Отверстия

"Посмотри в мои пустые глазницы

как в открытые двери". Рицу

Рицу спал. И видел сон. Это было страннее некуда, поскольку сны именно видеть он разучился... когда же? Глазницы к тому моменту уже зажили или кровь продолжала сочиться из них? Вот ведь! И не вспомнить точно, хотя что, по сути, за разница? На самом деле видеть хотя бы во сне еще мучительнее, чем не видеть вообще. Каждый раз после снов, которые он ВИДЕЛ, Рицу просыпался в холодном поту и с сердцем, бьющимся где-то в горле, а разум терзался одной мыслью: "Буду ли я такой нужен Соби-куну?". Но всегдашний язвительный цинизм был на страже, и подобные глупые идеи пресекались им на корню: "Ты сам отдал Соби-куна и теперь не нужен ему совсем, успокойся, глупец". Что верно, то верно, горько вздыхал Рицу. И неуверенными движениями слезал с кровати навстречу новому дню. А потом и сны тоже стали такими же, как бодрствование. Незрячими. Слышать что-то странно-загадочное, осязать и обонять - это пожалуйста, а вот зрение... увольте. Привыкайте, господин директор, жить в полной абсолютной темноте всегда и везде, даже в ночных представлениях мозга, уставшего от напряженного рабочего дня. И привыкать пришлось: ну а что поделаешь? Отрастить при помощи Силы новые глаза? Да даже если он найдет в себе подобную мощь, Бойца, что обратит эту мощь в нужную заклинание, все равно нет рядом. Так что оставить пустые мечты и за дело. Тем более, приспосабливается он вроде неплохо, гораздо лучше, чем ожидал сам от себя. Но сейчас, нынешней ночью зрение словно вновь вернулось к нему. Так странно и... уже непривычно? И почему именно теперь? Какие-то изменения идут в тканях мозга или...? Тут скорее "или", нахмурился во сне Рицу, не переставая озираться по сторонам, озираться так, будто вполне обычные вещи вокруг для него в новинку. Хм. Может ли собственный разум так дразнить его? А глазам будто тесно в глазница, они дергаются, словно ползут по чему-то узкому и тесному, а потом... надо же, если орган зрения торчит где-то впереди тебя, словно глаз рака на стебельке, то картина вокруг становится еще необычнее, а любопытство, с которой ее разглядывают, еще жаднее... что все-таки происходит? И что за противные звуки где-то поблизости? Ах, это будильник. Пора вставать. Рицу уселся в постели, собираясь с мыслями, пока еще тяжелыми, неповоротливыми, и ощутил влажное движение на щеке: такое, будто по ней ползет слеза. Но какие могут быть слезы? Их нет, нет уже давно, с той же поры, когда не стало глаз! Он поймал на кончик пальца теплую каплю, попробовал на вкус. Соленая, но, пожалуй, отдает железом больше, чем положено слезе... кровь? Странно вдвойне. Ни боли, ни каких-либо неудобств в глазницах он не чувствует. Тогда откуда? Впрочем, скоро явится Нагиса проверить его состояние, вот и уточнит. Причем Рицу даже спрашивать ничего не придется, эта болтливая женщина выложит все сама. А, значит, нужно лишь слегка подождать и заодно переодеться: пижамы надоели ему со времен вынужденного больничного. Нагиса ожиданий Рицу не обманула. - Что это у тебя тут?! - завопила она еще более визгливо, чем обычно, заметив, как точно предположил Рицу, следы того, что текло из его глаз - глазниц! - ночью. - Да это кровь!!! - продолжила она содержательный разговор сама с собою, раз Минами пока молчал. - Ты там ковырялся, чертов извращенец?!! Для чего? А ну, покажи руки! - похоже, она всерьез надеялась обнаружить красное на кончиках пальцев Рицу и этим подтвердить свою безумную гипотезу. Рицу спрятал руки подальше и слегка нахмурился: не хватало еще идти на поводу у сумасшедшей! Тем более, все, что ему надо, он узнал с легкостью. Итак, все же кровь, размышлял он, перестав на время уворачиваться от цепких пальцев Нагисы. А уж от голоса ее не денешься вообще никуда, наверное, если он обращен к тебе. На все "Семь голосов" разорется, если будет нужно... может, предложить ей петь в опере? Голос, способный перекричать любой оркестр, будет иметь несомненный успех... о чем это она?! - Все-таки ковырялся, да? А все этот Агацума!.. - ожесточенно бормотала Нагиса себе под нос, но прикосновения ее к внутренней стороне глазниц составляли удивительный контраст с голосом и настроем в целом: легкие, почти нежные, совсем не несущие боли, а, наоборот, ее утоляющие. - Вся слизистая в ссадинах, ты только посмотри! - При чем здесь Соби-кун? - светским тоном осведомился Рицу, следом за руками Нагисы поворачивая голову так, чтобы этой суматошной женщине было удобнее ковыряться в преддверии его мозга. "Этак скоро и в сам мозг заберется и выест его окончательно... чайной ложечкой", - саркастически ухмыльнулся Рицу про себя, но вслух озвучивать не стал: все-таки охота еще пожить. И заодно дождаться ответа, причем тут воспитанник. - Будто сам не знаешь! Он всегда причем! - буркнула Нагиса, несколькими пшиками спрея-антисептика завершая утренний уход за тем, что еще так недавно являлось вместилищем взгляда, всегда ужасно ее бесившего, а школяров приводящего в ужас. Повреждения заживали хуже, чем хотелось бы; нет, вернее, не так... на месте уже почти исчезнувших внезапно возникли новые - невесть откуда. Быть может, ночью там чесалось и эта бестолочь Минами почесался от души? Наверное, рано сняли повязку... на следующую ночь она накрутила на голову Рицу бинтов, как следует передавив ими переносицу, да и сами глазницы. Чтобы уж точно никто не подлез, особенно он сам своими шаловливыми ручонками. Хотя вот как поймешь, лез или нет? На следующее утро внутри глазниц не осталось живого места, а Рицу всю ночь ощущал, как что-то извивается, упруго и жестко бьется в них, стремямь наружу, но не в силах преодолеть покровы белой ткани, столь тонкой, если слой один. Но тут их было множество - и все стояли насмерть. Как веник, когда его пытаются ломать. Бинты натягивались изнутри, но порвать их у неведомого существа сил не хватало, оно шипело с грозной беспомощностью и звонко клацало - чем? Жвалами? Зубами? Чем-то иным? А сквозь шипенье и клацанье доносился голос. Неумелый, несуразный, странный... ну а какого еще ждать от обладателя жвал? Ведь не благозвучного и завораживающего? Тем не менее, нечто завораживающее в голосе все же слышалось: начатки гипноза, что ли? Рицу, как могущественная Жертва, над подобным дилетантством мог только смеяться, но вот к самому голосу постарался прислушаться. Вдруг там мелькнет хоть пара знакомых слов и сделается чуть-чуть яснее цель его ночного гостя? И он не ошибся. За чудовищным даже не иностранным, а словно инопланетным - иномирным? - акцентом, за шорохом чего-то и непрекращающимся клацаньем слышалась вполне человеческая речь, правда, не на японском, а на английском. "Вот ведь! Гражданин мира выискался!" - вполголоса хмыкнул Рицу и мимолетно задумался, как же относится остальная планета Земля к присутствию на ней подобного. Ужасается ли, приветствует или просто не подозревает? И что на этой самой огромной Земле странному чудовищу нужно именно от него, Рицу? - Дай же, дай мне!.. - будто прочтя его мысли, зашипели в глазницах еще громче и настойчивее. - Что тебе дать, неизвестная тварь? - Рицу на то и Рицу, что любезности от него не дождется никто, даже гости из космоса. Да и в самом деле! Дай ему! "Дай как здравствуй!" - почти неслышно буркнул Рицу, поневоле обращаясь мыслями к Соби-куну. Ну а на какой еще лад может настроить слово "дай", скажите, пожалуйста? Но тварь в сторонке не отмалчивалась и сразу же все испортила. - Дай мне взглянуть на ваш мир, насладиться им! Сними противные шершавые путы! - бормотала она с кислым недовольством в голосе и тыкалась в бинты все сильнее. - Это не путы, а бинты, - машинально поправил Рицу, ведь придирки ко всему вокруг - тоже его фирменный стиль, и поблажек нет ни для кого! Особенно всякие там, которых никто не звал, а они откуда-то взялись, тем не менее. - Медицинское приспособление, между прочим! - Ты лжешь, лжешь! - капризно возразил наглый пришелец. - Твое тело в порядке, белая шершавость ни к чему! - и завозился в отверстиях глазниц с удвоенной силой. Рицу невольно подивился, что всяким там левым существам известно слово "лгать", ведь при изучении чужого языка прежде всего запоминают слова попроще. "Или он почтенного возраста и нашей речью пользуется уже давно?" - пришло в голову следом. Эх, поди этих созданий разбери! - Ну а если сниму, то что? - разговор хотелось продолжить, чтобы узнать чужака лучше и понять, чего он здесь, в глазницах Рицу, ищет. - Буду смотреть, смотреть! - заскрежетало существо, и скрежет этот полнился азартом. - Ваш мир интересно, рассматривать! Надо! "От волнения, что ли, заговорил так безграмотно?" - подумал Рицу и, поколебавшись мгновение, принялся разматывать бинты. Вопли от Нагисы утром слушать в любом случае, раз глазницы украсились новыми царапинами, а чужак оказался занятным. Смотреть ему... ну, пусть посмотрит, Рицу разве жалко? Раз уж он сам этого лишился, можно порадоваться за других. А можно и не радоваться и вообще не нагнетать лишний раз, просто проанализировать, как чужак поведет себя, созерцая окружающее. Такой колоссальный эмпирический опыт! Правда, непонятно, куда его потом применить, но это, в конце концов, дело десятое. - Вот, пожалуйста, любуйся, - Рицу стянул последний виток "гадостной шершавости" и теперь с зарождающимся азартом ждал продолжения. - Ура! Ура! - от торжествующего звончайшего скрежета зазвенело в голове, и Рицу невольно поморщился. Его окружают сплошные вопли: то ученики на переменах, то вот этот... его голос так напоминает Нагисин, если подумать! С поправкой, конечно, на экзотическое происхождение, но все равно. А две Нагисы вместо одной - это явный перебор. Существо, уже высунувшееся было наружу почти целиком, снова горестно захныкало и улезло восвояси. Щелканье жвал сделалось унылым. - Что опять не так? - вздохнул Рицу и с трудом подавил зевок. Работу-то завтра никто не отменял, а он вместо того, чтобы спать, занимается тут черте чем. - Цена... - скрежет сменился шелестом: это шепот? Похоже на то. - Назови цену, иначе видно совсем чуть-чуть - нечестно! нечестно! нечестно! - вновь оглушительно заскрежетал и залязгал беспокойный гость. - Тише ты! Всех перебудишь! - рявкнул Рицу так, что сам бы мог запросто поднять на ноги всю школу. - Что, бесплатная демо-версия не столь впечатляет, как полная? - теперь в голосе Минами звучала понимающая усмешка. - Да, да, что-то типа того, - со вздохом скрежетнули в ответ. - Чтобы видеть, надо заплатить. - Здесь Рицу поневоле вздрогнул. Какая скользкая тема! Почему кто-то видит от рождения, а с кого-то требуют плату? Разве подобное мироустройство справедливо? И что отдать ему самому, чтобы вновь прозреть? - Цена у всех своя, просто назови ее. Мы можем многое и нам многого не жалко за лицезрения вашего мира! Рицу тут же чуть было не брякнул, что желает миллион - и еще мысли подобного толка замелькали в голове. Но стоит ли разменивать предложение диковинного гостя на эдакие мелочи? Не стоит, ясно подсказала Рицу его интуиция. А более масштабное, важное и судьбоносное никак не приходило в голову, увы: будто назло!Рицу дал своему разуму еще пару секунд сообразить, но разум по-прежнему молчал, а вот сердце чувствительно трепыхнулось в груди: Соби-кун! Точно! Почему тупая голова не нашла ответ раньше? Это же шанс, шанс для них обоих! И Рицу, стараясь подавить злорадную улыбку, норовящую расползтись на все лицо, шепнул существу наконец рожденное желание. Нет, даже два. Но ведь количество желаний не ограничивалось, речь шла только о цене, не так ли? Прошло несколько дней. Рицу еле боролся с одолевающим его нетерпением, попутно удивляясь, как невовремя его вдруг оставил хваленый самоконтроль, но... ничего не происходило. "Может ли быть так, чтобы моя цена оказалась для пришельца непосильной?" - вновь и вновь вопрошал себя Рицу перед сном, но ответ находиться не спешил. Да и сновидения опять сделались обонятельно-осязательными - такими, как были до визита непонятного гостя. Он, кстати, тоже не проявлял себя никак, чем отдельно злил Рицу. Нельзя, что ли, сказать прямо: так и так, твое желание - это слишком, выполнить не могу, рассуждал он с нарастающим раздражением, а не смущать тут людей напрасными надеждами! Когда он, железобетонный Минами Рицу, успел этим самым надеждам поддаться, Рицу предпочитал не думать вовсе. Вероятно, он поплатится за свою слабость жестоким разочарованием, но хоть немножко еще можно, а? Хоть самую капельку?.. Капельки эти таяли, иссякали без следа в печальной правде жизни, Рицу горько усмехался разучившимися улыбаться губами и понимал: больше ждать нечего. Все покинули его: природный Боец, Соби-кун, собственные глаза, даже странный пришелец... осталась одна Нагиса. Вот уж кого палкой не выгонишь! Да, Нагиса и темнота вокруг, полная еле слышными шорохами и тенями запахов - его жизнь отныне и навсегда. Поэтому прочь пустые надежды, несущие лишь боль! Прошлое - в прошлом, а будущее во тьме в прямом смысле слова. Но что-то в нем упорно трепыхалось и боролось, не давая глупым мечтам угаснуть до конца - чтобы и в сердце воцарилась наконец такая же тьма, как снаружи. Рицу же был упорен и почти победил недостойные идеи и волнения. Да, почти, потому что... Потому что. Потому что диковинный ночной гость не обманул. В один из дней, как всегда утомительных до невозможности - пойди вбей в голову тутошним ученичкам хотя бы основы знаний! - когда последние крохи надежды грустно угасали, не освещая темные бездны существа Рицу более ничем, в дверь кабинета внезапно постучали - с такой силой отчаяния, что, казалось, она должна была распахнуться сама, даром что закрыта на ключ. - Пустите! Да пустите же!!! - раздался следом не менее отчаянный вопль. Голос, впрочем, принадлежал совсем не тому, кого столь неистово ждал Рицу. Откуда он здесь, спрашивается? Это совпадение или у чужака что-то пошло не так? Любопытно, очень любопытно. И дверь, пожалуй, стоит открыть, пока ее не сорвали с петель вовсе. Младший Аояги влетел внутрь, чуть не сбив Рицу с ног, и остановился, тяжело дыша. - Рицу-сенсей! - воззвал он с тем же отчаянием, что и миг назад за дверью. - Вы должны мне помочь! - А гвоздей тебе жареных не надо?! - возопила в ответ вбежавшая следом Нагиса. - Развели тут с Агацумой своим, ни секунды покоя нет! Пошел вон, не видишь, человеку плохо! Рицу, ушам которого от неожиданных криков и в самом деле было не очень, от внезапной движухи вдруг ощутил прилив сил, веселого азарта и... той самой надежды, тут же радостно встрепенувшейся внутри. Аояги Рицка здесь и просит помочь... в чем же? Усевшись от греха подальше за стол, чтоб ненароком не уронили - а эти двое могут! - Рицу изобразил на лице вопрос. - Я ищу Соби! - без слов понял его Рицка. - Сеймей забрал его недавно, на кладбище, а я, как дурак, ему это позволил! - в голосе сопляка сквозила настоящая взрослая горечь. И правда дурак, чуть не согласился Рицу, но внезапно решил промолчать: ощутил судьбоносность момента, что ли? Не издал ни звука, лишь кивнул: я слушаю, продолжай. - Мы с Йоджи и Нацуо искали его, искали, - Рицу уловил, как набирает воздуха в грудь Нагиса - раз речь идет о ее творениях, надо ответить как следует! - и почему-то тоже притихает, тихонько вздохнув. - Но не нашли нигде! - Рицка, не удержавшись, коротко всхлипнул. - Пусть я идиот и не удержал Соби, но он любит меня, а я его... - Любит? Во исполнение приказа твоего брата? - тут уж Рицу стерпеть не мог. - Нет! - твердо возразил Рицка. - Он сам мне сказал недавно и до этого говорил не раз, что приказ был только сперва, а дальше он полюбил меня просто так, без всяких велений Сеймея! - Хм, ну что ж, - Рицу помедлил, оценивая сказанное. Как непостоянен воспитанник! И как прелестен в своей ветрености! - Даже если так, даже если не все приказы Возлюбленного сейчас властны над Соби-куном, причем тут я? - приподнял он брови, всем собой выражая вежливый, но немного равнодушный вопрос. Знал бы этот мальчишка Аояги, все еще ушастый - почему Соби-кун еще не посягнул на него в известном смысле? - чего стоило подобное спокойствие, если сердце каждый раз пускается вскачь даже при тени мысли о воспитаннике, так и не примерившем пока Имя "Бесконечный"! Ну ничего, желание, то есть, цена озвучены - вдруг и правда вскоре все изменится? - Я подумал, - проговорил Рицка упавшим голосом, - что вы, может быть, знаете, где его искать... Если знаете, то немедленно скажите! - теперь в его тоне отчетливо звенела сталь непреклонности и намерения идти до конца. -Увы, Аояги-кун, - начал Рицу все с такой же безупречной вежливостью и некоторой скукой, но закончить не успел, так как дверь снова открылась. Ну что такое, успел подумать Рицу, не кабинет, а проходной двор какой-то, Рицка же просто застыл с приоткрытым от удивления ртом, потому что на пороге стояли Возлюбленные. Рицу вытаращился на них с неприкрытой жадностью. Именно вытаращился так, словно был зряч, но глаза находились чуть впереди глазниц - да-да, торчали на стебельках, тонких, но очень прочных и подвижных. По виду Сеймея, не такому самоуверенному, как обычно, любой без труда догадался бы, что он в недоумении, отчего их сюда занесло. Но кому и что за дело до Аояги! Соби-кун и только он - вот что важно! Чужак, выходит, не обманул, раз воспитанник здесь, рядом, только руку протяни... Значит, и в другом, следующем не обманет тоже? Впрочем, вскорости Рицу узнает обо всем, не стоит торопить события. Соби-кун бледен и выглядит изможденным, чтобы не сказать измученным... надо же, на него, Рицу если и взглянул, то мельком, сразу ринулся к этому неприятному мальчишке, Нелюбимому, сгреб его в неистовые судорожные объятия, вжал в себя и застыл, даже, кажется, забывая дышать. А мальчишка-то ничуть не лучше (или не хуже?), обхватил в ответ своими ручками-веточками так, будто теперь не отдаст никому, и завздрагивал... плачет? Что этот сопляк может предложить Соби-куну, чего нет у него, Рицу? И может ли? Или любви в ее бескорыстии и всеобъемлющем великодушии на подобное плевать? А вот Аояги-старшему явно не плевать. Его Боец, его кроткая безропотная вещь у всех на глазах предпочел другого! Соби задрожал всем телом и резко выдохнул, бинты на шее в момент набухли кровью. Долго ли он сможет противиться власти Имени? Рицу на совесть обучил его терпеть боль, но что значит боль от кнута в сравнении с той, которую несет гнев Жертвы, да еще такой, как Аояги-старший? И как ужасно Рицу ошибся тогда, отдав ему Соби-куна! Но иногда жизнь дает шанс все исправить... а эти двое все не размыкают объятий, вы только взгляните! Рисковые малые, что тут скажешь. И, возможно, Нелюбимый не врет, хотя само его Имя отрицает взаимные чувства? - Агацума, ко мне. - По голосу Сеймея ощущалось, что его терпение сейчас лопнет окончательно. Соби отрицательно помотал головой и тут же зажмурился: боль явно нарастала. Рицка же взглянул на Сеймея с отчаянной мольбой, но его взгляд не произвел на Возлюбленного никакого впечатления. Вещи не должны идти против воли хозяина, не должны столь явно показывать свои предпочтения - и точка! Да и кого они вообще волнуют, эти самые предпочтения? Воля Жертвы - закон для Бойца, а Агацума внезапно обнаглел просто до безобразия! Все эти мысли неслись в мозгу Рицу так, словно он напрямую заглянул в голову Сеймея. Ситуация казалась безнадежной, как вдруг воздух в комнате задрожал и в одном месте будто уплотнился, наливаясь призрачным бордово-фиолетовым, зрение Рицу как бы сместилось - теперь он глядел на всех - и на самого себя в том числе! - из глубины этого странного сгустка, где теперь ясно слышались уже знакомый скрежет и пощелкивание. Миг спустя в середине этой воздушной густоты наметились неясные очертания чего-то длинного и жуткого даже в подобном, еще совсем не законченном виде. Густота, таящая в себе чужака, зашевелилась, сдвинулась, обманывая взоры остолбеневших людей гипнотическим мерцанием в своей середине, очутилась между Сеймеем и Соби, легко приподнялась над полом, в ее недрах звонко щелкнуло - и... И Соби пошатнулся, еле удержавшись на разом ослабевших ногах, а Рицка встрепенулся беспокойно и с тревогой заглянул ему в глаза: хоть настоящей Связи между ними не было, он каким-то образом иногда ловил ощущения и мысли Бойца, сейчас с ужасом чувствуя, как разверзается в груди его ненаглядного Соби огромная страшная дыра, в которую со свистом задувает ледяной ветер. Так чувствуют себя Бойцы, потерявшие Жертву. А Рицу своим новым зрением отчетливо различал серебристые витки Связи между Возлюбленными, тускнеющие на глазах - Связь была разорвана. Вернее, перекушена - жвалами ли, чем-то иным? Не суть важно, ведь целиком показываться чужак не спешил, а часть желания Рицу - вот она, исполнена, осталась вторая. В чем она состоит? Да в одном: заграбастать наконец Соби-куна себе, назвав его так, как было дОлжно сразу. "Бесконечный" ему очень подойдет. И вот он, священный момент. Настал. Сгусток, таящий в себе чужака, подплыл, разделяя грандиозность происходящего - еще бы! Рицу этого ждал столь долго! - с неторопливой солидной грацией ближе к Соби, что-то пошевелилось там, внутри непрозрачной фиолетовой тьмы, Соби широко распахнул глаза и с трудом, но двинулся вперед, выпуская Рицку из объятий. Рицу, с которым чужак по-прежнему разделял свое зрение, ясно видел: Соби ухватили и тащат за собой не за тусклый обрывок искусственной Связи, а за оборванную природную. Природную! Это будет в сто - нет, в миллион, миллиард раз! - колоссальнее, чем очередная искусственная! Ну а Имя он позже придумает, как нанести. На теле Соби-куна столько подходящих для этого местечек! Или... а вдруг оно проступит в процессе соединения Связей само? О таком Рицу не смеет и мечтать, но ведь чужак не зря упоминал о своем могуществе... вдруг? Осталось подождать лишь какие-то несколько секунд - и все станет ясным. А что не станет, доработаем в процессе, не впервой. Лишь бы не сорвалось самое главное. Натяжению природной Связи, берущей начало в сердце, в самом сокровенном его уголке, Соби противиться не мог. Он покорно сделал еще несколько шагов за влекущим его вперед пришельцем и застыл, глядя на Рицу пустыми погасшими глазами. О, не так он глядел недавно на Рицку! Совсем не так! Рицу ощутил некое неудобство внутри - там, где положено находиться совести. Что же это? Проклятая совесть, умолкни! Откуда она вдруг взялась, ведь не давала знать о себе давным-давно! Вот и сейчас заткнись и лежи смирно там, где лежишь, в далеких темных недрах его существа, тщательно маскируемых ото всех! А тут еще сопляк Аояги: так и прожигает гневно-беспомощным взглядом, что-то бормочет себе под нос с видом столь умоляющим, что не устоит и камень. Но Рицу не камень, нет. Он тверже и бесчувственнее: во всем, что не касается их с Соби-куном. Сейчас, сейчас они наконец сделаются единым - и помешать этому не в силах ничто. Даже страдание Аояги-младшего. Особенно оно. Рицу зажал в кончиках пальцев свою искалеченную Связь и протянул руку за Связью Соби-куна. Соби еще раз бросил на него все тот же страшный мертвенный взор и повернулся к Рицке. И глаза его засияли любовью и трепетной бесконечной нежностью: последний привет перед разлукой навсегда. Рицка схватил его за руку побелевшими пальцами и пронзительно крикнул: - Я тоже люблю тебя, Соби!!! В ответ Соби тоже побелел, побелел как бумага, и отвернулся, глядя поверх головы Рицу на бабочек в рамках. Мертвую красоту, ужасающую в своей безжизненности. Такую же, какой через несколько мгновений станет и сам. Рицу проследил его взгляд и совсем не ко времени вспомнил бабочек воспитанника в Системе. Огромных, роскошных, бархатисто-хрупких, таинственно мерцающих пыльцой на крыльях. Вот они как раз кружат возле Рицки и одна за другой бессильно падают вниз, умирая, как умирает теперь душа Соби, разлученного с любимым человеком. Бабочки... Всего лишь бабочки. С одной стороны, жалкие насекомые, а с другой... В голове Рицу раздалось протестующее щелканье и гневный скрежет на, кажется, всех языках Вселенной. Еще бы! Ведь он разжал пальцы, позволяя своей Связи выскользнуть из них, и отважно перехватил Связь Соби, сунув при этом руку в самую глубину фиолетового рядом. Другой рукой он поманил остолбеневшего Рицку и хрипло выговорил: - Пойдемте. Помогу вам с нормальной Связью, ведь не пристало Соби-куну болтаться одному, не так ли, Лавлесс? - Рицка несмело кивнул и еще более несмело улыбнулся. А Соби кинулся к Рицу - с объятиями такой силы, что равной он и не припомнит, пожалуй. Против воли тая в них, Рицу в глубине своего сознания подмигнул чужаку и твердо подумал (сказал?): "Цена уплачена". ... Иногда чужак, с которым Рицу сошелся в итоге великолепно, позволяет взглянуть вокруг его глазами. А иногда... Минами кажется, будто он различает свет и тьму сам. Подарок ли это небес или милость пришельца... какая, в сущности, разница? Ведь чтобы видеть, надо заплатить, - и плата невелика: всего лишь отказаться от человека, дороже которого нет, в пользу другого. Ведь если им хорошо вместе, что может быть важнее? Пожалуй, только чувства Нагисы, когда она обнаружит отрастающие вновь глаза Рицу.