Сумеречный охотник

И снова наступила пятница. Джеймс вышел из душа и тщательно просушил полотенцем голову. Он любил, чтобы тело обсыхало само, но вот влажные пряди, касаясь лица и шеи, раздражали. Неторопливо выбрал одежду — алую шёлковую рубашку, чёрные кожаные брюки классического кроя, простые чёрные носки, высокие берцы. Его рабочая куртка из брезентовой грубой ткани, больше похожая на спецовку, покрытая странными разводами, зашитыми порезами и небрежными заплатами, висела на крючке у двери. Куртка, по которой его, собственно, и узнавали в сообществе Охотников за тварями. Мало кто смог бы узнать Джеймса в лицо — и на то были причины. Многие Охотники, прославившись, погибали вскорости, и даже иногда не от рук тварей. У тех было достаточно прихвостней среди рода человеческого. Умные и профессиональные предпочитали славе скрытность. Из-под куртки алую рубашку видно не будет, но шёлк словно согревал собой нежную светлую кожу. Любимый цвет Фрайди. Цвет артериальной крови, хлещущей из разорванной аорты. Алый, как пламя мести, до сих пор горящее в сердце Джеймса. Он приложил руку к амулету-подвеске на груди, чтобы снова ощутить лёгкую пульсацию. И горечь. Ещё не все. Из клана, который он преследовал, значимых осталось не менее десяти. Он усмехнулся — как десять негритят Агаты Кристи. Плюс-минус. Впрочем, Джеймс предпочитал минус. Минус все твари клана Кром. Те, кто посмел уничтожить его жизнь. Те, кто убил Фрайди. — Привет. Ты кто? Тебе больно? Хочешь пойти со мной? — тонкий голосок разбил полузабытье, которое окутывало его последние несколько часов. И пусть он пережил этот день и протянет ночь, утро наверняка его убьёт. Детёныш был совершенно бессилен и чертовски голоден, а рядом стояла «еда». Он чуял запах её крови, но не чувствовал страха. Кровь без страха безвкусна и наполовину бесполезна, но всё же лучше чем ничего. Детёныш потянулся к теплу. — Какой ты смешной. И холодненький. Пойдёшь со мной? — его подхватили на руки и прижали к шершавой ткани. Она неприятно кололась, а кожа делилась теплом и пульсацией. Кровь совсем рядом. Детёныш робко потянулся, высунул вялое жальце… — Ой! Ты меня уколол! Ты голодный? — от вскрика детёныш съёжился, сжался, втянул жало, лишь коснувшееся крови, едва ощутившее её вкус. У неё всё же был вкус, и это было странно. За три дня в гнезде, где ему доставались лишь объедки старших братьев, детёныш усвоил одно — кровь безвкусна и непитательна, когда не наполнена ужасом «еды». А у этой крови всё было по-другому. Но может ему просто показалось? Его принесли в большое гнездо из камня и спрятали в тёмное место, которое непривычно пахло. Он всё ещё был безумно слаб и почти ничего не видел, приходилось ориентироваться на нюх и тактильные усики по всему его телу. Детёныш дрожал, но не от холода, от слабости. Под него подоткнули что-то мягкое и мохнатое, потом накрыли. Рядом по твёрдому стукнуло твёрдое. Он ощутил сладковатый аромат, похожий на запах крови, которую недавно попробовал. — Ешь. — шепнула ему та, которая его сюда принесла. — Ты же голодный. Это вкусно, ешь. Он попробовал с осторожностью, но ему так хотелось есть, что он не выдержал. Было плевать на всё — еда была восхитительно тёплой, густой, сладкой и… быстро закончилась, так быстро, что он разочарованно уркнул. — Тише, малыш, завтра я принесу ещё, а теперь спи. Хотя… Погоди, мы ведь не познакомились. Меня зовут Фрайди. А тебя? — детёныш уркнул снова, выпрашивая добавки. — Ну нет, такое мне не повторить. Я буду звать тебя Джеймси. Спокойной ночи, Джеймси. Детёныш попросил еды ещё раз, но Фрайди уже ушла, и он остался один. Один, но сытый и согревшийся в этом укромном и странно пахнущем месте. Почему-то оно казалось ему безопасным. На удивление утром он проснулся куда крепче, чем вчера. Его тактильные волоски встопорщились, сообщая ему информацию об окружении. Низ деревянный, верх — деревянный и немного волокон тоже растительного происхождения. Вокруг него — шкура какого-то животного, тёплая, но давно мёртвая. Это было странно. — Привет, Джеймси. — рядом с ним задвигалось что-то большое и сладко пахнущее, он тревожно дёрнулся. — Не бойся, это я, Фрайди. Я разверну тебя, чтобы осмотреть, не бойся. Тёплые руки как и вчера коснулись его и извлекли на свет. Очень яркий свет, он заскулил, заметался, выпустил жало и иглы, чтобы спастись, но… Фрайди ойкнула и выронила его на мягкое. И накрыла, защищая от солнца. — Прости-прости, я не хотела тебя напугать. А ты миленький. Такой чёрный, красный и фиолетовый. И колючий. И похож на щеночка. Только я не поняла, где твоя мордочка и глазки. — Джеймси поводил жальцем и втянул иглы. Всё же ему по-настоящему ничего не угрожало, а вредить Фрайди не хотелось. От вчерашней немощи осталась половина, но ему очень хотелось есть, и он уркнул, коснувшись кожи Фрайди жальцем. — Голодный, да? Сейчас принесу тебе еды. Но пожалуйста, никуда не выходи, хорошо? Ты пока маленький и слабый. — Фрайди снова опустила его в убежище и накрыла шкурой. — Лежи и будь хорошим мальчиком. Джеймс тряхнул головой. Прошлое всегда было с ним, но иногда, как сегодня, поднималось горькой взвесью и топило его в сожалениях. У него была абсолютная память — благо для Охотника, бич для того Джеймси, который доверчиво спал в руках Фрайди. Он помнил всё. И это постоянно ранило его. Он надел куртку и вышел. Бар «Кривая кобыла» находился в трёх кварталах, и он предпочитал пройтись. Обычно Охотники заходили на сайт в поисках работы, но Джеймс предпочитал социальную изоляцию, как старая гвардия, в этих ваших интернетах ничего не искал, полагаясь исключительно на собственные возможности. А работу искал в сети баров, которая окутывала все континенты, концентрируясь по большей части вокруг Порталов. Там каждую пятницу собирались Охотники за тварями, обмениваясь новостями, получая вознаграждение, подыскивая напарников, объединяясь в команды, выбирая следующую цель для Охоты. Когда впервые открылись Порталы, и твари хлынули на эту сторону, мир оказался не готов. Но спустя десятилетие тварям противостояли Охотники — сперва как и чем могли, затем, исследуя напавшее зло всё глубже, с каждым годом успешнее. Мир объединился перед смертельной угрозой, сведя межгосударственные и личностные конфликты к минимуму, но по-прежнему единственным кардинальным решением оставалось закрытие Порталов. Увы, никто не знал, как это сделать, и поток кровожадных тварей не иссякал. С годами люди стали лучше ориентироваться в иерархии чудовищ, выделили основные группировки, мелкие порталы изолировали в меру возможностей, а вокруг крупных устроили зоны отчуждения, патрулируя их силами регулярных военных образований, но против тех тварей, что вырывались в мир, единственным средством борьбы оставались Охотники. Несмотря на щедрые вознаграждения, эта специальность не была популярна — молодые Охотники гибли часто и страшно, если шли на Охоту в одиночку, а в отрядах их обычно выставляли как приманку для твари. Профессионалы же редко брались обучать, когда сражаешься с тварью — не до преподавания. Но поток авантюристов всё ещё не иссякал, пополняя ряды истребителей зла. Джеймс был легендарным Охотником, он убил всех, за кого взялся, всех до единого. Он был Охотником уже больше десяти лет, и ходили упорные слухи, что он бессмертный. Слухи — потому что никто толком о нём ничего не знал. Его узнавали по одежде, потому что на нём всегда был глубокий капюшон и полумаска, закрывающая нижнюю часть лица. Он работал один, без напарников и вне отрядов, сколько бы его ни звали. Он общался лишь с несколькими старыми Охотниками, которые в силу возраста отошли от Охоты и консультировали за плату. Он был таинственным одиночкой. Поговаривали, что когда-то он взял ученика, но скормил его твари и с тех пор винит себя. Поговаривали, что в его приоритетах клан Кром. Поговаривали, что он молод и хорош собой. И ещё — что он изуродован тварью. Но в это мало кто верил, потому что если тварь начинала тебя жрать, она не останавливалась. В бар Джеймс пришёл к девяти вечера и занял свой столик. В каждом большом городе, который непременно вырастал вокруг зоны отчуждения Портала, было как минимум три охотничьих бара. Почти в каждом баре у Джеймса был свой столик на одного. «Мама» подошла к нему лично и смахнула невидимую грязь со столешницы новёхонькой тряпкой. Она поставила на стол кружку с напитком и спросила: — Как обычно? — Да. — к её облегчению кивнул Джеймс, не снимая капюшона. «Маме» была видна только чёрная маска и шея с амулетом на нежной коже — пять кроваво-чёрных камней в тонкой оправе на серебряной цепочке. Если как обычно, значит у Охотника всё в порядке, он посидит, послушает разговоры, выберет себе цель по душе и уйдёт, не ища неприятностей. «Мама» улыбнулась и поспешила за стойку. Через пару минут кроме высокого бокала перед Джеймсом стояла тарелочка с засахаренными цветами и корзиночка тёмных острых сухариков. Охотники вокруг немного успокоились, взбудораженные визитом Джеймса, и снова начали шумно болтать. Джеймс слушал, задумчиво прикусывая крохотную жёлтую маргаритку, сваренную в сиропе. Через час он заказал еды и теперь задумчиво ковырял вилкой кусок полусырого мяса, политый соусом. К этому времени его практически перестали замечать, а разговоры стали вестись свободнее и громче. Слева обсуждали уничтожение клана Соп, справа — изоляцию мелкого портала на юго-востоке. У барной стойки крутились начинающие Охотники в поисках партнёра или ментора, «мама» выставляла стаканы с выпивкой и подносы с едой. Всё было как обычно. Кроме дилера, подставившего стул к столику Джеймса. — Привет. — дилеры никогда не церемонились и со всеми были на ты. Дилеры жили долго и называли Охотников «одноразовыми» проявляя подобие уважения лишь к матёрым профессионалам, на счету которых были сотни уничтоженных тварей. — Я слышал, ты платишь за информацию по клану Кром. — Да. — Я знаю, что клан сменил Портал на наш. — Да. — Я знаю… — Враньё. — Джеймс перебил дилера, потому что знал, что тот сейчас скажет. Он не мог знать, где явится Кром и когда он выйдет из логова за добычей. Глава одного из сильнейших кланов тварей годами не выходил из Портала и не охотился лично. И уж тем более не делился своими планами с людьми. — Информация неточная. — поспешил исправиться дилер и быстро заморгал маленькими глазками. Он точно знал, сколько Джеймс обещал заплатить за любую информацию по этому клану, и даже боялся думать, сколько мог бы потребовать за главу клана. Одна незадача — деньги Джеймс платил только после того, как убивал тварь. И дилер изрядно рисковал. Вознаграждение за главу клана немалое, и по неписанным законам Охотников, убийца делил его с тем, кто принёс ему весть о добыче. Но если Охотник погибал — дилер оставался ни с чем. — Что? — Вчера один отряд уничтожил трёх мелких тварей в западной зоне. И они успели услышать, что клан Кром готовится к новой кладке. А значит, глава выйдет на жатву. Потому они и сменили Портал. — Хорошо. Что-то ещё? — Нет. — пискнул дилер, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Он безумно боялся этого Охотника. У них, дилеров, про Джеймса ходили свои слухи, и не все они были ложью, дилеры умели копать глубоко и проверять выкопанное. — Твоя доля — половина. — Джеймс бы отдал и всё, если только данные подтвердятся. Обычно вознаграждение посредника не превышало четверти общей суммы, но чаще бывало не более 5-10%. Названная Джеймсом сумма была невероятной. Немыслимой. — Я узнаю ещё. — услышав о вознаграждении, дилер чуть со стула не упал. Если дело выгорит, ему и его правнукам работать не придётся точно. — Я узнаю больше и расскажу. — Неделя. — ответил Джеймс, и дилер испарился из-за его стола. Снова подошла «мама», сменила стакан с напитком и убрала тарелку с растерзанным, но так и не съеденным мясом. — Джеймс. — сказала она. — Там один мальчик… — Я не ментор, мама. — холодно ответил Охотник. — Он не ищет ментора. — А я не ищу напарника. — Но… — Мама. Пожалуйста. — Прости, Джеймс. Он пригубил напиток. Но сперва капнул туда несколько капель из небольшого пузырька, который всегда был в правом кармане куртки. Его чутьё подсказывало, что сегодня ему понадобится его тайная сила.