Изменчивые миры ври

      Эндрю не любил свою работу. Ему не нравилось ни то, кем он стал, ни отсутствие выбора. Хотя, если подумать, когда-то у него был выбор… Он мог остаться в том доме, с теми людьми, с Дрейком. Или мог умереть для всего мира, но стать тем, кого в обычном мире называли феями исполнения желаний. Он выбрал — и до сих пор не жалел об этом. Просто не любил.       Особенно Эндрю не любил работать со взрослыми. Он вывел странную закономерность: чем старше были те, кто посылал свою отчаянную мольбу в никуда, тем более мелочными и жадными они были. Он презирал то, что приходил на зов — мольбу о помощи — а там его встречал очередной человек, мечтающий ни с того ни с сего разбогатеть, найти сундучок с сокровищами и «вот теперь зажить», а ещё лучше — навредить кому-нибудь по пути.       Впрочем, была в его работе одна вещь, что приносила ему пусть не радость, но удовлетворение: помощь детям. Он с усмешкой исполнял их маленькие, забавные желания, удивляясь, почему они были классифицированы как «отчаянные мольбы». Но такая работа его почти радовала. У детей должны быть детские просьбы.       Однако была ещё одна категория детей — «просителей», которые действительно отчаянно молили о спасении. Что самое отвратительное: спасать их чаще всего приходилось от родных. Эндрю не удивлялся. Недаром он стал феей. Он знал, каково это. И именно это вызывало у него всё большее отвращение к взрослым людям.       Однажды он услышал очередную мольбу, невидимым для остальных, летая по улицам Балтимора и разыскивая какую-нибудь кофейню с пекарней, которую бы занёс в список «несбывшихся посещений» — тех мест, куда хотел бы попасть как человек, но попадёт лишь крошечным существом, способным съесть максимум чайную ложку десерта. Иногда даже не добираясь до начинки!.. Да, в его существовании были существенные минусы, по крайней мере для него самого.       Мольба потянула его в пространстве, и следующее место, где он оказался, выглядело как сцена из фильма ужасов: кафельный подвал, металлические столы, набор хирургических инструментов. Но и это было не худшее. Из этого помещения отчаянно пытался вырваться юный парень, а за ним следовал мужчина, слишком похожий на него, чтобы это было совпадением, и размахивал мясницким тесаком. Он явно собирался разрубить парня на куски. И кто-то ранее уже очевидно успел добраться до парня. Эндрю даже не хочет знать откуда эти ожоги на его руках.       Эндрю успел запомнить его лицо: испуганные голубые глаза, искалеченные черты, он впитал в себя весь его образ за секунду, прежде чем его магия взбунтовалась от увиденного. Он даже не успел осознать, как исчерпал себя почти полностью, сдвигая пласты реальности, переплетая чужие судьбы, исполняя мольбу: избавить от мучителей.       Будь на то его воля, он бы предпочёл другую формулировку. Но парень просил именно об этом.       Эндрю рухнул на пол, обессиленный. Он потратил слишком много, чтобы сместить судьбы, вмешаться в человеческую волю и даже во временные линии. Но оно того стоило. Для всех прочих прошла всего секунда — а наверху раздался грохот, выстрелы, топот. В подвал ворвались вооружённые люди, расстреливая мучителей. Мольба была исполнена.       Нил ошарашенно смотрел, как Лолу прошибает автоматная очередь, как вперёд бросается Димаччио, защищая отца, как сам мясник швыряет тесак и отдаёт команды. Он метнулся к стене, отползая от линии огня. А потом… увидел то, что убедило его: он сошёл с ума. Потому что такого не бывает. Люди размером с ладонь? Этого не существует.       Он моргнул.       Существо выглядело как парень, крошечный, с почти прозрачными крылышками за спиной, тусклыми и блеклыми.       Выстрелы прекратились, в подвал вошёл ещё один мужчина. Он громогласно объявил приговор мяснику, отвлекая Нила. Нил издал удивлённый звук, и тогда его заметили.       — Натаниэль? — спросил его дядя. И Нилу захотелось рассмеяться. Вот уж кого он совсем не ожидал. Впрочем, и отца он не рассчитывал сегодня увидеть.       — Мэри жива?       Нил покачал головой. Будь мама жива, он бы очевидно не оказался здесь.       — Что ж, — голос дяди стал холодным, — я в любом случае собирался убить тебя, Веснински. И теперь точно знаю, что имею на это право право.       Он выстрелил, резко, без предупреждения. Натану не удалось даже шагнуть в сторону. Он рухнул, не успев сказать ни слова, хотя точно собирался полить Стюарта грязью.       Кажется, Нил никогда не чувствовал себя таким счастливым как в этот самый момент.             Он не слушал дядю, не замечал его людей вокруг, не вникал в слова о федералах. Он просто смотрел на лужу крови, растекающуюся от тела отца.       Это была магия.       Он резко перевёл взгляд туда, где был крошечный парень с крылышками, и заметил на его лице досаду от того, что его заметили.       — Что?.. — начал Нил, но по крылышку пробежала искра. Парень отсалютовал Нилу от виска и исчез.       В подвале остались только тела отца и Лолы, и окончательно ошарашенный происходящим Нил.       Он осмотрел их и пришел к окончательному выводу: без магии такое не объяснить. Значит, это не галлюцинация. Он его спас.       Но сначала ему нужно посетить больницу, чтобы проверить своё психическое здоровье, поболтать с федералами. Несмотря на раны, он был здоров. Но вот наличие каких-то волшебных существ вызвало сомнение...       Поиск объяснения увиденному стал его навязчивой идеей. Он перерыл весь интернет, библиотеки, изучил всё, что мог найти. И остановился на теории о феях.       Но ему было мало. Он хотел снова увидеть того парня. Зачем? Сам не знал. Может, хотел поблагодарить. Может, снова поверить в чудо. Может, что-то ещё...       Он искал способы призыва фей.       Первый способ — сплошной идиотизм, оставляющий после себя ощущение гораздо большего безумия, чем просто сам факт попытки вызова феи. Второй — ничем не лучше. А вот на третий раз, прямо перед ним возник тот самый парень, сверля его недовольным взглядом.       — Оу, ты здесь, — умно произнёс Нил.       — Я здесь, но какого чёрта я здесь, спрашивается, — голос парня прозвучал прямо в его голове.       — Вау!..       — Я не слышу твоей мольбы. В твоей голове такая каша…       Нил и сам это знал.       — Я хотел сказать спасибо, — наконец собрался с мыслями он. Крылышки фея искрились, как роса на солнце. Красиво… хотя в прошлый раз они были совершенно другие, но он подумает об этом позже.       — Ты сказал, — фей склонил голову, изучая Нила. Он скользил по пластырям и бинтам на его теле, изучая последствия повреждений после того знаменательного дня, когда Эндрю чуть не исчерпал себя подчистую и не растворился в пространстве.       — Я… не знаю, как выразить благодарность. Может, есть что-то, чего ты хочешь?       Эндрю хмыкнул. Странный парень. Даже для него. Он пробормотал рассеянно:       — Я хотел бы быть человеком. Чтобы пробовать десерты в кофейнях.       Уголки губ Нила дрогнули в улыбке, что удивило самого парня даже больше наличия фей.       — Тогда будь человеком. Если ты этого хочешь.       Эндрю чуть не рухнул, забыв как махать крылышками. Он выдохнул:       — Не уверен, что это возможно…       Он был поражён. Этот человек хотел потратить своё желание на него. Для него. Не для себя.       — Я уточню у начальства, — сказал он и испарился, стараясь сохранить невозмутимость.       Нил не рисковал снова звать фею. Но надеялся, что ещё узнает результаты своей глупости. Он бы с радостью скупал всю эту сахарную дрянь для своего спасителя, если бы всё получилось.       Прошло три дня. Звонок в дверь пронзил его паникой. Он почти выпрыгнул в окно, подхватив привычную сумку через плечо, когда пришла мысль о том, что отец мёртв, и она вернула его в реальность. Более того, на краю сознания робско скользнула идея о том самом прекрасном фее.       Он открыл дверь.       — У тебя получилось! — уголки губ дрогнули в улыбке. Снова. Нил уже не удивлялся. При виде этого парня, теперь уже в человеческом облике, его так и тянуло улыбнуться, но не как отец, а скорее как мать, когда она ещё помнила какого это улыбаться.       — Да, — Эндрю чувствовал себя неуютно в человеческом теле. И ещё более странно от того, что первым делом пришел сюда, чтобы встретиться с этим странным человеком.       — Проходи, — Нил пропустил его внутрь.       Квартира была пустой и неуютной.       — Мне тоже не нравится, — отозвался Нил. — Федералы дали её после смерти отца. Хотя… магия и здесь, скорее всего, приложила руку, ведь это такая удача, что меня не заперли в тюрьме...       — Не уверен. Я потратил слишком много, чтобы всё сложилось, но, может, моих сил хватило и на это.       Он сел за стол. Кухня была единственным обжитым местом. Тут хотя бы была мебель и даже занавески на окнах.       И тут Нил поставил перед ним упаковку эклеров.       Эндрю уставился на них в потрясении, потом — на Нила, который неловко поправлял волосы.       Вот уж кто был похож на волшебное существо сильнее, чем он сам когда-либо.       И ему это нравилось. Или он нравился. Эндрю ещё не решил, он подумает над этим, когда наконец съест целый эклер и может даже не один.       — Я могу тебя поцеловать? — уточнил Эндрю, съев всю упаковку пирожных. Нил удивлённо посмотрел на него в ответ, а затем как-то неуверенно дёрнул плечом.       — Не задумывался над подобным. Но ты можешь попробовать.       И Эндрю попробовал. Как выяснилось, в человеческой жизни есть ещё пару плюсов, кроме сладостей.