A boyfriend for Christmas | Парень на Рождество

Се Лянь вздохнул сотню раз за этот день. Было всего лишь полдесятого утра. Он закончил копировать документы, нужные ему, и взглянул на свой стол. Несмотря на то, что тот был всего в пяти футах от него, он все еще казался слишком далеко. У Се Ляня не было мотивации в этот день.  Офис был странно тихим, только около пяти человек все еще работало вокруг, все остальные попрятались в разных углах офиса, скрывшись из поля зрения. Это был последний день перед большими рождественскими выходными и большинство людей уже взяло дополнительные дни отдыха, чтобы была возможность провести побольше времени с семьями и своими возлюбленными. Обычно Се Лянь был среди таких людей, но в этом году он правда боялся возвращаться домой на праздники.  С еще одним вздохом он положил документы на свой стол и направился к кухне офиса. Возможно, чашка горячего чая сможет улучшить его настрой.  Он почти достиг кухни, когда его телефон зазвонил. Се Лянь вытащил его из кармана и нахмурился, глядя на номер звонящего. Он ведь не может не ответить, да? В очередной раз вздохнув, он ответил на звонок. — Привет, мам, — Се Лянь постарался поприветствовать ее, звуча жизнерадостным. Но он не был достаточно уверен, успешно ли он маскирует панику, которую сейчас чувствует. — Лянь-Лянь! — раздался мелодичный голос его мамы с другого конца трубки. — Я просто хотела удостовериться, что ты приедешь сегодня. Ты уверен, что хочешь сесть за руль после работы? — Да, я буду в порядке. Поездка займет всего три часа, совсем ерунда, — заверил Се Лянь.  — Хорошо, снег больше не шел, и дороги должны быть все еще чистыми. Но все равно будь осторожным, пожалуйста, — попросила его мама с ноткой беспокойства в голосе. Она правда была очень хорошей матерью. — Я буду в порядке, мам, не волнуйся, — парень улыбнулся, пока пытался полностью успокоить ее. Неважно, сколько ему было лет, она всегда обожала его так, словно он все еще был ребенком. Это было мило, правда.  — Еще я хочу удостовериться, что этот твой мистический парень тоже приедет, — сказала его мама, даже не пытаясь скрыть неверящий тон и сомнение, что этот парень вообще существует.  — Мама… насчет этого… — начал Се Лянь, но совсем скоро был перебит вздохом своей матери. — Лянь-Лянь, пожалуйста, не оправдывайся. Ты же не солгал мне, а? Твой парень реальный, правда? Потому что если это не так, у меня на заметке есть прекрасный молодой человек, которого я могу с тобой познакомить! — Се Лянь застыл при этих словах. Он правда очень устал от вечных попыток его матери познакомить его с кем-то. До того, как он признался ей, она пыталась познакомить его со всеми дочерьми своих друзей, а когда Се Лянь рассказал ей, что он гей, она продолжила свои попытки уже с их сыновьями. Это был реальный кошмар! Это все дошло до того, что Се Лянь нагло выдумал, что у него есть парень, только чтобы заставить маму отстать от него.  Он планировал признаться, что он солгал. Или он собирался наврать еще больше и сказать, что они расстались. Однако, теперь, когда он знал, что у его мамы уже есть на заметке очередной человек, для того, чтобы познакомить их, слова застряли в горле.  — Мама, пожалуйста! — проскулил он. — Я же рассказывал тебе, что у меня есть парень! Зачем ты ищешь кого-то, чтобы предложить мне познакомиться с ним? — его тон стал значительно выше, но он больше не мог контролировать свое разочарование.  — Это правда? Почему ты никогда не желаешь рассказывать что-нибудь о нем? — возразила его мать. — Ты должен привезти его домой на Рождество, и я даже не знаю его имени! Я не знаю ничего о твоем предполагаемом парне. Она реально была права. Се Лянь избегал рассказов о деталях, не желая врать еще больше, чем он уже успел. Может, он бы мог просто придумать немножко деталей и создать причину, по которой его парень не может приехать. — У меня есть парень, — повторил он, стараясь выиграть немного времени. Если он собирается врать, он должен попытаться хотя бы немного опираться на правду. Он считал, что вся хорошая ложь должна быть на чем-то основана, чтобы казаться правдоподобной. — Как тогда его зовут? — явно не веря, спросила его мама. Мозг Се Ляня лихорадочно пытался придумать поддельное имя. Что будет хорошим именем для придуманного парня? Неожиданно, в его голове всплыло имя. Имя того, кого Се Лянь посчитал идеальным образцом. Высокий, красивый, чертовски умный и талантливый. Он действительно включал в себя абсолютно все. Такой никогда не стал бы встречаться с кем-то похожим на Се Ляня, но его маме этого знать не нужно. — Его зовут Хуа Чэн, — ответил он уверенно. Его мать, казалось, была слегка ошеломлена, наконец узнав имя этого таинственного парня. — Это прелестное имя, — прокомментировала она. Это действительно было так, размышлял про себя Се Лянь.  — Какой он? Как ты познакомился с ним? — женщина еще яростнее принялась закидывать его вопросами.  Удивительно, но Се Лянь нашелся с ответами невероятно легко. — Он замечательный, мам, — ответил он, оглядываясь вокруг, чтобы быть уверенным, что никто не мог бы подслушать. — Мы познакомились на работе. Он из отдела маркетинга. — Служебный роман, как мило! — воскликнула его мама. — Расскажи мне побольше! — Он высокий, привлекательный и реально умный, — быстро ответил Се Лянь, когда образ этого человека возник в его голове, и он почувствовал, как на его лице растет улыбка. Эта часть не была полностью ложью. Он сглотнул перед тем, как продолжить. — Он прекрасный парень и он чертовски мне нравится.  Тогда его мама взвизгнула, переполненная чувствами. Се Лянь не слышал, чтобы она была такой искренне счастливой, уже долгое, долгое время. Он почувствовал огромную вину за свою ложь, но теперь не было дороги назад. — Он же точно приедет, правда? — спросила мама голосом, полным надежды. Се Лянь закусил губу. — Он сказал, что должен. Я позвоню ему, чтобы уточнить, хорошо? — он вздохнул. Он не имел ни малейшего понятия, где он должен найти смелость перезвонить маме позже и придумать оправдание, почему же его парень-красавчик не сможет приехать. Его мать рассказала еще несколько вещей о праздновании, которые Се Лянь на самом деле уже не слушал, прежде чем их разговор закончился. Се Лянь засунул свой телефон обратно в карман и стоял на месте долгое время, не зная смеяться ему или плакать. В конце концов, он решил пойти и все-таки выпить ту чашку чая после всего произошедшего. Быть может, это поможет ему найти выход из беспорядка, который он только что создал.  Однако, когда он вошел на кухню, он тут же застыл в ужасе. Он не проверял по-настоящему, но предполагал, что внутри никого не будет, учитывая, что офис был почти полностью пустым. Теперь он знает… что должен был нормально проверить.  — Х-Хуа Чэн, — заикаясь, пробормотал Се Лянь, чувствуя, как волосы на шее встают дыбом от шока и страха. Не было абсолютно никакого шанса, что хлипкая дверь кухни не пропускала шума! Разговор с матерью, который он только что закончил, точно был услышан через эту дверь! — П-привет, — неловко поприветствовали его.  Хуа Чэн стоял там во всей красе с дымящейся кружкой кофе в руках. Он выглядел невероятно нескладно и неловко, но Се Лянь был уверен, что сам выглядит еще хуже.  — Ты… ты слышал меня только что? — спросил он, чтобы убедиться. Возможно, боги были милостивыми сегодня. — Я действительно не собирался подслушивать.. — сказал Хуа Чэн с вымученной улыбкой. Он выглядел немного взволнованным, что заставляло Се Ляня чувствовать множество необъяснимых вещей.  — Боги, мне очень жаль, прости, пожалуйста, — сказал он и опустил ниже голову. За всю свою жизнь он никогда не испытывал такого унижения. Как вообще можно объяснить эту ситуацию? — Это я тот, кто должен извиняться за подслушивание.., — начал было Хуа Чэн, но Се Лянь быстро оборвал его речь. Он никак не мог позволить своему коллеге чувствовать вину за то, что тот сделал не специально.  — Я должен был ответить на звонок снаружи, я не думал, что здесь кто-нибудь есть, — объяснился он.  Се Лянь немножко поднял голову, чтобы постараться оценить реакцию Хуа Чэна, но тот просто молча стоял на своем месте, выглядя ужасно неловко. Мозг Се Ляня метался в поисках способа объяснить эту ситуацию, но ничего не шло на ум. Он прикусил нижнюю губу и поводил ей между зубами. — Просто твое имя было первым, что пришло мне в голову, прости, — сказал он, голова снова опустилась вниз. — Что? — с опаской спросил Хуа Чэн.  — Просто моя мама сходит с ума от желания, чтобы я с кем-то встречался, и вечно пытается меня с кем-то свести, — начал Се Лянь. — Это очень раздражает! И в итоге я просто ей сказал, что у меня есть парень. Она мне не верила, потому что я никогда не рассказывал никаких деталей о нем или хотя бы имени, которое она сейчас спросила. Твое имя было первым, что пришло мне в голову. — Так значит, у тебя нет парня Хуа Чэна из отдела маркетинга? — спросил Хуа Чэн, выкидывая брови.  — А у нас есть еще один Хуа Чэн из маркетинга? — Се Лянь слегка наклонил голову в сторону.  Он увидел, как Хуа Чэна покрыл очень слабый розоватый румянец. Это выглядело невероятно очаровательным.  — Не то чтобы я знал, — ответил Хуа Чэн, неловко переминаясь с ноги на ногу. Се Лянь вздохнул, если ситуация уже была плохой, то он каким-то образом смог сделать ее в тысячу раз хуже. — Мне правда жаль, прости меня, хорошо? — он сел на кухонный стол, обхватив голову руками.  — И мое имя было первым, о котором ты подумал? — спросил Хуа Чэн, все еще стоя около стойки и выглядя крайне одеревеневшим. Се Лянь покрылся румянцем в смущении, еще сильнее пряча лицо в ладонях. — Ох, ну… я просто подумал… Я просто подумал, что оно будет хорошо звучать, знаешь? Ха-ха, — он усмехнулся, тщетно стараясь скрыть свою нервозность.  — Ты думаешь, что меня можно считать хорошим парнем? — с нечитаемым выражением вставил Хуа Чэн. Се Лянь покраснел еще гуще. — Думаю, да, — он мог бы сказать больше, но тогда опозорился бы еще сильнее, так что он прикусил свой язык и промолчал. За год работы в одной компании он не так часто общался с этим человеком, но Се Лянь определено замечал его несчетное количество раз.  — Так что ты планируешь делать? — надавил Хуа Чэн, тоже усаживаясь на стол прямо напротив Се Ляня.  — Я просто придумаю причину, по которой ты не можешь приехать, — пожал плечами парень. Оглядываясь назад, он точно не должен был говорить «ты», но его мозг еще с самого утра не работал должным образом.  — Сложная ситуация, — делая глоток своего кофе, размышлял Хуа Чэн. — Я просто не хочу разочаровывать ее, — Се Лянь вздохнул, представляя, как затухает улыбка на лице его матери, когда он говорит, что его так называемый парень все-таки не приедет. — Ты думаешь, что ты разочаруешь ее? — спросил Хуа Чэн. — Разочарую ее… заставлю ее волноваться, ни один из вариантов нельзя назвать хорошим. Она всегда волнуется за меня. Она говорит, что я очень похож на своего отца, такой же рассеянный. Она думает, что мне нужен кто-то, кто сможет позаботиться обо мне. Се Лянь даже не знал, почему ему было так легко делиться своими мыслями сейчас. Он всегда чувствовал себя крайне неловко, рассказывая людям о своих личных переживаниях, но разговор с Хуа Чэном казался другим. Это чувствовалось так просто и.. легко. — Может быть, тебе стоит на самом деле попробовать встречаться с кем-то, — предложил Хуа Чэн, пожав плечами, что, по-видимому, должно было выглядеть более непринужденно, чем вышло на деле. — Дело не в том, что я не пробовал. Мне просто кажется сложным находить с людьми общий язык. Я просто не могу полностью привязаться к кому-то, понимаешь? — Понял. У меня такая же проблема со свиданиями.  Услышав это, Се Лянь резко вскинул голову. Он не мог представить, чтобы такой мужчина, как Хуа Чэн, имел какие бы то ни было проблемы со свиданиями и отношениями. — Но, должно быть, ты получаешь миллион предложений в день, — выпалил Се Лянь, не успев остановить себя.  — Не так уж много, — усмехнулся Хуа Чэн. Се Лянь в неверии поднял бровь. — Я точно знаю, что ты получаешь множество подобных предложений, — сказал он, блуждая мыслями в воспоминаниях о всех тех моментах, когда он видел, как женщины на работе краснели, смотря на Хуа Чэна, и пытались подойти к нему поближе. Он видел, как, по меньшей мере, несколько из этих женщин были достаточно смелыми, чтобы пригласить мужчину на свидание, только чтобы тут же быть отвергнутыми. — Это правда, что эти люди кажутся заинтересованными во мне, но какое это имеет значение, если тот, кого я хочу, не разделяет их мыслей? — заявил Хуа Чэн, и Се Лянь мог только смотреть на него в неверии. Существовал ли на свете кто-то, кто и правда мог быть незаинтересованным в этом человеке? Его сердце внезапно охватила необъяснимая ревность из-за того, что Хуа Чэну уже кто-то нравился. Се Лянь хотел спросить больше об этом, но на самом деле не мог заставить себя сделать это. Его день и так был достаточно плохим.  Его душевные метания были прерваны новым уведомлением, пришедшим на его телефон. Он достал его и был уверен, что побледнел, когда прочитал сообщение от мамы. — Что случилось? — спросил Хуа Чэн. — Ах, просто моя мама спрашивает, есть ли у тебя какая-нибудь аллергия на еду, — ответил он, словно Хуа Чэн и правда был его парнем. — Нету. — Прости, по… — Се Лянь начал извиняться снова. Вся эта ситуация была невероятно неловкой, но не смог даже закончить свои извинения, когда Хуа Чэн перебил его. — Я правда не возражаю. — Ты не возражаешь? — опасливо спросил Се Лянь. — Я не возражаю, — уверил Хуа Чэн, пожимая плечом. Се Лянь просто уставился на него в неверии. — Тогда ты не был бы против поехать со мной на Рождество? — Се Лянь вдруг почувствовал себя достаточно смелым, чтобы спросить это, он и так потерял сегодня лицо. Этот вопрос не мог сделать еще хуже, поэтому он воспользовался шансом, тихо посмеиваясь над своей наивностью. — Если это поможет тебе почувствовать себя лучше, то я поеду. Се Лянь просто пялился, разинув рот, не в состоянии переварить слова, которые только что услышал. Хуа Чэн реально вот так просто согласился поехать вместе с Се Лянем к нему домой на праздники и притворяться его парнем?  — Что? Правда? Ты серьезно? — Это не проблема для меня, — еще раз беспокойно пожав плечами, сказал Хуа Чэн. — У меня нет никаких планов на праздники в любом случае. — Ты правда готов сделать это для меня? — неверяще спросил Се Лянь. Он действительно не мог принять, что этот человек, который даже не был его другом и ничего не был ему должен… Которого он едва знал! На самом деле согласился сделать это для него. — Конечно, почему нет? Я просто останусь на день или на два, а потом придумаю причину, чтобы вернуться. Это будет лучшим вариантом, разве нет?  Это действительно было так. Такой поворот событий был бы идеальным. Но Се Лянь все еще чувствовал легкое беспокойство. Он не хотел навязываться или втягивать Хуа Чэна в море своей лжи. — Я не знаю… — колебался он, выискивая любой знак того, что Хуа Чэн тоже сомневается в этой идее, но не нашел ничего подобного.  — Все нормально, правда, — Хуа Чэн одарил его ослепительный улыбкой и продолжил. — Кроме того, если мне когда-нибудь понадобится фальшивый парень, ты отплатишь мне.  Се Лянь не знал, было это следствием спокойной уверенности, излучаемой его коллегой, или дело было в отчаянии собственного положения, но в конце концов он согласился. Он был бы в бесконечном долгу перед Хуа Чэном за эту услугу, но мысль о том, что он успокоит свою мать и сделает ее счастливой, затмевала все остальное. Се Лянь в итоге не стал заваривать чай, не доверяя своим трясущимся рукам держать сейчас горячую воду. Даже его ноги едва смогли дойти обратно до его рабочего места. Хуа Чэн решил покинуть офис пораньше, чтобы он мог собраться и быть полностью готовым к поездке. Планировалось, что он пробудет у родителей Се Ляня всего несколько дней, а затем придумает чрезвычайную ситуацию, которая вынудит его уехать, но ему все равно нужно было собрать вещи для почти двухнедельного пребывания. Се Лянь чувствовал себя ужасно виноватым, что доставляет Хуа Чэну неудобства, но также он был неимоверно благодарен. В конечном счете, он не смог больше работать в этот день. Вместо этого он безучастно пялился в экран своего компьютера, пока его мысли разбегались, прокручивая различные сценарии. Каждый раз, когда он особо явно чувствовал онемение и покалывание в теле, Се Лянь вставал и делал несколько кругов по пустому офису, после чего садился назад на свое место в беспокойстве. Он покинул офис в час дня и, уже спаковав чемодан в багажник, направился по адресу Хуа Чэна. Спустя несколько минут он остановился перед высоким жилым зданием и с тревогой потянулся за телефоном. Его большие пальцы двигались с трудом, пока он быстро печатал сообщение, давая Хуа Чэну знать, что он приехал.  Когда он увидел, что Хуа Чэн вышел из здания, катя чемодан за собой с двумя букетами и бутылкой вина в руках, Се Лянь чуть не потерял рассудок. Он вышел из своей машины и поздоровался: — Привет! А для чего это? — Ну, если я собираюсь притворяться твоим парнем, то я хотел бы быть хорошим парнем, — ответил Хуа Чэн с ослепительной улыбкой, вручая Се Ляню один из букетов. — Ты правда не должен был, — Се Лянь чувствовал, что его ноги вот-вот перестанут его держать. Он не ожидал подобного жеста и это заставляло его почувствовать слабость.  — Я хотел этого, — сказал Хуа Чэн, в то время как Се Лянь воспользовался моментом, чтобы просто посмотреть на него. Хуа Чэн, казалось, был тем человеком, кто считает фразу «покорять мир красотой» своим личным девизом. Его длинное черное пальто было расстегнуто и открывало вид на черные брюки, которые идеально обнимали его бедра, и темно-красную рубашку, что особенно явно выделялась на фоне его бледной кожи. Его вид действительно захватывал дух. — Спасибо, — наконец смог сказать Се Лянь, забирая красивый букет и нюхая его. Белые лилии. — Другой для твоей мамы. Я надеюсь, ей понравится, — сказал Хуа Чэн, взглянув на другой букет, который все еще держал в руках. Красные розы. — Я решил взять что-то классическое. Я не хотел спрашивать тебя, что ей нравится, и казаться неискренним.  — Я знаю, что ей понравится это, — Се Лянь достал кошелек из своего кармана. — Давай я заплачу. — Не говори глупостей. Это просто мелочи. Я взял бутылку вина для твоего отца, надеюсь, это хорошая идея, — продолжил Хуа Чэн, и Се Лянь был поражен.  Это так ощущается иметь парня? Тогда он должен был найти такого еще годы назад. — Постарайся не завоевывать их расположение слишком сильно, хорошо? А то в противном случае, они будут проклинать меня за то, что я не вышел за тебя замуж, всю мою оставшуюся жизнь,— он шутил, но это было правдой. Он определено мог рассматривать, что такое возможно. — Ох, ты просто можешь выйти за меня тогда, — ухмыльнулся Хуа Чэн, и Се Лянь подавился воздухом. Это будет гораздо сложнее, чем он ожидал. Пока не стало слишком поздно, он сложил чемодан Хуа Чэна в багажник, и они поехали к выезду из города. К счастью, движение было не таким уж плохим, а дороги были чистыми.  Пока Се Лянь вел машину, Хуа Чэн предложил узнать друг друга получше, на случай, если нужно будет поддержать какие-то неожиданные темы. И во время их сближения Се Лянь узнал, что у Хуа Чэна совсем нет семьи, один его глаз на самом деле красный, но он всегда носит цветную линзу, его самым большим увлечением является рисование и скульптура, и он планирует однажды построить себе карьеру благодаря своему таланту. С каждым новым кусочком информации, что он узнавал, Се Лянь все больше и больше очаровывался этим человеком. Он, казалось, был достаточно начитанным почти в любом направлении и имел прекрасный вкус в музыке и книгах. К тому времени, когда Хуа Чэн признался о своем увлечении боевым искусством и древним оружием, Се Лянь буквально влюбился в него.  — Я не могу поверить, что у нас так много общего, Хуа Чэн, — сказал он, едва ли в состоянии не отрывать глаз от дороги. По какой-то причине его взгляд постоянно скользил в сторону другого парня. — Хм, не стоит ли нам обращаться друг к другу менее формально? — задумчиво произнес Хуа Чэн. — Мгм.. что, что ты предлагаешь? — Ну, если бы у меня был парень, я бы хотел, чтобы он называл меня Сань Ланом, — ответил Хуа Чэн с небольшой улыбкой. — Сань Лан, — попробовал это имя на своих губах Се Лянь. Оно выходило легко и звучало очень приятно. — Как бы ты хотел, чтобы я называл тебя? — спросил Хуа Чэн, на его лице появилась едва заметная и какая-то смущенная улыбка. — Хмм, я правда не знаю. — Что насчет Гэгэ? — предложил Хуа Чэн, хитро улыбаясь.  Се Лянь чуть не съехал с дороги. — Гэгэ? — прохрипел он. — Я не буду называть тебя так, если тебе некомфортно, — успокоил Хуа Чэн, елозя на своем сидении в какой-то неловкости.  — Нет, все в порядке! — быстро сказал Се Лянь, замолкая с нервным смешком. — Ты уверен? — Да, — он кивнул. С трудом сглотнув, он подумал обо всех драмах, которые так любила смотреть его мама. Се Лянь никогда не подумал бы, что он будет в ситуации, когда привлекательный молодой парень будет называть его так. Это заставляло чувствовать его много сложных чувств, которые он не мог определить. Остаток дороги они провели за приятной беседой, легко перескакивая с темы на тему и узнавая все больше и больше нового друг о друге. Се Лянь был уверен, что Хуа Чэн самый простой в общении человек во всем мире. Даже не заметив того, они въехали в родной город Се Ляня. Дороги и подъездные пути были расчищены, но снег укрывал все остальное, а изящные рождественские огоньки и украшения наряжали каждый дом. Се Лянь всегда любил свой город за это, люди относились к праздникам очень серьезно и всегда создавали атмосферу, которая прекрасно дополняла празднование. Се Лянь взглянул на Хуа Чэна, который смотрел в окно и казался очарованным причудливой красотой Сяньлэ во время Рождества.  — Мы на месте, — объявил Се Лянь, когда припарковал машину на подъездной дороге его родителей. Что неудивительно, дом уже был слегка украшен, но его мама ждала Се Ляня, чтобы закончить с украшением. Это всегда было их маленькой традицией. — Нервничаешь? — осмелился спросить Се Лянь, хотя сам чувствовал, как трясутся его руки.  — Немножко, — с легким вздохом признался Хуа Чэн. — Пожалуйста, не воспринимай всерьез большинство вещей, которые говорит моя мама, — сказал Се Лянь подрагивающим голосом. — Она может быть слегка… хаотичной. И несмотря на то, что Хуа Чэн тоже немного нервничал, он одарил его ободряющий улыбкой: — Не волнуйся, Гэгэ. Румянец покрыл все лицо Се Ляня, он был уверен в этом. Он быстро вышел из машины и едва глянул на Хуа Чэна, когда тот сделал тоже самое. Се Лянь вспомнил, что нужно забрать свой букет, только когда увидел, что Хуа Чэн берет букет для мамы вместе с бутылкой вина, которую он привез для отца. Прежде, чем они успели дойти до входной двери, она раскрылась и на пороге показалась мать Се Ляня, которая сияла в безудержной радости, глядя на них двоих. — Лянь-Лянь! — женщина утянула его в крепкие объятия. Она притянула его в объятия так сильно, что Се Лянь еле смог убрать лилии, чтобы их не раздавило. — Привет, мам, — поприветствовал он, но объятия продлились намного меньше, чем это бывало раньше. Его мама быстро освободила его и направила все свое внимание на Хуа Чэна.  — Лянь-Лянь, ты действительно не соврал , когда сказал, что он высокий и привлекательный, — сказала его мама таким тоном, в котором читалось, что она почти не может поверить в это, даже имея доказательства прямо перед собой. — Мама! — воскликнул Се Лянь , но его мама просто хихикнула и шагнула ближе к Хуа Чэну. Мама была ниже его ростом, из-за чего его коллега значительно возвышался над ней. — Очень приятно наконец познакомиться с вами, Госпожа Минь, — поздоровался Хуа Чэн своим обычным, глубоким голосом и искренне улыбнулся.  Се Лянь просто наблюдал за мамой, что вытянула свою шею, чтобы смотреть на парня ее сына, и легкий румянец расползался по ее лицу. — Ох, пожалуйста, зови меня просто Ванья, — сказала она, моргнув и выйдя из оцепенения.  — Это было бы честью для меня, — ответил Хуа Чэн, а его улыбка стала шире. — Это для вас и для вашего мужа. Он вручил ей букет и бутылку вина. Мама Се Ляня улыбнулась, ее румянец еще не рассеялся, когда она любезно приняла подарки с ухмылкой. — Какой продуманный молодой человек! Се Лянь, как тебе удалось его заполучить? — спросила она, перед тем как разразиться громким смехом. Се Лянь мог просто извиняющееся улыбаться Хуа Чэну, пытаясь скрыть свой румянец.  — Пошли внутрь, мам, ты не замерзла? — поспешил он прервать неловкое взаимодействие и открыл багажник, чтобы достать оттуда чемоданы. Но прежде чем он успел это сделать, Хуа Чэн оказался рядом и мягко оттолкнул его.  — Я возьму их. Не то чтобы чемоданы были особенно тяжелыми, да и Се Лянь был достаточно сильным, но он все равно почувствовал тепло после от жеста.  — Спасибо, Сань Лан, — улыбка, полученная после этих слов, буквально заставила Се Ляня растаять на подъездной дорожке.  Вскоре, они зашли в дом семьи Се, где их встретил уютный интерьер, практически не изменившийся с тех самых пор, когда Се Лянь жил там. Всего один взгляд внутрь мог сказать о том, что хозяева дома были очень богаты, но при этом интерьер не был кричащим или безвкусным. Вновь оказавшись здесь, Се Лянь испытал чувство ностальгии. — У вас красивый дом, — прокомментировал Хуа Чэн после того, как огляделся вокруг. — Ох, спасибо, молодой человек! Я проведу тебе экскурсию чуть позже. Сначала мы должны сесть и поужинать. Ставлю на то, что вы умираете с голоду. — Это звучит хорошо, — улыбнулся Се Лянь маме и двинулся, пытаясь забрать свой чемодан из хватки Хуа Чэна, чтобы ему не пришлось нести по лестнице еще и его вместе со своим, но тот был непреклонен.  — Я приготовила вам твою старую спальню, Лянь-Лянь, — объявила его мама, поднимаясь по лестнице. — Только одну спальню? — не веря, спросил Се Лянь. Его мама перестала подниматься и обернулась, глядя на него с чем-то, похожим на шок.  — Ты думаешь, твоя мать такая старомодная? Я знаю, какая нынче молодежь! Я не настолько оторвана от реальности! Уверена, вы делили кровать и раньше. Се Лянь почувствовал, как кровь отлила от лица, в то время как он не мог ничего сделать, кроме как смотреть на свою маму. Она улыбнулась и быстро развернулась, чтобы продолжить подниматься. Родители Се Ляня всегда были очень традиционных взглядов. Он был очень удивлен тем, как легко они, казалось, приняли его признание в своей сексуальной ориентации, но то, что они одобряли секс до свадьбы и брака, было, бесспорно, еще более удивительно. Что-то за гранью реальности. Он настолько потерялся в своих мыслях, что даже не подумал, как чувствует себя его коллега, попав в такую ситуацию. Он взглянул на высокого парня и увидел, что тот мягко улыбается ему, терпеливо ожидая с чемоданами в обеих руках.  — Давай, я помогу тебе с ними, — предложил Се Лянь, но Хуа Чэн отказался снова. Смирившись с участью быть окруженным заботой своего ненастоящего парня, Се Лянь наконец принялся подниматься по лестнице дальше. Хуа Чэн следовал за ним, и Се Лянь в легком страхе ожидал момента, когда они останутся одни в его старой спальне. Пожалуй, он может постелить себе парочку одеял и лечь на полу. Меньше всего он хотел заставлять Хуа Чэна жалеть о том, что тот согласился участвовать в этом фарсе. — Ладно. Дам вам двоим устроиться тут и пока пойду накрою на стол. — сказала мама, когда они наконец дошли до комнаты. — Твой отец тоже жаждет познакомиться с твоим парнем. — Спасибо большое за ваше гостеприимство, — улыбнулся ей Хуа Чэн. Это прозвучало чрезвычайно прилично и чопорно, что произвело одинаковое впечатление и на мать, и на сына.  — Я правда рада видеть тебя здесь, Хуа Чэн, — Минь Ванья улыбнулась в ответ и положила руку на бицепс Хуа Чэна. Что бы она там не почувствовала, казалось, это смутило ее еще сильнее.  Не сказав больше ни слова, она поспешила спуститься вниз, оставляя двух фейковых парней, полностью изумленных ее реакцией.  — Хуа Чэн, я очень извиняюсь за все это, — наконец сказал Се Лянь, закрывая двери комнаты. — Я правда думал, что она приготовит две комнаты для нас. — А куда делся Сань Лан? — подняв бровь, спросил Хуа Чэн. — Я думал, это только для разговоров при родителях?  — Ты можешь называть меня, как угодно, но мне больше нравится, когда ты зовешь меня Сань Ланом, — произнес Хуа Чэн со смущенной улыбкой. Се Лянь изо всех сил старался не выдать свои чувства. Ранее Хуа Чэн сказал, что хотел бы, чтобы его парень называл его так, а теперь он открыто предлагал Се Ляню звать его таким образом даже наедине. Это действительно нормально? Се Ляню казалось, что он не заслуживает этого.  — Если ты уверен… — кротко согласился Се Лянь. — Конечно, я уверен, Гэгэ. Снова проигнорировав это обращение, Се Лянь подошел к своему старому столу, где стояла ваза с искусственными цветами. Раньше, когда он жил с родителями, он всегда старался следить за тем, чтобы в вазе были свежие цветы, а после его отъезда мама купила очень реалистичные, но ненастоящие растения. Он достал слегка запылившиеся пластиковые цветы и отложил их в сторону, заменяя их красивыми белыми лилиями. Со временем он привык к искусственным цветам, но было очень приятно снова увидеть в вазе настоящие. — Гэгэ всего лишь упомянул, что практиковался в боевых искусствах, но не сказал, что был чемпионом, — полужалобно-полутрепетно раздалось со стороны Хуа Чэна.  Се Лянь развернулся, чтобы увидеть, как парень открыто таращится на многочисленные награды и медали, которые красовались на высокой полке над его кроватью. — Ой, это было так давно, — сказал Се Лянь, потирая свои щеки и пытаясь побороть нарастающий румянец. — Это очень впечатляет, — голосом, полным уверенности и искренности, заявил Хуа Чэн, и все усилия Се Ляня не покраснеть пошли коту под хвост.  — Не хочешь освежиться перед ужином? — Се Лянь поспешил сменить тему, наблюдая, как Хуа Чэн перевел взгляд на другую полку, где стояло множество фотографий маленького Се Ляня с друзьями и семьей. Некоторых друзей он не видел уже много лет, но было приятно беречь эти воспоминания. Хуа Чэн взглянул на него через плечо, а после осмотрел себя: — Как считаешь, этот вид достаточно презентабелен? Взгляд Се Ляня опустился ниже, и он подавил нервный смех, подступающий к горлу. Этот человек просто напрашивается на комплименты, да? Он совершенно точно не мог не знать и сам, что выглядит так, будто сошел с обложки модного журнала в своих брюках, что идеально обтягивали узкие бедра и явно были сшиты на заказ, и в кроваво-красной рубашке, которая подчеркивала широкую грудь и плечи. Несмотря на долгую поездку, он выглядел просто идеально. — Да, думаю ты выглядишь хорошо, — ответил Се Лянь, смирившись с тем, что теперь будет краснеть постоянно. Возможно, он мог бы солгать, что у него небольшая температура из-за холодной погоды. — В таком случае, я готов. Се Лянь просто кивнул и повел своего фальшивого парня обратно к лестнице. Когда они подошли к столовой, его отец уже сидел за столом и читал газету с зажатой между зубами сигарой. Се Лянь обязательно отругает его за то, что он снова вернулся к своей старой ужасной привычке. Но это придется отложить на потом.  Се Лянь с нетерпением ждал, когда его отец заметит чужое присутствие, чувствуя, что ужасно нервничает. Он знал о высоких требованиях своего отца почти ко всему и особенно к людям, которыми окружает себя Се Лянь. Он наблюдал за отцом, когда тот наконец оторвал взгляд от газеты, и его глаза метнулись к двоим парням, неловко стоявшим в проходе. Он лишь мельком взглянул на Се Ляня и тут же перевел взгляд на другого парня рядом, быстро изучая его. Се Ляню было совершенно очевидно, что отец немного опешил, хотя большинство людей вряд ли смогли бы это заметить. Его выражение лица оставалось нейтральным, но для его сына все равно было заметно, как мелькнули морщинки вокруг глаз. — Пап, я бы хотел представить тебе Хуа Чэна, — наконец заговорил Се Лянь, борясь с собой, чтобы его голос не дрогнул.  — Мой парень, — добавил он слегка поспешно, невольно выдавая свою нервозность.  — Приятно познакомиться с вами, Господин Се, — плавно произнес Хуа Чэн и вежливо поклонился. Это безусловно удивило Се Ляня и его отца, но также произвело приятное впечатление. В наши дни люди так редко кланяются. — Он реально твой парень? — спросил Се Ичэнь, приподняв одну бровь и глядя на покрасневшего сына. — Д-да, — подтвердил Се Лянь. Отец лишь что-то промычал и сложил газету, убирая ее. Он потушил сигару о пепельницу, стоящую на столе, и оглянулся на фальшивых парней, которые все еще неловко топтались в дверях. Оглядываясь назад, Се Лянь сам должен был пригласить Хуа Чэна сесть, но в этот момент он чувствовал себя гостем в собственном доме. — Присядете? — Конечно, ха-ха, — неловко усмехнулся Се Лянь и поспешил подойти к столу. Он выдвинул стул и жестом пригласил Хуа Чэна садиться. Тот, казалось, был слегка удивлен этим благородным жестом, но никак это не прокомментировал, присаживаясь. Долгое время трое мужчин просто сидели за столом. Се Лянь переводил взгляд с Хуа Чэна на отца, не в силах произнести и слово. Он заметил, как странно отец смотрит на его предполагаемого парня. Хуа Чэн в свою  очередь сидел с прямой спиной и с легкой улыбкой на лице, которая, вероятно, старалась скрыть его нервозность.  — Каковы твои намерения относительно моего сына? — наконец нарушил напряженное молчание Се Ичэнь. Се Лянь метнул взгляд на недоверчивое выражение лица у отца и в неверии уставился на него. Он никогда бы не подумал, что его отец задаст подобный вопрос. — Я.. я не совсем уверен, что понимаю, что вы имеете в виду, — казалось, Хуа Чэн тоже был ошеломлен. Се Лянь подумал, что его коллега вот-вот начнет ерзать на стуле, как нервный подросток, которого поймали за прогулом уроков. — А как ты думаешь, что я имею в виду? — почти обвиняя, Се Ичэнь вскинул брови. — Господин, вы вырастили замечательного сына. И я уверяю вас, что считаю настоящим благословением то, что мне удалось с ним познакомиться. Я не могу представить ничего хуже, чем видеть, как он страдает. Слова Хуа Чэна были полны такой искренности, что Се Лянь был способен только таращиться на него. Даже его отец, казалось, не мог найти притворства и просто хмыкнул в ответ. Если бы Се Лянь не знал ситуации, он бы подумал, что Хуа Чэн говорит полную правду, так что его коллега точно заслуживал «Оскар». К счастью, напряженную атмосферу нарушила мать Се Ляня, выходя из кухни с огромным подносом еды. — Баобэй, ты же не собираешься придираться к Хуа Чэну, не так ли? — она, казалось, сразу почувствовала напряжение в комнате, поставила поднос на стол и положила руку на бедро. — Вовсе нет, — небрежно ответил Се Ичэнь, помогая жене расставить тарелки. Се Лянь с облегчением вздохнул, когда заметил, что еду готовила домработница. Он не хотел добавлять поездку Хуа Чэна в больницу к без того длинному списку своих грехов. — Еда выглядит великолепно, — прокомментировал Хуа Чэн, разряжая обстановку. Мать Се Ляня лучезарно улыбнулась и села рядом с ними. Пока они ели, вопросы сыпались один за другим. Его родители судя по всему жаждали узнать про Хуа Чэна абсолютно все. Се Лянь уже узнал большинство вещей по дороге, но все же был удивлен, узнав, что его коллега знает четыре иностранных языка, а его любимое стихотворение — «Боль разлуки». Этот человек поистине производил сильное впечатление. Когда ужин закончился и они переместились в гостиную, усаживаясь возле камина, разговор продолжился. Се Лянь был слегка впечатлен тем, что даже его сдержанный отец увлекся обсуждением и тем, как легко Хуа Чэн рассуждает на любую тему. Будь это музыка, искусство, литература или даже текущее состояние фондового рынка. Казалось, Хуа Чэн в какой-то мере знал обо всем.  — И как же вы стали парой? — внезапно спросила Минь Ванья, когда Хуа Чэн закончил объяснять свое мнение по отношению к политике товарных знаков в стране. Этот вопрос быстро отрезвил Се Ляня и он снова начал нервничать. — На самом деле это не такая уж и интересная история, — Се Лянь попытался начать рассказывать их выдуманную версию событий, но слова будто бы застряли у него в горле. Врать матери по телефону было намного легче, чем делать это прямо в лицо. — Я заметил Гэгэ с самого первого своего дня работы в компании, — подхватил Хуа Чэн, заметив, как тяжело Се Ляню. — Я правда был восхищен еще в начале, но долгое время не знал, как к нему подступиться. Я знал, что он слишком хорош для меня, но однажды мы просто разговорились и по какой-то причине он заинтересовался мной. Я все еще не могу поверить в свою удачу. Это было не совсем то, о чем они договорились изначально, но рассказ Хуа Чэна был настолько эмоциональным и искренним, что даже Се Лянь почти поверил в него. Он смотрел на Хуа Чэна и понятия не имел, какое на его лице сейчас выражение. В комнате стало слишком жарко и вокруг было очень мало воздуха. — Что тебя так заинтересовало в нем еще в самом начале? — любопытно спросил отец.  Хуа Чэн задумчиво улыбнулся и ответил: — Первое, что я заметил, это то, что он красивый. Пусть даже это и поверхностно, но в мире столько красивых людей, и даже при этом нет никого красивее его, — Хуа Чэн сделал паузу, взглянув на Се Ляня, но быстро отвел взгляд, будто не смог бы продолжить говорить, если бы и дальше смотрел на него. — Вскоре после того, как я начал там работать, у одного клиента появился очень крупный и важный для компании проект. Речь шла о новом бизнес-центре, который хотели построить в спокойном районе города. Это был действительно масштабный проект, стоящий миллионов, но наш клиент хотел построить здание на месте парка, который был основным местом для отдыха людей, которые там жили, и где было множество детских площадок. Как только Гэгэ услышал об этом, он был возмущен и открыто выступил против генерального директора.  — Если бы кто-то из моих сотрудников выкинул бы такое, то был бы уволен, — вставил Се Ичэнь, весело улыбнувшись сыну. — Это точно, думаю, наш генеральный директор хотел его уволить. Наш клиент, конечно тоже не был доволен, но Гэгэ смог убедить их, что уничтожение парка будет очень плохой рекламой для их компании. Они согласились дать ему шанс и предложить альтернативу. Я наблюдал, как он без устали работал днями и нашел решение. Это место было намного лучше парка, даже если в итоге клиенту пришлось потратить больше денег на строительство, — с неподдельным благоговением рассказывал Хуа Чэн. Се Лянь не мог не улыбнуться, он правда ценил подтверждение того, что его поступок был стоящим. — Не кажется ли тебе, что это все пустая трата времени? Пройти через все эти трудности ради одного парка? — бросил Се Ичэнь, выгнув бровь. Се Лянь наблюдал за расплывающейся восхищенной улыбкой на лице Хуа Чэна: — Конечно же нет. Я считаю, что в конце концов проект провалился бы в любом случае, потому что люди протестовали бы против разрушения парка. Даже если бы здание удалось построить, пострадало бы много людей. Се Лянь понимал это с самого начала и не волновался о своем возможном увольнении, встав на защиту общества, к которому не принадлежал. Сомневаюсь, что он вообще бывал в той части города. — И почему тебя это так впечатлило? Тебе нравятся безрассудные люди, слишком упрямые для сохранения собственного блага? — с прищуром спросил Се Ичэнь. Се Лянь даже не осмеливался дышать. — Он заботится о людях, которых даже не знает. Он заботится о них с такой искренностью, которой я никогда не видел прежде. Если кто-то может изменить мир, то это он. А если он не сможет, значит не сможет никто. Эти слова обрушились на Се Ляня, словно гром среди ясного неба, он чувствовал, что в диване появилась дыра, и он медленно проваливается туда. Он не мог оторвать взгляда от Хуа Чэна или перестать проигрывать его слова в своей голове. Он понятия не имел, что Хуа Чэн вообще заметил его так давно, когда он работал над этим проектом, и это произвело на Хуа Чэна такое впечатление, что он помнил это до сих пор.  Это ведь было просто притворством, да? Но это определенно не казалось притворством.  — Мой Лянь-Лянь, безусловно, нечто, правда? — вмешалась в разговор его мама с нежной улыбкой на лице. — Он лучший, — просто ответил Хуа Чэн , перед тем как отпить вина, пытаясь сдержать застрявшие в горле чувства. — Он всегда был таким, даже в детстве, — сказала мама Се Ляня, протягивая руку, чтобы похлопать его по плечу. Этот жест был очень приятным и хотя бы немного успокоил его. Он больше не смог бы посмотреть на Хуа Чэна без зарождающихся слез. — Правда? — с широкой улыбкой спросил Хуа Чэн. — О да! Давай я тебе покажу. Се Лянь не знал смеяться ему или плакать от такой внезапной смены темы. С одной стороны, он был благодарен, но с другой, он совсем не хотел, чтобы мама доставала огромные альбомы, где в подробностях показывалось его развитие от зародыша до настоящих дней. Впрочем, выбора у него все равно не было. Он наблюдал за тем, как мать плюхнулась на диван рядом с Хуа Чэном и принялась показывать ему фотографии, сопровождая это действие всеразличными неловкими историями из детства. Се Лянь намерено решил не анализировать выражение на лице своего коллеги. Если бы он не знал всего, то подумал бы, что тот в восторге. Спустя целую вечность или где-то два часа, его мама практически висела на руке Хуа Чэна, продолжая рассказывать о детских проделках своего любимого сына, и тогда отец решил ее прервать. — Разве вы не собирались сегодня вечером украшать дом? — спросил Се Ичэнь, допивая свой напиток. — Ой, точно! — Минь Ванья внезапно подорвалась со своего места. — Хуа Чэн, ты не против помочь мне принести украшения с чердака? Хуа Чэн выглядел действительно готовым встать и помочь, но Се Лянь влез в разговор: — Не поздновато ли уже? Сань Лан скорее всего устал. Я помогу тебе завтра. — Сань Лан? — вопросительно подняла бровь женщина. Хуа Чэн по какой-то причине немножко покраснел. Это было очень мило. — Это просто прозвище, — пожал плечами Хуа Чэн. — Прозвище? — Минь Ванья понимающе улыбнулась, но не стала дальше комментировать это. Се Лянь был очень сконфужен, но ничего не спросил. После этого они пожелали друг другу доброй ночи и направились в спальню. Как только они оказались внутри, Се Лянь почувствовал себя невероятно странно, оставшись наедине со своим коллегой. — Все прошло хорошо, — сказал Хуа Чэн таким тоном, что это больше походило на вопрос. — Да, ты им очень понравился, не думаю, что они что-то заподозрили. — Твои родители очень хорошие, — сказал Хуа Чэн, пока его глаза вернулись к наградам на стене над кроватью. — Да, так и есть, — согласился Се Лянь. Затем они решили принять душ по очереди. Се Лянь пошел первым. Он использовал это время в одиночестве, чтобы попытаться избавиться от навязчивых мыслей и чувств, но не смог. Слова Хуа Чэна сильно отпечатались в его памяти и озадачивали. Он вышел, уже переодетый в пижаму, и пропустил Хуа Чэна следующим. Се Лянь, не теряя времени, принялся сооружать себе постель на полу из запасного одеяла и подушек, которые нашел в шкафу в прихожей. Он совсем не был готов к тому, что его коллега выйдет из ванной с влажными волосами, в футболке и шортах, едва достающих до середины мускулистых бедер. Се Лянь и раньше думал, что у Хуа Чэна правда красивое тело, но сейчас это стало до боли очевидным. Размышления о замеченной черной повязке, которая теперь закрывала правый глаз Хуа Чэна, помогли мозгу Се Ляня не поддаться полному разврату. — Что ты делаешь на полу? — спросил Хуа Чэн, склонив голову и искренне недоумевая. — Ах, все в порядке, — сказал Се Лянь с застенчивой улыбкой. — На самом деле удобно. — Ты ведь не собираешься спать на полу у себя дома? Если тебе некомфортно делить со мной кровать, тогда лучше я лягу на пол, — произнес Хуа Чэн таким тоном, что не оставалось никаких аргументов против.  — Я не могу тебе позволить спать на полу после всего, что ты сделал для меня, — все же оспорил Се Лянь. — Тогда мы просто должны спать на кровати.  Се Лянь хотел поспорить, но передумал. Он не желал усугублять и так неловкую ситуацию, поэтому кивнул и встал с пола, убрав запасное одеяло и подушки в почти пустой шкаф, перед тем как лечь в постель. — Почему ты надел повязку? — сам того не желая, спросил он. Наверное, это был совершенно неуместный вопрос. — С линзой спать вредно, — сказал Хуа Чэн так, будто это все объясняло. — Ты сказал, что у тебя один глаз красный, да? Тебе не обязательно скрывать его передо мной, — сказал Се Лянь, не успев обдумать свои слова. — Но если это будет некомфортно для тебя, я пойму, — быстро добавил он на всякий случай. Чтобы не перегнуть палку. Хуа Чэн какое-то время смотрел на него, поджав губы, и наконец выпалил: — Я не хочу пугать тебя. — Ты не испугаешь, — честно ответил Се Лянь. Он никогда не видел кого-то с красными глазами, но был уверен, что это не сможет его смутить. Хуа Чэн, кажется, колебался, и Се Лянь уже думал сказать что-то, чтобы исправить ситуацию, хотя не доверял своим словам, но тут Хуа Чэн медленно стянул повязку, открывая оба глаза и смотря на Се Ляня. Это выглядело просто ошеломляюще. — Это ужасно, да? — произнес Хуа Чэн, и это не было вопросом на самом деле, а после он невесело рассмеялся. Он уже собрался одеть повязку обратно, но Се Лянь почти инстинктивно схватил его за запястье.  — Нет, — сказал он. — Я думаю, что это красиво. За этим признаем последовал взгляд, полный уязвимости, которого он, по его мнению, не был достоин. Выражение лица Хуа Чэна было таким мягким и открытым, что казалось, он никогда не слышал таких слов касательно своих глаз раньше. Се Ляню стало жаль, что он прячет свой глаз, ведь он действительно был красивым и уникальным. Не говоря больше ни слова, они устроились под теплым одеялом. От такой близости кожа Се Ляня горела. Он попытался зажмурить глаза и провалиться в сон, но его мысли крутились вокруг событий этого вечера. Слова, которые он услышал, удивляли достаточно сильно, но эмоции, с которыми эти слова были произнесены, ошеломляли еще сильнее. Он не мог судить, хороший ли актер его коллега, однако он считал, что говорить так без искренних эмоций невозможно. — Ты говорил, что тебе кто-то нравится? — вдруг спросил Се Лянь. — Да, — признал Хуа Чэн. — Ты думал об этом человеке? Когда разговаривал с моими родителями. — Да. Вопрос и ответ на него оставили Се Ляню горький привкус. Горящая кожа вдруг стала больше похожа на замерзшую. — Кто бы это ни был, ему очень повезло, что у него есть ты, — сказал он с горечью, чем удивил сам себя. — Если бы он был со мной, то это я был бы тем, кому повезло, — сказал Хуа Чэн, звуча при этом чертовски искренне. Засыпая, Се Лянь пытался представить себе человека, который смог бы привлечь внимание такого парня, как Хуа Чэн. Этот человек, должно быть, поистине красивый и невероятный. Впервые в жизни он испытывал что-то похоже на зависть или даже скорее ревность.

***

Мягкий утренний свет вырвал Се Ляня из глубокого сна. Он честно не помнил, когда в последний раз спал так хорошо. Он тихо вздохнул, потер глаза, и его мысли вернулись к реальности. Он резко откинул голову, глядя через плечо, и то ли к облегчению, то ли к ужасу, понял, что был один в кровати. Игнорируя легкое чувство разочарования, он проверил время — десять утра. Он действительно очень хорошо поспал! Он быстро встал с кровати и поспешил приступить к утренней рутине. Одевшись, он открыл дверь своей старой спальни и был встречен хаотичным шумом. Се Лянь совсем забыл, какая хорошая звукоизоляция была в доме родителей. — Сань Лан, поднеси эту коробку, пожалуйста. Она слишком тяжелая для меня! — услышал он крик матери снизу. Се Лянь хлопнул себя по лбу и поспешил вниз по лестнице, спускаясь на первый этаж, где увидел, как его коллега таскает коробки, полные рождественских украшений. А его мать стоит в стороне, бесстыдно рассматривая его. — Что происходит? — спросил Се Лянь. — Ах, Лянь-Лянь, ты проснулся! Как хорошо, что ты выспался. Ты так много работаешь и никогда не отдыхаешь в достаточной мере. Я хотела начать с украшениями, но не хотела тебя будить, и твой Сань Лан был так добр помочь мне! Страдальческое лицо Се Ляня вроде бы не было замечено его мамой, но Хуа Чэн тут же оказался рядом.  — Доброе утро, Гэгэ, ты в порядке? — с искренним беспокойством спросил он. — Сань Лан, тебе не стоило затрудняться помощью. Мам, разве я не сказал, что помогу тебе с утра? — спросил Се Лянь свою маму, которая все еще не выглядела хоть немного смущенной. — Сказал, но я хотела позволить тебе поспать, и Сань Лан предложил помощь! — Минь Ванья хмыкнула и, развернувшись, направилась в гостиную. — Я правда предложил свою помощь, прости, если мне не стоило, — извинился Хуа Чэн с небольшой смущенной улыбкой. Смотря на него, Се Лянь вдруг почувствовал себя виноватым за свою реакцию. — Просто знай, что ты можешь сказать ей нет, если она спросит тебя что-то, чего ты не хочешь, — сказал он. — Это не проблема, правда. На самом деле, это даже весело. Я никогда в жизни не видел так много рождественских украшений, — усмехнувшись, сказал Хуа Чэн. В его глазах читалось странное веселье, которое Се Лянь видел только у детей. Он решил, что это очень мило.  — Хочешь помочь ей закончить украшение дома? — предложил Се Лянь. От того, как губы Хуа Чэна растянулись в неподдельной улыбке, у него подогнулись колени. — Я был бы рад.  Се Лянь лишь кивнул и направился в гостиную. Его мама уже распаковывала одну из коробок, принесенных Хуа Чэном, и расставляла снежные шары и другие узоры на нужные места в комнате. Это все медленно складывалось в единое целое, укрепляя радостную рождественскую атмосферу, которая обычно царила в доме Се в это время года. Минь Ванья была ужасно счастлива получить помощь от предполагаемого парня своего сына. Можно сказать, что она больше наслаждалась, командуя ими, чем самим украшением дома, но они двое не возражали. Они следовали ее инструкциям, куда что повесить, изредка предлагая что-то свое. На самом деле, уже много лет Се Лянь не веселился так за этим занятием. Почему-то делать это с Хуа Чэном было намного лучше и забавнее. — Лянь-Лянь, мой милый мальчик, ты же развесишь гирлянды, да? — спросила мама, протягивая ему несколько блескучих, но красивых гирлянд, которые обычно висели над камином. — Конечно, а где лестница? — с готовностью согласился Се Лянь, начиная распутывать гирлянды в ожидании ответа. — Оу, она сломалась этой осенью, когда твой отец чистил трубы, — сказала его мама. — Тогда, как же я их повешу? Стула не будет достаточно, — размышлял вслух Се Лянь. — Ох, я уверена, что Сань Лан может посадить тебя себе на плечи, — после этих слов коварный план его матери стал ему ясен. Он повернул голову в ее сторону и прищурился. — Мама… — начал он возражать, но его как всегда хитрая мать перебила его. — Сань Лан выглядит достаточно сильным, не так ли? — сказала она, оглядев Хуа Чэна с головы до ног, и Се Лянь невольно последовал ее примеру. — Не глупи, я просто воспользуюсь стулом, — строго посмотрел на маму Се Лянь и развернулся, чтобы взять стул около стола. — Мне кажется, его высоты не хватит, — пробормотала в задумчивости Минь Ванья, когда ее сын встал на стул. Она протянула ему одну из гирлянд и Се Лянь попытался дотянуться до гвоздя, к которому нужно было привязать гирлянду. Он разочаровано фыркнул, понимая, что его мать была права. — Осторожнее, Гэгэ, — предупредил Хуа Чэн, придерживая спинку стула. Тот начал слегка шататься, когда Се Лянь попробовал встать на цыпочки. Он не мог понять, зачем они забили эти чертовы гвозди так высоко.  — Подсади его, — предложила сбоку Минь Ванья. — Все в порядке, я почти дотянулся, — напряженно сказал Се Лянь. Ему не хватало всего пары дюймов, чтобы он мог привязать эту проклятую ленту. — Держись, — сказал Хуа Чэн, обхватывая руками бедра Се Ляня и поднимая его в воздух. Се Лянь на мгновение вытаращился на своего коллегу, слишком ошеломленный, чтобы что-то сказать или сделать, но осознав, что он почти сидит на чужом плече, и весь его вес удерживается в воздухе, он быстро привязал гирлянды. К счастью, руки не дрожали слишком сильно, и ему не пришлось переделывать ни один узел. Удивительно, но когда Хуа Чэн наконец вернул его на землю, Се Лянь почти пожалел, что все закончилось так быстро. Он также отметил про себя, что должен купить своему коллеге дорогой подарок, когда они вернутся на работу после праздников. Украшение остального интерьера прошло быстро. Мама Се Ляня ничего особо не делала, только раздавала им указания, что и куда прикрепить. Она, казалось, была готова восхвалять Хуа Чэна, стараясь при любой возможности похлопать того по плечу или руке. Се Лянь был крайне смущен. Закончив с интерьером, они надели куртки и вышли на улицу, чтобы развесить рождественские огоньки и снаружи. Его мама нашла «запасную» лестницу в гараже. Лицо Се Ляня почти дымилось на зимнем холоде, но Хуа Чэн совсем не казался встревоженным откровенным обманом Минь Ваньи. Не тревожился он и тогда, когда она настояла на том, чтобы Хуа Чэн поднялся по лестнице и повесил огоньки. Она даже заставила его подняться на крышу, чтобы прикрепить Санту Клауса над дымоходом.  — У него даже задница реально классная, — прошептала мама Се Ляня, когда Хуа Чэн забирался на крышу. — Мама! — Се Лянь толкнул ее в бок, надеясь что это заставит ее замолчать. Хуа Чэн был совсем рядом! Даже если она шептала, все равно был шанс, что он услышит. — Что? Это просто замечание, — усмехнулась она и тоже толкнула его в ответ. Ее, казалось, очень забавляло, как волнуется ее сын. — Он годится тебе в дети, он даже младше меня. Это очень неуместно, — напомнил Се Лянь. — Ой, брось ты! Я, может, и старая, но точно не слепая. Разве мне нельзя порадоваться, что у моего сына есть кто-то очень хороший, образованный, да и к тому же привлекательный? — Ну и что с того, что он привлекательный? — надулся Се Лянь. Он считал, что такие вещи, как внешность, не настолько важны в долгих отношениях. Он всегда в это верил. — Конечно, это важно. Тут должна быть химия, — ответила его мама так, будто это само собой разумелось. Се Лянь раздумывал над ее словами, наблюдая, как его ненастоящий парень устанавливает глупого Санту Клауса над дымоходом, будто тот спускается в дом, чтобы положить подарки под елку. Одна вещь была понятна и дураку: Хуа Чэн очень привлекателен. Однако нельзя было отрицать и остальное: Хуа Чэн был очень умным, талантливым и добрым. И это все казалось очень опасной комбинацией для сердца Се Ляня. Он мог свободно признаться себе теперь, что никогда не был так заинтересован в каком-то другом человеке. По крайней мере, до этих дней. У Хуа Чэна был возлюбленный, напомнил он себе, насупившись. Вспоминая об этом, он не испытывал особого удовольствия.  — Давайте закончим с этим и съездим в город пообедать и сделать рождественские покупки, — предложила его мама, когда Хуа Чэн спустился обратно. Это определенно звучало, как хороший план. — Сань Лан, ты хотел бы съездить? — Се Лянь не забыл убедиться, что его фальшивый парень не возражает и его все устраивает. — Я бы с радостью, — ответил Хуа Чэн с такой искренностью, что Се Лянь не стал перепроверять, точно ли это так. Се Лянь притворился, что возится с украшениями в коридоре, пока Хуа Чэн поднимался наверх, чтобы переодеться. И сам поднялся только тогда, когда коллега вернулся вниз. Он намерено старался не думать о том, что его коллега только что был почти голым в его детской спальне, но все же чуть не разбил снежный шар, когда в голове возникла случайная картинка.  Закончив переодеваться, Се Лянь спустился по лестнице и наконец-то мог насладиться видом полностью украшенного родительского дома. Рождество у него дома всегда включало в себя милые украшения, веселье и приятный уют на диване с горячим какао в руках, пока они смотрят «Один дома» в миллионный раз. Оно включало в себя продуманные подарки, ежегодные встречи и проявление любви и заботы друг к другу. Сейчас, Хуа Чэн стоял посреди гостиной, выделяясь из-за того, насколько непривычным был его вид, но даже при этом Се Лянь не мог отделаться от мысли, что он идеально сюда вписывается. — Вы готовы, мои мальчики? — раздался бодрый голос Минь Ваньи, спускающейся по лестнице. Се Лянь повернулся к ней и, видя ее лучезарную улыбку, пожелал, чтобы этот момент навсегда остался в его памяти. Он хотел, чтобы она всегда была такой счастливой. Если бы он знал, что его поддельный парень заставит ее чувствовать себя так радостно, он бы нашел себе кого-то еще давным-давно. — Я готов, — подтвердил Хуа Чэн, заканчивая застегивать пальто. Се Лянь тоже застегнул свое пальто цвета капучино и теперь был готов. Они вышли из дома и направились вниз по дороге к главной улице города, которая находилась всего в паре кварталов. По традиции, когда близилось Рождество, главная улица Сяньлэ перекрывалась и превращалась в ярмарку. Небольшие деревянные прилавки тянулись по обеим сторонам улицы, и продавцы зазывали покупателей посмотреть на их товары. Все варианты еды, сладостей, вязаных шарфов и перчаток, тапочек, украшений — все рождественские вещи продавались тут нетерпеливым покупателям. Было несколько прилавков с развлечениями, где можно было попробовать себя в подледной рыбалке или в стрельбе по поддонам, чтобы выиграть приз. Се Лянь всегда был ужасно хорош в этом. — Тут очень оживленно, — сказал Хуа Чэн, восторженно разглядывая витрины. Вокруг носились дети, дергали друг друга или своих родителей и таращились на прилавки. — Да, здесь так каждый год, — согласился Се Лянь, пытаясь сдержать смешок, глядя на изумление своего коллеги от атмосферы этого места. — Ночью тут тоже довольно красиво, когда горят огни. — Я бы хотел это увидеть, — ответил Хуа Чэн, не в силах задержать свой взгляд хоть на чем-то одном, его внимание каждый раз привлекало что-то еще. Мама Се Ляня была странно молчаливой, идя рядом с ними. Кажется, никто из них не замечал, но она внимательно наблюдала за ними с нежной улыбкой на лице, пока двое парней болтали о товарах и играх, в которые здесь предлагали поиграть. В конце концов, они смогли выбрать еду, и Хуа Чэн настоял, чтобы заплатить за всех троих. И с ним действительно было сложно спорить. Они прошли еще немного, продолжая есть, когда Минь Ванья внезапно убежала вперед, заметив что-то интересное. — Твоя мама очень милая, — сказал Хуа Чэн, доедая последний кусок мяса. Удивительно, но ему удалось все съесть и совсем не запачкаться соусом. Чего нельзя было сказать о Се Ляне.  — Да, она и правда такая, — согласился он, делая последний укус и выбрасывая деревянную шпажку в ближайшую мусорку. — Гэгэ, — Хуа Чэн усмехнулся и мягко остановил его, потянув за предплечье. Се Лянь вопросительно взглянул на коллегу, замедляя жевание. — У тебя соус на лице. Се Лянь даже не успел смутиться из-за этого, а Хуа Чэн уже аккуратно вытер его лицо. — Сань Лан, — протянул он, покраснев. — Я не маленький ребенок. — Мог бы меня и обмануть, — поддразнил Хуа Чэн. Се Лянь насупился и его щеки, от которых шел горячий пар, надулись. Впрочем, он всегда мог списать свой румянец на холод. — Ты никогда не бывал в подобных местах? — быстро сглотнув, перевел тему Се Лянь. — На самом деле нет. — Как жаль, у меня столько прекрасных воспоминаний о Рождестве из детства, — задумчиво произнес Се Лянь, но прикусил язык, когда увидел горько-сладкое выражение на лице Хуа Чэна. — Представлять тебя одним из этих бегающих детей так забавно. Твоя мама очень облегчила это, показав мне все те фотографии, — усмехнулся Хуа Чэн, а Се Лянь чуть не умер от напоминания. — Ты, должно быть, тоже был очаровательным ребенком, — попытался отвлечь его Се Лянь. — Совсем нет, — сказал Хуа Чэн так, будто и правда так считал. Се Лянь не купился. — Ой, да ладно! Твои темные волосы и красивые разные глаза.. а добавить еще пухлые щечки, и это будет опасное сочетание!  Кажется, эти слова на мгновение ошеломили его коллегу. Сердце Се Ляня сжалось при мысли, что, возможно, у Хуа Чэна не было такого детства, как у него. Он не знал деталей, но Хуа Чэн говорил, что у него нет семьи. И мысль о том, что он, наверное, потерял их в детстве, а значит и не мог спокойно провести беззаботные годы детства и юности, очень беспокоила Се Ляня. Он внезапно почувствовал, что нужно заменить воспоминания Хуа Чэна чем-то более светлым. Таким, что не вызывало бы у него легкой грусти при виде счастливых семей вокруг. — Хочешь сыграть в какую-нибудь игру? Се Ляню не пришлось спрашивать дважды. Год за годом Се Лянь с легкостью выигрывал все игры и устанавливал сезонные рекорды в каждом месте, к которому подходил, что владельцы даже начали прогонять его, потому что из-за него другие боялись подходить. Но с появлением Хуа Чэна у Се Ляня появился достойный противник. Он даже не заметил, как быстро пролетело время, пока они были поглощены тем, чтобы превзойти друг друга в каждой игре. — Веселитесь? — раздался сзади голос Минь Ваньи, заставив их вздрогнуть. — Очень, — подтвердил Хуа Чэн и вручил последний выигранный приз ребенку, стоявшему неподалеку. — Может, пойдем уже домой? Твой отец вернулся, — сказала женщина, глядя на Се Ляня. — Конечно, пошлите, — сказал Се Лянь, хотя и было немного грустно, что его веселье с Хуа Чэном было прервано.

***

Вернувшись домой, Се Ичэнь разжег камин и включил рождественские огоньки. Дом выглядел еще красивее, так как уже темнело из-за спускающихся сумерек. Ужин в этот вечер прошел гораздо спокойнее, чем накануне, хотя родители Се Ляня все еще казались очень заинтересованными в том, чтобы узнать как можно больше о его предполагаемом парне. Атмосфера казалась легче так же, как и всеобщее настроение за столом, и разговор лился непринужденно. Даже сам Се Лянь чувствовал себя более вовлеченным в обсуждение. Было удивительно, что Хуа Чэн, казалось, был согласен с ним почти в каждой теме. И коллега его поддерживал, когда Се Лянь неизбежно начинал спорить с отцом по любому поводу. — Вы двое, как попугаи неразлучники, я не буду с вами спорить, — простонал Се Ичэнь, кидая салфетку в пустую тарелку. Внезапно услышав эти слова, в голове Се Ляня мелькнуло воспоминание, как к его отцу пришел на ужин деловой партнер, когда Се Лянь был маленьким. Он даже не помнил имени этого делового партера или его лица, но он помнил, как его мама и папа спорили с этим человеком на какую-то тему, и тот сказал его родителям почти такие же слова. Размышляя над этим, Се Лянь понял, что его родители всегда были такими. Поддерживали друг друга, несмотря ни на что, даже если не были согласны друг с другом или не понимали до конца. И еще он понял, что это было именно то, как они вели себя с Хуа Чэном весь вечер. Это осознание вызвало в нем странную смесь эмоций, которые он не решился распутывать. Позже этим вечером, они собрались в гостиной, пили горячий шоколад вместо вина и смотрели романтическую комедию, которую выбрала мама Се Ляня. Парень никогда не любил такие фильмы и знал, что его отец разделяет его мнение. Но несмотря на это, никто из них не спорил с женщиной и не настаивал на просмотре чего-то другого. Он задумался, стал бы спорить с ним Хуа Чэн, если бы Се Лянь захотел посмотреть что-то, что тот находит скучным. Почему-то Се Лянь был уверен, что Хуа Чэн не стал бы. Се Лянь наблюдал за парой на экране, что прижималась друг к другу на диване. Эта сцена показывала зрителям, что они чувствуют ужасную тоску и нежность друг к другу. Подобная сцена должна была заставить зрителя почувствовать тоже самое, но Се Лянь никогда не хотел обнять кого-то кроме своих родителей. Его взгляд переместился на Хуа Чэна, который удобно устроился на диване, согнув левую ногу и положив ее под другую. Его рука подпирала голову, лежа на спинке дивана, а теплый свет камина танцевал на его бледной коже и темных волосах. Он выглядел таким удобным, таким теплым, что Се Ляню захотелось свернуться рядом с ним и слушать, как он рассказывает всякую ерунду всю ночь. Когда пошли титры, Се Лянь невольно почувствовал разочарование. Часть его хотела бы, чтобы этот безмятежный момент продлился еще немного. — Вы, дети, можете еще посидеть, если хотите, но мы пойдем спать, — широко зевая, объявила Минь Ванья. После того, как они все пожелали друг другу спокойной ночи, родители Се Ляня поднялись наверх в свою спальню. Оставшись наедине с Хуа Чэном, Се Лянь почувствовал, что из-за камина в комнате стало слишком жарко. Несколько минут они просто сидели на диване в спокойном молчании. Се Лянь даже не заметил, что по телевизору начал идти другой фильм, потому что его мысли метались от одного к другому. Смешок Хуа Чэна вернул его к реальности. — Что такое? — спросил Се Лянь, переводя взгляд на своего коллегу, который казался поглощенным действиями на экране. — Ты знаешь эту актрису? — спросил он, указывая на телевизор. Се Лянь обратил внимание на молодую и очень красивую актрису, которая вроде как спорила с мужчиной посреди оживленной улицы. Парень не мог вспомнить ее имя, но видел ее в других популярных фильмах и знал, что она была, несомненно, очень популярной и талантливой. — Я видел ее в нескольких фильмах, — признал Се Лянь. Хуа Чэн ее фанат? — Она немного слишком, — прокомментировал Хуа Чэн с еще одной усмешкой. — Что ты имеешь ввиду? — В столице два года назад открылась галерея, и в невзрачном уголке выставили одну из моих работ, но я все равно был этому рад и сходил посмотреть, что люди думают о ней. В какой-то момент ко мне подошла девушка и принялась спрашивать о моей картине, похвалила ее, и мы поболтали немного,… — Это была она? — перебил Се Лянь. — Тогда я еще этого не знал, — усмехнулся Хуа Чэн. — Я никогда не видел ее прежде, но был вежлив, потому что ей вроде бы понравилось мое искусство, но я тогда хотел посмотреть и другие картины и когда я развернулся, чтобы пойти дальше, она принялась возмущаться. Она спросила, узнал ли я ее, и когда я ответил нет, она вся покраснела и убежала. Это было очень забавно. Хуа Чэн слегка посмеивался, пока рассказывал эту историю, находя ее крайне забавной. Се Ляня тоже заинтересовала эта история, но по другим причинам. — Ох, Сань Лан такой привлекательный и талантливый, что даже известные актрисы от него в восторге и хотят с ним флиртовать! — сказал Се Лянь с немаленькой долей веселья в голосе, хотя его сердце почти выскакивало из груди. — Флиртовать? Точно нет, — хмыкнул Хуа Чэн. — Она просто разозлилась, потому что считает, что все должны ее знать. — Возможно, но ведь она похвалила твою картину, так? — возразил Се Лянь. — Гэгэ, ты хочешь сказать, что она похвалила мое творчество только потому, что хотела залезть мне в штаны? — спросил Хуа Чэн с притворной обидой, едва сдерживая смех. — Я уверен, что она была поражена и твоим прекрасным искусством, и тобой, — с легким вздохом сказал Се Лянь. — Чепуха, — усмехнулся еще раз Хуа Чэн. — Совсем нет, — возразил Се Лянь. — Ты встречал ее еще раз? — Нет. — Жалеешь? — спросил Се Лянь, немного приподняв бровь. Он не мог понять, почему его сердце так сжалось в этот момент. — То, как ты меня об этом спрашиваешь… звучит так, словно ты ревнуешь, — поддразнил Хуа Чэн и тоже поднял бровь. — Конечно, я ревную. Она видела твои рисунки, а я нет, — сказал Се Лянь, отворачиваясь, чтобы скрыть румянец. — Я покажу тебе их, — тут же ответил Хуа Чэн. — Если ты хочешь. — Я буду очень рад, — признался Се Лянь. — Гэгэ можно все, что он захочет. Эти слова сделали с сердцем Се Ляня необъяснимые вещи. Он вскочил с дивана: — Я пойду спать. — Хорошо, пошли спать. Се Лянь повел их в спальню и изо всех сил старался успокоить свое сердце. Он поспешил в ванную, чтобы переодеться и убрать румянец, который в последние дни постоянно окрашивал его щеки. Когда он вышел, Хуа Чэн уже был в футболке и шортах, роясь в своем чемодане. — Гэгэ, у тебя есть запасная зарядка? Я не могу найти свою, а мой телефон сейчас сядет. — Конечно, у меня одна лежит в прикроватной тумбочке, — ответил Се Лянь, направляясь к своему чемодану, чтобы выбрать одежду на следующий день. Он едва ли обратил внимание, как коллега подошел к тумбочке, открыл ее и громко захлопнул спустя несколько секунд. — Нашел? — спросил Се Лянь, обернувшись и увидев, что Хуа Чэн направился в ванную, хотя его телефон все еще лежал нетронутым на кровати. — Там нет зарядки, — торопливо сказал Хуа Чэн перед тем, как закрыть за собой двери в ванную. Се Лянь нахмурился и подошел к тумбочке, чтобы открыть ее. То, что он обнаружил внутри, заставило его отпрыгнуть назад. Десятки и десятки презервативов смотрели на него оттуда. Разных цветов и разных брендов они совершенно бесстыдно лежали в его шуфлядке. Сбоку стоял фиолетовый бутылек, о содержимом которого Се Ляню даже не нужно было гадать. Се Лянь коленом закрыл шуфлядку и прикрыл рот рукой, чтобы не закричать от стыда и унижения. На секунду он задумался, кто бы мог положить это туда, но это было слишком очевидно! Этого не мог сделать никто другой, кроме его матери. Не без колебаний он снова выдвинул ящик и порылся в нем. Как и ожидалось, в самом конце лежала зарядка, которую Се Лянь оставил тут пару лет назад. Он вытащил ее, бросил на кровать и закрыл ящик. Эта ночь становилась слишком для него. Хуа Чэн вышел из ванной несколько минут спустя, оставляя после себя мягкий аромат мяты. — Спасибо, — непринужденно сказал он, подключая зарядку к телефону и засовывая блок в ближайшую розетку.  — Я не клал эти вещи туда, — поспешил сказать Се Лянь прежде, чем его коллега успел бы мысленно пометить его как полного извращенца. — Э-это не мое дело, — Хуа Чэн казался напряженным, с трудом подбирая слова. — Я правда не делал этого! — попытался оправдаться Се Лянь. — Это, должно быть, моя мама. — Все нормально, Гэгэ, я верю тебе, — Хуа Чэн повернул голову и посмотрел на него с легкой улыбкой. Он снял свою линзу, и красный глаз был на виду.  — Веришь? — Конечно, если она выделила нам одну комнату, то, думаю, ожидала, что мы можем заниматься сексом. И если бы это произошло, конечно же, она бы хотела, чтобы ты думал о безопасности, — спокойно объяснил Хуа Чэн, но Се Лянь все равно чувствовал себя беспокойно. Он наблюдал, как Хуа Чэн забирается в кровать, укрываясь теплым одеялом и устраиваясь поудобнее. Се Ляню пришлось напомнить себе, что ему стоит сделать то же самое, но его мозг уже был полон картинок, как он занимается сексом со своим до невозможности привлекательным коллегой. Они пожелали друг другу спокойной ночи, но Се Ляню было почти невыносимо находиться в одной кровати со своим поддельным парнем. Они были так близко друг к другу, но все еще недостаточно. Ему не было чуждо сексуальное возбуждение. Се Лянь испытывал его много раз, но никогда так сильно. И также ему в прошлом снились эротические сны. Смесь образов и ощущений, сливающихся вместе. Горячее дыхание на коже, нежные прикосновения и мягкие поцелуи заставляли его просыпаться слегка потным и нуждающимся. Однако этой ночью Се Лянь понял, что такое по-настоящему мокрый сон. На этот раз это была не просто безымянная и безликая фигура. Это был человек с красивыми, несовпадающими глазами, который делал с ним неописуемые вещи и был причиной резкого пробуждения посреди ночи. Се Лянь был весь в поту и такой возбужденный, каким не был никогда в жизни. Успокоить свою эрекцию оказалось намного легче, чем ожидалось, как только чувство вины утихло. Теперь он лежал всего в нескольких дюймах от человека, неосознанно доведшего Се Ляня до такого состояния. Но у Хуа Чэна уже был возлюбленный. Се Лянь вел себя ужасно неуместно. Чувствуя горький привкус во рту, он заставил себя снова заснуть. На следующее утро его разбудил тихий шум. Он открыл глаза и увидел Хуа Чэна, который был уже одетым и закрывал чемодан. — Спи еще, — прошептал Хуа Чэн, заметив, что Се Лянь встал. — Прости, что разбудил. — Сколько времени? — спросил Се Лянь, потирая глаза. — Почти десять, прокатная компания пригонит машину около половины одиннадцатого, — сказал Хуа Чэн, встал с корточек и сел на кровать рядом с Се Лянем. После этих слов Се Лянь окончательно проснулся. Уже был канун Рождества и его коллега должен был придумать предлог и уйти. — Ах.. — вздохнул Се Лянь, не зная, что сказать. Судя по тому, как обеспокоено выглядел его коллега, он, должно быть, нахмурился. — Я останусь, если ты этого хочешь, — предложил Хуа Чэн с нечитаемым выражением на лице. Если бы Се Лянь посильнее попытался понять, то сказал бы, что коллега выглядел полным надежды. — Я бы не хотел отнимать у тебя еще больше твоего времени, — признался Се Лянь. — Если ты хочешь, чтобы я остался, я останусь, — решительно сказал Хуа Чэн. — А ты сам то хочешь? — при этом вопросе Хуа Чэн как будто слегка заерзал. Се Лянь нашел это чрезвычайно забавным. — Я не хочу навязываться. — Ты не навязываешься, мои родители уже любят тебя и мы хорошо веселились, правда? Я ведь еще не показал тебе огни в центре города. — Я бы правда хотел на них посмотреть, — признал Хуа Чэн с мягкой улыбкой. — Значит решено, ты остаешься. На лицах обоих сияли улыбки и они на мгновение переглянулись. Затем Хуа Чэн вспомнил о том, чтобы отменить аренду машины, пока Се Лянь занимался своей утренней рутиной. — Сань Лан, — позвал Се Лянь, выходя из ванной, внезапно вспомнив, что его фальшивый парень может все-таки не захотеть остаться. — Да? — поднял взгляд Хуа Чэн, отрываясь от телефона и уделяя все внимание Се Ляню. — Возможно, я должен был предупредить тебя об этом раньше, но мои родители всегда устраивают большой ужин в канун Рождества, приглашая других членов нашей семьи и друзей… и они… могут быть немного назойливыми, — признался он, хмурясь на самого себя, что забыл предупредить об этом раньше. — Если ты не хочешь, чтобы я знакомился с ними, я все еще могу позвонить в прокатную компанию, — сказал Хуа Чэн и снова разблокировал свой телефон. — Дело совсем не в этом! Я просто не хочу, чтобы тебе было дискомфортно. — Если ты будешь там, то мне не будет дискомфортно. Эти слова были произнесены с такой искренностью, словно это был неоспоримый факт, проверенный временем. И Се Лянь отвернулся, чтобы его пылающее лицо не выдавало переполняющих эмоций. Они спустились вниз и быстро принялись завтракать, пока мама Се Ляня суетилась вокруг них, а его отец неспешно пил кофе и читал газету. Это было медленное и миролюбивое утро, и Се Ляню это безумно нравилось. — Вы двое такие милые, что я сейчас просто умру, — прощебетала Минь Ванья, мечтательно прищурив глаза, подперев голову кулаком и наблюдая за своим сыном и его фальшивым парнем. — Мама, пожалуйста, не умирай, — сказал Се Лянь, пытаясь сдержать приливающий к щекам жар. — Лянь-Лянь, как же я смогу? Вы двое выглядите так, словно созданы друг для друга! — воскликнула она. Глаза Се Ляня метнулись к отцу, который с легким интересом наблюдал за происходящим. И на его лице не было никакого несогласия. — Мама… — слабо запротестовал Се Лянь. Он взглянул на Хуа Чэна и чуть не ослеп от прекрасной и теплой улыбки на его лице. — Лянь-Лянь, если бы ты только мог увидеть, как вы смотрите друг на друга, — сказала она, тяжело вздохнув. Се Лянь сконфужено моргнул. Как они смотрели друг на друга? Он не мог представить, как он выглядел со стороны, поэтому подумал о Хуа Чэне. И чем больше он об этом думал, тем ближе было осознание, что с тех пор, как они приехали к родителям Се Ляня домой, Хуа Чэн смотрел на него с безусловным обожанием. Неужели он все это время представлял, что смотрит на своего возлюбленного? Се Лянь закинул в рот еще немного еды и принялся задумчиво жевать. Почему-то вкус блинов стал горьким, но он проигнорировал это. Он подумал о том, как мало общался с коллегой раньше. Они были коллегами больше года, но никогда не разговаривали слишком много. Однако, когда они пересекались, Хуа Чэн всегда был чрезвычайно вежливым с ним, очень учтивым и всегда мягко улыбался, внимательно слушая то, что говорит Се Лянь. На самом деле то, как он общался с Се Лянем, очень отличалось от общения с остальными коллегами. — Гэгэ? — прервал его размышления Хуа Чэн, обеспокоено подняв брови на то, как внезапно замолчал Се Лянь. — Он просто ошеломлен, — заключила Минь Ванья с легкой озорной улыбкой. — Он не привык к такой привязанности. — Гэгэ заслуживает всей привязанности, — сказал Хуа Чэн своим глубоким спокойным голосом, поднимая руку и заправляя прядь волос Се Ляню за ухо. — Ты дразнишься, — обвинил Се Лянь, глядя на коллегу снизу вверх, и его лицо загорелось. Хуа Чэн просто самодовольно улыбнулся на это. — Как можно не любить тебя, когда ты такой очаровательный, — сказал он. В этот момент Се Ляню пришлось осушить большой стакан воды, стоявший перед ним, чтобы сдержать нахлынувшие эмоции. Он снова подумал о возлюбленном Хуа Чэна. Этот человек и правда понятия не имел, как ему повезло. — Он действительно очаровательный, да? — весело сказал Минь Ванья. — Абсолютно, — согласился Хуа Чэн и широко улыбнулся, перед тем как приняться доедать остаток своего завтрака. Се Лянь остро чувствовал, как взгляд Хуа Чэна, казалось, не отрывался от него ни на мгновение. Этот человек был полон решимости вжиться в роль влюбленного парня, даже если они никогда не обсуждали, что он должен будет постараться и быть таким убедительным. К счастью, Се Ичэнь разбавил обстановку, поделившись новостями, которые вычитал в газете, и все четверо принялись обсуждать текущие события. Утро и вправду было чудесным. И все же их мир и спокойствие нарушил дверной звонок. Мать Се Ляня пошла открывать двери, а Се Лянь вздохнул про себя при мыслях о том, что гости начали приходить так рано. Впрочем, это не было удивительно, учитывая, что большинство из них приехало из других городов и собиралась провести ночь здесь.   — Мне нужно выпить! — воскликнула Цзянь Лань, как только вошла в дом и кинула на пол многочисленные сумки. Двое маленьких детей, следующих за ней, быстро вбежали внутрь и, заметив Се Ляня, тут же окружили его.  — Се-гэгэ! — одновременно воскликнули они, будто практиковались в этом, и крепко обняли его. — Цоцо! Гуцзы! Вы оба так выросли! — заметил Се Лянь после того, как ему удалось хорошенько рассмотреть детей. Они оба распылились в лучезарных улыбках. — Да, Се Лянь, они полностью в твоем распоряжении, — простонала Цзянь Лань и бухнулась на диван. Она выглядела очень усталой. Цзянь Лань была одной из его самых старых друзей, учитывая, что их родители были друзьями еще до их рождения. Ходили слухи, что они поженятся после школы, но этим планам не удалось сбыться, когда Цзянь Лань залетела от одного из друзей Се Ляня. Но Се Лянь был уверен, что эти планы провалились бы в любом случае. — Я думала, что тебе нравится быть матерью, — поддразнила Минь Ванья, предлагая детям немного сладкого. — Это благословение, — сказала Цзянь Лань с каменным лицом. Каким-то образом, ее усталость стала заметна еще сильнее, но когда ее взгляд переместился на двух детей, с нетерпением закидывающих в себя сладости, ее глаза засияли. Се Лянь действительно поверил ее словам в этот момент. — Это так! — согласилась Минь Ванья, когда ее взгляд упал на Се Ляня. Его сердце наполнились нежностью, когда он заметил ту же искру в ее глазах. — Кто это? — спросила Цзянь Лань, выгнув бровь. Ее глаза скользили по Хуа Чэну сверху вниз, словно поедая. Се Лянь прочистил горло и сдвинулся с места так, чтобы немного закрыть своего коллегу от ее хищного взгляда.  — Это мой парень, Хуа Чэн. Сань Лан, это моя подруга детства, Цзянь Лань. Это ее сын Цоцо и ребенок моего двоюродного брата, Гуцзы, — представил всех Се Лянь, указывая на каждого рукой. Он уже рассказывал Хуа Чэну о своем сумасшедшем брате Ци Жуне, который сидит в тюрьме, и что Цзянь Лань забрала Гуцзы к себе. Конечно же, родители Се Ляня материально помогали им. — Очень приятно познакомиться, — сказал Хуа Чэн, кивнув и ослепительно улыбнувшись. — Подожди, я правильно расслышала? Ты сказал парень? — спросила Цзянь Лань, так высоко подняв брови, что они почти исчезли в линии роста волос. — Все верно, — подтвердил он. — Реально? Вау, Се Лянь, я всегда думала, что ты импотент или что-то вроде того! Очень рада за тебя! — Цзянь Лань рассмеялась, но настроение Се Ляня быстро ухудшилось. — Цзянь Лань! — недовольно воскликнул он. Он не мог не оглянуться, чтобы увидеть реакцию Хуа Чэна, но, к счастью, тот выглядел скорее довольным, чем каким-то еще. Цзянь Лань не казалась стеснительной, засыпая их вопросами и не скрывая своего веселья, когда получала ответы. К счастью, ее вопросы не были слишком неуместными, но порой они будто предполагали, что Хуа Чэн, возможно, слишком привлекателен для отношений с Се Лянем.   — Это я тот, кому повезло получить расположение Гэгэ, — убежденно сказал Хуа Чэн и обнял Се Ляня за плечи. Жест не был слишком интимным, но лицо Се Ляня вспыхнуло все равно. Он заметил, как глаза Цзянь Лань наполнились весельем, когда она окинула одобряющим взглядом тело Хуа Чэна. Се Лянь не понимал, почему его это так сильно тревожит, но незаметно для себя двинулся, чтобы спрятать своего фейкового парня от чужого взгляда. На протяжении разговора дети молчали, набивая животы печеньем и другими рождественскими сладостями, но насытившись, они стали слишком беспокойными. Слушать разговоры взрослых им было ужасно скучно. — Се-гэгэ, поиграешь с нами? — Гуцзы потянул его за рукав и посмотрел вверх своими большими светлыми глазами, полными надежды. Се Лянь никогда не мог сказать нет этому милому пухлому личику. Но все же, он взглянул на Хуа Чэна, который лишь ободряюще ему улыбнулся. — Хотите сходить на озеро? — предложил он. Он посчитал, что это хорошая идея. Это положит конец назойливым вопросам старой подруги, и он проведет немного времени с детьми, которых не видел очень давно. Хуа Чэн тоже сможет этим насладиться. — Да! — воскликнул с энтузиазмом Цоцо. Гуцзы, похоже, тоже не был разочарован таким предложением. — Сань Лан, пойдешь с нами? — Конечно, — последовал простой ответ. Иногда казалось, что он согласился бы на все, что предложит Се Лянь. Что было близким к правде, на самом то деле. — Хорошо, тогда пошлите к озеру, — сказал он и пошел за верхней одеждой детей, чтобы одеть их. Он надел свое пальто, и они все направились к выходу. — Не опаздывайте на ужин! — напомнила его мама, когда они уже закрывали двери. Гулять по оживленной улице с ужасно активными детьми было опасно. Казалось, что все жители Сяньлэ решили провести этот солнечный день на улице, поэтому Се Лянь и Хуа Чэн быстро взяли за руку по одному ребенку и направились к своему месту назначения.  Дети не переставали болтать, комментируя украшения на соседских домах или даже форму облаков. Пока они шли, Се Лянь думал о том, как они выглядят со стороны. Почти как семья, которая проводит праздник вместе и веселится. Это не было далеко от правды… за исключением семейной части, конечно. Се Лянь отбросил эту горько-сладкую мысль, когда они наконец пришли к озеру. Оно было большим, и на нем уже толпились люди, по всему диаметру стояли прилавки, предлагая различную еду, безделушки и игры, совсем как на главной улице. Однако главной деталью, конечно, было озеро. Оно полностью замерзло и люди катались тут на коньках под нежную рождественскую музыку. — Лянь-гэгэ! — услышал Се Лянь знакомый голос сзади. Он обернулся и сразу заметил невысокую девочку в длинном фиолетовом пальто и черных варежках, которая махала ему рукой. — Баньюэ! — поприветствовал он ее и с легкостью принял нежные объятия девочки. — Мы так давно не виделись! Ты приезжаешь очень редко! — пожаловалась она с мягкой улыбкой, которая достаточно говорила о том, как сильно она по нему скучала.  — Ты права, — согласился Се Лянь. — Мне следует приезжать чаще. Я тоже по тебе скучал, только посмотри, как ты выросла! — Я заканчиваю среднюю школу в этом году, — напомнила она ему. Он мысленно сделал себе пометку прислать ей подарок, когда придет время. — Я правда горжусь тобой, Баньюэ. Я уверен, что тебя ждет светлое будущее, — легкий румянец, появившийся на ее щеках, был безумно очаровательным. — Вижу, ты здесь с Гуцзы и Цоцо, как ваши дела, мальчики? — спросила она их и поправила их шапки на головах, на что они возмутились, но лишь слегка. Все-таки они любили свою Баньюэ-цзецзе. Она регулярно нянчилась с ними, когда Цзянь Лань еще жила в Сяньлэ. — Да, мы тут с ними. А это мой парень Хуа Чэн, — не забыл он добавить. Называть Хуа Чэна своим парнем становилось все легче и легче. — Приятно познакомиться, — сказал Хуа Чэн с улыбкой, и Баньюэ ответила такой же. — Мне тоже очень приятно познакомиться с тобой, — честно ответила она и нежно улыбнулась им двоим. — Цзецзе! Цзецзе! — крикнули дети, прыгая вокруг нее. — Ты покатаешься с нами? — Ох, а разве вы тут не с Се-гэгэ? — спросила она. — Мы можем покататься все вместе, нет? — спросил Цоцо с надеждой в глазах. — Звучит, как замечательная идея! — весело улыбнулся Се Лянь детям. Баньюэ казалась странно взволнованной тоже. Место, где давали коньки напрокат, было слева от них, поэтому Се Лянь отвел детей и поздоровался с женщиной за стойкой, перед тем как попросить две пары коньков, которые по его мнению должны были подойти детям. — Баньюэ, какой у тебя размер? — спросил он девочку, повернувшись через плечо. Она немного колебалась перед тем, как ответила, вероятно, немного смущаясь, что Се Лянь заплатит за нее. — А что насчет тебя, Сань Лан? — Ох, я не буду кататься, Гэгэ, — ответил Хуа Чэн с улыбкой, однако Се Лянь насупился. — В смысле, ты не будешь кататься?  — Я не умею, — признался он и слегка скривил губы. — Ой, да ладно, Сань Лан такой талантливый во всем, за что берется. Я уверен, что ты быстро научишься. Я буду учить тебя, — предложил Се Лянь, уверенно улыбаясь. Было забавно наблюдать, как на лице Хуа Чэна сменились разные эмоции за пару секунд. Он выглядел одновременно и довольным, и сконфуженным, и застенчивым. И все это слишком хорошо смотрелось на его привлекательном лице. — Я правда не думаю, что у меня получится, — признался он. Он выглядел слегка нервничающим, и это было довольно очаровательно.  — Я хороший учитель, поверь мне, — заверил Се Лянь. — Даже не сомневаюсь в этом, — уверено сказал Хуа Чэн перед тем, как уступить и сказать свой размер. Очевидно, у него были большие ноги. Се Лянь оплатил прокат и вручил каждому подходящие коньки. Они направились к деревянными скамейкам, стоящим вокруг озера, куда можно было присесть, чтобы надеть коньки и начинать ехать прямо оттуда. Тут даже был человек, который брал обувь на хранение, пока ее владельцы катались на озере. Баньюэ помогала Цоцо с его коньками, поэтому Се Лянь пошел помогать Гуцзы. Краем глаза он заметил, что Хуа Чэн выглядит ужасно напряженным, не зная, что делать, но, видимо, он все же попытался надеть свои коньки. Казалось, он не знал, как зашнуровывать верх, поэтому все продолжал возиться со шнурками.   — Давай помогу, — предложил Се Лянь, когда закончил шнуровать Гуцзы. Хуа Чэн посмотрел на него, распахнув глаза и поджав губы, но все же согласился. Се Лянь не мог не предположить, что для него, наверное, было очень непривычно принимать чью-то помощь. Хуа Чэн молчал все время, что Се Лянь стоял на коленях перед ним, но пробормотал искреннее спасибо, как только тот закончил. К тому времени Баньюэ уже надела свои коньки и ждала их, но дети, похоже, начинали терять терпение. — Вы можете идти, мы потом догоним, — сказал Се Лянь, садясь на скамейку, чтобы надеть коньки и себе. Баньюэ просто кивнула и повела детей на лед. И они с легкостью принялись кататься. Закончив, Се Лянь поднялся и предложил руку Хуа Чэну, чтобы тот тоже смог встать. Он, казалось, колебался, но все же принял ее, поднимаясь со скамейки. Его ноги были ужасно шаткими и неустойчивыми, но, по крайней мере, ему удалось сохранить равновесие.  — Молодец, у тебя очень хорошо получается, — похвалил его Се Лянь с широкой улыбкой, которая лишь росла при виде радости, отразившейся на лице коллеги при этих словах. Не спеша, они отошли от скамеек и стали на лед. Для новичков здесь стояли перила, и Хуа Чэн вцепился в них изо всех сил, так как его ноги, казалось, не были способны устоять на скользком льду. — Ты не должен думать слишком много, — сказал ему Се Лянь и положил руку на сильное плечо Хуа Чэна. Оно было одеревеневшим под его пальцами, поэтому он потер его, пытаясь расслабить. И это сработало как по волшебству. — Не знаю, получится ли у меня, — признался Хуа Чэн сдавленным голосом, хотя ему даже удалось удержаться на ногах, не опираясь больше не перила так сильно. — Я знаю, что получится, — ответил Се Лянь и легко проехал пару метров дальше от Хуа Чэна, чтобы с дерзкой улыбкой продемонстрировать свои умения. Многочисленные зимы, проведенные на этом озере с его друзьями, сделали его весьма способным и умелым. — Я не знал, что Гэгэ профессионал. — Сань Лан, не дразнись, — упрекнул он. — Я просто хотел показать тебе, что ты в надежных руках. Я знаю, что делаю. — Я даже не сомневался в этом, — сказал Хуа Чэн, уверенный в своих словах. Он понятия не имел, правда ли Се Лянь хорошо катается или хороший ли он учитель, но был уверен и в том, и в том. — Попробуй подъехать ко мне, — предложил Се Лянь, стоящий в паре метров от Хуа Чэна, который все еще держался за перила, но уже не опирался на них. Неуверенно Хуа Чэн отпустил перила и проскользил всего пару дюймов, прежде чем остановиться снова. — Вот так, молодец. Продолжай в том же духе, — подбодрил Се Лянь и отошел еще немного назад. Он даже протянул руки к коллеге, показывая, что готов поймать его, если что-то пойдет не так. Глаза Хуа Чэна казались сияющими решимостью и он оттолкнулся вперед, на этот раз более уверенно, но почти сразу потерял равновесие и, не сумев его восстановить, упал на задницу, выругавшись. — Сань Лан! — воскликнул Се Лянь и поспешил к нему. — Я безнадежен, Гэгэ, — пробормотал Хуа Чэн и будто бы хотел сказать что-то еще, но слова застряли у него в горле, когда Се Лянь обхватил его торс руками и потянул его обратно, с легкостью поставив на ноги. Хуа Чэн снова пошатнулся и крепко вцепился в Се Ляня, ища поддержки. — Это не так, — заверил Се Лянь, но в глубине души был очень расстроен своим провалом как учителя, позволив Хуа Чэну упасть. — Сильно ударился? — Нет, — ответил Хуа Чэн после долгой паузы. Он выглядел очень открытым и беззащитным, таким уязвимым. Было непонятно: это из-за смущения от падания или из-за того, что ему пришлось практически прилипнуть к Се Ляню, чтобы удержаться на ногах. Но Се Ляню в любом случае нравилось выражение его лица. — Я не дам тебе больше упасть, — пообещал Се Лянь и крепче обвил торс Хуа Чэна. Руки другого парня слегка сжали его плечи, но он казался уверенным. Се Лянь демонстративно игнорировал тот факт, что они практически обнимались, как влюбленная пара, прямо посреди озера. Се Лянь попытался дать Хуа Чэну инструкции о том, как стоит расположить свое тело, пытаясь ехать по льду. Было ужасно умилительно наблюдать, как его фальшивый парень слушает каждое слово и искренне старается им следовать. И все же, несмотря на все усилия, у него не выходило быстро освоиться и приноровиться. Было так странно, что даже такой человек, как Хуа Чэн, не был от природы одарен во всем, за что только брался. — У тебя очень хорошо получается, молодец, Сань Лан, — снова похвалил его Се Лянь, заметив, что такие слова творят чудеса, вселяя в парня уверенность на льду и он начинал двигаться намного легче, чем раньше. Он все еще был ужасно неуклюжим и цеплялся за плечи Се Ляня, а Се Лянь все еще направлял его за руку все время, но прогресс есть прогресс. — Это намного сложнее, чем кажется, — пожаловался Хуа Чэн, когда им наконец удалось проехать круг по озеру. Се Лянь время от времени поглядывал на Баньюэ и детей, которые, кажется, веселились, с удовольствием катаясь вокруг. — Ты молодец, — попытался успокоить Хуа Чэна Се Лянь. — Хочешь попробовать проехаться самому еще раз?  Хуа Чэн колебался, но все-таки кивнул. Он проверил свое равновесие и отпустил плечи Се Ляня. Он оттолкнулся один раз, что вышло не так уж плохо, и он оттолкнулся второй раз, и третий. Се Лянь отодвинулся назад, чтобы дать ему больше места, но это стало его ошибкой. Внезапно, правая нога Хуа Чэна пошатнулась, он потерял равновесие и не смог продолжить ехать. Се Лянь, конечно же, остановился и приготовился ловить своего коллегу, но Хуа Чэн, казалось, не хотел падать прямо в его руки и споткнулся, пытаясь удержаться на месте. В итоге, он начал заваливаться назад. — Сань Лан! — крикнул Се Лянь, и его тело среагировало быстрее мозга. Он бросился вперед, чтобы удержать парня от повторного падения, и, к счастью, сумел обхватить шею и талию Хуа Чэна, успешно держа его в воздухе. Слава Богу, что он так много тренировался. — Гэгэ, — прохрипел Хуа Чэн. Его широко распахнутые глаза уставились на встревоженное лицо Се Ляня удивленно и с благоговением.  — Ты в порядке? — мягко спросил Се Лянь, усилив свою хватку и легко подняв его на ноги. Се Ляню было совсем не сложно выдерживать вес человека выше себя, и он лишь крепче прижал Хуа Чэна к себе. Он чувствовал, как колотится сердце Хуа Чэна в его груди, должно быть, тот сильно напугался. — Я в порядке, — пробормотал Хуа Чэн, сжимая плечи Се Ляня в поисках поддержки. — Я же сказал, что не дам тебе больше упасть, не правда ли? — тихонько рассмеялся Се Лянь и погладил спину Хуа Чэна, чтобы успокоить его. Его коллега заметно вздрогнул от этого жеста, он покрепче обнял Се Ляня, прижимая их еще ближе друг к другу. — Гэгэ такой сильный, — с благоговением сказал Хуа Чэн полушепотом, чем заставил Се Ляня улыбнуться. — Да, — подтвердил Се Лянь. — Поэтому держись за меня крепко, хорошо? Он дал Хуа Чэну немного времени, чтобы прийти в себя и собраться, но в конце концов повернулся и обвил руками Хуа Чэна свою талию.  — Держись крепче, — повторил он и начал медленно двигаться вперед. Было немного неловко кататься на коньках, когда за него держался кто-то больше и выше, но Се Лянь не возражал. Ему даже нравилось. Вскоре неловкость ушла, и они даже смеялись, скользя по льду, пока Хуа Чэн прижимался грудью к спине Се Ляня. В конце концов, Хуа Чэн стал более уверенно держаться на ногах и даже смог немного прокатиться сам. Но все же, ему было намного легче, когда он держал Се Ляня за руку. С переплетенными пальцами они совершенно непринужденно катались вместе и улыбались друг другу. Вдоволь накатавшись, они забрали детей и Баньюэ и покинули лед. — Это было не так уж плохо, правда? — спросил Се Лянь, когда они все сели на скамейку, чтобы сменить обувь. — Было весело, — усмехнулся Хуа Чэн, расшнуровывая свои коньки. — У тебя хорошо вышло, — постарался заверить Се Лянь, но нахмурился, увидев, что Хуа Чэн кажется яростно несогласным. — Он молодец, правда? — спросил он, поворачиваясь к Баньюэ и детям. Они все смотрели на него, не в силах так открыто врать ему в лицо. — По крайней мере, было очень смешно, когда он упал, — наконец сказал Гуцзы, радостно хихикая. Ци Жун ужасно повлиял на него! Даже если этот ребенок не видел своего отца уже несколько лет. — Гуцзы, нельзя так говорить! Сань Лан старался изо всех сил и он правда был хорош, — с решительным видом отругал он мальчика. Никто не осмелился спорить даже при том, что Хуа Чэн все еще не казался убежденным. — Все нормально, Гэгэ. Мне было весело, даже если я так и не научился кататься на коньках, — сказал Хуа Чэн, надевая свои ботинки и шнуруя их.  — Ты ведь не чувствуешь, что тебя заставили, да? — спросил Се Лянь, внезапно почувствовав вину. — Вовсе нет, — со своей обычной ослепительной улыбкой ответил Хуа Чэн. — Ну в свое оправдание я правда думал, что Сань Лан будет хорош в чем угодно. — Ты веришь в меня слишком сильно, — усмехнулся Хуа Чэн. — Если ты думаешь, что я плохо катаюсь на коньках, то подожди момента, когда увидишь мое письмо. — Ах, я весь в нетерпении, — сказал Се Лянь и покраснел от двусмысленности. Он отвел взгляд, чтобы не смотреть на потрясенный и слегка взволнованный взгляд Хуа Чэна. После они быстро перекусили в одном из ларьков. Гуцзы довольно хорошо справлялся с тем, чтобы поесть самостоятельно и не запачкаться, чего нельзя было сказать про Цоцо. Се Лянь хотел помочь ему, но Хуа Чэн опередил его. Он наблюдал, как его коллега, не спеша, помогает ребенку откусывать маленькие кусочки от булочки, и промакивает его губы салфеткой, чтобы остатки соуса не упали на куртку. Хуа Чэн был большим и грозным, но обращался с маленьким ребенком с такой нежностью и заботой, что Се Лянь просто таял внутри. Несомненно, Хуа Чэн был бы прекрасным отцом. Се Лянь подумал, что не должен наслаждаться этим так сильно, но он правда не мог ничего поделать. Каждый момент, что он проводил с Хуа Чэном, был чудесным, особенно сегодня. Его сердце наполнилось нежностью, и он задался вопросом, неужели именно так это чувствуется, когда ты влюбляешься в кого-то.  Он никогда не задумывался об этом. Какие отношения он бы хотел иметь, какой человек ему бы понравился, как бы он должен был выглядеть или на кого быть похожим. Почему-то инстинктивно он знал, что Хуа Чэн выглядит как человек, которого в тайне желает его сердце. Се Лянь постарался отогнать эти мысли, пока они медленно провожали Баньюэ домой, а после направились к резиденции Се. Был ранний полдень, но солнце уже медленно садилось за горизонт. Небо было ясным, хотя прогноз обещал снег ближе к вечеру. Гуцзы и Цоцо бездумно болтали и вовлекали Хуа Чэна в свои глупые разговоры, и тот смеялся вместе с ними, относясь к ним с такой добротой. Как можно не быть пораженным таким зрелищем? В конце концов, Се Лянь был всего лишь человеком.  Когда они вернулись домой, некоторые из других гостей уже пришли. Он снова начал напряженный процесс представления Хуа Чэна, как своего парня. Люди даже не пытались спрятать свое удивление, но, кажется, быстро прониклись симпатией к Хуа Чэну и, к счастью, не осмеливались задавать слишком много вопросов. — Мальчики, идите переодеваться. Ужин будет на столе с минуты на минуту, — прощебетала Минь Ванья, выходя из кухни. Домработница плелась за мамой Се Ляня с усталым выражением лица, что по мнению Се Ляня не было хорошим знаком. Они с Хуа Чэном поднялись наверх и переоделись в более подходящую одежду, прежде чем вернуться назад. Се Лянь демонстративно проигнорировал то, как эта красивая одежда облегала фигуру, которую сегодня он сам обнимал и тискал почти два часа.  Спускаясь вниз, они столкнулись с Цзянь Лань, которая гонялась за двумя полураздетыми детьми. Они не казались желающими надевать официальную одежду и боролись с тем, как она сковывала их движения. — Цоцо! Гуцзы! Вы не получите никакого десерта, если не перестанете себя плохо вести! — крикнула она на этих двоих властным голосом, на который была способна только опытная мать. Дети напряглись и неохотно позволили своей матери отвести их обратно в комнату и одеть их. — Они прелестны, — усмехнулся Хуа Чэн, когда дверь за троицей закрылась. Се Лянь согласился. Войдя в большую столовую, Се Лянь заметил, что все гости вроде бы были на месте. Тетя и дядя Се Ляня со стороны отца были единственными членами семьи здесь, все остальные были друзьями семьи и бывшими коллегами отца. Се Лянь настолько привык видеть их в детстве, что мог практически считать их членами их семьи. Они рассаживались за стол, и Хуа Чэн, естественно, сел рядом с Се Лянем, а его родители были напротив. С другой стороны от Се Ляня сидела Цзянь Лань, но только потому, что это было удобное место, откуда она могла посматривать на детский стол, где сидели дети и других гостей. — Се Лянь, я так рада наконец увидеть тебя с кем-то, — прокомментировала одна из жен папиных бывших коллег, из-за чего Се Лянь покраснел. Он действительно не знал, что на это можно сказать. — Мне очень повезло, что Гэгэ посчитал меня достойным быть рядом с ним, — самодовольно улыбнулся Хуа Чэн. Несомненно, он почувствовал дискомфорт Се Ляня и снова бросился его спасать. Этот ответ вызвал немного шума со стороны женщин и даже тихие смешки мужчин. — Ты такой льстец, не правда ли? — спросила та же женщина, на самом деле не ожидая ответа. — Я просто говорю правду такой, какая она есть, — все же ответил Хуа Чэн. В комнате становилось слегка душно и Се Лянь подумал, не открыть ли окно, чтобы впустить немного свежего воздуха и освежить лицо. Пока домработница несла ужин, разговор, конечно же, сосредоточился на Хуа Чэне, ведь он был единственным новым лицом. Все казались невероятно заинтересованными в нем, и Се Лянь не мог их винить за это.  — Минь-цзе, тебе очень повезло иметь такого почтительного и привлекательного будущего зятя, — прощебетала одна женщина, после очередного самодовольного ответа Хуа Чэна, который теперь проявлял к Се Ляню всю свою нежность. Открытое окно стало еще более необходимым. — Тише, не говори так! Сглазишь! — беззаботно упрекнула Минь Ванья, с нежностью взглянув на фальшивую пару. Похоже, сама мысль об их браке приводила ее в восторг. Возможно, Се Ляню просто показалось, но он заметил, как Хуа Чэн тоже слегка покраснел. Вскоре стол был заставлен всевозможными блюдами. Большинство из них были традиционными для рождественского стола. Однако блюдо в центре будто выделялось среди остальных, и все, казалось, игнорировали его, накладывая еду с других тарелок. — Что это? — с любопытством спросил Хуа Чэн, рассматривая странное блюдо в центре стола. Се Лянь очень надеялся, что он его не заметит. — Ах, это то, что моя мама всегда готовит на праздники. Она… она не слишком хороша в готовке, — с застенчивой улыбкой признался он шепотом, чтобы никто больше не услышал. Он не считал нужным напоминать матери, что не слишком верит в ее кулинарные способности. — Она всегда готовит это лично сама? — спросил Хуа Чэн, глядя на блюдо.  — Мгм. Те, кто пробовал его, не смогли даже проглотить кусок. А если они делали это, то получали пищевое отравление. Се Лянь подумал, что его слов хватило, чтобы предупредить коллегу не пробовать и не трогать ядовитую еду. Однако, как оказалось, это было не так, потому что Хуа Чэн потянулся за ложкой и положил щедрую порцию тушеного мяса себе в тарелку. Оно было темно-фиолетовым, хотя ни один ингредиент не был фиолетовым, и пахло рыбой, хоть и не должно было с ней контактировать. Се Лянь в ужасе наблюдал, как Хуа Чэн слегка тыкает мясо, прежде чем набрать полную вилку и на самом деле съесть его. Он медленно жевал с пустым выражением на лице, а после не выплюнул все в салфетку и не побежал в ванную со стекающими по лицу слезами. Вместо всего этого он просто проглотил еду. — Это неплохо, — сказал он, взял еще один кусочек и поднес ко его ко рту. Каждый за столом заметил это, и все молча наблюдали, ожидая, когда молодой человек рухнет, но этого не случилось. — Тебе нравится? — даже сама Минь Ванья была удивлена. Даже ее собственному мужу и сыну не нравилось, когда она готовила, хотя они переносили это гораздо лучше, чем другие. — Нет ничего лучше еды, приготовленной с любовью, — искренне улыбнулся ей Хуа Чэн и продолжил есть свою еду, игнорируя все направленные на него взгляды. — Молодой человек, вам действительно не нужно так стараться произвести впечатление, — прокомментировал один из гостей хихикая.  — Оно слегка подгорело по краям, а середина немного сырая. Наверное, температура была слишком высокой, — Хуа Чэн проигнорировал гостя и осмотрел свой следующий кусок. — Но все эти приправы вместе довольно интересны. Мне правда нравится. Се Лянь действительно не мог решить, искренне это или нет. Он был почти уверен, что никто не смог бы делать вид, что ему нравится еда его матери, но то, что она кому-то по-настоящему понравится, было еще более невероятным. Однако увидев счастливые слезы, которые его мама быстро смахнула, он тоже почувствовал себя счастливым. Возможно, Хуа Чэну и правда понравилось, учитывая тот факт, что он взял добавку и больше ничего не попробовал из большого количества других блюд. К счастью, все быстро отвлеклись, и остаток ужина прошел спокойно. Насладившись изысканными блюдами домработницы, все принялись вставать из-за стола, выходя в гостиную, чтобы выпить и продолжить болтовню. Со всеми украшениями и огоньками гостиная выглядела великолепно. Се Лянь заметил, что снаружи идет снег, кинув взгляд на французские окна, выходящие на обширный сад за домом семьи Се. Особенно красивым сад был весной, когда цветы, что сажала его мама каждый год, вовсю цвели, но Се Лянь решил, что укрывшись белым пухом, сад тоже выглядел довольно хорошо. В этот момент он почувствовал настоящее умиротворение, стоя и глядя в окно, пока рядом с ним стоял Хуа Чэн, погруженный в миролюбивую тишину, которая совсем не казалась неловкой. Он подумал что был бы не прочь разделять подобные моменты с этим человеком каждый день, если бы мог. К сожалению, безмятежность момента была разрушена звонком в дверь и появлением неожиданного гостя. — Цзюнь У, — проворчал Се Лянь себе под нос, наблюдая, как пожилой мужчина снимает свое пальто и отдает его домработнице, которая предлагает ему выпить, после чего он быстро смешивается с другими гостями. — Кто это? — настороженно спросил Хуа Чэн, нахмурившись и разглядывая высокого мужчину, который будто одним своим присутствием расстроил Се Ляня. — Он нынешний генеральный директор в компании моего отца, — ответил Се Лянь.  Он мог бы сказать больше и не то чтобы он не доверял Хуа Чэну, но он не доверял себе в том, что сможет сохранить спокойствие, рассказывая эту историю. Оставалось лишь надеяться, что Цзюнь У не подойдет к нему, а если и подойдет, то уже забыл об их давней ссоре.   — Давай пойдем, посмотрим, где дети, — предложил Хуа Чэн, положив свою ладонь Се Ляню на плечо. Жест был незначительным, но приятным. Се Лянь позволил увести себя, и дети уже начали играть с другими ребятами в углу комнаты. Поэтому они решили завязать разговор с кем-то из гостей. Возможно, увидев, как Се Лянь разговаривает с другими людьми, Цзюнь У не захочет подходить к нему.  В этот момент Се Лянь был ужасно благодарен Хуа Чэну за его присутствие. Его рассказы были интересными и увлекательными, а шутки вызывали искренний смех. Он даже почти смог забыть о нежелательном присутствии в доме его родителей. К сожалению, в какой-то момент его отдалили от Хуа Чэна другие гости, которые начали разговаривать с каждым из них на разные темы. — Се Лянь, — раздался позади него голос, от которого по спине прошелся холодок. Похоже, он только и ждал момента, когда Хуа Чэн отойдет от него. — Цзюнь У, рад тебя видеть, — солгал он сквозь зубы с умиротворенной улыбкой. — Хорошо выглядишь, — прокомментировал Цзюнь У, слегка приподняв бокал. — Так и есть. Спасибо. — Не могу отделаться от ощущения, что ты весь вечер меня избегаешь. Я думал, что спустя столькие годы ты отпустишь наши разногласия, — холод в голосе мужчины пробирал до костей. Было понятно, что он по-настоящему не имел ввиду ни слова. — Кажется, это ты еще не отпустил, — заметил Се Лянь, обвиняющие прищурившись, хотя самодовольная ухмылка на лице Цзюнь У заставила его замяться. — Но это ты меня избегаешь, — заметил в ответ Цзюнь У. — Если ты правда ни о чем не жалеешь, почему до сих пор так восприимчив к этому? Вопрос пронзил Се Ляня, как пуля, и он почувствовал, как из него вышибли весь воздух. Невольно он взглянул на отца, сидевшего неподалеку и поглощенного разговором с дядей. — Почему тебя это так заботит? — спросил Се Лянь, стиснув зубы и чувствуя, как сильно колотится сердце. Никто не мог расстроить и разозлить его так сильно, как Цзюнь У. — Это просто позорно. Тебе через несколько лет будет тридцать, а ты все еще работаешь в этой досадной консультирующей компании. Ты тратишь там весь свой талант, не думая о возможностях, которые дал тебе твой отец. В твоем возрасте он уже построил империю с нуля, а ты бросаешь все это ради фантастических мечтаний. Разве это не позор? Своими словами Цзюнь У удалось поглотить весь воздух в комнате, оставляя Се Ляня в растерянности и с головокружением. Его манера говорить полностью отличалась от Хуа Чэна. Се Лянь с трудом сдерживал слезы, оглядываясь по сторонам в поисках коллеги, словно один его вид мог хоть немного утешить. — Мой отец принимает мои решения, — сказал Се Лянь, хотя его голос дрожал от собственной неуверенности. — А чего ты от него ожидаешь? Что он полностью отречется от тебя? Это не отменяет того факта, что он разочарован. Эти слова сопровождались пожиманием плечами, словно это была очевидная истина, и от этого у Се Ляня скрутило живот. — Привет, Гэгэ, — раздался рядом красивый и глубокий голос, и сильная рука почти собственнически обхватила его за талию. Се Лянь позволил себе тихий вздох облегчения, наконец-то сумев нормально дышать. Невольно он вцепился в высокого парня рядом с собой, как утопающий хватается за корягу посреди океана. — Сань Лан, где ты был? — спросил он, будто считал недопустимым, что этот человек вот так покинул его. — Гэгэ было одиноко без меня? — поддразнил Хуа Чэн с ослепительной улыбкой, которая удивительным образом подняла настроение Се Ляня. — Очень одиноко, — улыбнулся в ответ Се Лянь. — В таком случае, — начал Хуа Чэн, поднимая руку и обхватывая Се Ляня за щеку. — Я больше никогда тебя не оставлю. В комнате снова стало невыносимо жарко, но на этот раз Се Лянь совсем не возражал. Он бы полностью потерялся в нежном взгляде напротив, если бы не насмешка, раздавшаяся в стороне. — Найдите комнату! — сказала Цзянь Лань с плохо скрываемой усмешкой, прежде чем отпить из своего бокала шампанского. Лицо Се Ляня вспыхнуло еще сильнее. — Это неплохая идея, — сказал Хуа Чэн и притянул Се Ляня ближе. Тот слышал, как Цзянь Лань ахнула и захихикала, но не видел ее выражения лица. Он предположил, что оно было весьма самодовольным. — Давай передохнем. С этими словами Хуа Чэн повел его наверх, прочь от празднования. Они собирались пойти в спальню, но вместо этого Се Лянь направился в кабинет отца. Они не стали включать свет, довольствуясь светом из высоких окон, которого было достаточно, чтобы разглядеть очертания комнаты. И Се Лянь правда не хотел, чтобы Хуа Чэн увидел его противоречивое выражение. — Хочешь поговорить об этом? — предложил Хуа Чэн, опираясь на деревянный стол, стоявший напротив высоких французских окон. Они оба любовались пейзажем за окном, но ощущение было уже не таким спокойным, как было меньше часа назад снизу.  — Не хочу беспокоить тебя этим, — признался Се Лянь. К своему удивлению, он обнаружил, что правда хочет поделиться своими переживаниями с этим человеком. Почему-то он знал, что получит взамен только понимание и утешение, и отчаянно жаждал и того, и другого. — Ты никогда не сможешь меня побеспокоить, — сказал Хуа Чэн, и это звучало, как обещание. Се Лянь легонько улыбнулся, но его улыбка была полна грусти. — Я боюсь, что мой отец все еще разочарован во мне, — сказал он едва выше, чем шепотом.  — Почему он должен? — Он раньше был таким, понимаешь? Когда я учился в колледже. Я должен был выпуститься и возглавить его компанию, но я не сделал этого. У нас было много разногласий, и мне не нравилось, как он управлял компанией. Он назвал меня сопляком, которым я, вероятно, и был, — начал Се Лянь изливать душу, но вместе с этим на глаза навернулись слезы. Заметив это, Хуа Чэн, казалось, инстинктивно прижал Се Ляня к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Се Лянь был благодарен за то, что тот молчал и позволил ему собраться с мыслями: — Цель компании — получать прибыль, но мне всегда казалось, что если ты так привилегирован, то следует больше думать о людях, которые дали тебе разбогатеть. Я хотел стать бизнес консультантом, потому что хотел помогать компаниям в этом направлении. Разве это не ужасно наивно? — Возможно, это наивно, но также это и смело, — быстро сказал Хуа Чэн, от чего у Се Ляня снова перехватило дыхание. — Ты правда так считаешь? — Вот почему ты так впечатлил меня с самого начала, — сказал Хуа Чэн, и хотя Се Ляню было не видно его лица, по голосу было слышно, что он улыбается. — Не такой уж я и впечатляющий, — усмехнулся Се Лянь. — Но ты именно такой, — убедительно ответил Хуа Чэн и крепче сжал объятия. — Я думаю, твой отец знает, что ты намного умнее его, и немножко боится этого. — Ты не серьезно, — фыркнул Се Лянь. — Я думаю, отцам тяжело, когда они понимают, что их сыновья переросли их. Страшно, что они идут другим путем, а ты не знаешь, как направить или помочь. Слова Хуа Чэна звучали очень убедительно, и Се Лянь вдруг почувствовал, что теперь он может лучше понять отца. В прошлом они всегда ссорились из-за того, чтобы Се Лянь взял на себя управление компанией, и не было секретом, что отец был разочарован тем, что этого так и не произошло, но в то же время он никогда не казался особенно разочарованным в сыне человеком. Главная причина конфликта заключалась в том, что они просто жили разными жизнями. Руки Хуа Чэна обнимали так приятно и естественно, а равномерное движение груди при дыхании было очень успокаивающим, но чем больше Се Лянь так стоял, тем больше ему казалось, что он не сможет отпустить его. — Давай вернемся вниз. Не хочу, чтобы Цзюнь У думал, что я сбежал из-за него. Было чудом, что он смог выпутаться из утешительных объятий. Когда они спустились, Се Лянь почувствовал огромное облегчение, узнав, что Цзюнь У уже ушел. — Сань Ла-ан, — послышался через всю комнату голос Минь Ваньи, и она взволнованным жестом подозвала к себе парня своего сына. Они оба направились к ней, но женщина остановила Се Ляня. Видимо, ей нужен был только Хуа Чэн. — Иди, — сказал Се Лянь, когда его фальшивый парень вопросительно посмотрел на него. Ведь тот все-таки пообещал больше не оставлять Се Ляня одного. Хуа Чэн легонько сжал его руку перед уходом в качестве обещания скоро вернуться. Се Лянь лишь улыбнулся, наблюдая за спиной своего коллеги, когда тот направлялся к его матери, которая быстро схватила его за руки и повела на кухню. — Я думала вы вернетесь более растрепанными, — сказала Цзянь Лань, подойдя к Се Ляню. Се Лянь просто моргнул. — После вашего перепихона. — Мы не перепихивались! — мгновенно принялся он защищаться, вспыхивая лицом. — Ага, тогда зачем вы поднимались наверх? — спросила она с ухмылкой. — Мы просто разговаривали! — возмутится Се Лянь, но она не казалась сильно убежденной. — Не веди себя так свято, Се Лянь. С таким парнем я бы тоже убежала с рождественской вечеринки, — бесстыдно сказала девушка. — Цзянь Лань! — воскликнул Се Лянь, пытаясь спрятать свое горящее лицо в руках. — Ой, да ладно, здесь только я. Ты можешь сказать правду. Он зверь в постели, да? Он выглядит так, будто так и есть, — рассуждала она, глядя вдаль. Се Лянь был обеспокоен мыслью, что она, вероятно, представляет голого Хуа Чэна. — Это правда неуместные вещи для разговоров, — отметил он. — Правда? Мы знаем друг друга с самого детства. Ты перед ним тоже так краснеешь? Наверное, ему нравится издеваться над тобой в постели, заставляя тебя краснеть и смущаться. — рассмеялась она, а Се Лянь взвыл. — Пожалуйста, перестань, — почти взмолился он. — Се Лянь, послушай меня, — начала она, обнимая его за плечи и пододвигая ближе к себе. — Безусловно, ты ему очень нравишься, но если ты хочешь удержать такого парня, тебе нужно расширять горизонты. — Что? — невольно спросил он, игнорируя ту часть, где он, безусловно, нравится Хуа Чэну. — Если он выглядит таким счастливым с тобой, то, конечно, ему нравится и твое стеснение в постели, но это не продлится вечно. Тебе придется работать над тем, чтобы удерживать его интерес, — объяснила она и огляделась вокруг, чтобы убедиться, что их никто не слушает. Румянец Се Ляня уже не мог стать еще сильнее. — Цзянь Лань, это действительно неуместно, — попытался еще раз объяснить он, но его голос звучал очень слабо. — Се Лянь, с кем еще ты сможешь поговорить об этом? Твой друг Ши Цинсюань, наверное, единственный человек во вселенной, еще более невинный и рассеянный, чем ты. Разве ты не хочешь узнать, как заставить своего мужчину хотеть тебя вечно? Вопрос, заданный таким образом, затронул что-то в его груди. Он хотел спросить ее, как быть на первом месте, но не смог. Было странно осознавать, что он действительно хотел Хуа Чэна в таком плане. В его сердце больше не было никаких сомнений. — Не будь слишком пассивным, ладно? Ты тоже должен доставлять ему удовольствие. Делай ему побольше минета, да? Иногда будь сверху. Нарядись и скинь ему горячие фотки. Парни радуются этому так, будто завтра никогда не наступит. Чем больше она говорила, тем сильнее краснел Се Лянь, но часть его надеялась, что будет день, когда ему пригодятся эти знания. Эта мысль была невероятно захватывающей. К счастью, вскоре вернулся Хуа Чэн, и Цзянь Лань наконец заткнулась. Легкое покалывание пробежало по его спине от холодного взгляда, который коллега бросил на девушку, смотря на то, как она обнимает его предполагаемого парня. — Чего хотела моя мама? — спросил Се Лянь, как только Хуа Чэн снова оказался рядом. Их руки инстинктивно встретились, переплетая пальцы. — Она попросила меня показать ей, как обращаться с духовкой, — ответил он с легкой улыбкой. — Думаю, служанка запретила ей пользоваться духовкой некоторое время назад, и она так и не научилась. Неудивительно, что ее блюдо не пропеклось как следует. Сердце Се Ляня наполнилось нежностью. Он знал, что его мама была достаточно гордым человеком, и то, что она попросила Хуа Чэна помочь, говорило, что она уже доверяет ему. Вина за то, что Се Лянь солгал ей, ощущалась сейчас сильнее, чем когда-либо. Остаток вечера прошел гладко, они болтали друг с другом или с гостями, а смех заполнял пространство. Се Лянь не мог вспомнить, когда в последний раз так наслаждался жизнью, хотя его мысли часто уносились в опасную степь. Цзянь Лань уже открыла эту дверь, которую теперь было невозможно закрыть. С каждым взглядом на своего коллегу Се Лянь поражался тому, насколько он был привлекательным и обаятельным. Он никогда раньше не задумывался об отношениях с кем-то, но, несомненно, хотел бы теперь. Он хотел испытать на собственном опыте, каково это — быть парнем Хуа Чэна и не только на Рождество. — Целуйтесь! — Цзянь Лань чуть не выплюнула свой напиток, чтобы крикнуть им это. Ее самодовольная ухмылка была весьма красноречивой. — А? — Се Лянь поднял брови. Он не ожидал, что она так откровенно попросит о чем-то подобном. — Вы стоите под омелой! — объяснила она, указывая вверх. Их взгляды поднялись, и да, в самом деле прямо на одной из люстр висела цветущая красная омела. Се Лянь снова вспыхнул, встречаясь глазами с Хуа Чэном. У того на лице было нечитаемое выражение, но, похоже, его это не смутило. Предполагалось, что они не будут целоваться, но с другой стороны, не предполагалось, что их будут заставлять. — Просто маленький чмок! — появилась откуда-то его мама и присоединилась к Цзянь Лань. — На глазах у всех? — нервно огляделся Се Лянь, но некоторые гости уже ушли, а оставшиеся не обращали на них никакого внимания. Только взгляды его матери и Цзянь Лань были устремлены на них с надеждой. Он снова посмотрел на Хуа Чэна, который теперь ободряюще улыбался ему. «Я совсем не против», — словно говорил этот взгляд. Честно говоря, Се Лянь тоже не возражал. Их глаза не отрывались друг от друга, пока Хуа Чэн неуверенно обхватил его щеку и слегка поднял его голову наверх. Он начал наклоняться, сокращая расстояние между ними, и для Се Ляня исчез весь мир. Казалось, ничего не существовало кроме этих розовых губ, собирающихся вот-вот коснуться его собственных. Он не смел даже вдохнуть, опасаясь испортить момент. У него было достаточно времени, чтобы остановить это, отвернуться и придумать какое-то оправдание, перевести  все в шутку. Но он не хотел этого. Он понимал, что у Хуа Чэна есть возлюбленный, но Се Ляню все равно хотелось его поцеловать. Может быть, он сможет завоевать его расположение, нравится ему кто-то или нет. Может, как в кино именно он все это время нравился Хуа Чэну. Кем бы ни был этот человек, если он не может увидеть, насколько изумителен Хуа Чэн, и не борется за то, чтобы быть с ним, то он явно его не заслуживает.  Это было последней надлежащей мыслью Се Ляня, прежде чем их губы встретились. Это было легкое, нерешительное прикосновение кожи к коже, бархатное и драгоценное. Последовало еще одно прикосновение, продлившееся чуть дольше. А затем еще. Они оторвались друг от друга и открыли глаза, чтобы встретиться с неподдельными эмоциями, плещущимися в зрачках напротив. Этого было достаточно, чтобы их губы снова соприкоснулись, но на этот раз в отчаянии. Се Лянь никогда сильно не задумывался о том, каким будет его первый поцелуй, но он совсем не представлял его таким. Нежное прикосновение в начале было лишь прелюдией. То, как сплетались их губы и запутывались руки в волосах друг друга, напоминало драматическую кульминацию в какой-то романтической комедии. Кто-то бежит под дождем, чтобы догнать свою любимую, прежде чем та сядет в самолет и улетит навсегда. Кто-то изливает свои чувства в длинной сентиментальной речи, а затем подтверждает их страстным поцелуем. Се Лянь не мог достаточно сосредоточиться, чтобы попытаться понять смысл происходящего. Он знал лишь то, что он был будто в огне, и не хотел, чтобы это заканчивалось. Он обнял Хуа Чэна за шею, притягивая его к себе, совершенно забыв, что за ними наблюдают. Он не хотел смотреть реальности в лицо и осознавать, что все это лишь игра. Никто не смог бы целоваться с такой страстью и преданностью, если бы это было всего лишь представлением, правда же? Но Се Лянь не смел на это надеяться. Он просто крепко обнимал человека, которого, как он теперь понял, он желал, и позволял тому обнимать себя, желая, чтобы эти объятия никогда не покидали его надолго. Лишь почувствовав вкус мяты, он понял, что его язык проник в рот Хуа Чэна и бесстыдно исследует его. — Вы двое, найдите комнату! — крикнула Цзянь Лань, и он услышал мамино хихиканье, что напомнило ему о реальности, и он разорвал поцелуй. Се Лянь медленно открыл глаза, и его колени подогнулись еще сильнее, когда он увидел, что Хуа Чэн выглядел невероятно потрепанным от поцелуя. Запыханный, с раскрасневшейся кожей он метался глазами между губами и глазами Се Ляня, как будто ему приходилось сдерживать себя, чтобы не поцеловать его снова. К сожалению, реальность во всей красе обрушилась на Се Ляня, и он неосознанно отступил назад. Внезапно приливший к мозгу серотонин, казалось, так же быстро испарился. Его сердце быстро колотилось о ребра, пока разум метался. У него же есть возлюбленная! Он, скорее всего, представлял ее, когда целовал Се Ляня. — Счастливы теперь? — спросил Се Лянь, и его вопрос получился горьким, несмотря на его старания. Его мать и Цзянь Лань быстро переглянулись и пробормотали ответ. Они выглядели невероятно растерянными такой внезапной сменой настроения. — Пошли, возьмем десерт, — предложил Хуа Чэн, и его голос прозвучал более хрипло, чем обычно, а его рука неуверенно зависла над плечом Се Ляня. — Ага, — согласился Се Лянь, хотя у него и не было настроения на десерт. Он был уверен, что это не поможет справиться с горьким привкусом на языке, где все еще чувствовался вкус Хуа Чэна. Они вернулись в столовую, где домработница порезала большой торт и разложила его по тарелкам, чтобы каждый желающий мог взять себе кусочек. Се Лянь нерешительно взял одну тарелку и заставил себя сделать укус. Неудивительно, что от этого у него лишь сжался желудок. — Мне очень жаль, — раздался сбоку голос Хуа Чэна. В руках он держал тарелку и лениво ковырял торт вилкой. Похоже, ему тоже не хотелось есть. — Это я должен извиняться, — сказал Се Лянь, глядя вниз на свой торт. Он знал, что это так, но не мог найти нужные слова. — Тебе не за что передо мной извиняться, — с коротким вздохом ответил Хуа Чэн. Его голос звучал невероятно расстроенно, что еще только усилило чувство вины Се Ляня. — Предполагалось, что ты не будешь меня целовать, а я поставил тебя в такую ситуацию, — нерешительно начал он. — Я втянул тебя в эту историю, и ты был таким добрым и внимательным, а я… Он замолчал, слова застревали в горле и отказывались выходить наружу. — Ты не сделал ничего плохого, — заявил Хуа Чэн тем же тоном, который не оставлял места для сомнений, правда ли он искренен. — У тебя же есть возлюбленный, и я… — и я что? Се Лянь проклял себя в мыслях. Он никак не мог закончить эту фразу, не поставив своего коллегу в еще более неловкое положение, чем оно уже было. — Он не будет против, — сказал Хуа Чэн, заставив Се Ляня резко поднять на него взгляд. Это же не может быть правдой, да? Однако Хуа Чэн, казалось, не сомневался в своих словах. — Тогда он не заслуживает твоей любви, — сказал Се Лянь, горько рассмеявшись и отставив тарелку обратно. — Нет никого более достойного, чем он. Се Лянь, возможно, и ответил бы на это, но двери в столовую распахнулись, и вошло несколько радостных гостей, чтобы взять себе немного торта. — Я пойду спать, а ты можешь остаться и повеселиться, — сказал Се Лянь, быстрым шагом вышел из комнаты и поднялся наверх. Он закрыл за собой дверь, но едва добрался до кровати, как услышал, что она открывается и закрывается еще раз. — Мне просто очень жаль, вот и все, — слабо произнес Се Лянь. — Тебе следовало отстраниться, если ты этого не хотел, — заметил Хуа Чэн, и в его голосе слышалось легкое разочарование. — Но я хотел, — признал Се Лянь тихим и дрожащим голосом. Последовало долгое молчание, и он задумался, собирается ли его коллега еще заговорить. — Тогда в чем проблема? — спросил Хуа Чэн так, словно это не было очевидно. На Се Ляня нахлынули чувства, и он развернулся. Он посмотрел прямо в лицо напротив, пытаясь прочесть его выражение в темноте. — Человек, который тебе нравится.. почему он не против, чтобы ты целовал меня? — неожиданно спросил он. В темной комнате было легко не заметить, как немного напрягся Хуа Чэн, но ничего не сказал. Се Лянь надеялся, что темнота скроет его горячие слезы, что тихо текли из глаз. — Ты себя не ценишь, — спустя некоторые время сказал Се Лянь. Он прижимал запястье к груди, а после опустил его, сжав кулаки. Он был почти что в ярости. — Что ты имеешь в виду? — Тот, кто тебе нравится, — он сделал паузу, — ему следует выцарапать мне глаза за то, что я смотрю на тебя. Ему следует крепко держаться за тебя и никогда не отпускать. Ему следует каждый день жечь благовония и благодарить Бога за то, что его благословили твоей любовью. — Гэгэ… — попытался заговорить Хуа Чэн, но Се Лянь перебил его. — Если ты не в курсе, этот человек, которого ты любишь должен говорить тебе это каждый день, пока ты не запомнишь. Ты заслуживаешь всего, Хуа Чэн, — сказал он, и его голос дрогнул к концу. — Ты правда так считаешь? — спросил Хуа Чэн напряженным и слабым голосом. Се Лянь молился, чтобы земля разошлась и поглотила его целиком. — Да, — ответил он, вытирая свои неподконтрольные слезы. — Тогда тебе следует крепко держаться за меня и никогда не отпускать, — сказал Хуа Чэн едва ли громче, чем шепотом. Глаза Се Ляня метнулись вверх, но прежде чем он успел осмыслить эти слова, две руки крепко сжали его. Почти ошеломленный, он поднял руки, но затем опустил их в нерешительности. — Сань Лан… — Это ты. Это не мог бы быть никто, кроме тебя, — ответил Хуа Чэн на его невысказанный вопрос, и этого хватило, чтобы он отчаянно прижался к своему коллеге. Он никогда не считал себя навязчивым или нуждающимся человеком, но его поведение было слишком нетипичным, когда дело касалось Хуа Чэна. Мысли и чувства боролись друг с другом, чтобы выйти на поверхность, но в объятиях Хуа Чэна он лишь ощущал его тепло и силу. Еще будет время, чтобы разобраться в своих разбегающихся мыслях. — Это правда я? — спросил Се Лянь спустя мгновение. Ему очень хотелось получить подтверждение, и он даже немного отстранился, чтобы взглянуть в привлекательное лицо. Несмотря на темноту, он видел, каким любящим и нежным оно было. — Да, — мягко пошептал Хуа Чэн и, обхватив его щеку, погладил кожу, еще влажную от слез. Все колебания Се Ляня исчезли, и он рванул вперед, чтобы прижаться к чужим губам в страстном поцелуе. С затуманенным сознанием Се Лянь доверился инстинктам, что вели его. Горячие губы целовали его так нежно, почти благоговейно, но он хотел почувствовать, как они до боли сплетаются с его губами. Он поднял руку, прошелся по плечу Хуа Чэна и поднялся к шее, запустив пальцы в по-шелковому гладкие волосы. Судя по тому, как чужие руки сжали его, движение пришлось Хуа Чэну по душе. Ощущение было возбуждающим. Се Лянь подумал, что и вправду мог бы провести так целую вечность, целуя Хуа Чэна. Он заскулил в поцелуй, когда вдруг осознал, что все, что его фальшивый (?) парень говорил его родителям, скорее всего было правдой. — Гэгэ, — Хуа Чэн тут же отстранился, но Се Лянь не позволил ему. — Тогда вечером ты сказал мне, что думаешь о своем возлюбленном, когда говоришь обо мне. Но это всегда был я? — спросил он, слегка задыхаясь. К сожалению, в темноте он не мог разглядеть густой румянец, заливший лицо Хуа Чэна. — К-конечно, — хрипло ответил Хуа Чэн. Короткая заикающаяся фраза вызывала легкую ухмылку на губах Се Ляня. — Так ты и правда наблюдал за мной с самого начала? — Да, — выдавил из себя Хуа Чэн, и его хватка вокруг Се Ляня ослабла. Се Лянь же наоборот лишь крепче сжал его волосы, ухмыляясь еще шире. — Это хорошо, — промычал он и наклонился вперед, но Хуа Чэн казался немного ошеломленным и откинул голову назад, избегая поцелуя. — Правда? — спросил он нерешительно. — Это избавляет меня от беспокойств, — сказал Се Лянь, прежде чем поцеловать Хуа Чэна в точеную челюсть. — Беспокойств? — с любопытством спросил Хуа Чэн. — Мгм, избавляет меня от беспокойств по поводу кражи тебя у твоего возлюбленного, — ответил Се Лянь, немного покраснев от своей дерзости, но то, как руки парня тут же сжали его талию, стоило того. — О, так Гэгэ планировал меня украсть? — спросил Хуа Чэн, и на его лице тоже расцвела дразнящая ухмылка. Се Ляню пришлось отвести взгляд, чтобы вообще заговорить. — Именно так, — подтвердил он. — Гэгэ, ты погубишь меня, — прошипел Хуа Чэн и снова поцеловал Се Ляня.

**********************

ЭПИЛОГ

Се Лянь удовлетворенно вздохнул, слезая с колен своего парня. Он был очень чувствителен, давно кончив, но старательно довел Хуа Чэна до конца, не жалуясь. Он сжал в руках подарок, который практически украл, и усмехнулся, увидев озадаченное выражение на красивом лице мужчины, когда тот лег рядом с ним и положил голову ему на плечо. — Как мой Сань Лан себя чувствует? — спросил он с легкой улыбкой, хватая салфетки с прикроватного столика, чтобы вытереть живот Хуа Чэна. Се Лянь наслаждался расслабленным и податливым состоянием, в котором пребывал его парень. Почти так же сильно, как он наслаждался сам находиться в этом состоянии.  — Ты же знаешь, что тебе не нужно это делать каждый раз, когда я делаю тебе завтрак, да? — вместо ответа спросил Хуа Чэн, и его голос все еще дрожал, задыхаясь. Се Лянь ухмыльнулся. — А если я хочу? — Тогда ты получишь все, что хочешь, — с улыбкой ответил Хуа Чэн. Не будь он простым смертным, он бы, наверное, занял свое законное место между бедер Се Ляня и наказал бы его за дерзость, но, увы, это было не так. Быть может, в другой жизни. А его смертной оболочке все еще нужно было время, чтобы восстановиться. — Мой Сань Лан всегда такой великодушный, — усмехнулся Се Лянь, нежно положив руку на все еще горячую щеку своего парня. — Ну, может быть, тебе стоит воспользоваться моим великодушием и наконец съесть завтрак, который я приготовил, — с кривой улыбкой сказал Хуа Чэн, бросив взгляд на поднос с едой, стоящий на прикроватном столике. Наверняка уже все остыло. — Мм, — промычал Се Лянь, проводя пальцем по голой груди Хуа Чэна. — Уверяю тебя, мой завтрак был очень вкусным. Выражение легкого смирения и едва заметный румянец на лице мужчины вызвали у Се Ляня легкое головокружение. — Неужели? — с лукавой улыбкой спросил Хуа Чэн. — Может, и мне стоит позавтракать также. Се Лянь ахнул от восторга, когда его вдавили обратно в матрас, и тяжелый вес его парня прижал его к кровати. Ощущение было таким же естественным, как и дыхание, и он всегда скучал по этому, когда не чувствовал его. — Ты хочешь попробовать тот странный новый рецепт, который ты сделал? — хихикнул Се Лянь, игриво пытаясь уклониться от жарких поцелуев, блуждающих по его телу. — Нет ничего вкуснее Гэгэ, — произнес Хуа Чэн слишком серьезно, чтобы сердце Се Ляня могло это вынести. — Сань Ла-ан, — простонал он игриво и бросил подушку в голову Хуа Чэна, прежде чем схватить его за сильные плечи и притянуть к себе, чтобы как следует поцеловать. Один оргазм спустя Се Лянь, задыхаясь и податливо лежа в объятиях возлюбленного, был ужасно счастлив. С довольным вздохом он взглянул на чемоданы, которые были наполовину собраны для рождественской поездки, которая им предстояла через пару дней. Наконец найдя в себе силы, он высвободился от длинных конечностей Хуа Чэна и все же решил уделить внимание завтраку, который оставался забытым слишком долго. Се Лянь потыкал в него, вскинув брови. Это не было похоже на что-то из того, что он пробовал раньше, но его парень в последнее время много экспериментировал на кухне. Все, что он делал, всегда было самым вкусным из всего, что Се Лянь когда-либо пробовал, поэтому без раздумий Се Лянь принялся за дело. Это действительно было очень хорошо. — Как тебе? — спросил Хуа Чэн, подперев голову рукой, все еще обнаженный. — Очень вкусно. А что это? — Рецепт, который я хотел попробовать, — ответил Хуа Чэн, а Се Лянь лишь промычал себе под нос, продолжая есть. Внезапно телефон Хуа Чэна завибрировал, и Се Лянь краем глаза смотрел, как его парень берет телефон и читает пришедшее сообщение. Широкая улыбка, расплывшаяся на его лице, была поистине любопытной. Се Лянь продолжал есть, но не упустил из виду, как Хуа Чэн принялся отвечать тому, кто бы ему не написал. Его телефон очень часто вибрировал от новых уведомлений. Любопытство начало распирать Се Ляня. — Кому ты пишешь? — спросил он и с удивлением обнаружил, что Хуа Чэн, похоже, даже не услышал его, читая очередное сообщение в своем телефоне. За год, что они были вместе, Се Лянь ни разу не видел, чтобы кто-то мог украсть у него внимание его парня. — Сань Лан? — попробовал он еще раз, и на этот раз громче. — Хм? — Хуа Чэн на мгновение взглянул на него, но затем снова начал печатать. В груди Се Ляня закипело раздражение. — Кому ты пишешь? — вопрос, кажется, вернул ему обратно все внимание Хуа Чэна. Он сначала посмотрел на него растерянно, а после ухмыльнулся. — Гэгэ ревнует? — поднял он бровь. Се Лянь просто прищурился. — Неважно, — сказал он и поднес вилку ко рту. — Гэгэ, тебе следует знать, что я твой и только твой, — очень мягко и благоговейно сказал Хуа Чэн, целуя его бедро. Се Лянь не мог ему поверить. — Тогда кому ты пишешь? — спросил он еще раз, хотя горечь покинула его голос. Вместо ответа Хуа Чэн протянул ему свой телефон. Се Лянь неуверенно взял его. Он не хотел вторгаться в личное пространство своего парня, но если ему добровольно дали телефон, это же не считается, так? Он отбросил свои опасения и чуть не побледнел, прочитав новое сообщение, появившееся на экране. «Сань Лан!! Я уже очень по тебе соскучилась! Мне правда не терпится увидеть тебя!» — гласило сообщение. В беспокойстве он полистал переписку и прочитал больше сообщений, и осознание того, кто же писал это, заставило его сердце одновременно сжаться и затрепетать. Он сглотнул сухость в горле и пролистал переписку дальше, обнаружив, что сообщения тянутся уже несколько месяцев.  — Ты переписываешься с моей мамой?! — воскликнул он, все еще листая. Поистине абсурдное количество сообщений! — Прости, — кротко сказал Хуа Чэн спустя мгновение. — Я не знал, что это тебя расстроит. — Я… — Се Лянь вздохнул и наконец отложил телефон, смотря на своего жалостливого, голого парня. — Я не расстроен. — Я должен был сказать тебе, — произнес Хуа Чэн, выглядя ужасно расстроенным, и сердце Се Ляня сжалось. — Сань Лан, — начал он, отодвигая поднос и обнимая Хуа Чэна, чтобы успокоить его. — Я совсем не огорчен. Ты самый милый человек во вселенной. — Потому что я переписываюсь с твоей мамой? — с насмешкой спросил Хуа Чэн. — Среди многих других причин, — отметил Се Лянь. — И поэтому тоже. — Я делаю это не из-за тебя, если что, — сказал Хуа Чэн, смотря в сторону. — Мне правда нравится общаться с ней. Она добрая и забавная. Мы обмениваемся рецептами и кулинарными советами. Улыбка сама по себе расцвела на лице Се Ляня. Было действительно странно понимать, что Хуа Чэн и его мама строили отношения прямо под его носом. И все же, осознание этого заполняло его невероятным теплом. — Но есть одна проблема, — через некоторое время сказал Се Лянь. — Какая? — спросил Хуа Чэн, снова немного напрягшись. — Она точно никогда мне не простит, если я не выйду за тебя. — Тогда тебе придется выйти за меня, — заключил Хуа Чэн, и Се Лянь не мог не согласиться.