Лесом-полем

Антона никто не просил присматривать за Иришкой, разве что собственная совесть, которая, как та суровая тетка из МФЦ, зыркала на него откуда-то из глубин, и все становилось понятно без слов. Выходные на природе гарантировали быть жаркими и вкусными. Первое обещал криво прибитый к стене арендованного коттеджа термометр, второе — гора замаринованного в специях и луке мяса, которое Серый планировал ловко переработать в шашлык. Сам Серый, правда, собирался приехать только завтра, но никто на него не обижался — здесь и так было хорошо. — Так вот, поле, — снова напомнила о себе Ира, нетерпеливо притопнув ногой. — Обязательно надо идти. — Да ну заче-ем, — закатил глаза Антон, глубже впечатывая зад в подушку на плетеной качели. — Ир, ну на кой хуй тебе эти приключения на жопу? Тем более со мной, а? — Мне нужен гундящий напарник, чтобы было как в кино, — весело ответила она, щурясь. — Ты идеально подходишь. — Позови Поза, он тоже хорошо гундит, — вздохнул Антон, уже зная, что согласится. — Почему именно ночью? Причину он, к сожалению, знал, и причина эта сейчас раскладывала всем желающим Таро. Желающих было на удивление много, в их число пытались записать и Антона, но он ловко увернулся, сообщив, что обожает сюрпризы и не любит баламутить эфемерные ткани судьбы и все такое. Олеся посмотрела на него как на дурачка, но из своих цепких рук все же выпустила, взамен захватив покорного Макса. Антон ему сочувствовал, но не от всего сердца. Ира подошла ближе и втиснулась рядом, заставив его подвинуться к краю плетеной стенки. Антон оттолкнулся ногой от земли и предложил ей пива. — Теплое уже, да? — мгновенно просекла та, но глоток сделала и показательно сморщилась. — Фу. Почему ночью? Потому что по местным поверьям именно ночью в поле можно увидеть мертвый огонь. Прикольно, да? От удивления Антон затормозил пяткой, и качели резко дернулись, едва не катапультировав их обоих. — Очень, блядь, прикольно, — ошарашенно проговорил он, внимательно разглядывая подругу. — Ириш, тебе голову напекло? Какой еще мертвый огонь? — Мистический. Который можно поймать и загадать желание, — не повелась та, снова отняла у него пиво и с показным отвращением отпила еще. — Пойдем. Все там по парочкам разбредутся к вечеру, а мы с тобой как два корешка. Бодрый сыщик и его унылый напарник. Ну? — Ну, — сказал Антон и тяжело вздохнул. * — Ну, — скептически произнес Антон и щелкнул украденным из дома фонариком. Ну как украденным. Стас сам его откопал где-то под ведущей на чердак лестницей, проверил батарейки и потребовал торжественно пообещать, что тот вернется на место в целости и сохранности. О возвращении в целости и сохранности самого Антона речи почему-то не шло — то ли Стаса не особенно волновала целость и сохранность Антона, то ли он был уверен, что с ним и так будет полный порядок. Антон предпочитал об этом не задумываться, чтобы не разочароваться в людях окончательно. — Вырубай, — прошипела ему в плечо Ира, перетаптываясь рядом. — Мертвый огонь спугнешь. — Я сам стану мертвый, если не буду видеть, куда иду, — возразил Антон, но фонарик послушно вырубил. — Ир, ну херовая идея. Ну поле, ну звезды. В жизни не поверю, что ты потащила меня сюда за каким-то огнем охотиться. — А зачем тебя еще тащить? — с искренним удивлением спросила она. — Если б я хотела реально на звезды смотреть, я бы Сережку дождалась. Ему это хоть интересно. — Звезды? — хмыкнул Антон. — Женщины, — отрезала Ира и бесстрашно сошла с тропинки прямо в тихо шуршащие колосья. Против такой логики возразить было нечего: Антон для Иры был кем-то типа близкой подружки, только с несколько иной комплектацией между ног. Ира для Антона была вроде младшей сестры с шилом в жопе. Проводить куда-то, отвезти, забрать, наебениться и танцевать под Анну Асти после очередного расставания — все это он считал своими прямыми обязанностями. Но в первую и самую главную очередь — беречь ее от всякой хуйни. Всякая хуйня включала в себя и ночные походы в колосящееся поле на краю маленькой подмосковной деревни. Глядя, как Ира смело раздвигает руками высокие колосья, целеустремленно шагая вперед, Антон пошел следом, стараясь не сильно отставать, хотя, видит боженька, он панически боялся наступить на ебучий муравейник или чью-нибудь нору. А вдруг там клещи. В полях вообще бывают клещи? А слепни ночью кусаются? Антон в жизни не видел слепней, но на всякий случай их боялся. Тишина была невероятнейшая, можно сказать, мертвая. Ощущение легкой жути подпитывалось отсутствием луны в небе — Олеся утверждала, что сегодня как раз новолуние, хорошо для всяких ритуалов, — и удаленностью от людей. Антон, если честно, очень надеялся, что кто-нибудь захочет составить им компанию, но дураков не нашлось. Темная фигурка молчаливо пыхтела чуть впереди, раздвигая бесконечное сухо шуршащее море, и Антон в какой-то момент начал проваливаться в странный транс. Шаг — выдох — шепчущее поле кругом — легкое царапанье сухих колосков по ногам — шаг — вдох — теплый ветер, ласково касающийся щеки... Глаза со временем привыкли к темноте окончательно, и теперь она не казалась непроницаемой. Небо вдали чуть светлело, над головой рассыпался сияющий полог звезд, и Антону даже стало нравиться. — Ир, — негромко позвал он. — Ира!.. Та, не слыша, упрямо продолжала идти вперед. — Ириш! — повторил Антон. — Да блядь, ты все поле решила перейти, что ли?.. Говоря откровенно, он уже запыхался и хотел тупо постоять и попялиться вверх. Полюбоваться на звезды ебучие. Подышать блядским свежим воздухом. Погладить нежное колосящееся море. Послушать тихую ночь... Ира наконец-то перестала притворяться глухой, остановилась и обернулась. Антон раскинул руки, надеясь выразить весь свой мемасный скепсис даже в темноте, однако Ира замерла как-то совсем нехорошо и дрожащим голосом позвала: — Антон?.. Ты где? Придурок, если это какая-то твоя идиотская шутка!.. * Она светила на него отобранным фонариком и продолжала панически звать на все лады, все глубже скатываясь в неподдельную истерику. И если в первое мгновение Антону показалось, что она его разыгрывает, делая вид, что Антона не видно, то с каждым мигом становилось понятно, что это не гениальная актерская игра и не дурацкая попытка напугать, а реально какая-то ебала. — Шастун! — кричала Ира, судорожно водя по полю ярким лучом фонарика. — Не смешно, вылезай! Ты, блядь, серьезно решил, что это хорошая идея?! — Ир, ты чего, — опомнившись, выдохнул Антон, быстро принялся пробираться вперед, но неожиданно понял, что с каждым шагом оказывается все дальше и дальше. — Ира! Он остановился и схватился за грудь, пытаясь замедлить бешено колотящееся сердце. Во-первых, такого не может быть. Скорее всего, он просто споткнулся о пресловутый муравейник, стукнулся башкой и сейчас смотрит очень красочные галлюцинации. Во-вторых... Во-вторых, пока Ира надрывалась паническими криками, колосья совсем рядом с Антоном стал освещать не только мечущийся свет от фонарика, но и еще какой-то источник — мягкий, рассеянный, холодного голубого цвета. По рукам поползли мурашки. — Блядь, — прошептал Антон. В ушах нарастал панический звон. — Я здесь!.. Ира охрипла, но продолжала звать, с каждой секундой все менее уверенно и все более испуганно. В итоге Антон увидел, как она, совсем маленькая и дрожащая, пошла в обратную сторону, логично рассудив, что надо искать Антона где-то на пути к дороге, откуда они и пришли. Только вот у дороги она Антона точно не увидит, потому что Антон стоял посреди зловеще колосящегося поля в угрюмой, враз потерявшей августовское очарование темноте, вокруг него расползался странный голубоватый туман, и он уже попросту боялся двигаться, потому что при любой попытке вернуться только уходил дальше. Ирина испуганная фигурка, продолжающая звать его хриплым от паники голосом, становилась все меньше, ее голос звучал все тише, и спустя несколько наполненных страхом минут он увидел, как мечущийся свет от фонарика погас. В голове не укладывалось, что все это происходило на самом деле. Антон пошевелился, осторожно поглядывая на стелющийся поверх колосьев туман. Тот поднимался от земли все выше, и Антон подозревал, что пройдет совсем немного времени, как видимость ухудшится окончательно и он не поймет, в какой стороне дорога. Надо было идти. Или стоять на месте? В том, что Ира поднимет всех на уши и в скором времени сюда придут все, Антон не сомневался. Только вот... увидят ли его? — Пожалуйста, пусть меня увидят, — прошептал Антон. — Пожалуйста, пусть увидят. Пусть увидят. Пожалуйста... Он попробовал осторожно, шаг за шагом идти в ту же сторону, что и Ира. Воздух стал совсем неподвижный, ветер стих, влажный фосфоресцирующий туман забирался в легкие. Звезды куда-то пропали — теперь над головой была пугающая пустота, словно кто-то прошелся по небу жирной черной краской. Антон тяжело сглотнул. Как назло захотелось все и сразу: и пить, и писать. Тело мелко подрагивало из-за перенапряжения, каждый шаг давался с большим трудом — ноги казались холодными и неподъемными. Дороги было не видать. Антон в растерянности замер, не зная, куда идти. И вдруг по нему ударил яркий свет, как будто кто-то врубил фары на полную. Только шума мотора Антон не слышал, однако ему, если честно, было уже все равно. — Помогите мне выйти! — срывающимся от испуга голосом выкрикнул он, щурясь. — Вы меня видите? — Как же тебя не увидеть, — раздалось откуда-то сбоку, и луч света соскользнул с Антонова лица, позволяя ему проморгаться. — Когда ты так отчаянно этого хочешь. * Если бы Антон наполовину не был уверен в том, что он либо спит, либо бредит наяву, у него остановилось бы сердце, и так измученное всем, что с ним приключилось этой страшной ночью. Назвать того, кто возник перед ним в один момент практически нос к носу, человеком, у него бы не повернулся язык. Темная фигура была какой угодно, но не человеческой. Сгусток черноты возвышался над ним, заставляя запрокидывать голову и не отходя от кассы откладывать кирпичный завод, и изучал его мерцающими синими огнями на том месте, где в теории должны были располагаться глаза. Круглые, пустые, сияющие, мертвые, без малейшего намека на зрачок. Антон сглотнул. — Помогите, — одними губами проговорил он, не зная, к кому обращается. То ли к высшим силам, то ли к специалистам «Скорой помощи», которые, вероятно, прямо сейчас боролись за его жизнь, пока он галлюцинировал. Существо, однако, приняло это на свой счет: — Отчего же не помочь. — В шелестящем голосе можно было различить и тихий шорох колосков, и стрекот сверчка, и порыв ветра. Антон попытался отшагнуть, но ноги как будто приросли к земле. Теперь он почти наверняка был уверен, что это все нереально. Что за бред — ночь, поле, внезапная невидимость, пугающее существо? Что было в его пиве?.. — Мне бы проснуться, — просипел Антон. — Проснешься, — пообещало существо и нависло над ним еще сильнее. — Как тебя звать? По всему его телу, если можно было это так назвать, открылось еще десятка полтора ярко-голубых «глаз», на этот раз со зрачками. — А-антон, — еле шевеля языком, признался он. Кирпичный завод становился все обширнее. — Мне это подходит, — проурчала Антонова галлюцинация, многочисленные глаза довольно прищурились. — Давай пройдемся, Антон. И оцепенение резко отпустило его ноги. Антон недоверчиво пошевелил пальцами в кроссовках и сглотнул. — Я не люблю, когда меня удерживают, — робко произнес он. — Не убивайте, пожалуйста. Существо издало странный звук и протянуло ему «руку», на глазах сформировавшуюся в человекообразную ладонь с шестью, правда, черными пальцами. Антону очень не хотелось ее трогать, однако выжидающая, прямо-таки пугающая тишина подсказывала ему, что лучше потрогать. В голове каруселью кружились мысли о том, добежала ли Иришка до дома. Ищут ли его. А если нет? Или начнут только утром, когда рассветет? А вдруг он уже лежит мертвый на этой ебучей муравьиной кочке, весь искусанный ее обитателями? И его сейчас отведут в какой-нибудь загробный мир, и вот оно как все, оказывается, после смерти? Ты даже не осознаешь, что земной путь уже пройден? Ох, блядь, как сказал бы усталый Поз. Он ведь ни хуя не успел. Так мало прожил — и все впустую. Пальцы на черной шестипалой руке нетерпеливо пошевелились, и Антон, пересилив себя, вложил в нее свою мокрую от пота ладонь. Оказалось тепло и приятно. — Ну вот, — довольно прошелестело существо и сделало шаг назад, снова меняясь прямо на глазах. Черная туманная фигура становилась плотнее, ощутимее, ниже — и вот уже Антон с затаенным дыханием смотрел на существо не снизу вверх, а немного сверху. Глаз по-прежнему было многовато — те вспыхивали то тут, то там, — однако в остальном размытое нечто стало больше напоминать человека. С шестью пальцами на руках и глазами в самых неожиданных местах. В голубоватом свечении блеснули при улыбке острые белые зубы: — Теперь лучше? — Сп-сибо, — с запинкой кивнул Антон, сильнее сжимая чужую ладонь своей. — Вежливый, — умилилось существо и потянуло его за собой сквозь колосья. — Люблю вежливых. И красивых. Антон шел ни жив ни мертв, с бешено колотящимся сердцем и кипящими от напряжения мозгами. От попыток логически осмыслить все, что произошло этой ночью, пришлось отказаться. Либо муравейник, либо он очень ярко галлюцинирует. Стремная хтонь назвала его вежливым и красивым. Помогите. Стремная хтонь неторопливо вела его куда-то, и Антон покорно шел, попутно принимая мысль о собственной ранней кончине, и кончине, к сожалению, в самом печальном смысле этого слова. Возможно, его разыщут посреди поля не сразу. Найдут во время уборки... Мама будет плакать. Отчим наверняка тоже, у них хорошие отношения. Иришка будет винить себя. И стоило бы благородно сказать, что она ни в чем не виновата, однако Антон считал, что нечего было идти шароебиться по полю посередь ночи. — Расскажи что-нибудь, — попросил его провожатый, поглядывая перекочевавшим куда-то под ухо и на шею десятком сияющих глаз. — Откуда взялся такой хороший тут? — Подруга привела, — разлепил губы Антон. — Хотела на мертвый огонь посмотреть... Возможно, где-то прямо сейчас записывалась хроника его последних воспоминаний, иначе зачем эти расспросы? Или мозг цеплялся за угасающую жизнь... — Не повезло, — лаконично отозвалось существо, сжимая Антонову руку в теплой хватке. — А еще?.. — А еще пиздец, конечно, вышло приключение, — вздохнул Антон, покорно позволяя вести себя через расступающиеся колосья. — Я ведь даже не хотел ехать на эту дачу. Ну что я тут не видел... — Меня, — сообщило существо, и Антон рот на район был готов поставить, но это прозвучало иронично. Он промолчал, и дальше они шли в тишине. Туман стелился над полем, силуэт идущей рядом хтони становился все отчетливее с каждой минутой — как будто бы начало рассветать. Смотреть на смоляную фигуру, похожую на движущийся манекен, было все еще жутко, но сердце Антона, утомившееся бешено колотиться в ребра, словно махнуло метафорической рукой и решило, что хуже уже не будет, а потому даже не реагировало на любопытно вспыхивающие в случайных местах светящиеся глаза. Спустя бесконечные минуты или часы этой странной прогулки они вдруг оказались у кромки поля, практически у дороги. Антон с удивлением увидел примявшиеся колосья — значит, именно здесь они с Ирой и заходили. — А что... — с трудом подбирая слова, начал Антон. «Ты меня отпускаешь?» — хотел спросить он, но существо развернулось к нему лицом и зубасто улыбнулось: — Спасибо, что скрасил мне эту ночь, Антон. — И снова в голосе были слышны и шорохи, и стрекот, и даже звонкая птичья трель. — До скорой встречи. И, выпустив его руку из своей, с силой толкнуло Антона на укатанную колею дороги. * Спустя две минуты ходьбы он встретился с толпой взволнованных друзей, которые с фонариками шли ему навстречу. Увидев его, все остановились. — Пиздец, Шаст, — выразил общие настроения сонный встрепанный Стас. — Получше розыгрыша не придумалось? Антон молча сглотнул и посмотрел на Иру. Та, заплаканная и красная, только шмыгнула носом, и он одними губами прошептал: — Прости. Утром, когда все выспались и собрались завтракать на просторной кухне, о ночном происшествии уже шутили, подкалывая Антона почти беззлобно. Антон хмуро улыбался и гипнотизировал взглядом свой чай. Есть не хотелось. Возможно, никогда больше в жизни и не захочется. Ира пристально следила за ним, а потом, когда все разошлись по своим углам, села под бок и осторожно спросила: — Это же был не розыгрыш, да? Антон покачал головой и уже открыл рот, чтобы поделиться — ей он мог рассказать любую дичь, и она бы попыталась понять, — но за воротами зарычал мотор подъехавшей машины, и им пришлось выйти, чтобы открыть. — Сережка! — обрадовалась Ира, выбегая из калитки. Пока они с Серым миловались, хихикали и делали вид, что все это исключительно по-дружески, со стороны пассажирского сиденья хлопнула дверь. Антон с удивлением подошел ближе — Серый не говорил, что привезет кого-то еще. Наружу выбрался высокий темноволосый парень. Антон не понял почему, но в груди больно заколотилось сердце. Незнакомец обошел машину, незаинтересованно кивнул Ире и приятно улыбнулся, глядя исключительно на Антона. — Я Арсений, — произнес он, протягивая руку для приветствия. — Я... — начал Антон, зачем-то пересчитав его пальцы. Пальцев было пять, стандартный комплект. Его ладонь сжалась в теплой и крепкой хватке, чужие глаза на миг сверкнули знакомой холодно-голубой мертвой искрой, и Арсений с удовольствием произнес: — Приятно познакомиться, Антон.