алкогольный размазня

музыка долбит по барабанным перепонкам, ладонь обжигает ледяной стакан кофейного ликера, рядом стоит куча таких же стаканов и рюмок, правда уже пустых, стол липкий, неприятно пахнет людьми. в этот клуб завалилась чуть ли не половина факультета Тилла: сессия наконец-то закрыта, теперь можно со спокойной душой набухаться, потом отлежаться несколько суток и укатить к родственникам в родной город. тилл смотрит на своих танцующих друзей в зале. танцами их движения, конечно, назвать сложно: хена скачет без остановки и пытается вовлечь с собой окружающих (и она в этом профессионал), мизи и суа двигаются под биты, не отводя глаз друг от друга, они веселятся. вокруг них много других людей, чьи имена тилл либо не знал, либо уже забыл. им тоже весело. тиллу не очень. вообще он сюда пришел не для того, чтобы отпраздновать долгожданные выходные: он хочет как следует напиться, чтобы забыться, чтобы ему было плохо физически сегодня, завтра, чтобы его выворачивало до такой степени, пока он не выплюнет сердце и не умрет возле унитаза. лишь бы не думать о разговоре с мизи две недели назад. «может он тебе нравится?» тилл одним глотком допивает свой ликер и откидывается на диване.  он нахуй ненавидит всем сердцем свою жизнь, судьбу, и то, как они над ним издеваются. серьезно, кто бы еще мог заподозрить влюбленность к своему соседу по съемной квартире тире однокурснику тире лучшему другу со старшей школы. если бы он не дал слабину, если бы не тот разговор с мизи, когда две недели назад они вместе доделывали задание по общему предмету, тилл бы и дальше жил жизнью полного идиота, плывущего по течению, не понимающего ни свои чувства, ни чувства других. тилл всегда мечтал ощутить любовь, а когда это наконец случилось, мечта разбилась в дребезги, столкнувшись с жестокой реальностью: все таки не зря говорят, что загадывать желания нужно очень осторожно. теперь он безответно влюблен в лучшего друга, с которым видится примерно постоянно. и чем чаще он видел его лицо, вещи, даже оставленный с утра завтрак, тем сильнее что-то сжималось в груди, и хотелось заорать о том самом чувстве, которое его разрывало изнутри. хотелось кричать чтоб знали все. но кому будет от этого легче? даже тиллу не будет. две недели он засовывал эти мысли как можно дальше, как можно глубже, прятал самого себя, лишь бы закрыть тупую сессию не на двойки, чтобы теперь, расслабившись и выпив достаточно алкоголя, эти мысли пожирали его с тройной силой. тилл рукой шарится возле своего бедра и находит свою сумку. он достает оттуда бутылку воды 0,5 , в которую заранее налил водки и ставит на стол.  все таки он пришел сюда напиться, а в клубе выпивка слишком дорогая. тилл вливает в себя столько, сколько у него получается, пока глотку не начинает сильно жечь. глаза начинают слезиться, к горлу поступает кашель, и, игнорируя спазмы, тилл закидывает в рот кусочек льда из своего пустого стакана. становится немного легче, но голос в голове не утихает. интересно, иван тоже пришел сюда? они не разговаривали друг с другом дня три: тилл был завален проектами, пытаясь доделать все задания в последний момент, и он совсем не избегал ивана, просто плавно самоустранялся, лишь заметив того на горизонте. иван либо не замечал, либо тактично молчал об этом. тилл чувствовал, что поступает несправедливо, но он не знал, что делать. даже мизи, которая была в курсе его проблемы, никакого совета дать ему так и не смогла. и из-за этого он чувствовал себя еще беспомощней, будто выхода из этой ситуации просто не существует. как же ему все таки мерзко от себя. тилл оглядывает зал: он единственный развалился на диване, поэтому он чувствует себя полнейшим идиотом. все пришли сюда веселиться и только он занимается какой-то хуиней. тилл отрывает спину от мягкой подушки. если он пойдет в туалет, то его жалкое состояние можно будет ненадолго спрятать, там же можно скурить пару тройку сигарет. он кладет в карман джинсов недавно купленную пачку, зажигалку, и встает. и понимает что земля перед глазами стремительно закручивается. тилл только усмехается, все еще держась за край стола: ебаная жизнь подкинула еще один квест «попробуй дойти до толчка челендж». слегка касаясь рукой холодного бетона он идет вдоль стены до двери, заходит в комнату. свет здесь резкий и холодный, воздух влажный и приятно оседает на разгоряченной коже. здесь он не один, кто-то стоит в противоположном углу. тилл решает что это очередь: уточнять это он не собирался, разговаривать с кем-то не хотелось сегодня совсем, да и вообще это было не в его стиле. он откидывается спиной о холодную грязную плитку комнаты и облегченно выдыхает, когда плечи и затылок приятно освежает. из хорошего за вечер - он сам дошел до туалета. здесь тише чем в основном зале, голоса и музыка слышатся приглушенно, и, стоило шуму уйти на второй план, как тилл замечает, что голова у него пульсирует, мышцы слегка тянет от двухнедельной нагрузки, а конечности непривычно тяжелые. было бы неплохо сейчас как следует проспать добрых 12 часов в чистой постели с запахом кондиционера для белья, но постель он не менял уже три месяца и спать он сегодня планирует часов 14 минимум с перерывом на воду. для этого ему нужно довести себя до изнеможения. интересно сможет ли он добраться до съемной квартиры самостоятельно?  тилл вспоминает, что он не один в этой комнате, когда слышит движения в запертых кабинках и вздох рядом. от скуки он косит в сторону нефокусирующийся взгляд, чтобы рассмотреть своего туалетного компаньона. он видит спортивные кроссовки, которые обычно стоят у них в прихожей, черные брюки, которые однажды спутал со своими после стирки, черную футболку, на которую просил артикул у ивана, потому что дешевая и качество норм. тилл запоздало реагирует, напрягается. этот придурок просто молча стоял все это время? - привет. - усмехается иван, он скалится своими кривыми зубами, и тилл уже хочет просто нахуй исчезнуть. он решает просто игнорировать. ему все равно. все равно на красивое лицо, руки, мышцы на плечах, которые так ахуенно смотрелись на фоне черной одежды. почему иван так редко носит подобное? смотрит на складки от футболки, которую он аккуратно заправил в брюки. у него всегда была такая тонкая талия? брюки так ахерительно смотрятся на нем. тилл смотрит на его кроссовки, точно такие же как те, что он носил в школе. этот идиот купил точно такую же пару когда первая износилась. тиллу тошно от себя. они столько времени провели вдвоем, они стали опорой друг для друга: хоть они и не разговаривали по душам примерно никогда, ощущение поддержки было всегда. и чувствуя эту любовь в груди, тилл ощущает одиночество, которого он боялся всю жизнь. его единственная опора уходит из под ног. неужели их дружба должна закончиться на столько нелепо? - можешь идти первым. слова ивана вытягивают тилла из транса. он видит открытую дверь кабинки, за спиной слышит как кто-то выходит.  проходит секунда тишина обволакивает комнату. тилл смотрит ивану в лицо. иван расслаблен, на щеках легкий румянец, скорее всего от душного клубного воздуха и алкоголя, он моргает своими густыми ресницами. как же тиллу нравились его ресницы. его глаза. глаза темные на столько, что не было видно зрачков. как же ему нравилось наблюдать за тем, как меняются в них эмоции, как же он обожал то, что только он мог определить, на сколько иван в них искренен. тилл смотрит на мокрую слипшуюся челку, которая падает ивану на лицо: наверное совсем недавно он танцевал где-то недалеко от мизи с хеной, также прыгал под биты, отдавался музыке. проходит еще одна секунда если сегодня сессия была закрыта, не значило ли это и то, что и тилл должен сегодня веселиться? неужели он не заслужил получить что-то взамен на бесприкословное повиновение преподавателям-идиотам и закрытое полугодие без пересдач. тилл опускает глаза на розовые губы ивана, где слегка торчит один из его клыков.  какого было бы ощутить их во рту? он пьян, неужели этого будет мало для того чтобы потом оправдаться? неважно перед кем. за что он вообще цепляется? за иллюзию их дружбы, которая вот вот распадется? тилл не сможет держаться вечно, иван узнает о его чувствах, он видит его насквозь, они блять ночуют в одной квартире, выхода из ситуации нет, все варианты имеют риск. и почти во всех вариантах иван уходит, а тилл остается один. он всегда остается один, может ему стоит просто принять это за истину и смириться? зачем оттягивать расставание, которое случится при любом исходе. так почему бы ему не совершить какую-нибудь глупость? поддаться желанию. у него есть оправдание, он пьян, он расстроен, а его губы такого красивого розового оттенка. у него есть оправдание руки сами тянутся к чужому лицу, конечности слишком тяжелые, тилл держит их с огромным усилием. он так хочет этого, просто разок ощутить, какого это быть любимым. от этой мысли он чувствует, как начинает гореть лицо. было бы так приятно, так неловко и так тепло если бы его любил именно иван. интересно, как бы он вел себя с тиллом? как бы изменились их отношения? но, когда тилл дотрагивается до чужих мягких щек и тянет на себя, он перестает думать. иван не маленький мальчик. если ему что-то не понравится он оттолкнет тилла а в лучшем случае ударит ему по носу и больше никогда с ним не заговорит. тилл хочет ощутить боль но в то же время так нуждается в заботе.  он утыкается своими обветренными губами в непростительно мягкие губы ивана и наивно надеется что просто не проснется завтра. когда он чувствует горячее дыхание на своей верхней губе и ладони на своих плечах, он открывает глаза и видит перед собой бездонную яму, и омут его стремительно засасывает. в этот момент он чувствует как иван переставляет ноги, и тилла аккуратно тянут за собой. их губы все еще вместе и они неловко мажутся от движений (и роста мать его). когда иван отрывается от него тилл смотрит, как тот садится на унитаз: у него ярко красные щеки, губы слегка влажные, а глаза как черная дыра: все тянут и тянут. и тилл поддается. и не важно, что они в каком-то обоссаном толчке дешевого клуба. он льнет к телу, опираясь коленкой на чужое бедро, он льнет к губам, не стесняясь лизнуть, сразу же получает ответ, когда иван приоткрывает рот и тилла уносит все дальше. он со всем отчаянием, со всей нежностью целует эти губы, цепляется дрожащими руками за чужую футболку, шею, щеки. он чувствует, как горит его лицо, руки у тилла ледяные и потные, он неосознанно греет их о чужую грудь, влажный затылок, кадык, ключицы. и в мыслях только то, что это все - это все иван, тот самый иван, который ему вроде как очень сильно нравится. у тилла в груди все по десять раз переворачивается каждый раз, когда иван посасывает его губы в ответ на напор, у него в груди все колит, сжимает и взрывает одновременно, ему кажется, что он умрет прямо здесь, его сердце с грохотом упало в пятки, еще когда он только коснулся его кожи. тилл чувствует чужие руки сначала на талии, потом на бедре, потом на шее, потом снова на талии. он понимает, что забывает дышать носом когда судорожно вдыхает воздух из рта ивана. и тут он понимает в каком он дерьме иван не лезет продолжить поцелуй, поэтому тилл нападает первым. он не хочет смотреть в его глаза, не хочет решать проблемы, не хочет думать о том, что завтра придется проснуться и пытаться вернуть все то, что тилл так стремительно сейчас разрушает.  он хочет остаться в этом моменте. хочет умереть в этом сраном туалете. чтобы жизнь хотя бы закончилась на чем-то приятном. неосознанно тилл сжимает щеки и челюсть ивана сильнее, прижимает к себе еще ближе, чтобы блять не думать, что это иван, это иван, иван иван иван иван иван, а он всего лишь тилл. это все ощущается таким неправильным, когда он чувствует мягкий язык у себя во рту, он ощущает себя таким грязным, когда сердце упирается ему в глотку, и от этого дышать становится еще труднее. он не слышит ни приглушенной музыки, ни своего сбившегося дыхания, голос из головы решает его уничтожить, и ему кажется, что кто-то сидит у него под ухом и без конца повторяет одно и то же «он тебя бросит» «ты останешься один» «он тебя не простит» «тебя невозможно полюбить» «ты этого не достоин» глаза начинает предательски щипать, и тилл вспоминает почему обычно избегает алкоголя. все на столько просто что аж смешно. стоит градусу ударить ему в голову как из него вылезает сентиментальный тилл в глубокой депрессии, который занимается самокопанием и рыдает из-за этого до истерик. он сжимает губы, не отрывая каменных рук от лица ивана, думая о том как быстро самоутилизироваться из такого ..сложного положения. конечно иван замечает это сразу, было бы странно, если бы он этого не сделал. он останавливается и отстраняется, тилл чувствует только, как натянута его футболка: его держат. и он не уверен как ему вообще отсюда валить.  - я…м.. - его охватывает паника он упирается о чужие плечи, пытается оттолкнуться, он хочет встать, но от этого футболка натягивается сильнее, а с места сдвинуться выходит не очень. - я хочу уйти. отпусти. - ты в сознании? я видел, как ты пил весь вечер.  тилл не смотрит на ивана, он прячет глаза за челкой, и, от того что ситуация выходит из под его контроля, ему хочется распсиховаться, упасть, забить руками пол и плакать. и ему так блять стыдно и мерзко и тошно и стыдно стыдно стыдно стыдно  - и что дальше? - тилл резко выдыхает, голос срывается от непролитых слез, и он с усилием отталкивается слова, сжимает губы сильнее. - отпусти меня блять идиот. иван только вздыхает, не двигаясь с места. он о чем-то думает какое-то время, пока тилл боится вообще что-либо делать. - ты же понимаешь, если мы все так и оставим будет только.. сложнее. мы ведь полный ноль в разговорах. - очевидно ивану развязало язык от алкоголя. будь он трезв, то скорее всего, как обычно, потакал бы тиллу и его необдуманным поступкам. тилл начинает вести себя резче, движения становятся дерганными, когда он чувствует слезу на своей щеке, он судорожно вытирает ее ладонью и снова пытается встать. - тилл..? - в голосе ивана неуверенность и беспокойство, забавно что он только сейчас заметил, что его друг захныкал, как девчонка. тилл не дает ему что-либо ответить, не хватало, чтобы его еще тут успокаивали в туалете, ну что за позор. тилл уже и так смачно обосрался, чего он боится? - да что тут обсуждать?! разве не понятно?.. - тилл возит няпряженными руками по своим щекам и пытается унять дрожь в голосе. - зачем мне еще это делать, я же никого к себе не подпускаю?.. и только ты засел над душой и еще удивляешься. это ты во всем виноват! это из-за тебя все становится только сложнее, почему это всегда ты??! - тилл смотрит на нахмуренное лицо и не понимает что вообще чувствует. - было бы проще, если бы ты просто не пытался со мной подружиться, если бы ты не согласился снимать вместе со мной квартиру, если бы ты … и он вспоминает чего боялся: иван его оставит. и он не хочет слышать, что в этом виноват только сам тилл. он так себя за это ненавидит, потому что это так и есть, он всегда всех отталкивает первый. и если кто-нибудь скажет ему об этом вслух, он ,наверное, реально сотрет себя с карты этого мира. он действительно не достоин любви - я никогда не видел как ты плачешь. тиллу хочется смеяться и рыдать одновременно. о чем иван вообще думает сейчас? тилл душу перед ним выворачивает, а он даже не вникает. - блять ты вообще слушал?… - тилл чувствует, как силы его покидают, он перестает тереть мокрые глаза, перестает вырываться. как будто ничего от этого уже не изменится. - знаешь, ты мне так нравишься.. - иван сидит как под гипнозом, - ты такой.. красивый и… - его щеки ярко красные, мокрые волосы падают на лицо, - ..и ты мне нравишься уже, наверное, давно? - иван неотрывно пялится тиллу в лицо и сам только сильнее краснеет от этого,- честно я ни слова не понял, в чем я там виноват, но если ты так считаешь, то я не против. я готов просить прощения. просто сейчас ты такой открытый и эмоциональный и … и мне вдруг захотелось тоже поделиться секретом… самым страшным секретом…. тилл переваривает его признание секунд 10 и этого оказывается мало. ему кажется, что у него галлюцинации. - нравлюсь.. ну в смысле как человек? ну типа как..друг.. - слова выходят с усилием, потому что он не хочет слышать ответа. между ними снова виснет тишина, слышно только приглушенную музыку и то, как тилл дышит своим сопливым носом. - нет. ну, как любовь..? - иван подбирает слова, - ну когда ходят на свидания, встречаются, вместе завтракают и ужинают, обнимаются, целуются и.. - да я понял! - тилл затыкает чужой рот рукой, но почти сразу чувствует на ладони чужой язык и отдергивает руку как ошпаренный - фу! иван довольно улыбается. тилл не понимает, что чувствует. тишина снова их обволакивает, он трет слюнявую ладонь об свои штаны и ощущает как горит лицо. что вообще сейчас происходит?.. - я так много представлял что мы встречаемся. - иван утыкается макушкой в грудь тилла и он радуется что иван не видит его тупое выражение зареванного лица. - мы бы держались за руки на улице, носили бы одежду друг друга, конечно мне твоя не вся подойдет ни по размеру ни по стилю, но на тебе любая одежда будет смотреться очень красиво, потому что ты сам по себе очень красивый. я бы готовил тебе завтраки, будил до будильника, чтобы ты не опаздывал, уговаривал бы тебя лечь пораньше спать, чтобы ты выспался. я так не люблю, когда ты перерабатываешь. когда ты не спал двое суток последний раз, я думал тебя отругать и запереть в комнате, но я не люблю когда ты злишься, и я не хочу предоставлять тебе неудобств. - иван делает паузу и продолжает немного тише. - я ведь и так постоянно мешаюсь.  тилл сидит вытянутой струной и чувствует что вот вот лопнет. на что ему ему ответить .?! - ты.. ты тоже очень красивый. - с трудом проговаривает тилл и неуверенно кладет свою руку на чужую голову. волосы у ивана слегка влажные, густые и липкие от пудры, которую тот использует для укладки. - и ну я типа тоже думал.. точнее представлял как мы ходим за ручку и всякое такое и короче… ну ты мне тоже вроде как нравишься..? иван отрывает голову от тилла и смотрит своими огромными глазами на него. - тебе меня жалко? тебе не нужно это говорить если.. - нет! я имею в виду что мы можем, ну, начать … начать встречаться. - тилл краснеет до кончиков ушей. - оу… - иван медленно обрабатывает информацию и затем аккуратно притягивает тилла в объятия, снова утыкаясь ему в грудь. - хорошо. да. давай. это будет здорово. - бубнит иван ему в футболку, и тилл всем богам молится, чтобы это все, что сейчас происходит было правдой. тилл укрывает ивана дрожащими руками в ответ и впервые за вечер расслабляется. - .. пойдем домой? тилл надеется, что когда он проснется завтра, это все окажется настоящим.