Идеальный ритм

Крики «Дженна! Дженна! Дженна!» эхом разносились по Мэдисон-сквер-Гарден. Даже после полуторачасового концерта толпа, по-видимому, не могла насытиться ею. По всему ее телу побежали мурашки, когда двадцать тысяч человек аплодировали, свистели и выкрикивали ее имя. Ну, это не ее имя — это сценический псевдоним. Больше года никто не называл ее настоящим именем — Леонтина или Лео. На время гастролей она стала Дженной Блейк, поп-звездой. К какофонии голосов добавились крики «Поцелуи бабочки», название ее главного хита. Рэй стоявший рядом с ней за кулисами сцены застонал. — Если мне придется сыграть эту песню еще раз… — Он поднял одну из своих барабанных палочек и сделал вид, что вонзает ею себя. — Она уже была в нашем плейлисте. Почему они хотят услышать ее снова? Лео вздохнула. После того как она исполнила песню на ста восемнадцати концертах за последние тринадцать месяцев, ее саму это порядком достало. — Если это то, чего хотят фанаты, они это получат. Давай. — Она похлопала Рэя по плечу. — Последний выход на бис, и мы все сможем разойтись по домам. Она сделала глоток чуть теплой воды, прежде чем поставить бутылку на стол и поднять руку, подавая сигнал техникам. Огни на арене погасли, оставив только сияние тысяч фонариков мобильных телефонов. Из-за усилителей повалил дым от дымовых машин. Лео передала гитару своему гитаристу, вышла из-за кулис и на ощупь поднялась по нескольким ступенькам на темную сцену. «Кто, черт возьми, мог подумать, что это хорошая идея?» — Она мысленно проклинала свои высокие сапоги на шпильках и облегающий комбинезон с глубоким вырезом, пока вслепую пробиралась по подиуму, соединяющему главную сцену с небольшой платформой. Как только она добралась до нее, вспыхнул одинокий прожектор, окрасив ее в фиолетовый цвет, а огромные видеоэкраны позади нее взорвались красочными фейерверками. Толпа разразилась радостными возгласами. Дерек заиграл вступительные ноты «Поцелуи бабочки». Басы смешались с ударными, и ее тело, словно на автопилоте, начало двигаться в ритме песни. Когда Лео сняла беспроводной микрофон с подставки, ее образ поп-звезды сложился в ее голове так же легко, как микрофон держался между ее пальцами. Ее страстный, хрипловатый голос наполнил арену, когда она запела свой хит и закружилась в соблазнительном ритме. Она прошествовала по платформе и остановилась в соблазнительной близости от ее края. Оказавшись в пределах досягаемости своих поклонников, она понизила голос до сексуального напева и запела прямо для них. К ней потянулись руки. Прежде чем кто-либо успел дотронуться о нее, она отстранилась игриво тряхнув волосами, и запела припев. Свет прожекторов обжигал ее кожу, но она не обращала внимания на то, что ее костюм пропитался потом, и сосредоточилась на танцевальных движениях и тексте песни. Толпа под ней извивалась, хлопала и подпевала. Когда она снова дошла до припева, она протянула микрофон, чтобы они спели вместе с ней. Ослепленная светом софитов, Лео не могла разглядеть лиц. Все, что она видела, — это руки, держащие фонарики мобильных телефонов. Время от времени, когда лучи прожекторов падали на толпу, она замечала кого-то в футболке с ее лицом или именем. Даже проработав в музыкальном бизнесе более десяти лет, она все еще не могла к этому привыкнуть. Глядя на это волнующееся море людей, зная, что они пришли сюда только для того, чтобы послушать ее и чтобы подпевать ей… На мгновение она почувствовала прилив прежнего возбуждения, когда энергия толпы захлестнула ее. Наконец песня подошла к концу. Ее поклонники топали и хлопали, заставляя сцену дрожать у нее под ногами. — Я люблю тебя, Дженна! — крикнула девушка в первом ряду. Другие поддержали ее. — Я тоже тебя люблю, Б… — Она вовремя спохватилась. Нет, это не Бостон. Там они были вчера. Сегодня они были в Нью-Йорке. Дома. — Красавица. — Ей каким-то образом удалось произнести это так, словно именно это она и хотела сказать с самого начала. — Спасибо всем и спокойной ночи. — Микрофон казался тяжелым, как наковальня, когда она ставила его обратно на подставку. Поклонившись и сделав несколько быстрых взмахов во все стороны, она удалилась со сцены так быстро, как только позволяли ее сапоги на шпильках. Одетый в черное охранник провел ее по извилистому коридору за кулисы, мимо техников, владельцев пропусков и фотографий артистов, которые выступали в Мэдисон-сквер-Гарден до нее. Она не переставала улыбаться, как Дженна Блейк, когда члены съемочной группы и поклонники выкрикивали «поздравляю» или «отличное шоу». Только когда за ней закрылась дверь гримерки, она позволила себе расслабиться. Впервые за, казалось, целую вечность она была одна, и никто не претендовал на ее внимание. Она достала наушник и положила его на туалетный столик. Ее взгляд упал на большое зеркало в раме с лампочками. Черт. Она выглядела дерьмово. Возможно, стоило похвалить гримеров, которые нанесли толстый слой макияжа перед выходом на сцену. Он скрывал темные круги у нее под глазами, по крайней мере, на расстоянии. Если она не будет осторожна, поползут обычные слухи — что она употребляет наркотики или проводит ночи на диких вечеринках. Якобы. Она плюхнулась на один из трех кожаных диванов шоколадного цвета. Через несколько секунд она освободилась от орудий пыток, украшавших ее ноги, и зарылась босыми ногами в плюшевый ковер. Ее глаза закрылись. Рай. Когда уровень адреналина от пребывания на сцене пошел на убыль, на нее навалилась усталость. Она могла бы сидеть так вечно, просто наслаждаясь тишиной и спокойствием, но скрип двери заставил ее открыть глаза. Сол, ее менеджер, вошел в гримерную и с широкой улыбкой на бородатом лице протиснулся мимо вешалок. Его ассистент и один из визажистов вошли следом за ним. — Ты была великолепна. — Он указал на огромный телевизор с плоским экраном, показывающий сцену. — Они любят тебя. Лео промолчала. Они любили тщательно продуманный образ сексуальной поп-звезды Дженны Блейк, а не ее саму. Не вставая, она склонилась над своей сумкой и порылась в ней в поисках толстовки. Она не могла дождаться, когда снимет комбинезон, который прилипал к ее влажной коже, и избавится от макияжа. Сол убрал сумку подальше. — С этим придется подождать. Через пару минут тебе нужно идти на встречу с фанатами, а потом появиться на вечеринке после концерта. — Я переоденусь для вечеринки. Но ты правда думаешь, что моим фанатам есть дело до того, что на мне надето, когда я выхожу на пару минут поздороваться? — Им не все равно, — сказал Сол. — Сомневаюсь, что они доплачивали за то, чтобы познакомиться с твоей буч-версией. В детстве Лео часами тренировалась поднимать одну бровь перед зеркалом, и теперь этот навык пригодился. — С каких это пор джинсы и толстовка считаются образом буча? — Я когда-нибудь давал тебе плохой совет? Она вздохнула. Сол помог ей достичь того, что она имела сегодня, она знала это, но больше не была уверена, что хочет этого. — Я устала, Сол. — Я знаю. Это была долгая ночь. — Долгий год, — пробормотала она. — Но теперь все позади. — Он махнул рукой, как будто это могло снять напряжение от более чем годичных гастролей и переездов из города в город, пока все они не слились в одно размытое пятно. — И ты сразу же воспрянешь духом, когда услышишь, какую замечательную новую возможность я для тебя подготовил. — Он подскочил к ней, и она практически увидела, как в его глазах вспыхнули знаки долларов. Ну отлично. Что он приготовил для нее на этот раз? — Я устроил тебе место судьи в шоу «Звезда родилась». — Он широко развел руками, явно ожидая восторженной реакции. — Прослушивания начнутся в январе. У тебя есть шесть месяцев. Если мы соберем Айрин и остальную твою команду авторов песен, этого времени должно хватить, чтобы записать пятнадцать песен, а затем вернуться в студию, чтобы… — Нет. Я же говорила тебе, что устала, — сказала она на этот раз громче. — Я серьезно. Мне нужен перерыв. Сол взглянул на визажиста. — Не могли бы вы оставить нас на минутку? — Он подождал, пока тот выйдет из комнаты, и только потом снова повернулся к Лео. — Пятнадцать минут общения с фанатами и небольшая беседа с руководителями звукозаписывающего лейбла на вечеринке после концерта, а потом я попрошу водителя отвезти тебя домой. Хороший сон, вкусный завтрак, и ты почувствуешь себя намного лучше. — Нет, Сол. Ты меня не слышишь. Мне нужно больше, чем сон восемь часов и омлет из яичных белков. — Она откинула с лица влажную прядь волос. — Я устала. Устала от всего этого. На лбу Сола появились глубокие морщины. — Ты же не хочешь сказать... Она выдержала его взгляд. — Хочу. Возможно, я старею. Его губы изогнулись в довольной улыбке. — Тебе тридцать два. Это не старость. — Но не тогда, когда ты должна быть сексуальной поп-звездой. Я продержалась до конца тура, но я больше не могу продолжать в том же духе. Я вот на столько от выгорания. — Она держала большой и указательный пальцы на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. — Все, что тебе нужно, — это немного взбодриться. — Он вытащил из внутреннего кармана своего сшитого на заказ пиджака коробочку для таблеток из чистого серебра и открыл ее. Лео вскочила, даже не взглянув, что было внутри. Она не хотела знать. На своем пути к славе она видела, что эта дрянь делала с другими музыкантами. — Ты же знаешь, я не разрешаю употреблять наркотики в своих турах. Если ты немедленно не уберешь это дерьмо из моей гримерки, я… — Кто говорит о наркотиках? Я бы никогда не дал тебе ничего противозаконного. Это просто таблетка, которая поможет тебе… — Мне не нужна такая помощь. Сколько раз я должна тебе повторять? Мне нужен перерыв, черт возьми. — Она пнула босой ногой сапог на шпильке, и он отлетел в другой конец комнаты. Новый ассистент Сола поморщился. Он, вероятно, подумал, что она какая-то дива, устраивающая истерику, но ей было все равно. — Как хочешь. — Сол, пожав плечами, убрал коробочку с таблетками. Он опустился на диван и похлопал по месту рядом с собой. Она еще несколько секунд пристально смотрела на него, прежде чем демонстративно сесть на другой диван. — Послушай, Дженна. — Он уперся локтями в бедра, наклонился вперед и посмотрел на нее поверх кофейного столика со стеклянной столешницей. — Я знаю, тебе не помешала бы неделька на каком-нибудь тропическом пляже попивая коктейли. Ей-богу, это необходимо всем нам. Но у тебя не было хита номер один более трех лет. Из ее горла вырвался низкий рык. — Половину из этих лет я провела в разъездах, продвигая свой последний альбом. — Я знаю. — Он поднял обе руки ладонями вверх. — Я не обвиняю тебя в лени. Но сейчас не время делать перерыв. Тебе повезло, что ты не растеряла всех своих поклонников, когда сделала публичный каминг-аут — вопреки моему совету, хочу добавить, но дважды тебе так не повезет. — Повезет? — повторила Лео. — Я усердно работала, чтобы… — Одной усердной работы недостаточно. Ты же знаешь, как непостоянны фанаты. Если на горизонте появится новая красотка, которая сможет продержаться на сцене дольше секунды, они забудут о тебе быстрее, чем ты успеешь сказать «карьерный спад». Лео вздохнула. Как бы ей это ни было неприятно, но он был прав. Прежде чем она смогла придумать, что сказать, зазвонил телефон. Сол нащупал в кармане свой неизменный сотовый, но это был не его телефон. Послышались звуки песни Ареты Франклин «Позвони мне». Мало у кого был номер Лео. Она так давно не слышала свой собственный рингтон, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы среагировать. Радуясь возможности избежать обсуждения и подумать о том, что ответить Солу, она попыталась встать. Но он уже махал рукой своему ассистенту. — Займись этим, ладно? — Он повернулся к ней. — У нас важный разговор в разгаре. Это может подождать. Она снова опустилась на стул. Он был прав. Она сказала ему, что ей нужен перерыв перед мировым турне, которое она только что завершила. Но она так и не добилась своего. На этот раз она должна была достучаться до него. Ей нужен был месяц, чтобы отвлечься от всего этого, иначе она сойдет с ума. Ассистент отложил блокнот, взял с туалетного столика сотовый телефон и выскользнул из комнаты, чтобы поговорить за дверью. Но прежде чем она успела что-либо сказать Солу, молодой человек вернулся, протягивая трубку с беспомощным выражением лица. Сол впился в него взглядом. — Лучше бы это был президент НФЛ, который хочет, чтобы она спела национальный гимн на Суперкубке! Ассистент громко сглотнул. — Э-э, нет, это какая-то женщина. Я не расслышал ее имени. Она говорит, что хочет поговорить с Валентиной. — Он произнес это имя, как будто не обратил никакого внимания на то, как, должно быть, произнесла его женщина по телефону. — Ле-он-тина, — автоматически поправила Лео. — Эм, да, я думаю, именно это она и сказала. Я сказал ей, что она ошиблась номером, но она настаивает… Она помахала перед ним пальцами. — Дай мне телефон. Ассистент поспешно обошел стеклянный столик и протянул ей телефон. Женщина, которая спрашивала Леонтину, могла быть только одним человеком. Она собралась с духом. — Мама? Ассистент Сола уставился на нее, разинув рот. Что? Неужели он думал, что она была выращена в лаборатории без родителей? — Леонтина? — Это был голос ее матери. В горле у нее застрял комок. Они не разговаривали пять лет, так что, если мать звонит ей сейчас, значит, что-то случилось. — Да. Что случилось? — Я хотела узнать, есть ли у тебя… ? — Ее мать судорожно вздохнула. — Я бы очень хотела, чтобы ты вернулась домой. — Что? Вернулась домой? Глаза Сола расширились. Он решительно покачал головой. — Ни в коем случае, — сказал он, вероятно, достаточно громко, чтобы услышала мать Лео. — Сейчас неподходящее время для семейных визитов. Ты должна записывать треки для своего следующего альбома. Лео заткнула пальцем ухо, чтобы заглушить его. — Может быть, я смогу навестить вас в … — Я думаю, что тебе следует навестить своего отца сейчас, — перебила ее мать. — У него был инсульт.