Тебе можно

— Ты делаешь… что? — Джисон замер на пороге ванной с открытым ртом. — Сцеживаюсь… — как-то слишком колюче ответил Хёнджин. — Прости? — слюна быстро переполнила рот так, что пришлось шумно сглотнуть. — То есть ты попросту… спускаешь в канализацию драгоценное молоко из своей прелестной груди? — Да?.. — Хёнджин не разделял чувств Джисона, испытывая лишь дискомфорт и раздражение. — Уйди, а. Джисон опешил. — Это что за расточительство такое? — А что ты мне предлагаешь делать? — низкий голос и взгляд из-под ресниц. Джисон знал, что это. Угроза. — Мне больно. Его слишком много. Ещё чуть-чуть и я взорвусь. Это невыносимо… — кулак с силой опустился на раковину, когда Хёнджин едва не сорвался на плаксивые капризные ноты. — Малыш, почему ты не сказал мне, что тебе плохо? — Потому что я предпочёл бы… Сделать вид, что этой проблемы нет. Для полноты картины Хёнджину не хватало только топнуть ножкой от досады. — Но… Это часть твоей физиологии, крошка, — примирительно улыбнулся Джисон. — Хватит, — отрезал Хёнджин, не находящий причин для примирения. — Как давно это продолжается? Видимо, достаточно долго, чтобы вызывать в нём столько негативных чувств. Хёнджин выглядел так… Очаровательно уязвимо. Он был зол и царапался. Джисон старался не пялиться. На стройном, даже худощавом и подтянутом теле Хёнджина подобные мягкие формы смотрелись так… Неуместно? И в то же время так правильно. Словно Хёнджин всё время пытался строить из себя сильного, холодного и колючего, выставляя на оборону свою красоту, острый взгляд, пирсинг и болезненно выпирающие рёбра. Сейчас же он наконец показал всего себя. Не только злую, холодную оболочку, но и нежную, хрупкую сердцевину. Именно в этих капризах и истериках был настоящий Хёнджин. Весь он был в бессмысленной злобе на глупую, неподвластную ему физиологию, когда он вынужден мучиться и из-за гормонов, и из-за анатомии, и из-за чего теперь? Из-за молока, серьёзно? Ребёнка же ещё нет, так какого чёрта? Почему оно… Зачем? И так много… Хёнджину было больно и он бесился. Джисон с вот этим вот своим влюблённым снисходительным взглядом в дверях вообще не делал легче. Хотелось его ударить. До сведённых коленок хотелось. — Хочешь меня ударить? — Да. Очень. Без лишних слов Джисон преодолел разделявшие их полтора метра, с ходу получая звонкую пощёчину. Хёнджин вцепился в его волосы и грубо опустил перед собой на колени. На белоснежную плитку ванной комнаты, перед раковиной, там же, где был вынужден находиться сам. Звук удара по нежной коже ложился на душу мёдом. Шипение Джисона от натянутых в кулаке волос было ни с чем не сравнимым сладким обезболивающим. Однако, напряжение после этих ударов не прошло незаметно, прошивая в ответ руку и грудь Хёнджина болью. Распирало невыносимо. — Господи, как больно, — прошипел Хёнджин, снова опуская взгляд к груди. Он был здесь не просто так. Блядское молоко. — Могу я помочь? Пожалуйста… — без разрешения подал голос Джисон. Из-за боли Хёнджин мог бить его только взглядом, с чем справлялся изумительно, словно тренировался всю жизнь. — Чем ты можешь мне помочь, Сон-и, — с опасным льдом в голосе прошипел Хёнджин, поворачиваясь к раковине. Длинные пальцы обняли грудь лодочкой, сжимая и оттягивая сосок. Слабая струйка брызнула из Хёнджина под слабый стон и тут же прекратилась. Да твою же ж. На глазах Джисона только что жидкое золото было спущено в канализацию. Рот приоткрылся в беззвучном изумлении от такого чудовищного расточительства. — Пожалуйста! — выпалил он, тут же обжигаясь об взгляд Хёнджина. — Прошу тебя, позволь мне помочь. Дай… Мне. Хёнджин почти с отвращением посмотрел сверху вниз на умоляющего в его ногах Джисона. — Что ты хочешь? — Твоего молока. Пожалуйста, Хёнджин, — Джисон подполз к нему на коленях, держась изо всех сил, чтобы не схватиться за штанину. Нельзя. Снова замахнётся и сделает себе больно. — Ты извращенец? — С тобой — всегда да. Хёнджин подумал пару мгновений. Тянуло невыносимо. — Что ж. Я знаю, что сосёшь ты неплохо. Докажи мне это в очередной раз, маленький извращенец. Почти на руках Джисон дотащил Хёнджина до дивана, позволил ему удобно развалиться в подушках и забрался между его широко расставленных ног. Опираясь локтями по обе стороны от него, чтобы ни в коем случае не давить, Джисон в последний раз вопросительно поднял глаза. — Не разочаруй меня, Сон-и. Не посмею, моя радость. Соски выглядели слишком большими, красными и будто бы… Воспалёнными? Джисон кожей ощущал, каким осторожным ему нужно быть. В маленькой ложбинке расширившегося соска поблёскивало молоко. Ещё чуть-чуть и очередная капелька собралась бы там, чтобы сорваться вниз. Джисон не позволил этому произойти, самым кончиком языка касаясь покрасневшего соска. — И всё? — раздалось недовольное и немного разочарованное сверху. Джисон хмыкнул, отпуская себя. Нежность может немного и потерпеть. Заласкивая языком, Джисон нежно втянул сосок и начал рефлекторно сглатывать горячую, бьющую под напором прямо ему в рот струю. Хёнджин удивлённо выдохнул, сжимая в кулаке волосы Джисона. Чуть сильнее, чем следовало. Но именно так Джисон понимал, что делает всё правильно. Джисон просто идеально опустошал его грудь. Чувство лёгкости с лёгкой эйфорией растекалось следом за покусыванием соска и сладким чавканьем. С громким влажным звуком Джисон оторвался от груди, словно одурманенный. Его повело и он попытался отстраниться. Хенджин строго остановил его, не позволяя убежать в блаженную негу. — Куда? Я не отпускал. Ещё вторая. Взгляд Джисона опустился на тяжëлую, упругую грудь. Он громко сглотнул. — Да, дорогой. Вдохнув побольше воздуха, он снова припал к требующему вниманию соску. Зубы сомкнулись вокруг нежной кожи. Струйка молока ударила в рот. — Нежнее, — зашипел Хенджин, впиваясь пальцами в волосы на затылке непослушного Джисона. — Ты всего лишь отсос для молока. Неужели так сложно справиться? Или мне всё же придётся делать всё самому? Надавливая на грудь и придерживая подбородок Джисона, Хенджин кормил его. Губы собирались вокруг соска. Щеки втягивались. Джисон усердно сосал. Хенджин чувствовал некую власть в том, как щедро делился собой с этим глупым щенком. Ты должен быть благодарен, Джисон. И он был. Был благодарен, когда Хёнджин оторвал его от себя, посчитав, что этого достаточно. Был благодарен, когда Хёнджин пренебрежительно похлопал его по щеке. Был благодарен каждую секунду, что мог находиться рядом, даже в слепой надежде стать ковриком для ног. — Спасибо, Хёнджин, спасибо. — Понравилось? — Хёнджин приподнял одну бровь, изучая реакцию Джисона. Шустрый язык слизывал капли молока с губ. После усердного сосания Джисон был немного запыхавшийся и даже зардевшийся в щеках. — Правда вкусно? Не давая ответить, Хёнджин тут же впился поцелуем в пухлый приоткрытый рот Джисона. Сладость молока смешалась в его рту с дурманящей доминирующей аурой, что расплавило его окончательно. Хёнджин наслаждался тем, что делал с очаровательным, послушным и податливым Джисон-и. А на вкус… Он вылизал рот Джисона изнутри. На вкус… Как молоко?.. Дурманящего эффекта замечено не было. Действительно просто извращенец. — Хочешь надоить из меня что-нибудь ещё, щеночек? Если Джисон был извращенцем, то и Хёнджин был рядом с ним не просто так. Дурацкое возбуждение из-за того, что Джисон сосал его грудь и пил молоко прямо из неё… Раздражало. Хёнджин срывал злость из-за этого на Джисоне. Грубо, с рыком вбиваясь в его горло, он трахал его в рот. Слюна пузырилась вокруг губ. Джисон громко давился, задыхаясь. Его руки послушно лежали на коленях, даже когда паника от нехватки кислорода застилала разум. Восхитительно. Восхитительно. Восхитительно. Отрезвляющая пощёчина вернула Джисона в реальность, когда Хёнджин позволил ему выдохнуть на пару мгновений. — Джисон, с тобой всё в порядке? Ты так плохо справляешься. Это моё молоко так повлияло на тебя? — Хёнджин смотрел укоризненно. — Выходит, больше не буду тебя кормить, чтобы ты не растерял всех своих навыков. Ведь сосать — одна из самых сильных твоих сторон. Была, — в наигранном сочувствии Хёнджин снова похлопал его по щеке. Джисон очень испугался. Нет-нет-нет. Без лишних слов он распахнул рот пошире, высовывая язык. — Послушный пёсик. Примешь ли ты его целиком? Может. Он всё может. Одним точным толчком Хёнджин снова заполнил его рот. Щёки рефлекторно втянулись. Член был полностью внутри. Пухлые губки невероятно красиво растягивались вокруг него. Хёнджин обвёл их пальцем, собирая слюну. Ротик альфочки такой маленький. — Умница. Ещё немного. Хёнджин плотно зажал утыкающийся в пах нос Джисона пальцами. Горячая сперма ударила прямо в горло. Джисон заскулил. Сознание помутилось от восторга. Это была такая щедрость. Это было так восхитительно. Он сегодня получил так много… Распалённый Хёнджин, наконец опустошённый до дна, отбросил Джисона от себя. Тяжело дыша, он провалился в подушки, не способный встать в ближайшие полчаса как минимум. — Хочу есть. Если при каждой беременности Хёнджин будет становиться таким агрессивно горячим, то Джисон готов делать щенков просто без остановки.