк жестом показал клоуну уйти со сцены, и тот, на удивление, повиновался. — Несравненный Майк Мортон, укротитель всех мячиков во вселенной, чьи кувырки вскружили голову самой карусели, встречайте! — акробат отвесил низкие поклоны и начал выступление. По началу он просто жонглировал, затем он стал комбинировать это с кувырками, прыжками, и всяческими выкрутасами, которым одноногий клоун мог только завидовать. Майку нравилось, что он делает, и это было видно. Уходить лучше тогда, когда ты счастлив, и счастливее быть уже никогда не сможешь. В свету софитов блеснуло что-то металлическое в руке Джокера. Медленными шагами он приближался к Майку, всячески стараясь не выдавать себя стуком протеза, но акробат был слишком увлечён собственной персоной, чтобы замечать кого-либо вокруг себя. Он повернулся спиной к Джокеру, готовясь сделать особеннно трудный прыжок. Вот он — идеальный момент. Джокер крепче сжал металлический объект и готов уже был замахнуться, как акробат резко остановил своё выступление. От неожиданности клоун замешкался и отпрянул в сторону. — Желание, публика ведь помнит о желании? — он говорил, тяжело дыша от нагрузки, но голос его звучал слишком приземленно, он явно не витал в облаках. — Я победил в нашей маленькой игре. — И какое же твоё желание? — Джокер поспешно спрятал орудие за спину, надеясь, что акробат его не заметит. — Брось на пол то, что ты прячешь за спиной с того момента, как я вернулся с мячами, — размеренно протянул Мортон, не удосуживаясь даже повернуться к Джокеру лицом. Самоуверенный глупец. — Да чёрта с два! — взревел клоун ломающимся от нервов голосом и напрыгнул на Майка, держа ручку от шкатулки обеими руками и целясь прямо в шею Мортона. Тонкие запястья его были мигом перехвачены чужими ловкими пальцами. Как бы Джокер не брыкался и не пытался задеть Майка импровизированным оружием, ему не удавалось даже пошевелить кистями рук. — Смешной ты. И вправду — прирождённый клоун, — Майк держал его запястья одной рукой, а другой — выбил ручку от шкатулки из чужих ладоней. Лязг металла и кряхтение, с которым Джокер пытался вырваться из хватки, заполнили помещение. Мортон же просто стоял, с интересом наблюдая за попытками Джокера выбраться и гадая, когда же тот наконец-то выбьется из сил. На это не ушло много времени. Джокер перевёл дух и недовольно зыркнул в сторону лица Майка: в его глазах всё ещё плясали огоньки, хоть он уже и не был в мире фантазий. Неужто то, что происходило прямо сейчас, наполняло Мортона не меньшей эйфорией, чем выступления? — Отпусти меня, — выпалил Джокер, сдаваясь окончательно и не пытаясь вырваться из плена. — Джокер, милый мой плакса, как я могу отпустить последнее, что делает меня счастливым? — Майк широко улыбнулся. С такого расстояния можно было запросто рассмотреть каждую щербинку на его зубах. Делает его счастливым? Что за бред он несёт! Разве не Джокер, как раз таки, это счастье у него отнял? — Ты бредишь, почему ты меня не ненавидишь? Было бы гораздо проще, если бы ты желал мне смерти, — глаза клоуна непроизвольно заслезились. — Разве ты не для этого оставил меня в живых в тот день, не для того, чтобы построить лучшее место вместе, только для нас двоих? — Майк приблизился к нему вплотную, их тела были тесно прижаты, а губы акробата двигались в миллиметре от опущенного уголка губ Джокера. — Я не знаю, я не знаю, я не знаю! — завопил клоун в отчаянии. Он действительно не знал, почему решил позволить акробату выжить, зачем втайне выслеживал его годами, боясь подойти поближе и банально поздороваться. Клоун зарядил акробату протезом прямиком по колену во время приступа истерики, и они оба рухнули наземь. Вернее, Майк потерял равновесие и, сдерживая крики, дабы не привлечь Мурро, повалился сверху на Джокера. — Я тебе нужен, мы как солнце и луна, понимаешь? Ты сам только что видел, как хорошо мы смотримся вместе, а стоило нам выйти по отдельности, как началась поножовщина. Мы созданы для того, чтобы выступать вместе, плакса, — Майк лепетал без конца, звуча как умалишённый. Ноги его плотно сжимали бёдра клоуна, не давая ему пошевелиться, одна рука прижимала запястья к полу, а другая — нежно поглаживала лицо Джокера, словно тот был драгоценной фарфоровой куклой. Джокер вновь почувствовал себя нужным. — Если бы я не убил их всех, ты бы даже не взглянул на меня? Я для тебя — запасной вариант, да? — клоун сам не знал, зачем задал этот вопрос. Как будто бы сейчас это было важно. Майк долго смотрел на него, не находя нужных слов. Он умел быть болтливым, когда это не было обязательным, но уходить в себя, стоило теме стать хоть чуточку серьёзнее. Он крепче сжал запястья Джокера, дабы тот не убежал, пока он занят размышлениями. — То есть, я прав. Остался бы на моём месте Серджи, или Натали — ты бы любого из них провозгласил особенным, всё что угодно, лишь бы твоему чертовому шапито не приходил конец, — напирал Джокер, пользуясь минутой затишья. — Помнишь, как тогда, в гримёрке, ты у меня спросил, каково это — всегда улыбаться? — Майк зашёл издалека. — Как такое забыть, — глухо отозвался клоун, машинально кладя голову на чужую ладонь, до этого нежно покоящуюся на его бледной щеке. — Думаю, сейчас самое время ответить… — Майк запнулся и приложил ладонь ко рту Джокера, прислушиваясь к стуку копыт, что звучал неподалёку. — За мной, слишком долго придётся всё объяснять. Не выкидывай никаких глупостей, — бросил Майк, ловким движением слезая с Джокера. Он бесшумно передвигался по сцене, пока не услышал тихий скрип. — Сюда! — Джокер ухватился за галантно поданую ему руку и заскочил под половицу, за которой, как оказалось, находилась тайная комната. Вероятнее всего, её использовали для шоу с фокусниками, но клоун с ними никогда не ладил. — Вы здесь? Майк? Джокер? — Мурро был уже внутри и ходил по всему периметру, выискивая участников труппы. Джокер жестом указал на половицу, а затем на свой висок. Майк покачал головой: нет, мол, Мурро не мог о нём знать, слишком он нелюдимый для того, чтоб водиться с экстравагантными фокусниками. — Майк, я расшифровал все печатные машинки, двери кажется открылись. У нас ограниченное время на то, чтобы их открыть. Я пойду к той, что в начале горки, так что если ты меня слышишь, пожалуйста, беги ко мне. Я не знаю, что значат цифры на таймере, будь осторожен, — мужчина действительно волновался за Майка, раз тратил драгоценное время на бессмысленный монолог. Над головой заскрипела доска. Акробат и клоун затаили дыхание, но вскоре Мурро удалился. Теперь они наверняка остались одни. — Мы умрём, если тут останемся, или что-то вроде того, так что давай поспешим, плакса, — Мортон отбросил половицу в сторону и запрыгнул вверх, вытягивая за собой Джокера. — Ну и тяжёлый же ты, — Майк театрально вытер лоб от пота. — Это не я, это протез, — махнул Джокер рукой, но тут же протянул её назад, для рукопожатия. — Зачем это? — Майк не стал пожимать руку, а вместо этого вновь прикоснулся ладонью к чужому лицу. Нравилось ему, конечно, трогать клоуна. — На этом наши пути расходятся. Ты же явно Мурро одного не оставишь. А мне помирать ещё рано, я пойду открывать дру-… — ладонь Майка запечатала клоуну рот, не давая договорить до конца. — Плакса, ты совсем глухой что-ли? Наши ворота хоть и рядом находятся, но их ещё надо открыть, а у нас обоих мозгов не особо много. У тебя в особенности. Джокер не успел опомниться, как его уже чуть ли не насильно тащили к воротам, его протез оставлял забавный след на песке. — Осталась одна минута, давай, думай, — Майк прыгал вокруг него, делая всё, что угодно, дабы тот не мог задуматься ни на секунду. — Да почему я?! — Я читать не умею, у меня буквы перед глазами вечно скачут. Прыг-скок, прыг-скок, — Майк повторил это несколько раз в весьпа раздражающей манере. — Чёрт с тобой, шифр… Пять, шесть, кровь, звезда, вина, квадрат… — Джокер бормотал подсказки себе под нос, но затем его осенило. Тридцать секунд. — Чего ты медлишь, вводи уже давай! — Майк скакал на одном месте, не в силах больше выносить синхронное тиканье механизмов в конструкциях неподалёку. Джокер покачал головой и всё же прикоснулся к кнопкам. Дверь распахнулась. За считанные секунды акробат и клоун рванули подальше от ворот, прикрывая уши руками. Раздался оглушительный взрыв. Страшно было представить, какая учесть их ждала, остались бы они прятаться под сценой. Оба парня были жизнью обязаны Мурро. На нервной почве колени дрожали, поэтому Майк и Джокер развалились прямо на грязной земле — чего уж там, они и так были измазаны в пепле и саже. — А что дальше? — искренне спросил Джокер. Действительно, что дальше? Вариантов у клоуна не было. Он задумался о том, что ему стоило остаться внутри и покончить со всем этим раз и навсегда, дабы избавить себя от трудностей выбора… — Соберём собственную труппу, или уедем туда, где нас никто не знает, а как узнает хорошенько — за голову схватится, или же ограбим повозку богачей и свяжемся с разбойниками, — Майк принялся перечислять с энтузиазмом, параллельно втыкая сорванную с земли и слегка обугленную ромашку в шляпу Джокера. — Вариантов много, выбирай, что душе угодно, я голосую за всё и сразу, главное, чтобы не было скучно. — Ведь легко расхаживать повсюду с улыбкой, когда рядом со мной — ты, плакса, — добавил Майк. Огоньки в его небесно голубых глазах больше никогда не угаснут.