Под крылом неба

Прапай был из разряда лучших пилотов Бангкока, брался и выполнял множество авиарейсов и никогда не жаловался, что ненавидит свою работу. Родители заметили потенциал и тягу к самолётам у Прапая ещё в возрасте пяти лет, когда мальчик ходил по магазинам и показывал пальчиком на игрушечные самолёты, рассматривал их с глубоким интересом. Родители дарили отличные, фирменные модельки интересных самолётов и просили мастера ложить интересную информацию про них в коробочку. С возрастом любознательность никуда не пропала и Прапай искал разную литературу про авиацию, ходил по музеям военных самолётов, первых и популярных. И как не сложно догадаться, Прапай после завершения школы отучился на пилота и теперь он в разряде лучших. Родители переживали за своего сына, но сами запрещать ничего не стали. Они видели горящие глаза интересом и азартом перед самолётами. Знали насколько много сын знает о них, и попросту не могли никак ему запрещать. После очередного успешного авиарейса, Прапай спускается на площадку, где его встречает лучший друг Пхаю. На вид суровый мужчина, который, казалось бы, взглядом может в тебе проделать дыру. - Какими судьбами?, - ослепительно улыбаясь, спросил Пай. Он догадывался какой рыжей судьбой его друг тут, но из вежливости спросил, наблюдая за тем, как человек напротив еле заметно ухмыляется. - Сам же знаешь. К Рейну зашёл, заодно он мне сообщил, что скоро ты приземлишься. Так что решил и тебя увидеть, а то ты совсем забыл о своём друге, - прискорбно произнёс Пхаю последнюю реплику, нарываясь для драматизма схватиться за сердце. Пхаю в отличие от Прапая нашёл себе свою вторую половинку, а вот с Прапаем была совершенно другая проблема. В юном возрасте Пай забил себе в голову одно важное правило пилота «Не влюбляться, не заводить отношения.» И за всю сознательную жизнь у него никогда не было отношений, разовый секс и не более. Он никогда не хотел доставлять боль людям и слушать, что он не уделяет внимание своему партнёру через свою работу. Прапай понимал, что работа у него не подстраивается под семью, а только он под работу. Будучи любвеобильным и тактильным ребёнком поначалу было сложно выстраивать стену, чтобы никак не допускать людей к себе в сердце и через это о нём говорят, как о Ледяном Ветре. - Не паясничай, - положил руку на плечо друга, а затем кивнул в помещение, - Пойдём, хочу поужинать и отдохнуть, - и не дождавшись ответа, направился к своему пункту назначения, зная, что его послушаются и пойдут. Уже сидя за небольшим столиком в кафе аэропорта, Прапай в тишине ел свою любимую лапшу, а Пхаю в отличие от друга активно вел переписку с Рейном. Улыбался так влюбленно-глупо, что от секундного взгляда у Пая желудок сжимался в один комок и хотелось выблевать тонну кофе и единственную еду за сегодняшний день, или дело тут далеко не в виде Пи’Пхаю? Из раздумий его вывел неожиданный голос друга. - Пай, как насчёт на выходных сходить развеяться?, - внезапно спросил непрочный Боженька, опустив телефон на стол. - Что ты имеешь в виду? Сходить вместе с тобой погулять? Тогда я пас. - Нет. На выходных Пи'Пакин устраивает гонки, может погоняем? Давно не развлекались этим. Может зацепишь кого-то с кем можно будет переспать, - Пхаю поиграл бровями. - Я не против. Прапай давно не гонял на своём мотоцикле, в последнее время надолго пропав в небе и в своём железном самолёте. Но никогда не забывал то чувство, когда ты набираешь скорость на трассе, обгоняешь своего противника и выигрываешь. Прапай никогда не боялся, что он сможет проиграть или попасть в аварию. Ему везет постоянно, и он начинает верить, что родился в белой рубашке. Закончив свой заезд, Пай снимает свой шлем и взглядом осматривает, возбужденную атмосферой, толпу, но взгляд цепляется лишь за одного человека, который стоит рядом с Рейном и о чем-то с ним спорит. Парень стоит лицом к Прапаю, но в отличие от всех, никак не обращает на него внимание, а вот Прапай напротив - обращает и вспоминает его. Горячие воспоминания медленно собираются в одну картинку, и он чуть не стонет вспоминая, как шаловливые пальчики обхватили его член, а юркий язычок медленно облизнул головку. Единственное, что он не знает, так это его имя. Прапай подошёл к партнёру своего друга, по совместительству к коллеге, сделал приветственный вай обоим, но взглядом обжигал лишь одного, который в ответ даже не поднял взгляд, но при встрече заметно ухмыльнулся. - Прапай! Знакомься. Это мой друг Скай, мы учились вместе, только у нас были разные направления. Он, кстати, тоже пилот. - Приятно познакомиться, Скай. Я тоже пилот и если у тебя возникнут какие-то вопросы или проблемы, то можешь смело обращаться ко мне, - как-то игриво произнёс Прапай, замечая, как Скай всё-таки осмелился посмотреть на него. - Взаимно, Пи'Пай. Обязательно возьму себе на заметку, - улыбаясь, Скай даже не замечал никакого напряжения, хотя думал, что оно будет присутствовать из-за той одной жаркой ночи, которая перевернула его мир с ног на голову. Прапай смотрит на чертовски милого Ская и чувствует, как у него ломается барьерная стена и сам улыбается не так, как обычно, а по - настоящему. Периферией замечает знакомый силуэт и чувствует взгляд на себе. - Пха-аю!, - Рейн летит на своего партнёра и целует в губы о чем-то шушукаясь. Прапай отводит взгляд от милой парочки на Ская. - Пойдём поговорим, - шёпотом произнёс Пай и без ответа берёт за локоть парня и, не чувствуя сопротивления, ведёт его к дальней фуре и только повернув за фургон, он прижимает Ская к себе и чувствует горячее дыхание на своих губах. - О чём хотел поговорить?, - невзначай спросил Скай, сокращая дистанцию между ними, что во время разговора их губы касались. Старший смотрит в глаза напротив и не выдерживая целует в губы и чувствует, как ему отвечают на поцелуй и руками лезут ему в волосы. Губы сливаются в горячем, обжигающем поцелуе, полном желания и робости одновременно. В тишине ночи между звуками удалённого шума гонок и ночного города их мир сузился до одного мгновения до прикосновений, до дыхания, до пульса в висках. Прапай ощущает, как стена, которую он выстраивал годами, рушится в клочья. Каждый нерв пылает, каждое прикосновение как электрический разряд. Скай отвечает ему тем же, его руки нежно скользят по шее и спине Прапая, как будто боясь нарушить эту хрупкую связь. Небольшой тёмный уголок за фургоном, где шум от гонок стихал до приглушённого гула, стал их миром - на несколько мгновений закрытым от всего внешнего. Прапай прижал Ская к себе крепче, ощущая, как тот почти растворяется в его объятиях. В этом движении страха и неотвратимой необходимости. Скай отпрянул едва заметно, глаза раскрылись шире и задержались на Прапае, как будто пытаясь прочесть его мысли, разгадать скрытые чувства. - Ты..., - начал было он, но слова потерялись в гулком звуке пульса в ушах. - Я знаю, - шептал Прапай, - что это пугает. Меня тоже. Время будто растянулось, и мир сжался до прикосновений, дыхания и взгляда, который уже говорил больше, чем тысячи слов. - Мне страшно, - признался Скай почти неслышно, - но с тобой я хочу быть смелым. Прапай улыбнулся и осторожно провёл пальцем по щеке Ская, словно клянясь молчаливым обещанием. Иногда, чтобы построить что-то настоящее, надо сначала разрушить страх, и впервые за долгое время за такие мысли Прапай не хотел влепить себе внушительный подзатыльник. Этой ночью они рискнули вновь, когда шли по темному коридору квартиры Прапая, бились обо все косяки, потому что единственное на чем был их фокус, так это на поцелуе и на руках, которые гладили каждый сантиметр тела. Шли по памяти. В комнате Прапая, как и в прошлую ночь, горит фиолетовая подсветка, постель заправлена,но в мгновение Пай кидает парня на кровать и свисает над ним. Воспоминания льются рекой. В этом свете взгляд младшего томный и тяжелый, а губы еще сильнее манят поцеловать и нет никакой минуты на размышление, на любование. Губы соприкоснулись сначала нежно, как пробуждение, как едва заметный ветерок на рассвете. Потом поцелуй перешёл в глубокое, осмысленное слияние, которое требовало не только тела, но и души. Язык плавно и осторожно скользил, будто изучая новый язык, а руки рефлекторно опускались ниже, заплетаясь в волосы, спускаясь по шее, чувствуя тепло и живую плоть. Прапай прервал поцелуй, навис над Скаем, снимая свою верхнюю одежду и откидывая её куда-то в сторону, затем вновь прильнул к сладким губам парня, которые так и кричали о том, чтобы их накрыл жаркий порыв страсти. Скай оперся на свои локти, тем самым немного приподнимаясь, провел ногой по торсу юноши и ухмыльнулся, ожидая трепещущую реакцию. Старший не сдавал обороты — он приподнял правой рукой верхнюю одежду и прильнул к нежному телу младшего, осыпая его жаркими, будто бы пылающими поцелуями, которые отдавались сладким и звонким чмоком по всей комнате. Реакция не заставила долго ждать: Скай громко выдохнул, загребая руки в чужие волосы, слегка сжимал их и будто требовал большего в порыве страсти и похоти. Пи добрался до таза, расстегнул ширинку на штанах своего Нонга, снял их и также откинул в сторону. Спустился ниже, схватил одежду зубами и стянул вниз, исподлобья поглядывая на Ская, смотря на то, как парень сминает простынь от волнения и нарастающего возбуждения. Перед ним вылезла потрясающая картина: измучившийся парень, требующий всем телом большего, смотрел с красным лицом от смущения прямо в глаза старшему. Прапай избавился от лишней одежды и вновь прильнул к желанному телу младшего, заставляя его подрагивать, когда тот касался эрогенных мест. Пи достал из прикроватной тумбочки презерватив, наклонился к Нонгу и прямо перед ним, с ехидной ухмылкой и горящим взглядом, открыл презерватив зубами, достал его и надел на свое достоинство. Чуть помедлив в виде осторожных вождений по кольцу мышц и лёгких надавливаний на сокровенное место парня, Пай осторожно, хотя сам извивался от желания, надавил головкой члена на промежность и просунул её внутрь. Скай вскрикнул от неожиданности и крепко схватился за простыню, словно держась за перила безопасности, но старший наклонился к его лицу, нежно погладил по щеке и произнёс: «Не бойся, Нонг. Твой Пи обо всем позаботится. Твоя задача —довериться мне и расслабиться». Скай кивнул ему в знак подтверждения того, что он все понял и постарался расслабиться. Тем временем горячая плоть внутри младшего заполняла его пространство все больше, а волна удовольствия накрывала все сильнее с каждым пройденным внутрь сантиметром. Когда Пи понял, что Скай готов и привык к нему, он начал медленно, но уверенно двигаться, то заполняя, то освобождая промежность. Прапай положил ноги Ская на свои плечи и начал ускорять темп. Внутри Нонга бушевала гора чувств, столько эмоций, что все они выливались в протяжный и такой сладкий стон, который ласкал слух старшего. Когда Скай полностью привык и уже пытался как-то идти навстречу толчкам, парень сверху сменил позицию: поставил юношу в коленно-локтевую, вновь заполнил собой промежность, схватился за упругий зад и начал двигаться уже быстрее, издавая такие пошлые шлепки, от которых кровь стыла в жилах. Скай же выгнулся в спине, громко простонал, упал на свою грудь, положив руки над головой в прямом виде и просто наслаждался моментом, одаривая своего Пи протяжными и иногда прерывистыми стонами, которые словно отскакивали от стен и возвращались в уши обоих, возбуждая все сильнее и сильнее. Пай взял правой рукой член младшего, начиная водить ею вверх-вниз, что давало ещё больше удовольствия, чем было до этого. Иногда парень ласкал головку члена, нажимая на уретру и ослабляя хватку, когда понимал, что пик ближе. Толчки становились быстрее, а комната наполнилась пошлыми звуками шлепков между двумя телами, сладкими стонами обоих и хлюпаньем влажной плоти. Скай был близок к концу, а когда Прапай надавил на головку члена вновь, тот излился ему в руку с громким звуком и выдохом. Парень сверху тоже не отстал, сделал ещё буквально четыре грубых толчка внутрь, задевая особую точку, от которой Скай выгибался так, словно позвоночник треснет, и излился внутрь плоти. Вытащив свой член из промежности Нонга, парень снял грязный презерватив, сложил его в коробочку, лежащую внутри тумбочки, вытер свою руку и член, затем сел рядом с младшим и вытер член за него, тем самым будто сказав: «Спасибо. Было великолепно». Парни легли рядом друг с другом, Пай нежно обнял Нонга и погладил по голове. Они смотрят друг на друга, глаза в глаза, и между ними повисает долгий молчаливый разговор полный надежд, сомнений и невыраженных слов, - Хочу знать тебя, - говорит Прапай, - Не только на земле или в небе, но и в том, что между, - но Скай молчит, но старшему слов не нужно, молчание зачастую согласие. Их руки переплетаются, словно обещание, что несмотря ни на что, они попробуют дать друг другу шанс. Скай никогда не был фанатом после секса оставаться на ночь. Но эта ночь была исключением, как и человек рядом. Он поддался мимолетному желанию, сказал ему, что боится, но несмотря на это все равно остался рядом. Ранее утро наступило в Бангкоке, но солнечных лучей сегодня видно не было. Скай открыл глаза и встал, тихо шипя от боли. Вставать рано уже привычка и востребованность. Он переводит на спящего Прапая свой взгляд и понимает, что зря вчера поверил, что свои принципы и страхи можно забыть рядом с этим человеком. Прапай – знаменитый Ледяной Ветер, за всю жизнь у него не было отношений, разве такому обычному парню, как Скай может повести? Он тянется за своей одеждой, с трудом натягивает ее и уходит из квартиры. Он боится, страх - не враг, а сигнал, что что-то действительно может произойти. Он больше не пойдет на поводу этого человека. Прапай просыпается по будильнику, на сегодня есть утренний рейс. Сонным взглядом ищет младшего, но находит только мятую подушку рядом. Она доказывает, что у Прапая фляга не течет и он действительно переспал со Скаем. Улыбка моментально появляется на мятом от сна лице. Ему нравится какие эмоции ему приносит этот мальчик и, пожалуй, он впервые пойдет против своих правил. С этими мыслями Прапай уходит в душ. Уже в аэропорту Пай делает приветственный вай Рейну, взглядом ища своего ночного гостя. Он – то рассчитывал увидеть его рядом с Рейном, как раньше, но сегодня день исключений. Он с досадой выдыхает и следует своим мыслям: - Скай сегодня не появлялся?, - прежде чем сказать он даже не успел подумать и на поставленный ответ он ловит удивленный взгляд Рейна, который оформляет для него некоторые бумаги. Его рука с печатью зависла в воздухе. - Я не ослышался?, - Прапай уважал выбор своего друга, но порой его удивляло, как он втюрился в этого, порой до посинения, глупого паренька. Рейн увидел серьезное выражение парня напротив и поставив печать, продолжил, - у него сегодня два рейса, один уже стартовал и твой тоже скоро, поэтому держи бумаги и крутись на 180 градусов. Прапай оценил Рейна взглядом, взял бумаги и ушел в нужную сторону, не замечая тяжелый вздох Рейна и его обеспокоенный взгляд. На сегодня достаточно американских горок. Он ставит документы на стол, где сидит молодой парень, который за 4 года работы здесь до сих пор пытается строить глазки перед старшим, но каждый раз был провальным. - Печати и подпись уже есть, рейс через 15 минут, - ответил на все вопросы, которые любил задавать паренек ему и ушел к самолету. Сегодня день не обещает быть скучным. Голос диспетчера, ободряющий взгляд второго пилота и взлёт. День и вправду выдался не скучным и времени для отдыха не было. Он вваливается в свою комнату и снова вырубается, предварительно не забыв завести будильник на 8 утра. Ему впервые снится сон, спокойный сон. Он стоит в пустом зале ожидания, в военной форме, на руках несколько розовых рубцов, он смотрит на них с какой-то печалью, а сзади слышит быстрые шаги, оборачивается быстро больше по рефлексу, взгляд фокусируется на человеке впереди, на лице появляется слабая улыбка. - Я скучал, Пи’Пай, - тихо произносит Скай, прижимаясь к теплой груди, одним морганием глаз смахивая пелену слез. - Я тоже, Скаюшка, - в макушку произносит старший, поглаживая плечи парня. Из теплых объятий его вырывает звук будильника рядом. Он отключает его и борется с желанием досмотреть сон, вновь ощутить тепло и находится в безопасной зоне. Он пишет сообщение Скаю, желает доброго утра и счастливо идет собираться на работу. Стоя напротив Рейна он глупо моргает глазами, получив информацию о том, что на борту сегодня с ним будет другой второй пилот, учитывая небольшие трудности сложившиеся у его родного пилота. Он хватает документы и зло выходит из кабинета, направляясь отдать бумаги и наконец-то узнать кто второй пилот. Ему важен коннект и понимание с человеком рядом, чтобы не чувствовать в кабине лишнего давления. Он бросает бумаги Лингу, так зовут того паренька, и направляется к самолету так, словно он на него опаздывает. Он заходит в кабину и видит знакомую фигуру, знакомые темные волосы и голос, который по микрофону передает информацию диспетчеру. Прапай тихо выдыхает, садится в свое кресло и берет в руки наушники, но не спешит их надевать. Он наблюдает за Скаем и дожидается, когда он закончит разговор с мужчиной. В кабине было прохладно. Скай сидел в кресле второго пилота, спокойно выводя данные на панели. Внешне тот же непоколебимый лейтенант, каким его привыкли видеть. Внутри лишь тишина и оглушающий холод, который не рассеивался даже вместе с пронзающим сквозняком за стеклом. Он избегал встречаться взглядом с капитаном, и даже тогда, когда тот, не выдержав, повернулся к нему во время предполётной проверки, Скай продолжал сосредоточенно смотреть перед собой. Прапай сразу всё понял. - Ты несколько суток игнорируешь меня, — негромко, но с нажимом сказал он. Скай не среагировал. Продолжал делать вид, что вводит что-то на панели. Он не хочет сейчас с ним говорить. Сейчас важно взлететь. - Скай! - Работаем, капитан, — коротко отозвался тот, не давая ни намёка на недавние события. Он словно стёр ночь. Всё из головы, из кожи, из памяти. Прапай сжал кулак, но ничего не ответил. Времени не было, диспетчер уже дал разрешение на запуск двигателей. Во время полёта тишина была оглушающей. Команды - ровные, сухие, чёткие. Ни лишнего взгляда. Ни малейшей эмоции. Так прошло еще два дня. Скай не появлялся в общей комнате отдыха. Он уходил из ангаров на пять минут раньше, чтобы не столкнуться с ним. Он отклонял приглашения Рейна на обеды, зная, что там может быть Прапай. Он даже спал в общежитии в другом корпусе, объяснив Рейну, что «не хочет мешать». Зато Прапай в своем ненавистном общежитие стал часто появляться и ночевать. Ему повезло, что комната его находится во втором корпусе и видеть Ская он мог чаще. А Прапай всё больше злился. Не на Ская, на себя. На то, что не сказал утром ничего. На то, что не сдержал, не удержал, не попросил остаться. Он сто раз прокручивал в голове их разговор после поцелуя на гонках, но не находил слов. Только вечером третьего дня он его поймал. Скай выходил из душевой, в чёрной футболке и с каплями воды на шее. Прапай стоял у стены, скрестив руки. - Мы поговорим, - он не спрашивал. Утверждал. Как всегда, он умел делать. Скай остановился. Посмотрел на него, скрывая печальный взгляд. - Нет, - сказал, как отрезал и уже направился дальше, но голос сзади его остановил. - Ты всё это время избегаешь меня. Почему? - Не делай вид, что ты не знаешь. - Объясни. Я действительно не знаю и не понимаю. - А смысл? - Мне нужно услышать тебя, - чуть ли не прокричал парень, отталкиваясь от стены, направляясь к Скаю, наблюдая как он дернулся, но затем остался стоять на месте. Прапай сделал шаг ближе, - Мы провели ночь вместе, и ты сбежал, не оставив ни слова. - Потому что это была ошибка, - бросил Скай. Его голос дрожал, но глаза были как лёд, - Я не должен был... чувствовать. - Ты не один был в той постели. - Мне всё равно. Это не меняет сути. Ты Прапай - «Ледяной Ветер». Тебе не нужны отношения. Мне не нужен риск. Мы не подходим друг другу. - Это ты решил?, - еле слышно уронил старший, опустив тяжелые руки в карманы своих спортивных штанов. - Это я знаю, - и Скай, не теряя минуты, ушел быстрым шагом к своей комнате, хлопая дверью. Прапай проводил его взглядом. Он понял: с этим парнем придётся бороться не за тело. За доверие. За сердце. За то, чтобы он сам себе позволил любить. А Скай... Скай возвращался в свою комнату, сжимая в кулаке телефон. Он не плакал. Просто смотрел в одну точку, повторяя себе: «Нет - это нет. Даже если очень хочется сказать да». Скай не любил возвращаться домой ночью. В аэропорту Донмыанг уже гасли огни, терминалы опустели, и только редкие пассажиры, те, кого рейс выбросил в Бангкоке ближе к полуночи, безмолвно толкали чнмоданы по блестящему кафелю. Для него, для первого офицера Ская не было ничего тоскливее этих пустых коридоров, отражающих лицо в витринах, где раньше продавались сувениры, манго, чемоданы и хрупкие мечты о новой жизни. Он устал. Не от полёта — рейс в Чиангмай и обратно был коротким, стандартным. Он устал от самого себя. От ощущения, что где-то в небе, где самолёт поднимается в облака, его сердце продолжает искать что-то или кого-то. Несколько рейсов вторым пилотом у Прапая были, на удивление, весьма спокойными и интересными, чем стандартные рейсы. Скай включил телефон, и первым всплыло сообщение: - Ты все еще в небе? Скай вздохнул и машинально улыбнулся. Прапай. Чёртов Прапай, лучший пилот авиакомпании, предмет зависти и сплетен, мужчина, который умел быть равнодушным и одновременно обжигающе живым. Он был как турбулентность на высоте 11 000: ты знаешь, что это часть маршрута, но каждый раз — будто впервые. - Уже на земле. Тебе не спится?, - зачем-то ответил Скай. Телом завладела паника, руки бились в треморе, с трудом удалив сообщение, младший выдохнул, надеясь, что старший не успел прочитать. Но через пару секунд звонок. Скай ненавидел Прапая, но пальцем провел по дисплею, отвечая на звонок. - Ты не должен так поздно читать мои сообщения, - мягкий голос Прапая на том конце, с хрипотцой. - Я могу начать думать, что ты по мне скучал. Скай закрыл глаза, прижав телефон к щеке. - А ты не думаешь? - Думаю, - коротко, почти с вызовом, - Но не в те моменты, когда ты хочешь, чтобы я думал. Пауза. Скай открыл глаза. - Я выхожу. Такси поймаю. - Не надо. Я уже у терминала. Садись в мою машину. Кофе попьём. Они ехали молча. Радио играло на фоне, но никто не вслушивался в слова. Скай сидел на пассажирском, глядя в окно, и ощущал, как напряжение медленно уходит из тела. В машине пахло кожей, сигаретами и чем-то ещё еле уловимым, но тревожным. Прапай не курил, но запах держался: как воспоминание, как призрак. - Ты снова взял два рейса подряд, - нарушил тишину Прапай. - Мне нравится быть в небе. - Или тебе не нравится быть на земле? Скай посмотрел на него. Профиль Прапая был чётким в свете фонарей: скулы, прямой нос, сосредоточенные губы. Он всегда выглядел так, будто даже ночью продолжает управлять жизнью как самолётом. Только не своей, - Что ты хочешь от меня, Пай? - Не знаю, - Прапай повернул к воротам общежития, - Но знаю, что ты единственный человек, которого я хочу видеть после вылета. Это странно? - Это опасно, - отчеканил Скай, отстегивая ремень безопасности. Они вышли из машины. Ночь была тёплой, липкой. Прапай держал в руках ключи, но не торопился открывать дверь. - Скай... - Не сегодня, Пай. Я слишком устал. Прапай медленно кивнул. Он понимал насколько после двух рейсов бывает трудно, а тем более вести такие серьезные диалоги. - Хорошо. Но однажды ты не скажешь «нет». Следующие дни прошли в разлётах. Рейсы, отчёты, проверка метеоусловий, брифинги с новыми бортпроводниками. Скай специально брал рейсы, где не было Прапая в составе. Он не избегал его, он дистанцировался. Это не одно и тоже. Но авиамир маленький. Особенно когда у тебя одинаковая база, одна и та же столовая, и даже любимые столики совпадают. Он уходил всегда, когда замечал Прапая, скинув все на внезапные дела и подписания документов. На сообщения он больше не отвечал, телефон стоял на «не беспокоить». Они не виделись уже третью неделю. Для обычных пилотов это было нормально: их графики могли не пересекаться месяцами. Но для Ская это ненормально. Он знал, когда Прапай в городе, когда нет. Знал его смены, привычки, частоту рейсов. Он знал... потому что, как бы ни отталкивал того, кто был ближе всех, всё равно держал его как точку координат, как линию горизонта — всегда видимую, но недостижимую. Сейчас же тишина. Телефон не звонил. Сообщения не приходили. Он пытался убедить себя, что это свобода. Но на деле это было как полёт вслепую. На четвёртую неделю его вызвали в офис. - Скай,- сказал старший капитан, пожилой мужчина с седыми волосами , - Тебе, возможно, стоит знать... Прапай ушёл добровольцем. - Куда?, - безразлично спросил он, словно это обычный разговор о погоде. - На военную операцию. Как пилот. По контракту. Их срочно формируют в северной базе. Сегодня последний сбор. Он уехал неделю назад. Скай не ответил. Он даже не изменился в лице. Только, может, чуть сильнее сжал пальцы. - Ты не знал? — удивился капитан, - Я думал, он тебе скажет первым. Он ведь... ну, вы вроде близки. Скай молча кивнул и вышел. В ту ночь он не спал. Перебирал в голове их последние разговоры. Каждую деталь. Каждую паузу. «Однажды ты не скажешь 'нет'.» Он не сказал. Но и «да» не сказал тоже. Почему Прапай не сказал ему, что уходит? Боялся, что Скай его остановит? Или что не остановит вовсе? Он не был военным. И пусть лётные навыки у него были отличные, но его душа — гражданская. Он не хотел видеть небо в пламени. Он хотел слышать тишину в наушниках и мирный бортовой голос: «Курс стабилен. Полёт нормальный.» Прошло ещё три дня. Скай продолжал летать выжимал из себя всё, как будто это могло стереть пустоту внутри. И вот, в середине рейса Бангкок-Хатъяй, ему на планшет бортового офицера пришло отложенное сообщение. От Прапая. Сердце пропустило удар, а тело незаметно напряглось. «Если ты это читаешь значит, я уже в воздухе. Только не на твоей высоте. Я знал, что ты не остановишь меня. И знал, что мне будет больнее, если ты скажешь: «Будь осторожен.» Поэтому я ушёл тихо. Прости. Скай, я не герой. Я просто хочу однажды вернуться и увидеть тебя не за штурвалом, а рядом. В тишине. Где не нужно говорить. Ты был моим не небом ты был моей посадочной полосой. Единственной.» Скай впервые за всё время нажал «ответить». Написал короткое сообщение: «Вернись. Я буду ждать.» Но внизу загорелось: «Невозможно отправить. Связь недоступна.» Он замер. Он почувствовал, как уходит воздух из лёгких. Как будто он потерял что-то... прежде чем успел это назвать. Недели шли. По новостям говорили о сбитом вертолёте. Потом о потере связи с самолётом-разведчиком. Имён не называли. Только даты. Примерные координаты. Скай не спрашивал. Он просто летал. Всё выше. Всё чаще. Как будто, поднимаясь, он мог выйти на ту же частоту, где, возможно, ещё жив голос Прапая. И только однажды, приземлившись в Пхукете, он увидел странный номер в пропущенных вызовах. Без подписи. Без сообщения. Он не перезвонил. Не сразу. Он просто сидел в кабине. Один. Пока небо за окном снова не стало вечерним. Скай не плакал. Он просто сидел. Один. Ремень безопасности до сих пор туго перетягивал грудь, как будто мог удержать сердце от падения. Кабина давно остыла, а на стекле, испарине от дыхания — слово, написанное неосознанно пальцем: «где?». Он не знал, где Прапай. Жив ли он. В небе ли, на земле. В живых ли, в списках ли... В этих проклятых списках, которые каждый пилот боялся видеть. Где имя могло быть последним. Он даже не знал, хочет ли знать. Скай возвращался в Бангкок молча, не сняв форму, не сменив ботинки, не попрощавшись с техником - Пхаю. Он шел вдоль терминала, чувствуя, как тяжелее становятся шаги. Люди смеялись, проходили мимо с кофе в руках, обсуждали новости. А он — шёл. Точно во сне. Или внутри воды, где каждый звук глушится, где сердце бьётся как-то странно: будто не в груди, а где-то глубже. Где раньше был Прапай. Он не пришёл на следующий рейс. Сказал, что болеет. Хотя все знали: Скай не из тех, кто болеет. Он из тех, кто летит, даже если не видит полосу. Дома было душно. Шторы он не раздвигал. Телефон лежал рядом. Тот самый звонок без подписи так и висел в списке пропущенных. Иногда он ставил его в избранное, потом удалял, потом опять возвращал. Перезвонить казалось страшнее, чем не знать. Рейн писал, родители писали. Говорили, что скучают, спрашивали, как он. Он отвечал коротко. Иногда. А чаще — вообще молчал. Скай лежал на диване, закрыв лицо рукой. Ему казалось, что, если он сейчас снова откроет глаза, он увидит Прапая — у двери, с кофе в руке, с этой наглой улыбкой. Скажет: «Ну что, капитан, слетал за тучами?» Но никто не приходил. Через две недели после того самого сообщения, он всё же вернулся на аэродром. Сел в кабину чужого борта. Поднялся. И каждый раз, выходя на курс, пытался настроить волну. Ту самую. Где когда-то Прапай шептал ему: «Сделай манёвр, красиво покажи — пусть все обзавидуются.» Он не нашёл этой частоты. Он не нашёл его голоса. Ночами Скай не спал. Ему снилось, что он идёт по взлётной полосе, а навстречу — огонь. Но он не боится. Он идёт. А потом из дыма появляется Прапай. Говорит: «Я тут. Просто задержался.» И Скай просыпается. Сжимает простыню в кулаках и ненавидит себя за слабость. Потому что он дал этому человеку веру. Поверил, что может быть «вместе». Поверил, что можно не убегать. И потерял. Через полтора месяца он вышел из кабины после ночного рейса. И в зале ожидания - среди туристов, ожиданий и суматохи он услышал: на центральной базе появился человек, представившийся добровольцем, вернувшимся из зоны конфликта. Его имя никто не сказал. Но у Ская дрогнула рука, когда он услышал интонацию, с которой об этом заговорили. Так, будто тот, кто пришёл, был... слишком знаком. Или слишком мёртвый для живого. Он пошёл туда. Он вошёл в зал ожидания. Там было пусто. Только рюкзак — знакомый, до боли. Потёртые плечевые ремни. Метка пилота с выцветшими инициалами. И куртка. Та самая, в которой Прапай однажды прикрыл его в ангаре, когда Скай замёрз после ночного рейса. Он стоял. Просто стоял. И не решался подойти. Потому что страх больше не был просто страхом. Он стал реальностью. И если сейчас он поднимет взгляд — и не увидит его - то всё. Тогда — конец. Но, наверное, он использовал всю свою удачу в этот момент, когда перед собой увидел его... Слегка с потерянным взглядом. С небольшой царапиной над бровью. В военной куртке поверх гражданского. Скай остановился. Не веря. Или, наоборот, слишком веря. Прапай поднял глаза и будто бы впервые в жизни - улыбнулся по-настоящему. Без вызова. - Я прилетел, - Скай ничего не сказал. Он просто шагнул к нему. Медленно. Затем быстрее. - Я скучал, Пи’Пай, - тихо произносит Скай, прижимаясь к теплой груди, одним морганием глаз смахивая пелену слез. Он теперь точно не боится показать ему своих настоящих чувств. Он боялся, что потерял его. - Я тоже, Скаюшка, - в макушку произносит старший, поглаживая плечи парня. Он пах всё так же. Смешанным ароматом ветра, дороги и чего-то, что можно было назвать домом. Но только если этот дом не здание, а человек. Скай стоял, уткнувшись лбом в его плечо, и не хотел отпускать. Он боялся снова остаться один в небе. Боялся проснуться и узнать, что всё это обман. Иллюзия, нарисованная его измотанным сердцем. - Скажи что-нибудь, - прошептал он, не поднимая глаз. Прапай не сразу ответил. Его руки были теплее, чем он помнил. Сильнее. И осторожнее. - Я почти умер, Скай, - просто сказал он, - Нo единственное, о чём я думал - как сказать тебе, что ты не просто небо. Ты - всё, что мне хочется найти в конце полёта. И я больше не улечу, если ты не со мной. У Ская задрожали губы. Он прикусил нижнюю, чтобы не разреветься, как ребёнок. Но это не помогло. Одинокая слеза сорвалась, оставив солёный след. Прапай провёл пальцем по его щеке, стирая её, будто клятву. - Я был неправ, тихо добавил он. Всё это время. Я думал, что тебя надо держать на расстоянии, чтобы не разрушить. А разрушал тебя именно так. Отталкивая. Прячась за ролью. За званием. За своим дурацким упрямством. Скай вскинул на него взгляд. Уставший, но живой. Такой, в каком теперь плескалась надежда. - Я ненавидел тебя, - шепчет он почти, - За то, что ушёл. За то, что не дал мне даже услышать твоё «прощай». - Прости, - только и выдыхает Прапай, опускаясь на одно колено, чтобы быть на уровне его сердца. — Я боялся, что, если ты скажешь «останься», я сорвусь и брошу всё. И я бы сорвался. Потому что мне было всё равно, кто я. Главное с кем. Главное - ты. - Тогда молчи, - тихо говорит Скай, закрывая ладонью его губы, - и просто останься. Вокруг по-прежнему шумел аэропорт. Кто-то объявлял вылеты. Кто-то смеялся, кто-то прощался. Но этот угол зала стал маленькой вселенной. Где небо опустилось ниже, чтобы обнять двоих, которым больше не нужно летать друг от друга. Они стояли в молчании. Но в этом молчании было больше слов, чем в любом диалоге. Потом Скай наклонился, и их губы встретились не как в кино, не как в письмах. А как у людей, которые поняли, что ничто, кроме друг друга, им не нужно. И теперь каждый рейс будет возвращением. Потому что дом - это не город. Это не квартира. Это Прапай. Это Скай. И в этот раз они летят навсегда вместе.