Продолжай быть таким же наивным придурком

      Выходной день, предназначенный для заслуженного отдыха, обернулся для Шэдоу мучительной рутиной. Поиск заброшенной базы доктора Эггмана по неточным, а если верить докладам организации GUN, то и вовсе "возможным" координатам, не сулил ничего приятного. Но ситуация усугублялась еще одним раздражающим фактором: вынужденным присутствием Соника. Синий еж назойливо кружил вокруг, его гиперактивность и порывы "помочь" лишь вносили хаос и отвлекали от и без того сложной задачи.       И все же, алый еж был вынужден терпеть. Он дал обещание Руж, своей соседке по комнате, возместить ущерб, нанесенный ее туалетному столику. Ирония заключалась в том, что этот самый столик пострадал во время недавней стычки с Соником, который, как нарочно, оказался в эпицентре бедствия.       Шэдоу, конечно, мог бы воспользоваться своим статусом Совершенной Формы Жизни и отказаться от ответственности. Он мог бы заявить, что никому и ничем не обязан. Но в их квартире, которую они делили с Руж и Омегой, существовали четкие границы и правила, установленные самой троицей. И нарушение этих правил влекло за собой последствия.       Вся эта передряга началась с невинной "попытки установить справедливость в отношениях". Соник и Шэдоу, увлекшись словесной перепалкой, кубарем влетели в комнату Руж. В пылу спора их потасовка приобрела катастрофические масштабы. Помимо разбитого зеркала, осколки которого усыпали пол, пострадали и многочисленные палетки с тенями и румянами, превратившись в груду разноцветного мусора.       Технически, вина за произошедшее лежала на Сонике. Именно он, ворвавшись в их квартиру, спровоцировал хаос. И именно его затылок стал причиной трагической гибели злополучного зеркала, превратив его в россыпь острых осколков. Шэдоу, конечно, не мог не отметить, что синий еж обладал удивительной способностью оказываться в ненужное время в ненужном месте, оставляя за собой след из разрушений и раздражения.       Возникает закономерный вопрос: почему именно Соник оказался вовлеченным в это малоприятное мероприятие? Ответ, на первый взгляд, прост: синий еж должен понести наказание за свои недавние "подвиги". Однако, если копнуть глубже, становится ясно, что дело не только в мести. Любому, даже самому недалёкому наблюдателю, очевидно, что Сонику любая работа в радость, особенно если она связана с компанией и возможностью проявить свою неуемную энергию.       Так что наиболее вероятным объяснением присутствия кобальтового ежа было то, что кто-то – вероятнее всего, Руж, учитывая ее склонность к манипуляциям – убедил GUN, что именно Соник (догадайтесь почему и на зло кому), а не гениальный Тейлз, обладающий целым арсеналом высокотехнологичных устройств, лучше всех знает, где и как искать. В голове не укладывалось, что столь серьезную задачу доверили существу, чья логика часто вызывала вопросы, но факт оставался фактом: Соник, с его "врожденным чутьем" и, вероятно, умением "находить иголку в стоге сена", был избран в качестве "эксперта" по поиску заброшенной базы Эггмана. Иронично, но именно его гиперактивность и неуемная жажда приключений, обычно приносящие одни проблемы, теперь должны были сыграть на руку в выполнении этой сложной миссии. —...Так вот, а потом Эггмен как стрельнул из своей... Ээм, как там ее... Ну, стрелялки! Ты помнишь, как она называется, Шэдс? – беззаботно щебетал Соник, словно они находились на пикнике, а не в глуши, в поисках заброшенной базы безумного ученого. —Называй меня по моему нормальному имени, и займись уже наконец делом, – прозвучал в ответ грубый и явно раздраженный голос Шэдоу. Его терпение, и без того находящееся на пределе, стремительно истощалось под натиском болтовни синего ежа.       Удивительно, но суровый тон Совершенной Формы Жизни, казалось, совершенно не пугал Соника. Он продолжал без умолку болтать, не обращая внимания на нарастающее раздражение алого ежа. В то время как Соник развлекал себя разговорами, Шэдоу пытался сосредоточиться и использовать энергию хаоса для обнаружения крупных объектов поблизости. Задача оказалась не из легких. Густая листва окружающего леса служила непроницаемой завесой, мешая сканированию, а назойливый идиот, болтающий без умолку, постоянно сбивал с толку, рассеивая концентрацию. Каждая попытка Шэдоу сосредоточиться разбивалась о волну бессмысленных реплик и вопросов Соника, превращая и без того непростую миссию в настоящую пытку.       Неожиданно Соник замолчал. Наступившая тишина показалась Шэдоу настоящим спасением, даром небес. В его сознании, словно в ускоренной перемотке старого мультфильма, пронеслись размытые очертания какого-то здания. Долгожданное открытие, прорыв! Но триумф оказался недолгим – тишину разорвал голос синего ежа, нарушив хрупкую концентрацию. - Слушай, Шэдоу, а там случаем не…       Соник не успел закончить фразу. Ярость, копившаяся в глубине души Шэдоу, вспыхнула с неистовой силой. Не в силах больше сдерживаться, он нанес сокрушительный удар кулаком в лицо синему ежу. Удар был настолько мощным, что Соник вскрикнул от боли и отлетел в ближайшее дерево, буквально расплющившись о его кору. Вся сила столкновения пришлась на спину и затылок, вызывая острую, пронизывающую боль. С хриплым стоном он сполз на землю, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и унять пульсирующую боль в груди и спине. - Та… та самая база? – выдохнул Соник, сквозь пелену боли и головокружения. - Ты идиот! Хватит лезть мне под руку, когда я пытаюсь сосредоточиться, и... - Шэдоу резко замолчал и перевел взгляд на руку, которую Соник ранее протянул в его сторону. И тут он заметил протоптанную тропу, терявшуюся вдали, а в конце ее, словно мираж, маячил силуэт заброшенного здания. Действительно, это была база.       Не тратя ни секунды на размышления о том, чтобы помочь Сонику подняться, Шэдоу рванул в сторону тропы. Но тут же, словно издевка, ему в спину прилетело веселое: - Всегда пожалуйста, Шэдс!       В этот момент в душе Совершенной Формы Жизни промелькнуло секундное сомнение: может быть, удар был слишком жестоким? Может быть, синий еж не заслужил такой участи? Но Шэдоу тут же отбросил эти мысли. Соник слишком много болтает, слишком сильно мешает. Пора прекратить эти ненужные сантименты. С этой мыслью он ускорился, не сомневаясь, что Соник, невзирая на боль и ушибы, все равно догонит его где-нибудь на следующем повороте. Неисправимый оптимист, этот синий еж.

***

      Оказавшись на освещенной лунным светом поляне, словно вырванной из объятий темного леса, Шэдоу делает глубокий вдох, наполняя легкие прохладным ночным воздухом. Здесь, вдали от назойливого присутствия кого-либо и гнетущей атмосферы заброшенных баз, он может сосредоточиться на совершенствовании своих способностей. Он стоит неподвижно, как изваяние, его внимание полностью сосредоточено на потоках энергии, циркулирующих внутри него.       Шэдоу экспериментирует с концентрацией энергии Хаоса, пытаясь сжать ее в более плотную и управляемую форму. Он протягивает руку вперед, и в его ладони вспыхивает сгусток темно-красной энергии, пульсирующий и мерцающий, словно крошечное сердце тьмы. Энергия трещит и искрит, стремясь вырваться на свободу, но Шэдоу твердо удерживает ее под контролем, направляя свою волю на обуздание хаотичной силы.       Однако, едва достигнув пика концентрации, когда ему кажется, что он вот-вот достигнет уровня полного владения Хаос Контролем, что-то идет не так. Где-то неподалеку раздается оглушительный взрыв. Звуковая волна прокатывается по лесу, сотрясая деревья и поднимая в воздух облака пыли и опавших листьев. Поляна вздрагивает, кажется, будто дрожит сама земля под ногами.       Вспышка света, хоть и приглушенная расстоянием, на мгновение ослепляет Шэдоу, нарушая его концентрацию. Темно-красный сгусток энергии в его руке тут же гаснет, растворяясь в воздухе, словно дым. Ярость и досада вспыхивают в его глазах. Что за идиот посмел прервать его тренировку?       Алый, скрипнув зубами от досады, пробует еще раз. Он глубоко вздыхает, решая на этот раз использовать обе руки. Вероятно, так будет проще, ведь энергия будет заключена в более плотный контроль. Он тратит около пяти минут, пытаясь вызвать сгусток. Сначала он совсем крошечный и неяркий, но зато полностью контролируемый гибридом и принимающий ту форму, которая потребуется. Шэдоу медленно и методично практикуется, пробуя сделать его объемнее.       Известный факт: чем энергия больше и плотнее, тем более необузданной она становится и, соответственно, кажется свободнее ее сила. Темно-красный шар растет, пульсируя между ладонями, и время от времени искрит, когда его хозяин ненадолго теряет контроль, но быстро возвращает все в норму. Понемногу сгусток набирает размер, доходя до ширины ладони.       В какой-то момент из-за ближайшего дерева, словно черт из табакерки, выскакивает силуэт, который Шэдоу, на свое удивление, обнаруживает не сразу, а только тогда, когда он начинает двигаться в его сторону. Неожиданное появление нарушителя отвлекает внимание Шэдоу, и сгусток энергии резко вспыхивает ярко-оранжевым, разгораясь сильными искрами, словно множество маленьких фейерверков. Жаркая энергия обжигает ладони и покалывает все тело, заставляя Шэдоу инстинктивно откинуть заряженный шар вперед, надеясь избавиться от него.       Только в этот момент он осознает, что энергия не рассасывается мгновенно, а какое-то время держит форму, все еще искрясь и пульсируя. Заряженный сгусток, выпущенный из рук Шэдоу, летит прямо в бок синего ежа, который, судя по его позе, даже не видел СФЖ и не подозревал о надвигающейся опасности.       Соник не просто вскрикивает, а почти кричит, его голос полон неподдельного страдания. Резко отходя назад и хватаясь за бок, он зажмуривается от боли и спотыкается, инстинктивно держась за обожженный участок кожи. Шэдоу прекрасно знал: Блю не из тех, кто будет открыто демонстрировать свою боль, маскируя ее под браваду и шутки. Поэтому не трудно догадаться, насколько болезненным было это столкновение с заряженной энергией Хаоса.       Пока синий еж, схватившись за свой бок, пытается стерпеть ужасную боль, Шэдоу молниеносно анализирует всю ситуацию. И, приходя к выводу о том, что Соник СНОВА помешал ему, испортив тренировку, но при этом получил серьезное повреждение и, возможно, даже ожог, алый еж, скрестив руки на груди, задает вполне логичный, по его мнению, вопрос: - Что ты опять тут забыл?       Соник отвечает не сразу. Шэдоу замечает, как его уши поворачиваются в сторону источника звука, словно настраиваясь на голос. Либо он не хочет отвечать, стараясь скрыть свою слабость, либо пытается прийти в себя, чтобы сформулировать связную речь. - Тейлз... тестировал оружие... - голос кобальтового ежа хриплый и прерывистый, он время от времени задыхается от боли, с силой сжимая область ранения. Не трудно понять, что он чувствует адскую боль. - Мне надо удостовериться... никто ли не пострадал... - Из-за твоей же невнимательности ты снова подвергаешь себя опасности. - Он делает акцент на слове "твоей", словно подчеркивая личную ответственность Соника за произошедшее. - А если бы с тобой был кто-то еще? Дети? Друзья? Ты хоть представляешь, к чему могла привести твоя беспечность?       Он слегка повышает тон, добавляя в голос стальные нотки: - Это лес, еж, а не парк развлечений! Здесь действуют другие законы. Здесь нужно быть внимательным к каждой детали, предвидеть последствия каждого своего шага. Твоя импульсивность и безрассудство рано или поздно погубят тебя и тех, кто рядом.       В глубине души Шэдоу, возможно, и терзают смутные сомнения. Он осознает, что в произошедшем есть и его вина – он не должен был так терять контроль над энергией. Но его гордость и упрямство не позволяют ему признать ошибку. Ему проще обвинить Соника, чем признать собственное несовершенство.       Он ожидает привычной реакции – взрыва возмущения, потока оправданий, обвинений в жестокости и бесчувственности. Он готов отразить словесную атаку, доказать свою правоту, пригвоздить Соника к месту язвительными репликами.       Но вместо этого он встречает лишь тишину. Соник не кричит, не спорит, не огрызается. Он просто сидит, обхватив бок, его тело сотрясается от дрожи, вызванной не только болью, но и, кажется, глубоким потрясением.       Поднимая взгляд, Соник смотрит на Шэдоу. В его больших изумрудных глазах нет привычного задора, нет искрящейся энергии, нет даже привычного упрямства. Там лишь пустота, наполненная непониманием и безмолвным вопросом.       В этом взгляде нет упрека, нет обвинения в жестокости, нет злости или обиды. Лишь тихая, всепоглощающая растерянность. Еж явно не понимает, в чем он провинился. Ему надо было просто ПРОВЕРИТЬ, не пострадал ли кто-то в результате взрыва, проявить заботу о других, сделать то, что он всегда делает, не задумываясь о последствиях. А в итоге он сидит тут, в глуши, дрожа от неописуемой боли ожога, с которого, вероятно, позже осыплется шерсть, получив травму буквально ни за что.       Спустя полминуты молчания, тишину которого разрывает лишь судорожное дыхание Соника, синий еж, собрав всю волю в кулак, медленно поднимается на ноги. Несмотря на острую боль, терзающую обожженный бок, он делает глубокий вдох, стараясь восстановить дыхание и скрыть дрожь в коленях. - Ладно, эм, прости, что помешал. - В этой фразе, слетевшей с губ Соника, слышится не столько извинение, сколько робкий вопрос, замаскированный под вежливую форму. Явно намекающий на то, что еж до сих пор не понимает, стоит ли извиняться за то, что пытался проявить заботу и просто проверить, не пострадал ли кто-то. Он словно пытается понять, чего именно от него ждут.       Не дожидаясь ответа, который, судя по выражению лица Шэдоу, вряд ли был бы утешительным, Соник разворачивается и, превозмогая боль, стремительно убегает с поляны в сторону эпицентра взрыва. Его цель – убедиться, что никому больше не нужна помощь, даже если он сам в ней отчаянно нуждается.       Увидев, как Соник исчезает в тени деревьев, Шэдоу испытывает странное, щемящее чувство, которое он тут же пресекает. Это чувство мешает ему, отвлекая от главной цели: совершенствования. И отнимает у Шэдоу какое-либо желание продолжать тренировки. Весь пыл, вся концентрация, с таким трудом достигнутая, растрачены впустую. Он тяжело вздыхает, его взгляд, полный смятения, устремляется туда, где только что стоял Соник, а затем – в сторону, куда тот убежал, оставив после себя лишь пустоту и щемящее чувство вины.

***

      Полная ночь окутала землю своим бархатным покрывалом. Сегодня, согласно прогнозу погоды, обещали безоблачное небо, и антигерой, воспользовавшись этим даром природы, устроился на живописном поле, усыпанном мелкими, яркими цветами и кустиками земляники, благоухающими сладким ароматом. Его целью было полюбоваться бесчисленными звездами, мерцающими в вышине, и посвятить этот вечер давним воспоминаниям, которые в последнее время все чаще посещали его разум.       Очевидно, Шэдоу никогда не позволял своим чувствам взять верх. Он должен быть хладнокровным и серьезным, подобно стали. "Убей свои чувства, пока они не убили тебя" - вот девиз, которому он старательно следовал, выстраивая вокруг себя прочную, непроницаемую стену. Эта стена была его броней, его защитой от боли и уязвимости, которая так часто преследовала его в прошлом, нынешнем и будущем.       Но были и времена, когда эмоции и чувства, словно буйный шторм, собирались вместе и давали отпор этой, с каждым разом все более бронированной, стене. В такие моменты Шэдоу оказывался на грани, чувствуя, как мир внутри него переворачивается, как контроль ускользает из его рук. Это было опасно, но одновременно и странно притягательно.       Не часто предоставлялась возможность просто выдохнуть, расслабиться и, в кой-то веки, подумать о чем-то кроме напрягающих, раздражающих его окружающих придурков, у которых на уме все что угодно, кроме чего-либо по-настоящему ценного. У кого на первом месте - приключения, шутки и вечный оптимизм, вместо порядка, дисциплины и выполнения поставленных задач. У кого-то, кто не задумывается о последствиях, бросаясь в омут с головой. У того, кто всегда рядом, всегда нарушает его личное пространство, а в этот раз - получил от него по заслугам.       Шэдоу выругался про себя, когда все его мысли, которые должны были быть посвящены давно минувшим событиям, вдруг предательски переключились на образ синего придурка. Господи, даже здесь, в тишине ночи, он не может отделаться от его присутствия, от его влияния! Невозможно найти покой, даже когда, казалось бы, ничто не должно мешать.             Пытаясь взять себя в руки и привести мысли в порядок, алый еж резко зажмурился, глубоко вздохнув, но голова все равно гудела от последних событий, от того неприятного ощущения внутри. Антигерой прекрасно знал, что он не относится к числу личностей, которые испытывают муки совести из-за подобных мелочей. Он не должен был переживать по этому поводу. Да, у него были проблемы с этим чувством, но они были связаны с трагическими событиями на Ковчеге, с предательством и смертью кого-то очень важного, с болью, которую он хранил в себе годами! Не с этим легкомысленным голубым идиотом, который так часто мешает всему и всем, что находится вокруг.       Нужно забыть об этом. Нужно вернуться к воспоминаниям. Нужно сосредоточиться... - Привет, Шэдоу. - О Хаос, избавь меня. - невольно вырвалось у Шэдоу, он просто устал от назойливого присутствия этого синего сорванца, который повсюду был как тут. - Соскучился? - Язвительный тон Соника заставил алого ежа скривить губы в подобии оскала. Он не мог не обратить внимания на то, что вокруг талии синего ежа был обвязан толстый бинт, но тот, словно ничего и не случилось, улыбался, поставив руку на бедро и излучая все тот же, неуёмный оптимизм. - Ни капли. Проваливай. - сухо ответил Шэдоу, надеясь, что хоть это, сработает.       Было бы смешно, если бы еж послушался.       Синий без приглашения сел рядом, вытянув ноги в траву, словно его и не пытались прогнать. - Чем занят? - поинтересовался Соник, будто и не заметил негодования Шэдоу. - Отдыхом от тебя. Я повторюсь: проваливай. - процедил Шэдоу, понимая, что эти просьбы просто не будут услышаны. - Да ладно тебе, неужели ничем не поделишься? Это же так приятно, общаться на какие-нибудь темы. А особенно увидев тебя тут, мне казалось, ты бы захотел чем-нибудь поделиться. - Соник, казалось, вовсе не замечал раздражения Шэдоу. Он устроился поудобнее, готовый к долгому и, вероятно, крайне утомительному разговору. - Мне интересно, какой частью своего тела я намекнул на такое ошибочное мнение. - Голос Шэдоу сочился чистой иронией, не оставляя сомнений в его нежелании делиться своими мыслями. - Оу, ну, ты смотрел на небо с явно задумчивым взглядом. - парировал Соник, словно это было весомым аргументом. - Тебя удивило то, что я думаю? В отличие от тебя, да. - ответил Шэдоу, подчеркивая разницу между ними.       Тишина накрыла их, словно бархатный полог. Оба, подчиняясь единому порыву, устремили свой взгляд ввысь, наблюдая за завораживающей картиной ночного неба, усыпанного мириадами мерцающих звезд.       Заметив подозрительное молчание, которое не предвещало ничего хорошего, Шэдоу вскинул одну бровь и боковым зрением скосил взгляд на своего компаньона по несчастью. Ему чуть не вырвалось язвительное "Что, тоже пытаешься заставить свой узкий мозг думать?", но тут же он подавил этот порыв. Тишина, вопреки обыкновению, сейчас казалась куда более привлекательной перспективой, чем очередная порция провокаций, исходящих от этого неугомонного, вечно улыбающегося животного. Шэдоу прекрасно понимал, что затишье перед бурей, но он принял решение выжать из затишья все, что возможно. - Руж починила столик? - раздался внезапно негромкий голос Соника, прервав тишину. - Тебя это будто волнует. - бросил Шэдоу, не отрывая взгляда от звездного неба, прекрасно понимая, что разговор будет продолжен. - Ну же, Шэдс, я просто хочу поговорить! - возразил Соник, в его голосе слышалось искреннее желание пообщаться, что еще больше раздражало Шэдоу. - Ты выбрал не того собеседника, Фейкер. Мне с тобой нечего обсуждать. Проваливай. - сухо ответил Шэдоу, надеясь, что эти слова наконец-то возымеют действие. Но он уже знал, что надежды тщетны.       Синий цокнул языком, выражая обиду, и сложил руки на груди, демонстративно отвернувшись от Шэдоу. Прошло несколько минут молчания, в течение которых он, видимо, пытался придумать, как растопить лед. - Может, тебе бы хотелось поделиться чем-то из прошлого? Типа, знаешь, становится легче, когда не держишь все в себе. Я умею слушать. Ну, по крайней мере... - Соник активно жестикулировал руками, пытаясь изобразить сочувствие и заинтересованность, но его речь была внезапно прервана жестким, словно выстрел, голосом алого ежа. - Нет, Соник. Нам нечего обсуждать. Не только потому, что я не собираюсь этого делать, а потому, что ты ничего не поймешь. - Шэдоу, наконец, повернулся к нему лицом, его взгляд, как всегда, был полон холода и презрения. - Потому что ты - оптимистичный идиот, живущий в мире своих иллюзий и думающий, что сможет спасти весь мир, не осознающий масштабность реальных проблем.       Он сделал небольшую паузу, будто набираясь сил, чтобы продолжить. - Ты хоть задумывался, что ты ПОСТОЯННО оказываешься в том месте и в то время, где что-то происходит? Однажды то, что ты называешь "верой" и "справедливостью", сыграет на руку кому-то, кто разрушит твое полное представление о мире добра и справедливости. Ты просто глупец, не познавший ни капли реальных проблем! Вся твоя жизнь заключается в беготне и болтовне о том, как все прекрасно, когда все совершенно не так! - голос Шэдоу был наполнен нескрываемым гневом, горечью и чем-то еще, что Соник, вероятно, никогда не сможет понять. - Фейкер, ты мешаешься. Всегда. Не скажу насчет "всем", но мне так точно. И я думаю, еще пара лиц согласится со мной. - Шэдоу продолжал свою тираду, его голос был ровным, но холодным, словно сталь. Он не отводил взгляда, встречаясь с тем самым взглядом непонимания, которое он видел на лице Соника совсем недавно, когда тот получил "наказание" от его руки. И в этот момент, странным образом, Шэдоу ощутил чувство, которое сам испытывал лишь несколько раз в жизни - чувство, похожее на небольшую долю сочувствия, сожаления, а, может быть, даже... вины. Но слово не воробей. Вылетит - не поймаешь. Поэтому, договорив пламенную речь, Шэдоу, Совершенная Форма Жизни, со всей остротой ощутил последствия своих слов. Он отметил, как его "собеседник" внезапно сгорбился, его плечи поникли, а ладони бессознательно легли на предплечья, словно пытаясь укрыться от резкого ветра. Его уши, хоть и были все еще направлены в сторону голоса Шэдоу, теперь слегка приопустились, выражая немую печаль. Этот язык тела совершенно не подходил Сонику. - А теперь, я надеюсь, ты отстанешь от меня. - прозвучало сухо, без единой эмоции, словно сухой приговор. Шэдоу, не обращая внимания на то, что его слова, возможно, ранили, плавно поднялся на ноги, его спина идеально прямая, его поза - воплощение абсолютной уверенности в себе. В тот же миг он исчез во вспышке своей невероятной скорости, оставив за собой лишь легкое мерцание в воздухе и, конечно же, кобальтового ежа, который, судя по всему, даже не нуждался в том, чтобы высказать свое мнение в этом одностороннем диалоге.       Забежав в глубину чащи, окутанной непроглядной тьмой, Шэдоу, повинуясь внезапному импульсу, оглянулся через плечо. Ему казалось, что он почувствует, как на него смотрят, но, к его удивлению, Соник по-прежнему сидел на том же самом месте, в той же позе, словно пригвожденный к земле невидимыми цепями. Он не сделал ни малейшего движения, словно окаменев. Это зрелище неожиданно вызвало в душе Шэдоу противоречивые чувства.       "Теперь он, наконец, отстанет от меня", - пронеслось в его голове, словно повторение давно заученной мантры. "Кто-то должен был сказать ему эту правду, рано или поздно, чтобы он, наконец, перестал витать в облаках", - тут же добавила вторая мысль. "Он сам виноват в своей бесшабашности, в своем постоянном отрицании реальности, в своей неспособности видеть дальше своего носа", - холодно заключила третья.       Но эти мысли, столь привычные, столь часто посещавшие его голову, казались теперь чужими, фальшивыми, не принадлежащими ему. Они уже не могли скрыть то, что творилось внутри, это неприятное, необъяснимое чувство, которое терзало его изнутри.       Он не знал, как ему дальше быть. Не знал, как поступить, чтобы избавиться от этого гнетущего ощущения, от этого ощущения вины, столь непривычного для его натуры. Это было странно, крайне неприятно, и, что самое ужасное, абсолютно непонятно. Он привык к боли, к трудностям, к борьбе, но не к этому. Не к этой тишине, не к этому опустошению, не к этому чувству, словно он совершил что-то непоправимое.

***

      Следующее нападение доктора Эггмана было неожиданным, его машина – несомненно, весьма обновленной. Тейлз, оценив масштаб угрозы, немедля запросил помощи у Руж и Шэдоу, объяснив, что для такого боя нужна дополнительная пара рук, а, возможно, и ног.       Новый робот Эггмана, гигантская махина, возвышался над ними на добрых двадцать метров, представляя собой серьезную угрозу. Однако, куда больше, чем габариты механического монстра, Шэдоу удручал громкий, ничем не прикрытый голос идиота, который, конечно же, тоже был тут, как будто больше никого не было в этом мире. - Откуда у него каждый раз новые роботы? Когда он, черт возьми, успевает их производить?! - Вопрос был риторическим, его выдавал яростный блеск глаз, наполненных решимостью дать отпор, решимостью к сражению. Наплевав на назойливое присутствие этого кобальтового полудурка, алый еж, стиснув зубы, принимает решение: быстро покончить с этой передрягой и, как обычно, исчезнуть из поля зрения, подальше от докучливой компании. Сейчас его целью было максимально эффективное уничтожение противника и немедленное освобождение от этой, безусловно, неприятной обязанности.       Сражение продвигалось весьма успешно. Шэдоу, собрав воедино все свои навыки и умения, составил себе четкий план действий и старательно придерживался его, атакуя с хирургической точностью. До поры до времени ему везло не ловить в своем поле зрения этого придурка в синих тонах. Все шло по плану, пока в какой-то момент этот идиот, как по заказу, не полез в его траекторию удара. Он просто взял и появился на намеченном пути, тщательно выверенном и проложенном самим алым.       И все бы ничего, если бы этот удар не был решающим, черт возьми! Махина гудела, робот Эггмана рассыпался на куски, и оставалось лишь одно: оттолкнуть разрушающуюся конструкцию в сторону, чтобы взрыв распространился по земле, а не охватил всех, кто находился поблизости, превратив их в груду обугленных обломков. Шэдоу, понимая, что времени на смену тактики нет, вступает в сражение, полагаясь на свои рефлексы и импровизацию.       И к большому разочарованию, он и кобальтовый еж, как назло, оказываются в эпицентре взрыва, что бы в следующую секунду быть откинутыми взрывной волной далеко за пределы поля боя, к ближайшему развалившемуся зданию, от которого остались лишь пара голых, закопченных стен.       Шэдоу резко поднимается на ноги, слегка пошатываясь от сильного головокружения и неприятной боли во всем теле. Когда зрение, наконец, проясняется, его взгляд цепляется за фигуру Соника, который, морщась от боли, с трудом пытается подняться. Сердце Шэдоу бешено колотится, адреналин зашкаливает.       Когда герой, преодолев боль, все же встает на ноги и, почувствовав на себе презрительный взгляд соперника, а затем и заметив, что тот, явно не настроенный на дружеский лад, медленно идет к нему, Соник делает нерешительный шаг назад, ожидая неизбежного "наказания". Его уши сами собой прижимаются к макушке, а зрачки сужаются, перемещаясь то на Шэдоу, то на место взрыва, где, вероятно, остались его друзья.       "Он понял, что наделал", "Он уже осознал, что вновь помешал", "Его наказание, вероятно, уже получено" - твердил голос в голове Совершенной Формы Жизни, но в груди, вместо облегчения, клубилась неописуемая ярость. Как он, этот глупый, вечно улыбающийся еж, довольствующийся одним лишь скоростным бегом, умудрился помешать ему в бою, поставить под угрозу их общую задачу?       Гнев охватывает Шэдоу целиком, заполняя его сердце, мысли, разум. Не в силах сдерживаться, он молниеносно настигает Соника, хватает его за шею стальными пальцами и с силой прижимает к холодной, шероховатой стене. Соник смотрит на него широко раскрытыми, обезумевшими от страха глазами, его уши все еще вжаты в череп, словно пытаясь спрятаться от гнева противника. Его ладони, словно в последней отчаянной попытке защититься, упираются в предплечья врага, но их усилия тщетны.       В ярости, клокочущей в его груди, Шэдоу замахивается, готовясь нанести удар. Но в тот же миг Соник вздрагивает всем телом, инстинктивно отворачивает голову и крепко зажмуривается, ожидая сокрушительного удара. Это движение, столь неожиданное и уязвимое, словно выбивает Шэдоу из колеи. Он застывает, не в силах завершить начатое. Тяжелое дыхание, рваное и прерывистое, вырывается из его груди, и он не может понять, куда теперь направить свой гнев: в сокрушительный удар, который вырвет из Соника все, что есть ценного, в словесное унижение, подобное тому, что он уже обрушил на него в их последнюю встречу, или... что-то иное.       Он вдруг понимает, что эти импульсивные вспышки гнева, которые так долго были его единственным оружием, уже не приносят удовлетворения. Что ему нужно не только разрушать, но и созидать, пусть даже в мелочах. И в этот момент в его голове проносится мысль о попытке понять.       Понять, наконец, то, что в большинстве случаев Соник, этот вечный оптимист, просто оказывается не в то время и не в том месте, что его присутствие - не злой умысел, а скорее стечение обстоятельств. Принять, что его вечный оптимизм, его жизнь, полная приключений, его способность не замечать ужасы существования - это его собственный, пусть и странный, метод нести за собой героизм, нести в мир надежду, которую Шэдоу, кажется, утратил навсегда.       И то, что Соник сейчас, зажмурившись, всеми силами пытается избежать удара, который еще даже не нанесен, говорит уже о том, что его методы рушатся, но не естественным путем, а разрушаются под натиском ярости Шэдоу. Это значит, что он сам, своими действиями, ломает то, что должно быть нерушимым, то, что Соник, вероятно, ценит больше всего. Не потому, что в его жизни произойдет что-то ужасное, что откроет ему глаза на реальный мир, как это произошло в жизни самого антигероя.       Может быть, Сонику и вовсе не суждено быть тем, кто когда-либо "откроет глаза" на правду и жестокость мира, может быть, ему суждено всегда оставаться наивным героем, верящим в добро. Или, напротив, суждено, но не сейчас. Важно то, что Шэдоу не должен был быть тем, кто сломает его веру, кто заставит его увидеть тьму, в которую тот упорно отказывается смотреть. Блю просто не заслуживал того, что он сейчас получает, тех слов, того презрения, той боли, которую он причиняет ему своими действиями.       Темный еж медленно опускает кулак, его пальцы разжимаются, выпуская Соника, который, не удержав равновесие, резко падает на землю, шлепнувшись на пол с приглушенным стоном. Шэдоу, словно обессилев, тяжело выдыхает, отворачивается и садится рядом, скрестив руки на груди, устремив взгляд в землю, пытаясь понять, как ему дальше действовать. - Шэд... оу - голос Соника звучит неуверенно, как будто он и сам не верит в то, что говорит. Антигероя даже немного забавляет, как неуверенно Соник отказывается от старого прозвища, добавляя полное окончание имени - Шэдоу, словно пытаясь подчеркнуть свою признательность и раскаяние. - Извини, я... я не увидел тебя. Мне надо было уничтожить мелкого робота, который как раз был напротив меня... Я буду внимательнее, ну, постараюсь быть... - Соник снова начинает активно жестикулировать руками, выплескивая свою энергию, но его слова прерываются жестким, но уже не гневным, взглядом Шэдоу. Ему становится не по себе, видя, как уши Соника, поникшие и опущенные, с каждым словом опускаются все ниже, выражая печаль и подавленность. - Соник, слушай, как бы глупо это не прозвучало, но ты не должен извиняться. То, что ты оказываешься не в то время и не в том месте...- Шэдоу неожиданно прерывает его, его голос лишен злости, но в нем звучит странная усталость. - Но ты говорил, что я наоборот... - пытается возразить Соник, но Шэдоу прерывает его резким жестом. - Молчать. Не важно, что я говорил в прошлый раз. Тогда я мыслил иначе. То, что ты оказываешься не в то время и не в том месте - это не твоя вина. Моментами я и правда бываю не справедлив по отношению к тебе, как бы мне ни хотелось это признавать. Просто не... - Шэдоу на мгновение замолкает, подбирая слова, а потом произносит: - Продолжай быть таким же наивным придурком. Тебе это подходит больше, чем то, как ты выглядишь сейчас. - Я... ладно. Спасибо? - Соник выглядит удивленным, его глаза широко раскрыты, а на лице застыло выражение, которое можно было бы принять за робкую улыбку. Слова Шэдоу, видимо, застали его врасплох, и он не знает, как на них реагировать. - Пошли, проверим, все ли в порядке. - Шэдоу, не дожидаясь ответа, поднимается с места, его взгляд уже устремлен к месту взрыва. Он не хочет больше говорить об этом.