Король, демон и с проблемами в придачу

      Балки двигались в самых разных направлениях, как из воздуха появлялись новые комнаты и лестницы, пока она — или уже он? — стояла посреди огромного пространства и тупо смотрела перед собой. Неподалёку от неё расположилась Накимэ, которая управляла этим местом. Она была неподвижна и молчалива, только рука с зажатым в ней плектром время от времени извлекала звук из её бивы.       — Низшие Луны уже прибыли, — наконец объявила Накимэ, хотя она узнала бы и без этого. Не зря же видела их глазами, слышала их ушами и читала мысли, крутящиеся в их черепушках. Почему она вообще всё это могла?       Да потому что теперь она не кто иной, как первый в своём роде демон, прародитель остальных демонов, двойник Майкла Джексона и главный тупень всея мира.       И звать её Мудзан Кибуцуджи.       Твою мать.

***

      Не сказать, чтобы Мира была отъявленной фанаткой «Клинка, рассекающего демонов». В подростковом возрасте она какое-то время была им увлечена, это да, но затем интерес сошёл на нет, и тому было достаточно причин. Но самая главная — плохо прописанный сюжет и персонажи, в частности главный злодей.       Мудзан Кибуцуджи был типичным Злодеусом Злеем, вселенским злом и эдаким козлом отпущения, который нужен любой плохой истории. У него имелось непростое прошлое и вроде бы даже какая-никакая мотивация, раскрученная до великих масштабов из пары-тройки фреймов манги особенно усердными фанатами, но он был ужасно тупым. Наверное, это ахиллесова пята любого могущественного злодея, необходимая сюжету, ведь без неё героям его не одолеть.       Мало того, что Мира очухалась в этой тупой вселенной, так нет же, ещё и в теле самого тупого выдуманного пидораса на её памяти.       Её удаче можно позавидовать.       Помнится, будучи подростком, она зачитывалась фанфиками о попаданцах, которые, едва попав в чужой мир, нагибали всех вокруг при помощи своего ума и добивались успеха во всём. И ей это чертовски нравилось. Конечно, а кому не понравится представлять себя крутецким нагибатором, спасающим любимых персонажей направо и налево, когда в реальной жизни ты ноль без палочки? То-то же.       Мира представляла, как становится красавицей-раскрасавицей и собирает себе гарем из красивых мужчин, лишь бы ненадолго абстрагироваться от серой реальности, где она была ничем не примечательной отличницей, рвавшей жопу ради того, чтобы выбраться из задрипинска, где она родилась. Надо отдать должное, это помогало расслабиться, а потом, когда её труды начали окупаться — удалось поступить на бюджет в один из столичных вузов, найти неплохую работу и даже симпатичного парня, — ей уже не нужно было прятаться в фантазиях, чтобы почувствовать себя счастливой.       А теперь она чёртов Мудазвон. Не красавица-раскрасавица, хотя внешность у этого придурка была вполне ничего. Без гарема мальчиков-зайчиков. Зато с армией собственноручно созданных людоедов, которые в её присутствии ссались кипятком от страха, а не вожделения.       Что это, если не наказание свыше? Насмешка сверхъестественных сил, которые решили лишить её всего и дать ей то, о чём она мечтала когда-то, но в весьма извращённой форме?       Когда она осознала себя в этом теле, были и слёзы, и крики в пустоту, и мольбы вернуть её обратно. Мира только-только стала довольна жизнью, которую тщательно выстраивала годами, а её у неё отобрали, дав умереть и отправив сюда, чтобы что?       Чтобы снова умереть из-за тупости предыдущего владельца тела и людей, всем сердцем желавших заполучить его голову?       Нет уж, увольте.       Она не хотела снова умирать, снова чувствовать на шее холодные костлявые руки смерти. Это было страшно и отвратительно, находиться в грёбаном ничто без возможности остановить это и предпринять что-либо.       Бессилие всегда пугало Миру, но сейчас как никогда прежде.       И раз уж её вернули из мёртвых и запихнули сюда, то она намерена выжить любым способом.       В принципе, всё не так уж и плохо, размышляла она в первые дни своего пребывания здесь. Могла же очухаться в теле какого-нибудь третьесортного истребителя или безымянной проститутки, а тут едва ли не самое могущественное существо на земле. Гением Мира себя не считала, но была уверена, что ума у неё побольше будет, в отличие от Мудзана. Забавно, если вспомнить, что у этого чудика в каноне было больше одного мозга.       Что стало с предыдущим владельцем тела, оставалось загадкой. Мира предпочитала думать, что в какой-то момент он впал в такую истерику, что даже бессмертное тело не выдержало, и его душа канула в лету. А что? Звучало очень даже правдоподобно.       Исходя из воспоминаний Мудзана, он просто был, а потом его так же просто не стало. Вообще никаких подсказок, по какой причине она могла бы занять его место.       Ни тебе системных окон, ни бьющихся в голове наставлений от кого-нибудь свыше.       Ни-че-го.       Наверное, это даже хорошо — в таком случае Мира была предоставлена самой себе и могла творить всё, что душе угодно, не заботясь о том, что какая-нибудь божественная сущность даст ей пизды за непослушание. Если бы ей ограничили свободу действий, она бы точно взяла и зашилась.       Привыкнуть к новому телу оказалось не так-то легко, то, что оно было мужским и к тому же демоническим, вообще не облегчало задачу. Организм демона разительно отличался от человеческого. Плюсы, конечно, были: физически Мира стала куда сильнее, быстрее, тело было крепким и невосприимчивым к чему бы то ни было. Хотя, она ведь ещё не сталкивалась с клинками ничирин… и надеялась, что не столкнётся без крайней необходимости.       Мира чувствовала себя самым настоящим Суперменом, у неё даже свой криптонит был — солнце. На этом, в общем-то, плюсы заканчивались: днём выйти нельзя, а то сгоришь, и вскоре от грязно-жёлтого света ламп и свечей, единственных источников света, которые не грозились её убить, начали болеть глаза.       Не буквально — у неё теперь вообще ничего болеть не могло, кроме души, — просто раздражало аж до такой степени. Мира немного прониклась сочувствием к Мудзану, который по канону как одержимый искал способ избавиться от уязвимости к солнцу. Жить в постоянном мраке и света белого не видеть — так ведь реально можно двинуться, будь ты хоть тысячекратно могущественным.       А ещё демонам не нужен был сон, всю необходимую энергию они восполняли за счёт поедания людей. Людей, чёрт их побери. Для неё это было чем-то мерзким и противоестественным, брать и убивать людей ради своего насыщения. Так было, пока она не ощутила голод.       Страшный, раздирающий желудок голод. Мира пыталась заглушить его, но обычная человеческая пища не могла насытить демона. Спать, как у Недзуко, у неё тоже не получалось.       Организм, приученный к человечине, требовал исключительно человеческого мяса. Мира пробовала перебиться кровью, которую доставала Накимэ по её приказу, но и это не помогло. Нужно было что-то делать, пока она во время своих прогулок по Асакусе не набросилась на случайного бедолагу.       Было непросто решиться на убийство. Миру воспитывали добропорядочным человеком, для которого любая жизнь имела цену. В прошлой жизни находились индивиды, до того бесячие, что им хотелось открутить башку, она могла не любить их, ненавидеть, но она бы никогда никого не убила.       Так она считала. А потом встал вопрос: либо я, либо они.       Да и все ли люди заслуживали жизни? Сколько среди них было насильников и убийц, от которых было не жалко избавиться?       Мира решила, что уж лучше она съест конченую мразь, чем хорошего человека. Благодаря своей технике демонической крови Накимэ находила для неё отпетых негодяев, которыми Мира могла отобедать без угрызений совести. Эта демоница была молчалива и послушна, не задавала лишних вопросов, разве что могла пояснить, почему выбрала того или иного человека, если Мира сама просила. Солгать она не могла, её мысли были, как на ладони.       Постепенно Мира стала разбираться в своих возможностях прародителя демонов и обнаружила, что способна чувствовать любого, в ком текла её кровь. Не без погрешностей, потому что были Тамаё, Юширо и Недзуко, путь к которым преграждала некая завеса. Мира планировала чуть позже уделить время этой проблеме. С остальными демонами было иначе, она словно разделяла с ними один организм — могла видеть и слышать то же, что и они, заглядывать в их разум и ковыряться в воспоминаниях.       Управлять столькими потоками информации было охренеть как сложно, она с воспоминаниями одного только Мудзана сколько маялась, а этот придурошный, между прочим, прожил тысячу лет или около того, и откровенно странных моментов в его жизни было много.       Слава богу, что все эти прапрадедовские ништяки работали лишь в одну сторону. Не хватало ещё, чтобы у кого-то появилась над ней такая власть.       Ей же это должно было очень помочь в дальнейшем.       Мира планировала выбраться из этой задницы: разобраться с людьми, жаждующими получить её голову, найти способ вновь гулять на солнышке без риска превратиться в труху и обустроить всё так, чтобы она могла наслаждаться жизнью и в этом теле.       Времени на поныть уже не оставалось: пока она осваивалась со своей новой жизнью, подчинёнными и обязанностями, которых у Мудзана было предостаточно, потому что тот активно крутился в людском обществе, канонические события шли своим чередом, и вот случилось оно — рейд на гору Натагумо, а вместе с тем и убийство одной из Низших Лун, Руи.

***

      Вот и стояла Мира перед пятью оставшимися Низшими Лунами, которые тряслись перед ней, как осиновый лист на ветру. Мозг разрывался от бессвязного бреда, крутившегося в их головах, усилием воли она заставила себя держать морду кирпичём и отрешилась от их мыслей.       Очевидно, её до усрачки боялись, и в этом были как свои плюсы, так и минусы. Как там говорилось? Власть, построенная на страхе, обречена рухнуть под тяжестью собственной жестокости и предательства? Тут и за примером далеко ходить не надо, стоило вспомнить Аказу, который предпочёл отправку в ад дальнейшей службе Мудзану.       Зато с какой преданностью истребители следовали воле Убуяшики даже после его смерти, да?       Работы непаханое поле.       Спасибо, блять, Мудазвон, за такое наследие.