Хронология

      Хатаке Какаши ненавидел кладбище. Хатаке Какаши приходил туда каждый день. В пять тридцать. Без опозданий.       Хатаке Какаши имел выверенный маршрут. Хронология его потерь.       Хатаке Какаши знал количество шагов, которое ему необходимо пройти от дома до кладбища. От одной мраморной плиты до другой. От каждой мраморной плиты до следующей.       Хатаке Какаши всегда начинал свой утренний ритуал с могилы матери. Он помнит её касания. Он помнит тепло её улыбки. И больше ничего. Ни её лица. Ни её голоса. Ни её запаха.       Хатаке Какаши, постояв с минуту, направлялся к отцу. Десять недлинных шагов. Хатаке Сакумо похоронили рядом.       Хатаке Какаши долго не мог понять и простить своего отца. Слишком много понадобилось времени. Пришлось даже умереть. Поговорить тогда была радостно. Но грустно. Печально. Душераздирающе.       Хатаке Какаши, прикрыв глаза, шёл к мемориальному камню. Двадцать четыре метра от надгробия отца. Сто двадцать четыре имени. Одно важное. Написанное дважды.       Хатаке Какаши странно относился к Учиха Обито. Не понимал. Презирал. Ненавидел. Удивлялся. Огорчался. Благодарил. Скорбел. Смирился. И всё это – дважды.       Хатаке Какаши дважды похоронил своего лучшего друга. С разницей в семнадцать лет.       Хатаке Какаши шумно выдыхал и выдвигался к мраморной плите с именем Нохара Рин. На другой конец кладбища. Двести тридцать один шаг. Нохара Рин умерла не на войне. Нохара Рин умерла от его руки.       Хатаке Какаши все ещё видел кошмары о Нохара Рин. Реже, чем раньше. Фантомная кровь на руках. Желание содрать кожу с пальцев. Отсечь руку. Пропустить молнию через руку и смотреть на обгоревшую кожу. Тоже красную. Тоже в крови. Но это была его рука. Но это была бы его кровь. Не её сердце. Не её кровь.       Хатаке Какаши запрокинул голову. Посмотрел на редкие облака. Достал руки из карманов. Опустил взгляд. Проверил. Крови нет. Он смывал её на протяжении тридцати лет.       Хатаке Какаши направился к захоронениям Хокаге. К своему сенсею и его жене. Их похоронили рядом. В один день. На четвёртый день жизни Узумаки Наруто.       Хатаке Какаши нравилось быть в команде Намиказе Минато. Его снисходительность. Доброта. Поддержка. Смех и шутки. Сосредоточенность. Рациональность. Самоотверженность и потребность защищать. Каждого. Каждого жителя Конохи. Своих учеников. Свою семью. Семью из двух человек, которая счастливо жила пятнадцать лет. Семью из трёх человек, которая прожила пятнадцать минут.       Хатаке Какаши всегда оставался здесь ровно на пятнадцать минут. Вспоминал тот день. Страх. Ужас. Боль. Горечь о невыполненном задании. Боль. Детский плач. Слёзы сенсея и его жены. И своё заявление в АНБУ. Слёз у Хатаке Какаши тогда уже не было. Сил на скорбь и осознание тоже. Были смирение, пустота и отсутствие желания жить.       Хатаке Какаши повёл носом и услышал запах сакуры. Улыбнулся под маской. Сегодня весна. Особенный день. Март радовал теплом. И запахом.       Хатаке Какаши всё с той же улыбкой отправился выполнять свои ежедневные сто сорок четыре шага.       Хатаке Какаши ненавидел число сто сорок четыре.       Хатаке Какаши посмотрел на часы. Пять пятьдесят семь. Пришёл вовремя. Не опоздал.       – Сегодня твой день рождения. Я принёс колокольчики. Сегодня никаких ликорисов.       Хатаке Какаши аккуратно приподнял ликорисы, которые принёс вчера. Сконцентрировал чакру и сжёг.       – Извини, что так радикально. Но я не готов сейчас на большее.       Хатаке Какаши присел рядом с мрамором на колени. Посмотрел на имя. Усмехнулся.       – Знаешь, я всегда опаздывал. Конечно, знаешь. Всегда пыталась меня отругать.       Хатаке Какаши посмотрел на часы. Стрелки близились показать шесть часов и одну минуту. Секундная стрелка заканчивала свой круг.       Хатаке Какаши выдыхает:       – С днем рождения, Харуно Сакура. Я люблю тебя.       Хатаке Какаши почувствал ветер в волосах. Увидел летящие лепестки сакуры. Горько улыбнулся.       – Я посадил рядом с тобой сакуру. Ханами тебе очень идет.       Хатаке Какаши аккуратно и с бесконечной нежностью провел пальцами по буквам.       – Ты наверняка знаешь, я никогда не прощу себе те четыре минуты, на которые опоздал.       Хатаке Какаши ударил рукой по земле от бессилия. Просто по инерции. Даже не вкладывая силу в этот жест. Выработанный рефлекс. Привычка. Склонил голову к груди.       – Я решил сегодня поздравить тебя. Сделать маленькое признание.       Хатаке Какаши задрал голову к небу. Из его глаз не потекут слёзы. Нет. Не сегодня. Сегодня он должен улыбаться.       – Я собирался сделать тебе предложение. Я опоздал на четыре минуты, потому что выбирал кольцо.       Хатаке Какаши почувствовал, как одна блядская слезинка всё же выпала из глаза.       – Ты должна была стать Хатаке.       Хатаке Какаши громко вздохнул и опустил голову.       – А я, блять, не успел.       Хатаке Какаши заскрежетал зубами. На скулах заиграли желваки.       – Знаешь, я собирался купить вакидзаси и белое кимоно.       Хатаке Какаши выдыхнул. Держался из последних сил.       – А потом решил не идти по стопам отца.       Хатаке Какаши обессиленно упал на землю, подставив кулаки.       – Я так хочу быть эгоистом. Я так хочу всё это закончить.       Хатаке Какаши прошептал последние слова.       Хатаке Какаши глотал горькие слёзы.       – Знаешь, я больше не опаздываю. Всегда прихожу вовремя, представляешь?       Хатаке Какаши вновь посмотрел на надпись. Харуно Сакура.       Хатаке Какаши уткнулся головой в землю.       Хатаке Какаши слышал запах земли. Молодой травы. Лепестков сакуры.       Хатаке Какаши рыдал навзрыд.       Хатаке Какаши ненавидел кладбище до удушающего желания разодрать себе грудь и шею. Хатаке Какаши приходил туда каждый день. В пять тридцать. Без опозданий.