Превращение

Ранним утром, когда свет едва разбавил ночную тьму, приятный сон Григория как всегда прервало мерзкое дребезжание будильника. Он потянулся, вспоминая странное сновидение, где он был быстрым, ловким и совершенно смертоносным. Сон был приятным и увлекательным, но будильник не позволял упасть обратно в его мягкие объятья и узнать, что же случилось с обезьяной. Григорий хотел было протянуть руку к телефону, отключить его пищание и приступить к ежедневному ритуалу сборов, но с вялой тревогой понял, что не в силах двинуть ни рукой, ни ногой, будто их вовсе нет. Тело было тяжелым и неповоротливым, мышцы закоченели и не хотели двигаться. Он бы, наверное, заорал от ужаса, но и мысли были такими же вялыми и медленными, поэтому он просто застыл, не в силах даже открыть глаза. Чужая рука прервала пиликанье, жена недовольно пробурчала: - Гриш, вставай, я сегодня выходная. Ему хотелось сказать что-то, объясниться, но не получалось издать ни звука. Маша поняла, что вставать муж не собирается и сказала чуть настойчивее: - Гриша, просыпайся, а то опоздаешь, будильник уже прозвенел, – и чтобы придать веса словам, хотела толкнуть его в плечо, но ее рука не нащупала ничего там, где должен был лежать муж. Григорий почувствовал, что кровать заскрипела и прогнулась, Маша щелкнула выключателем лампы, темнота под веками налилась розовым. Утренняя тишина была нарушена пронзительным визгом жены. Григорий испугался и вскочил бы, если бы мог, но все, что удалось – дрогнуть всем телом. Маша заорала во всю мощь легких: - Ты вообще урод! Дебил и шутки твои дебильные! Он почувствовал, что она соскочила с кровати, ее шаги, всегда такие легкие, теперь чувствовались всем телом. Было понятно, что она оббежала всю квартиру и даже похлопала дверями шкафов. “Почему она бегает, я же тут?” – лениво подумал Григорий, мысли по-прежнему были тяжелыми и он с трудом перекатывал их из одного угла головы в другой, пока не почувствовал, что Маша вернулась и, тяжело дыша, встала в дверях. Она едва слышно бормотала: - Одежда тут, телефон тут. Если это шутка, подам на развод. Не смешно. Не сожрала же она его? Не влез бы… С огромным трудом Григорий открыл глаза. все виделось под странным углом, казалось больше, чем он помнил. Захотелось заорать, но задеревеневшие мышцы не слушались. Он не знал, сколько времени он провел в оцепенении, пока рядом не упала восхитительно теплая грелка. Гриша потянулся к ней всем существом своим, оплел ее кольцами своего тела и блаженно замер. Мышцы оттаивали, наполнялись силой, возвращалась ясность мысли. Нелепость и ужас произошедшего обрушились на него с новой силой – у него больше не было тела! По крайней мере такого, с которым он родился и к которому привык. Он видел лишь туловище без рук и ног, покрытое гладкой чешуей. Вместо крика из глотки вырвалось шипение. - Это и в самом деле ты, – кровать вновь прогнулась под весом тела жены, – глаза все еще твои, мне не показалось. Она опасливо коснулась его носа: - Как это вообще? Что делать? – она зажмурилась, потом энергичными движениями потерла лицо в попытке собраться. - Ладно, – произнесла Маша уже более спокойно, – главное, ты жив, остальное я переживу. Ты слышишь меня? Григорий кивнул. - Супер! – жена улыбнулась и более решительно погладила его по голове. – Не так все и плохо. Гриша считал, что все – хуже некуда, но все же тоже немного успокоился. Его переполняла гордость за жену. Он знал, как Маша боится змей, но не паникует, не истерит, а вместе они обязательно что-нибудь придумают. Вдруг в дверь позвонили. Супруги синхронно вздрогнули и посмотрели в сторону коридора. Маша накинула халат на пижаму и пошла открывать, Григорий затаился в спальне. - Андрей Викторович? – Гриша услышал растерянность в голосе жены. - Доброе утро, – голос начальника был омерзительно бодрым, – мне сообщили, что Григорий не вышел на работу, ну я и решил за ним заехать по пути, раз уж он проспал. И где же наш соня? Гриша похолодел. Конечно, за всей этой суетой он совершенно забыл про начальство. Они тоже хороши! Он что, не может, к примеру, заболеть? Или взять денек по собственному? На благо родной фирмы он вкалывал, не щадя себя, со сверхурочными, часто жертвуя выходными, чтобы сделать срочное задание. И что получал взамен? Повысили все равно Мишку, пусть у него показатели ниже, зато чей-то племянник! Нет, пора уходить из этой шарашкиной конторы, где нельзя уже и проспать немного, чтобы домой не приехала делегация. Он сейчас выйдет и все выскажет! Его пыл остудил плаксивый голос жены: - Ох, Андрей Викторович, сегодня Гриша заболел, его увезла скорая на обследование, а я забыла предупредить, места себе не нахожу! - Надеюсь, это что-то серьезное, ведь вы же знаете, что наша фирма не терпит прогулы, на должность Григория много кандидатов, – голос начальства сочился недовольством, – да и генеральный будет недоволен. Маша разрыдалась, начальник поспешно ретировался. - Вот ублюдок, – произнесла жена, входя в спальню. Глаза ее были сухими, лицо пылало от ярости. – Давай я тебя туда принесу, а ты всех передушишь? Гриша тихо зашипел от смеха. - Так, сначала тебя надо покормить. В интернете я видела, что змеи питаются яйцами, так что с завтраком проблем не будет. Потом схожу в зоомагазин, куплю там мышей и лампу, чтобы ты не мерз, а потом будем думать, как решить проблему. Гриша посмотрел на жену недоверчиво. - Да, мышей я тоже боюсь, но не голодать же тебе, – правильно истолковала она его взгляд. Григорий смотрел на жену и думал, как же он любит ее, как же ему повезло найти такую женщину. Она – самая отважная, любящая и вообще восхитительная. Да, сейчас он почему-то змея, но пока рядом с ним такая потрясающая жена, все преодолимо. Он потерся носом о ее колено от переполнявших чувств, она рассмеялась и чмокнула змеиную макушку. Яйца и в самом деле подошли, приятной тяжестью поселившись в желудке. Снова потянуло в сон, он осоловело моргал, наблюдая, как жена собирается в магазин. - Все, я ушла, – махнула она рукой на прощанье. Щелкнул замок входной двери. Он все-таки уснул, убаюканный приятной пищей, пробудил его звук открывающегося замка, услышал, как жена зашла, разулась и сняла куртку. Сладко потянулся, ощущая, как выспался. Ему снился прекрасный сон, как он вместе с Машей бежит по берегу моря, пятки увязают в мокром песке, мягкое вечернее солнце касается его плеч. Жаль, что это всего лишь сон. Гриша открыл глаза и в радостном изумлении уставился на руки, неверяще ощупал лицо. Пусть не красавчик с обложки, но явно человек! Заорал от радости, в спальню влетела Маша и с радостным писком повисла на его шее. Григорий прижал жену к себе. Было невероятно приятно касаться ее, такой родной, пусть и еще холодной после улицы. Он почувствовал, что футболка на его плеча намокает. - Ну что ты, маленькая, – он поднял лицо жены, мокрое от слез, - все же уже хорошо. Она кивнула, вытирая мокрые щеки: - Я так испугалась! - Даже представить не могу, –Гриша передернул плечами, не зная, что бы он делал в такой ситуации, – ты вообще боец и героиня. Маша смущенно хихикнула, потом принесла в спальню клетку: - Знакомься, это Матильда и Изольда, – ткнула она пальцем в белую и черную мышек, которые деловито грызли зерно. – Хорошо, что тебе не надо их есть, мы подружились.