Король, демон и с проблемами в придачу

      — Вы вызывали меня, — как только Мира очутилась в новом помещении, то заметила в метре от себя Аказу, который преклонил колени и покорно опустил голову. — Мудзан-сама.       Это несколько отличалось от того, как вели себя Низшие Луны, когда она призвала их к себе. В его позе не было ни страха, ни раболепия, лишь ощущение долга перед своим господином — Аказа был намерен его исполнить, что бы тот не приказал. А раз место Мудазвона заняла она, то и эта честь отныне принадлежала ей.       — Давай пройдёмся, поговорим, — предложила Мира, и Аказа, поднявшись, последовал за ней по извилистой мощёной дорожке.       Накимэ, как и всегда, превзошла все возможные ожидания, создав прекрасный сад по её просьбе. Подобная обстановка должна была расположить к разговору, пускай непринуждённостью тут и не пахло. Здесь был пруд, острова и разнообразные растения, освещённые бледным светом луны. Удивительно, с какой лёгкостью Накимэ могла создавать то, что у людей заняло бы годы.       — Сколько лет ты уже занимаешь свой пост? — она шла неспешно, Аказа держался на почтительном расстоянии, что было несколько дискомфортно. Мира привыкла смотреть на собеседника, и неважно, насколько хорошо она слышала и осязала, ей так было удобнее.       Мира замерла на середине мостка, соединявшего два островка и обернулась к такому же замершему Аказе. Он был ниже Мудзана в мужском обличии, поэтому она смотрела сверху вниз. При взгляде на него голову заполнили всякие глупости, начиная сравнением его наряда с тряпками Аладдина из одноименного мультика и заканчивая баскетбольным мячом, на который смахивало его лицо из-за татуировок. Нет, какой-то стиль у него, несомненно, был…       Уголки губ даже не дёрнулись, столь искусно Мира научилась контролировать внезапные приступы ржача.       — Двести шесть лет, — ответил Аказа, слегка удивлённый её вопросом и внешне никак это не показавший. Ответ Мира знала и так, а в мыслях всё же присвистнула.       — И чего ты добился за этот срок?       — Ничего из того, что стоило бы вашего внимания, — снова он склонил голову, как будто ожидая от неё… наказания? Да, Мира уже подзабыла, что Мудзан при любом удобном случае причинял своим подчинённым телесные увечья, напоминая о том, какой властью он над ними обладает.       — Прячешь глаза, — спокойно заметила Мира, в мгновение ока оказавшись перед ним, и подняла его лицо за подбородок. Честно, её утомило изображать жёсткого и властного правителя, но вряд ли бы Аказа проникся, если бы она начала с ним сюсюкаться. — Я создал Высших Лун ради двух целей: уничтожить истребителей и найти голубую паучью лилию, но ни того, ни другого вы не достигли.       Она смотрела в его жёлтые глаза с чёрными иероглифами, а в голове была полнейшая тишина. Неужто даже в мыслях ему было нечего сказать? Мира смежила веки.       Она злилась, но не на Аказу.       Во всех её нынешних проблемах был виноват только Мудзан и те высшие силы, что закинули её в его тело.       Это ведь Мудзан жил больше тысячи лет, убивал направо и налево, создавал штабелями демонов, которые убивали ещё больше, нажил себе сотни врагов, потому что не умел нормально скрываться, и ни на шаг не приблизился к тому, чтобы отыскать ключ к победе над солнцем.       А всего-то надо было сидеть в тени, подъедая время от времени каких-нибудь бедолаг — кто бы догадался о существовании демонов, если бы люди пропадали в совсем малых количествах? — да искать голубую паучью лилию, потому что толку от демонов, что высших, что низших, было, как от козла — ни шерсти, ни молока.       — Тем не менее, я вижу, что ты прикладываешь усилия, — отпустив его подбородок, Мира повернулась к воде, на поверхности которой плавал опавший с дерева листок. — В отличие от остальных Лун.       «Это похвала?» — с недоверием подумал Аказа.       — Я подарил каждому из вас шанс начать жизнь с чистого листа, забыть о бессилии, с которым вам приходилось мириться, будучи людьми, но не все считают нужным платить за этот дар, Аказа, — из воспоминаний, погребённых в недрах его сознания, она вытащила на свет то, где он ещё ребёнком начал воровать, чтобы достать лекарства больному отцу, за что получил много боли в наказание от других людей.       Аказа по-прежнему стоял неподвижно, а вот в его голове на миг возник хаос. Он не понял, что только что увидел, но отбросил все лишние мысли на задний план, планируя разобраться после того, как покинет её. Похвальная сосредоточенность.       — Высшие Луны обленились и забыли о своих обязанностях, но в этом есть и моя вина — я слишком доверял вам, думал, что вас не нужно тыкать в ошибки, как несмышлёных детей.       Да-да, красивые слова, а на деле тупой Мудазвон не умел координировать усилия своих подчинённых.       — Я хочу, чтобы ты сосредоточился на поисках голубой паучьей лилии, вступай в схватки с истребителями, только если иного выхода нет.       И тут Аказу прорвало.       «Но как же? Я не настолько слаб, чтобы не…»       — Я прекрасно осведомлён о нынешнем уровне твоей силы, Аказа, — она строго взглянула на него и заметила сжатые в кулаки ладони. Сейчас тот впрямь выглядел, как нашкодивший ребёнок. — Ты недоволен моим решением? Истребители не являются для нас первостепенной задачей. Быть может, ты даже слышал, что они теперь вне закона.       — Прошу прощения, я бы не посмел, — извинился Аказа. — Да, до меня доходили слухи, в городах без них стало гораздо тише.       — Раз уж истребители отнимали у вас столько времени, я постарался облегчить вам работу.       «Так это его рук дело», — впечатлился Аказа, а затем едва не скрипнул зубами от досады, ведь Мира прямо намекнула на его несостоятельность в качестве Высшей Луны.       — Моих, — подтвердила Мира, в отличие от Низших, Высшие Луны были в курсе экстрасенсорных способностей Мудзана, поэтому были куда сдержаннее в своих мыслях. Но и они, как оказалось, могли давать осечку. — Пока что истребители не будут серьёзной помехой, важнее отыскать лилию.       Потому что Мире уже на стенку лезть хотелось без белого света.       — Я возлагаю на тебя большие надежды, Аказа, — единственный совестливый демон, как-никак, в этой шарашкиной конторе. Он и до этого как в жопу ужаленный бегал, исполняя хотелки Мудзана, а теперь, когда будет поменьше отвлекаться на стычки с истребителями, цветочек, может, и быстрее найдётся. — Не подведи.       Со звуком струны бивы Аказа исчез, оставив Миру одну посреди ночного сада. Ей нравилось, что можно легко избавиться от собеседника и не думать о том, как прощаться, да ещё и с таким пафосом. К такому можно привыкнуть. Накимэ просто золотце!       Всё прошло примерно так, как она задумывала: теперь Аказа будет полностью сосредоточен на поисках ключа к её победе над солнцем, и в качестве приятного бонуса — будет меньше жертв среди истребителей, только если среди них не найдутся идиоты, которые сами к нему полезут.       Он вполне спокойно среагировал, когда к нему вернулось воспоминание о бытие человеком. Дай бог, из всего этого что-то путное выйдет.

***

      Танджиро моргнул. Кажется, он успел задремать, а сейчас со стыдом понял, что его голова лежала на плече Кёджуро. Тот сидел рядом на скамье, уже привычно скрестив на груди руки, и наблюдал за Зеницу с Иноске. Встрепенувшись, Танджиро извинился и проследил за его взглядом.       — Выпустите меня-я! — взвыл Зеницу, вцепившись в железные прутья решётки. — Я ничего не сделал! Я слишком молод, чтобы гнить в тюрьме-е! Да я вообще не должен тут быть, я самый законопослушный гражданин!       — Ни одна клетка не сможет удержать могущественного Иноске! — проведя пару раз подошвой по полу, Иноске разогнался и помчался вперёд головой на решётку, как самый настоящий кабан. — Напроло-о-ом!       — Иноске! — обеспокоенно окликнул его Танджиро, но тот уже с грохотом врезался в прутья, отчего Зеницу, залезший на них с ногами, свалился на пол и взвыл пуще прежнего.       Трое полицейских, оставшихся с ними в участке, позакрывали руками уши, но это, судя по всему, не особо помогло им снизить шум.       — Да замолчите вы, бога ради!       Как они вообще оказались в подобной ситуации?       Всё началось с того, что их с Зеницу и Иноске отправили в качестве поддержки на миссию к Кёджуро Ренгоку, Столпу Пламени.       Едва оторвавшись от полиции на платформе, они впопыхах забрались в поезд, где и нашли обедающего Кёджуро. К сожалению, тот ничего не знал о танце Бога Огня, который так интересовал Танджиро, но затем вспомнил, что семья Ренгоку издавна хранила некие свитки, в которых могла бы найтись нужная информация, и предложил Танджиро вместе изучить их, как только они окончат работу. Сказать, что Танджиро был в восторге, — ничего не сказать.       Как оказалось, в поезде к их приходу пропало уже около десятка человек, включая нескольких охотников, направленных сюда раньше них, что не могло не беспокоить. После встречи с Руи, Пятой Низшей Луной, он опасался столкнуться с кем-то из высших демонов, хотя и осознавал, что стал немного сильнее после тренировок в Поместье Бабочки.       Благо, опасения Танджиро не сбылись: демон в поезде был всего один и едва дотягивал до уровня Руи. Истребителям ранга Мидзуното, которые так же пропали, он был не по зубам, но не кому-то, вроде Столпа.       Кёджуро разобрался с ним в два счёта, пока они с Зеницу и Иноске обеспечивали безопасность пассажиров и пытались унять среди них панику. Это было великолепно — воочию увидеть работу Столпа, потому что техники Кёджуро чем-то напомнили Танджиро движения танца Бога Огня.       Кёджуро даже согласился взять всю их троицу в ученики, и всё было бы замечательно, если бы на станции, где они потом сошли, их не окружила толпа полицейских. С ними был и кондуктор поезда, он обвинил их в учинении беспорядка, переврав всё так, будто бы они с мечами бросились на пассажиров и пытались кому-то навредить.       Полицейские тут же накинулись на них. Танджиро был в смятении и совершенно не знал, что делать, ведь истребителям воспрещалось причинять вред хоть кому-то, кроме демонов, а без активного физического сопротивления вряд ли бы вышло сбежать. Кёджуро пытался объяснить, что всё это недоразумение, но его и слушать не стали; их скрутили, как каких-то преступников, отобрали оружие и ящик, в котором находилась Недзуко, а когда его решили проверить, всё стало в разы хуже.       Полиция посчитала, что они похитили Недзуко и насильно удерживали в ящике. Тому, что они с Танджиро брат и сестра никто не верил, да и сам бы он, наверное, не поверил.       Трудно было объяснить незнающим людям, зачем он таскал маленькую девочку в ящике за спиной, поэтому в их глазах их компания превратилась в ещё более ужасных преступников. Если б только Недзуко осталась в Поместье Бабочки, как и предлагала Аой, но разве мог Танджиро знать, что всё выйдет вот так?       И вот теперь они застряли здесь, в полицейском участке.       Им озвучили, что все они обвиняются в принадлежности к революционерам, угрожающим обществу и государству — что за бред! — и имеют право хранить молчание до прихода уполномоченного следователя. Соблюдать тишину, к слову, ни Зеницу, ни Иноске не думали.       Вдруг Танджиро заметил, как по ту сторону решётки один из полицейских, ухаживавший за Недзуко, попытался вытащить бамбук у неё изо рта, но сестра не позволила этого сделать.       — Прекратите, неужели вы не видите, ей это не нравится! — он рванул со скамьи к прутьям решётки, отделявшим его от Недзуко, и затряс их. Если полицейские увидят её клыки или Недзуко потеряет над собой контроль, быть большой беде, нельзя этого допустить.       — А что нравится? Томиться с кляпом во рту в тесном ящике? — взбеленился на него другой полицейский, ударив дубинкой по решётке. — Мерзавец! Застращал девчонку, она и снять его теперь боится!       — Ну же, маленькая, эти негодяи больше тебе ничего не сделают. Небось, голодная совсем, вон какая худющая, — уговаривал Недзуко первый мужчина, пытаясь дотянуться до завязок, которые держали бамбук, а Недзуко фыркала и вертела головой, мешая их развязать. — С этой штукой много не съешь.       — Не смей прикасаться своими грязными ручонками к милой Недзуко-чан! — вместе с Танджиро принялся шатать решётку Зеницу, за что они оба получили дубинкой по пальцам.       — Чьи руки тут ещё грязные? Мерзкие извращенцы, я и думать боюсь, что вы с ней могли делать, раз она так боится, — цыкнул полицейский, однако из-за того, что отвлёкся, он не заметил Иноске, который просунул руку сквозь прутья и схватил дубинку.       Между ними завязались ожесточённые тяги-перетяги, сопровождающиеся крепкой бранью и ржачем, переходящем в хрюканье.       — Ренгоку-сан! Прошу, помогите, — не зная, как быть, Танджиро обратился к хмурому, как туча, Кёджуро. — Недзуко ни в коем случае нельзя его снимать!       Тот молчал. Возникло ощущение, что за это время он перебарывал что-то внутри себя, пока наконец не решился действовать.       — Прошу прощения, — громко извинился Кёджуро, мгновенно оказавшись рядом с полицейским, чью дубинку пытался вырвать Иноске, и стащил у него связку ключей. Полицейские не успели моргнуть, как они оказались на свободе, и Кёджуро, по очереди извиняясь перед каждым, вырубил их точечными ударами ребра ладони в затылок.       Когда они покидали город, уйдя от возможной погони, Танджиро стискивал лямки ящика с Недзуко до побеления костяшек.       Он чувствовал себя отвратительно из-за того, что их несправедливо обвинили, что из-за его неосмотрительности едва не пострадала Недзуко или кто-то из гражданских, а Кёджуро пришлось пойти против закона и причинить вред таким же людям, как и они, чтобы избежать беды. Сам Кёджуро, судя по запаху, был не менее зол и расстроен произошедшим, и Зеницу с Иноске, поддавшись всеобщему унынию, стихли.       — Ситуация вышла из-под контроля. Признаюсь, не ожидал, что всё обернётся так. Нас и раньше гоняли из-за ношения мечей, но чтобы устраивать засады такого масштаба — никогда, — сказал Кёджуро перед тем, как оставить их. — Что-то изменилось. Мне необходимо срочно доложить о произошедшем Ояката-сама, поэтому я оставлю вас.       Танджиро закусил нижнюю губу, глядя вслед развивающимся языкам пламени на его плаще.       Кёджуро был прав. Но что же изменилось?

***

      Мире показалось, или у неё только что чесался нос? Нет, ерунда какая-то, с тех пор, как она оказалась в теле Мудазвона, то и думать забыла о подобных ощущениях. Демоны уж точно чихать не могли, так с чего бы.       — Прекрасная мелодия, — похвалила она Накимэ, когда та закончила играть и Бесконечная крепость приобрела новые черты.       Накимэ, сидевшая на платформе выше, благодарно склонила голову, однако на предложение Миры присоединиться к ней внизу и распить яблочное сакэ — единственный человеческий напиток, от которого организм демона не воротило, — отказалась.       Сказывался бывший брак с пьяницей и игроманом, из-за него она возненавидела алкоголь всем сердцем.       Взяв новую ноту, Накимэ начала играть другую мелодию, а Мира пригубила сакэ из пиалы и с тоской подумала, что больше никогда не получит удовольствия от поедания любимых блюд. Потому что кроме человеческой плоти и, как оказалось, алкоголя, вся остальная пища на вкус воспринималась демонами как дерьмо.       Не насыщала и даже не переваривалась, из-за чего каждый семейный ужин с Рей и Минори обходился после мучительными попытками вызвать рвоту.       Никакой больше жареной картошечки, никаких больше роллов или тортиков. Да-а, не жизнь, а каторга.