adore u

Хенджин чувствует чужие руки на своих бедрах и отпихивает их обладателя, который тут же стонет от боли. — Бля, прости, — шепчет он, — но какого хрена ты лезешь? Ответа не следует. — Иди в мою комнату, — говорит он, схватив аптечку. Они пробираются через квартиру в комнату Хенджина, стараясь максимально не шуметь. Стоит двери закрыться за ними, а небольшому светильнику осветить ночной мрак комнаты, чужие руки снова оказываются у него на бедрах и стремятся к заднице. — Может мне тебя надо было добить, а не помогать? — выдыхает Хенджин в губы излишне довольному Чану. — Ну уж нет, давай играть в доктора и пациента. — Ты извращенец, — фыркает Хенджин, подводя Чана к кровати, — подержи. Хван передает ему в руки аптечку, а сам тянется к ремню на брюках Чана. Тот на мгновение перестает дышать, а потом его лицо заполняется похотью. Хенджин понимал, что так и будет, но если бы он сказал ему самому снять штаны, то это бы подействовало на Чана еще сильнее. Но он не может своему незапланированному гостю сесть на его кровать в штанах, в которых тот валялся на земле. Он стягивает с него штаны и заставляет сесть. Потом снимает его кожанку и опускается перед Чаном на колени. То, что он уже возбужден Хенджин отлично видит, белье это не скрывает. Ладно, Хван признает, что его действия сейчас довольно двузначные, и ему самому льстит безбожно то, как его хочет Чан, но здравый смысл все же берет вверх. Положив аптечку на чужие колени, Хенджин достает все, что необходимо для обработки ран. Чан, пока махался с его недоухажером, содрал кусок кожи у брови. В такси оттуда столько кровищи вытекло, что он едва не попросил водителя сменить маршрут до больницы. Но сейчас вроде все не так плохо, как казалось изначально. Чан шипит, пока он обрабатывает рану и заклеивает ее пластырем. — Зачем было вообще драку начинать? — ворчит Хенджин. — Долбоебы такие других языков общения не понимают, — безапелляционно заявляет Чан, пока Хенджин занимается его пострадавшими руками, — ты же сказал ему: «Нет» несколько раз, а он не понял и продолжал катить к тебе яйца. — Шило на мыло променял, — бубнит Хенджин. — Кто? — Я. Сначала тот ко мне лез, а теперь ты тут тычешь своим членом в мой локоть. — В прошлый раз, — Чан наклоняется ближе к губам Хенджина, — тебе все нравилось. Он шумно сглатывает, дыша с Чаном одним воздухом. Это правда, в прошлый раз ему все понравилось, тут не поспоришь. И этим прошлым разом вообще-то все должно было закончиться. Хенджина бросил парень, с которым он встречался два года, месяц он чах, пытаясь смириться со всеми своими внешними и внутренними недостатками, о которых ему поведали при расставании, пока Уен на правах лучшего друга не вытащил его тусить. И пока друг усиленно старался склеить бармена в клубе, куда они притащились, местный диджей, закончив работать, склеил Хенджина в три счета. Возможно, ехать с незнакомым парнем в отель, которому потребовалось для его согласия всего-то отвесить ему пару комплиментов, — не самая его лучшая идея. Но в конечном итоге он не пожалел об этом ни на йоту. Чан буквально вытрахал из него все бредовые мысли о собственном несовершенстве. Хенджин полагал, что на этом все и закончится, но нет, жизнь так проста не бывает, не в его случае. Чан решил, что они были сведены судьбой, вот прям такими фразами он громко выражался. Он таскал своему голодному студенту перекусы, подвозил после пар до подработки или до дома, задобрил профессора, который невзлюбил Хвана почему-то, даже умудрился помочь отцу Хенджина с машиной. А сам Хенджин все это время ломался. Чан буквально был воплощением всего того, чего он пытался добиться от своего бывшего, но ему не хотелось так скоро бросаться с головой в новые отношения. Не то чтобы его бывший все еще что-то значил для него, просто это все ощущалось как-то слишком поспешно. Наверно. Хёнджин был ни в чем не уверен. Чан медленно расстегивает молнию на толстовке, которую месяц назад подарил Хенджину на день рождения, и также медленно снимает ее с парня. Хван не смотрит ему в глаза, пялится на губы. Ох уж эти пухлые губы, которые способны очень на многое. Пара секунд, и он уже первый несдержанно целует Чана, хотя совершенно этого не планировал. Он думал, что из благодарности за то, что тот действительно помог ему отделаться от жуткого чела, который никак от него не отставал в клубе, куда Хёнджин пришел позалипать на Чана за работой, просто поможет ему с его ссадинами после драки. — Ой, — Чан шипит от боли, когда Хенджин в поцелуе сжимает его плечо. — Прости-прос… — он пытается извиниться, но его целуют, не дослушав. Не глядя, Чан убирает аптечку на пол и тянет его на свои колени. Его руки беззастенчиво сжимают задницу Хенджина. Эта жадность до его тела опьяняла Хенджина. — Нет, даже не думай. Мы не будем ничего такого делать, — тихо говорит Хван, но никак не сопротивляется тому, что с него снимают майку. Ему приходится крепко сжать губы, чтобы не застонать, когда Чан опускается ртом на его сосок. Он собирается оттянуть голову старшего парня от своей груди, но вместо этого только вплетает пальцы в его волосы. Пока Чан пытался приударить за ним, они целовались несколько раз, когда у Хенджина не было настроения сопротивляться, но до чего-то такого ни разу не доходили после их первого и пока что единственного раза в отеле. И сопротивляться так не хочется на самом деле. — Нет, — он все-таки соскакивает с чужих колен и идет к шкафу, — мои родители спят. Ничего не будет. Достав свою импровизированную пижаму из футболки и шорт, он собирается переодеться, но тормозит, когда Чан обнимает его со спины. Эти объятия такие приятные и так ему нравятся, что Хван тут же откидывает голову ему на плечо, не успев об этом задуматься. Его пижама падает из рук на пол. — Ну мы же тихонько, — Чан целует его шею, пока его руки скользят по животу вниз, забираясь под джинсы, — Хенджин-а, ты ведь тоже хочешь. И я с ума по тебе схожу все эти месяцы. Между словами Чан продолжает целовать его шею и плечи. Конечно, Хенджин хочет. Когда они вот так близки, когда его заполняет желание, которое, он знает, будет удовлетворено полностью, в принципе забывается, почему он решил, что не стоит соглашаться на то, что ему предлагает Бан. Да и нет никаких внятных причин на самом деле, просто Хенджин ссыкует. Он не сопротивляется, когда Чан снимает с него джинсы и одаривает спину поцелуями, из-за которых Хенджину приходится искать опору в виде шкафа перед ним. Может, и правда перестать страдать глупостями и поддаться настойчивым ухаживаниям Чана? Все вокруг и так думают, что они парочка. — Мы не будем заниматься сексом, пока мои родители дома, — шепчет Хенджин. — Ну, это же не мешает нам получить удовольствие, правда? — Чан ведет его обратно к кровати, погасив светильник. Он слишком яркий для той атмосферы, что царит между ними. Хёнджин позволяет уложить себя на спину и оседлать свои бедра. — Ты ведь хочешь этого, да? — шепчет Чан ему на ухо, поставив руки по обе стороны от его головы. Хёнджин снова шумно сглатывает накопившуюся слюну. Он ведь свободен. Чан свободен. Оба хотят друг друга. Оба нравятся друг другу. Ничего же такого нет в том, что они займутся чем-то таким? Чан дышит возле его уха. Их бедра соприкасаются. Вес парня так приятно ощущать на себе… — Да, хочу, — говорит Хёнджин. Он может поклясться, что чувствует, как Чан расплывается в похотливой улыбке, хоть и не может этого увидеть, глаза еще не привыкли к темноте. — Хороший мальчик, — шепчет Чан ему в ухо и хватает зубами мочку уха. Хёнджин вздрагивает от этого, хватая его за бедра. В их первый раз Чан выдавал словечки куда более смущающие. — Молча, — просит Хван. — Неа, — поцелуй за ухом, — я так сильно хочу тебя, что ты мне уже снишься. Каждое утро с дрочки начинается. — Точно молчи. Приходится закрыть себе рот рукой, чтобы не издавать никаких звуков, пока Чан медленно проводит языком по его шее. По телу Хенджина бегут мурашки. Он невольно вскидывает свои бедра, чтобы получить хоть какую-то стимуляцию, но ничего не выходит. Чан продолжает сидеть на нем и буквально вылизывать. Хёнджин до встречи с ним и не предполагал, что его тело такое чувствительное. Где бы Чан ни касался его руками или губами или своим языком, ему было приятно везде. Приятно настолько, что он весь трясется уже после пары минут подобных манипуляций только с шеей и ключицами. Он тянется рукой к своему члену, но ему конечно же не дают сделать то, что он захотел. Чан перехватывает ее и целует внутреннюю сторону запястья, поднимаясь выше, целуя предплечье. Хенджину хочется заскулить. Боже, почему он решил, что ехать сюда, — это хорошая идея? Почему они не поехали к Чану, тот ведь живет один? И там не пришлось бы сдерживаться, там нет родителей. Оставшиеся капли разума напоминают, что до его дома было сильно ближе, а он переживал за рану старшего на лбу. Точно. Но больше они подобного делать не будут в таких условиях. Это просто невыносимо. Все тело покрывается испариной, хотя в комнате довольно прохладно из-за открытого окна. Чан касается кончиком языка его соска. Хёнджин тут же пытается вжаться в кровать, уходя от прикосновения, но это, конечно же, ему этого не удается. От переизбытка ощущений, его выгибает в другую сторону. Чан отстраняется от его груди и затягивает во влажный поцелуй. Хенджин отвечает охотно, чувствуя, как Чан слезает с его бедер и оказывается между ними. Он снимает белье с них обоих и наваливается сверху. — Футболку сними, — шепчет Хенджин, но противореча своим действиям снова целует Чана. Было в поцелуях с ним что-то такое особенное, ни с кем другим они так не ощущались. Чан в итоге оказывается таким же голым, как и Хван. Если они спалятся, и родители, проснувшись, заглянут в комнату, то будет полное фиаско. Нет, ему не запрещали встречаться с парнями и приводить их домой, но будто бы то, что происходит сейчас — это перебор. Но перебор бесконечно возбуждающий. Они трутся членами, глуша стоны на губах друг друга. И Хенджину этого уже достаточно, чтобы быть на седьмом небе и от счастья, и от удовольствия. — Где у тебя смазка? — спрашивает Чан шепотом. — Я же сказал, что мы не будем… — Я не буду вставлять, я же обещал. Хенджин быстро поднимается с кровати и на ощупь идет к шкафу, также на ощупь достает смазку и плетется обратно. Чан снова устраивается между его бедер и наклоняется, чтобы быстро чмокнуть в губы, а потом с упоением гладит его тело. — Мне иногда хочется тебя сожрать, такой ты весь соблазнительный, — его слова обжигают ухо Хенджина снова. Чан спускается ниже, кусая его за шею. Хван шипит, но не останавливает. Его член дергается в нетерпении от этого. Он пытается потереться им о Бана и тот ему это позволяет, пока сам чередует укусы и поцелуи на его теле. — Ты будешь со мной встречаться? — спрашивает Чан, когда его лицо оказывается напротив чужого паха. — Ты серьезно спрашиваешь о таком в такой момент? — шипит на него Хенджин. — Я спрашивал и другие моменты, но так и не дождался ответа, — Чан быстро облизывает головку его члена, заставляя парня закрыть рот руками, чтобы не издать ни одного лишнего звука. Он проделывает такое несколько раз, наблюдая привыкшими к темноте глазами, как мечется Хенджин по кровати. В итоге тот психует и, схватив его за волосы, подставляет свой член к его рту. Даже жаль, что он не видит, какой довольный Чан в момент, когда берет в рот. Одновременно с этим, он распределяет смазку между его ягодиц. Хенджин тихо поскуливает, когда чувствует в себе чужой палец. — Так каков твой ответ? — спрашивает Чан. — Иди к черту, хен, — шипит на него Хван, теряясь в удовольствии. Чан ухмыляется, снова беря член в рот и продолжая трахать Хенджина пальцами. Смазка хлюпает от ее обилия, заглушая тихие стоны парня. Ему хочется остаться между этих ног навсегда. Чан определенно потерял голову из-за Хван Хенджина, как никогда раньше. Голова потеряна, крыша уехала. Он готов кончить, не прикасаясь к себе, только от осознания, что снова может касаться этого тела. Хенджин мечется по кровати все сильнее, пытаясь то уйти от его прикосновений, то получить больше. В какой-то момент он доходит до того, чтобы накрыть лицо подушкой, потому что сдержать громкий стон, который срывается с его губ вместе с оргазмом, он не мог. Чан хватает его за руку и приставляет к своей шее, чтобы Хван почувствовал, как он сглатывает его сперму. — Ты все-таки извращенец, — шепчет парень. — Да это разве извращение? — Чан целует его в живот. — Хватит, хватит, иди сюда, — Хенджин тянется к нему руками. И конечно же, Чан слушается. Парень быстро целует его и укладывает на спину. Он сползает по его телу ниже. Чан приподнимает голову, пытаясь не только почувствовать, но и разглядеть, что делает Хван. Хенджин раздвигает его ноги, устраиваясь поудобнее и сразу берет его член в рот, так глубоко, насколько позволяют его умения. Теперь наступает очередь Чана прятаться за подушкой, потому что ему кажется, что еще чуть-чуть и он вознесется. Хенджин ублажает его преступно медленно. — Хенджин-а, — просит он, — не мучай меня. Парень ничего не отвечает, только его шаловливые руки добираются до его сосков и сжимают. — Блять, — Чан прижимает к себе многострадальную подушку сильнее. Хенджин милосердно ускоряет свои действия, помогая себе одной рукой, пока второй продолжает издеваться над сосками. Чана едва ли хватает на то, чтобы предупредить Хвана о своем приближающемся оргазме. Тот с влажным хлюпом выпускает член изо рта, устраивается у него под боком, доводя его рукой. Чан целует его, пока его накрывает удовольствием с головой. Они тяжело дышат, разглядывая друг друга в темноте, насколько это возможно. И улыбаются, как последние дураки. Первым подрывается Хёнджин, шепотом причитая, что нужно сходить в душ быстренько по очереди, сложить вещи и лечь спать. Чан предлагает сходить помыться вместе, за что получил подушкой по голове. Он дожидается, когда вернется из ванной Хёнджин, а потом идет туда сам с вещами, которые ему любезно одалживает Хван на ночь. Смотря на себя в зеркало, Чан думает, что смотрит на совершенного идиота. У него вместо мозга один только Хван Хенджин. Это не лечится. — Ложись на кровати, а я лягу на футон, — говорит Хёнджин, когда он тихо прикрывает за собой дверь в комнату, закончив с водными процедурами. — Ну уж нет. Ты спи на своем месте. — Ты гость, тем более ты пострадал из-за меня… — Тогда вместе будем спать, м? Хёнджин закатывает глаза. — Ладно, спи на Футоне, — он забирается на кровать и укрывается, — свет выключи. Чан так и делает. — Я так счастлив, — говорит он, лежа на спине. — Почему? — Потому что я всегда счастлив рядом с тобой. Ответа Чан дожидается только тогда, когда уже начинает проваливаться в сон. — Ну, я могу сделать тебя еще счастливее, — совсем тихо говорит Хёнджин. — Что ты имеешь в виду? — Чан подскакивает с места, подбираясь ближе к кровати. — Я согласен с тобой встречаться.