Бессоная ночь

Цвию мучили кошмары. Они стали для нее привычным делом. Череда событий, сменяющих друг друга проверяла на прочность волю юной девы. Глаза предательски не слипались, а мысли неугомонно кружились, одна за другой превращая это в бесконечный цикл многообразных мыслей – все мрачнее и тягостнее. Каждая из них без сомнения пугала и страшила, натягивала нервы тугими струнами тальхарпы. Правда это мелодия не была плавной и размеренной, а очень капризной, соскакивая с одной струны на другую с необычайной резкостью от чего болела голова, безжалостно избивая и выбивая из нее остатки чего-то здравого. Хотелось бы сейчас пребывать в Фосне – место, с которого начался ее путь. Откуда начались изменения, новые лица и неожиданные встречи. Воспоминания об этом месте навевали ностальгию, что так сжирала последние кусочки счастья. Тяжело лишаться того, что ты считал чуть ли не своим домом. Однако, когда речь зашла о доме, она вспомнила об одной воительнице... Цвия шла по коридору на цыпочках словно мышка, в одной руке, неся масляную лампу, молясь богам дабы не запнуться об собственные ноги, чтобы не побеспокоить других житель дома, чья голова уже видела прекрасные или не очень сны. Она надеялась, что ее приход не сильно потревожит и без того уставшую женщину, работавшую в поте лица, стирая и без того руки в кровь. Девушка слышала, как урчал ее живот, цвет лица сильно потускнел, а под глазами красовались два мешка, цвета камня. Были они такими большими и явными, что можно понести целых 10 здоровых берсерков без особых усилий. Цвия не могла уснуть. Оставаться одной ей тоже не хотелось, поэтому даже просто лечь рядом с любимой, слушая звук уже такого родного сердца, было с роду успокоением, помогая превозмочь запутавшийся клубок, что терзал молодую душу всевозможными испытаниями. Уже подойдя к двери, которая на удивление была слегка приоткрыта. Девушка вглянула одним глазам в дверную щелку и увидела, как полуголое тело красуется перед зеркалом прощупывая каждый шрам. В отражении пыталась осмотреть недоступные глазу места, гибко выгибаясь в спине, словно кошка. От таких движений пышная грудь непроизвольно качалась из стороны в стороны, приковывая к себе все внимание. На лице Цвии выступил легкий персиковый румянец, а рот непроизвольно открылся. Хотелось отвернуться. уйти, воззвать здравому смыслу и найти логическое объяснение этому и просто попытаться лечь спать обратно. Все мысли в один миг как будто кто-то бессовестно выкрал, оставив лишь смесь смущения и непонимания. В этот момент из глубин невинной души стали поступать, глубоко зарытые развращенные мысли, распространяющиеся по всему телу теплом. Нарастающее вожделение прикоснуться к чужому, столь прекрасному и столь желанному настолько велико, что воображение стало рисовать картины в юной голове: как она подходит сзади и нежно касается кончиками пальцев шершавой кожи обводя каждый шрам, как она целует их, создавая своеобразный рисунок, как она мнет большую упругую грудь в своих руках, как она проводит языком от шеи до самых ушей целуя мочку уха. Руки нервно теребили ткань ночнушки, готовая была в любой момент порваться. В низу живота раздалось приятное пульсирующее ощущение. Прикусила нижнюю губу, а голубые хрусталики приобрели сапфировый оттенок. Цвия желала увидеть больше, но щелка была слишком крошечной чтобы иметь возможность разглядеть каждый сантиметр любимого тела. Совершить такую грязную, но в то же время приятную пакость было единственным чего она хотела сейчас. Сжираемая своим больным разумом, не заметила, как язык тела Арнгуд приобрел несвойственный ей характер. Веки были прикрытии, а пальцы судорожно держались за предплечья. Взор глаз был направлен прямо в зеркало. Цвия не знала смотрит ли она на себя, или на то что находиться за пределами зеркала, а может быть воительница знала о нахождении девушки за дверью все это время незаметно взирая, заманивала ее к себе как хищник добычу. Понять было сложно, ее глаза искусно скрывали истинные намерения. Было тяжело держать себя в руках, ладошки тряслись легкой рябью, опираясь об дверь. Они в любой момент могли соскользнуть, поэтому решать надо быстро. Возбуждение наполнило все ее тело, смывая остатки здравых мыслей. Ей хотелось коснуться. Ей хотелось поцеловать. Ей хотелось большего…Юная девушка не могла больше терпеть, тем более под натиском этих движений, медленно перетекающих по телу словно созывая к себе, но хаотичные резкие движение сработали словно хлыстающаяся пощечина, заставляя принимать решение быстро. Цвия больше не ждала ни минуты, и рванулась прямо в комнату, чтобы примкнуть к восхитительному телу, что хмелило не хуже эля. Руки обхватили под грудью, прижимаясь щекой к шрамированной спине, вздыхая железный аромат шеи. Немного отстранившись увидела большой ожог и множество небольших шрамов. Переводя свой взгляд на зеркало, девушка увидела еще больше небрежно зашитых шрамов, полученных в тяжелых боях. Арнгуд повернула свой взгляд на девушку, с такой нежностью, которую была способна проявить. Мягкая, невинная и чистая душа прильнула к ней как влитая. Больше не было беспокойств и тревоги. Тело стало невесомым, руки расслабились, а веки сами падали на глаза. Если раньше она желала защитить себя от внешних и внутренних угроз , прячась за грудой брони , стремясь спрятать всю себя от других, не позволяла даже касаться. Но сейчас нашелся человек, которому женщина могла обнажить не только тело, но и душу. Все эти отчаянные попытки увильнуть, спрятаться, убежать на край Хельхейма были тщетны. Может быть она и монстр, но почему тогда рядом с ней было так хорошо и спокойно? Переживания улетучивались, словно грозовые тучи после дождя. Было плевать, что не человек, сердце так кричало о девушке в голове выбивая все «но» из сознания. — Я уж думала, что ты не осмелишься пойти, мышка — Арнгуд ухмыльнулась, прищуривая глаза, наблюдая как маленькое любопытное существо высматривает ее шрамы на ее спине. Цвия отвлеклась от фанатичного разглядывания. В ее голосе не слышалась привычная колкость, в нем отдавалось звучание полной любви сердца. Их очи говорили друг с другом с каждой секундой улавливая нотки полного понимая и принятия. Предшествующие ощущение приобрели необычно мягкий характер. Хотелось провести по волосам, скрестить руки вместе поглаживая каждую фалангу пальцев. Однако это не умоляло желания поласкать изголодавшиеся по ласке тело. Не отрывая взгляда, начала медленно гладить кончиками пальцев по холодной словно глыба спине. Контраст тепла и холода, заставил спину изогнуться. Глаза девушки бегали мышкой, повторяя те же движения, чтобы высмотреть каждую реакцию женщины на ласку. Непривычно дерзкая Арнгуд пресмыкалась как маленький зверок, поддавшийся сладкой уловке. Цвия дунула прямо в ушко, что вызвало блаженный выдох. Она лизнула ухо, легонько прикусив мочку уха. Вздохи стали более соблазнительны, а внизу живота тянуло тугим узлом. Они время от времени поглядывали друг на друга через зеркало, вызывая еще больше пленительных звуков. Девушка медленно перешла со спины на пушную грудь что так ее привлекла сюда. В этот момент они выжирали друг друга взглядом. Молодые трясущийся ладони начали сминать грудь, с диким лепетом и любопытством наслаждалась атмосферой. Арнгуд положила свои ослабленные руки и начала немного надавливать словно уча, показывала, как надо чтобы было приятно. Цвия сфокусировано сосредоточилась на чужих грубых ладонях, не смея отрывать взгляда ни на мгновение больше. Пальцы дальше тянулись к набухшим соскам, начиная потихоньку их крутить. Послышался тихий протяжный стон, что как на струнах играл игровой мелодией по девичьим ушам. Зубы закусывали губу, а небесные глаза точно пытались сбежать от неловкой картины. Но непривычно низкий голос процедил. — Не отводи взгляд, когда я пытаюсь научить тебя тем вещам, которым больше никто не научит. Как прельщающая песнь приманила робкие глаза. Девушке было стыдно смотреть на себя в таком виде, поглаживающая такую, упругую, пышную и мягкую грудь. К тому же все это происходит напротив зеркала, что делает ситуацию более смущающей. Признаться, честно, она никогда не делала ничего подобного. Однако она бы соврала если бы сказала, что ей не нравиться что она видит в отражении. Цвия прильнула к шее воительницы, от которой веяло железом. Она полной грудью вдохнула этот запах. — Хорошая девочка, ты быстро учишься… Арнгуд томно запрокинула голову, больше оголяя шею. Женщина ждала от нее более решительных действия. Девушка расценила этот жест как предложение и принялась расцеловывать холодную шею. Горячие губи соприкасались с кожей, мягкие почти невесомые покусывания раззадоривали пульсирующее чувство внизу живота. Воительница желала поскорей покончить с этими дрянными штанами и в конце концов ощутить эти нежные пальцы, которые бы массировали ее клитор, иногда сменяя темп. Тем более хотелось, чтобы за процессом пристально наблюдали, жадно ловя каждый ее сладостный стон, каждое подергивания. Желала видеть и то с каким жадным взглядом она смотрела на нее, заталкивая свои пальцы все глубже и глубже. Тем не менее, научить ее правильно ласкать женское тело – было более важно. Это давало необъятное количество новых возможностей, которыми в дальнейшем хотела бы воспользоваться. Цвия же опустила губы к плечам расцеловывая их. Ее руки опустились к ребрам, очерчивая изгибы от груди до бедер. Сама она прерывисто дышала. Женщина не позволяла себе повалиться головой на чужие плечи, дабы не сводить взгляд с тяжело дышащей девушку, чьи глаза уже приобрели синий цвет, волосы прилипли к мокрому лбу, а румянец залил щеки. Это заводило еще сильнее. Она отпустила чужие руки, дав им повиснуть, в то время как свои тёплые ладони устремились к животу. Круговыми движениями она проводила по обрамленным мышцам и шрамам, что были небрежно зашиты, похоже ,в спешке. Сладостный стон звенел в ушах. Единственное, что могла сейчас делать Цвия, — приглушенно скулить во влажную шею. Ей было трудно оторваться от губ, с которых с каждым неопытным прикосновением срывался томный стон. Она отчаянно вожделела их, хотелось искусать, растерзать, как зверь свою добычу. С каждым разом девушка опускалась всё ниже и ниже, дрожащими пальцами добираясь до ремня. Все ее попытки были неуклюжими, небрежными, — она пыталась отыскать застёжку. Арнгуд методично наблюдали за жалкими попытками расстегнуть ремень, в любой другой ситуации она отлупила бы ее по голове за медлительность, но сейчас ей хотелось быть нежной как никогда ранее. Она выглядела как наивно и мило, что не хотелось на нее злиться. — Позволь мне помочь тебе с этим. — Голос был по своему нежным и приглушенным, протяжно тянущийся линией до самого сердца. Воительница потянулась к ремню, невзначай задевая чужую кожу, с легкостью расправляясь с неугодной железкой. Одежда долгожданно упала на пол, представляя перед зеркалом обнаженную фигуру. Цвия не могла оторвать взгляда от отражения, что демонстрировало ей тело необыкновенной красоты. Она с трепетом оглядела тело женщины, которое можно назвать без сомнения символом смелости, силы и боли. Кожа на коленках была изодрана до крови, очевидно падать и вставать ей приходилось очень часто. Для Арнгуд это значило лишь одно – она наконец может позволить доверить ей самое драгоценное, что готова была защищать до последнего – прошлое, которое, словно когтями, скребло изнутри и отягощало душу. Сердце, пытающееся сохранить остатки детской наивности, каждый раз отталкивало, ранило лишь бы не причиняли боль и без того отягощённое жизненными уроками. Не хотелось лишаться частицы чего-то драгоценного, что хранилось глубоко внутри, закрытым под замок. Лишь одной теперь могла его отдать, ведь поняла, в жизни не встречала кого-то чище, невиннее и добрее, кто всегда бескорыстно готов жертвовать собой. Это маленький лучик света, который она скрывала, больше не нуждался в куполе. Знает теперь, что можно сиять как Санни в самый солнечный день. Никто не осмеливался продолжить — все стояли, как зачарованные, глядя в зеркало, что показывало девушек необычайной красоты, что были так похожи друг на друга. Арнгуд нарочито сжала бедро девушки, подстрекая ее к действию. Цвия вскрикнула, а брови сомкнулись домиком. — Ай! Больно вообще-то! Женщина тихо хихикнула, глядя прямо в глаза. — Ты выглядишь так, словно упала с ветки Игдрассиля. — послышался издевательский смешок. У девушки почему-то не было желания злиться, разрушать ту атмосферу полного доверия и понимания. Хотелось лишь быть настолько близко насколько это возможно и сейчас это подходящий момент, чтобы закрепить те недосказанные чувства, валявшихся где-то на затворках души. Руки потянулись к ткани трусов, отодвигая их в сторону. Не осталось ни стыда, ни неловкости, лишь абсолютное желание. Цвия прикусила шею воительницы, словно дитя к маминой груди. Тем временем пальцы нашли нужную точку и начали медленно массировать измученный ожиданием клитор. Арнгуд тихо сругнувшись, томно постанывала, пока любимые губы покусывали уязвимые участки кожи. Ей даже не нужно было ее вести, показывать. Девушка словно сама понимала, как нужно, без указаний, ориентируясь на мелкую дрожь в теле. Движения становились быстрее, ногти всё сильнее впивались в бёдра, царапая кожу. В тот момент это не имело значения. Вся эта боль отдавалась истомой по всему телу. Сложно было держать фокус на распухшем бугорке и на отражении в зеркале, в котором были видны: слипшиеся и растрепанные волосы, искусанные до крови пухлые губы, в попытке скрыть неутолимое наслаждение. Получалось это плохо, так как самообладание давно покинуло ее тело, отдаваясь в надежные руки, что беспрекословно ласкали ее тело. В один момент захотелось чего-то большего поэтому холодные ладони прихватили теплые руки поднеся их к лицу. Цвия не сразу поняла, что происходит, разочарованно вздохнув. Такая реакция позабавила Арнгуд, она определенно знает, что делает. — Что ты…— не успев закончить воительница, облизнув средний и указательный пальцы от начала до конца. Девушка тяжело сглотнула слюну, глаза стали шире, а зрачок чернее. Женщина медленно засунула два пальца в рот, издав томный звук. Делала она это нескоро, наслаждаясь реакцией возлюбленной, чьи губы подрагивали. Спустя минуту она достала их, оставляя за собой след слюны. — Вот теперь можно приступать к делу, — её глаза прищурились, а лицо расплылось в хитрой улыбке. Руки быстро нашли нужное место и вошли прямо во внутрь с хлюпающим влажным звуком. Пальцы, казалось, были раскалёнными, готовыми наполнить всё её тело теплом, плавно растекающимся, словно лава. Воительница выгнулась в спине отдавая всеобъемлющему чувству с головой, а Цвия прикусила язык, жадно ловя каждое мгновение. Она не хотела пропустить ни единого мига, почувствовать ее всем телом, прижимаясь к шрамистой и грубой коже. Сначала темп был размеренным, спокойным, позволяя насладиться каждым толчком пальцев, проникающих всё глубже и глубже. Всё же они не могли стонать во весь голос — слишком велик был риск быть услышанными. Движения становились всё грубее и резче. Обоим девушкам было тяжело сдерживать себя в порыве страсти, казалось, что одна из них в любой момент вскрикнет так, что будет слышно даже в чертогах Асгарда. Девушка сосредоточила вторую руку на груди, теребя сосок от чего послышался новый рваный стон. Арнгуд чувствовала, как ноги предательски подкашиваются от слабости — она была готова рухнуть на пол, но она не могла себе этого позволить, пока такие желанные пальцы будили в ней что-то неутолимое. Цвия поддерживала тело воительницы, но и сама едва держалась — ноги подкашивались от жгучего чувства внизу живота. Последний рывок и долгожданная разрядка настигла воительницу сладостным стоном. Тогда она смогла себе позволить упасть на пол, захватив с собой не менее слабую девушку. Они смотрели в зеркало, наслаждаясь нелепым и растрепанным видом друг друга.