Самое удобное место для Деку – Каччан

      На улице уже стремительно сгущались сумерки. В общем зале витала спокойная тишина, лишь приглушённый свет ламп освещал просторную комнату. На диване как на троне, развалился Бакуго, взгляд его был прикован в одну точку, будто он мысленно поджигал её дотла. Мидория же устроился на краю того же дивана, стараясь не мешать. Он был целиком поглощён экраном своего телефона, читая свежие новости о героях. Бакуго медленно повернул голову, с прищуром глядя на Мидорию. Через пару секунд резко пнул его в бок носком, будто отгонял надоедливую муху. — Деко, свали нахрен! Это мой диван, мать твою! — рявкнул он, голос был резкий, как взрыв. — Каччан... Но это же общий диван? — попытался мягко возразить Мидория, не отрывая взгляда от экрана. — Общий, для таких, как ты. А я тут главный, уяснил?! — огрызнулся Бакуго, с усмешкой приподняв бровь. — Ты, блядь, живёшь здесь на птичьих правах. Мидория хотел было ещё что-то сказать, но язык словно прилип к нёбу. Вместо ответа он просто замер, внутренне сопротивляясь, но уходить не торопился, и не потому что спорить не хотел, а потому что... не мог заставить себя встать и уйти от него. Бакуго фыркнул, протянул ноги и закинул их прямо на бедро Мидории, без капли стеснения прижав его между своих ног. — Вот и сиди, раз уж присосался. Но если заденешь меня локтем, сожгу. Мидория на секунду растерялся, залип в его взгляде. Взрывной, колючий, почти презрительный, но тёплый. В его глазах плескался огонь, от которого Деко не мог отвести взгляда. Через несколько секунд он, молча, сдвинулся ближе, устроившись прямо между ног Бакуго. Каччан даже не повёл бровью. Лишь выдохнул, откидываясь назад и опираясь на руку. Его колени обвили Мидорию, как капкан, но тот и не думал вырываться. Наоборот, положил руку на бедро Бакуго, неподалёку от паха, будто это было самым естественным в мире. Он продолжал смотреть в телефон, а со стороны это и правда выглядело... будто они пара. Такая странная, огнеопасная пара.

***

Бакуго вскоре задремал, всё ещё прижимая его к себе. Его рука поддерживала голову, как у какого-то короля, охраняющего свою территорию. А Мидория, едва заметно улыбаясь, остался сидеть так, не двигаясь, наслаждаясь этой редкой близостью, пусть и под угрозой быть сожжённым к чертям. Время текло медленно, и вместе с ним таяла напряжённость. Деко постепенно расслабился, убаюканный мягким светом и теплом, исходившим от тела Бакуго. Телефон выпал из руки, мысли рассеялись, а веки стали предательски тяжелыми. Он устроился ещё удобнее, разомлев, и почти незаметно для себя задремал, прильнув к Бакуго всем телом. Одна рука безвольно свисала с дивана, другая подперла щёку, словно он просто отдохнул, случайно, ненароком.

***

Прошло какое-то время, и в зале начали собираться свидетели... Сначала появилась Кёка. Потом, с ледяным спокойствием, Шото. За ним, чуть смущённо, заглянула Очако. Все трое столпились в дверном проёме, уставившись на странную, почти сюрреалистичную сцену. — Это... они типа дерутся так? — пробормотала Кёка, приподняв бровь. — Хм. Похоже на то. А я-то думаю, почему Мидория не отвечает на мои сообщения... Он просто задушен. — мрачно подытожил Тодороки, глядя, как Бакуго сжимает беднягу ногами, будто удав. — А может, они обнимаются?.. — слабо предположила Очако, заливаясь краской. Кёка фыркнула, скрестила руки. — Обнимаются, ага. Этот псих и Деко? Я скорее поверю, что пришла Полночь и усыпила их. И как по волшебству, в тот же момент из тени вышла Момо. Тихо, почти благоговейно. В руках, аккуратно сложенный плед. — Вот так будет лучше, — прошептала она, мягко накрывая двоих под одеяло. — Вечером холодно. — Угу. А когда они проснутся и всё осознают, будут не в восторге, — усмехнулся Шото, поворачиваясь к двери. — А мы-то при чём? — удивлённо хлопнула глазами Очако. — Именно. — Тодороки уже вышел, не дожидаясь ответа. Остальные, переглянувшись, последовали за ним.

***

      Прошёл час. Или, может, два. В зале снова стало тихо, будто всё это было только сном. С дивана торчала лишь одна, безвольно свисающая рука Мидории, а из-под пледа виднелись две руки Бакуго, раскинувшиеся в стороны. Тишину нарушили шаги. Вошёл Дэнки, лениво, неглядя, с телефоном в руке. Он прошёл мимо, даже не глянув в сторону, но через пару шагов резко остановился. Медленно, с театральной грацией, он сделал пару шагов назад лунной походкой, остановился у дивана и уставился. Его глаза расширились, рот приоткрылся, и в голове моментально вспыхнула паника. — ...Твою мать. — выдохнул он. — Бакуго... отрастил ТРЕТЬЮ РУКУ?! Крик Дэнки разрезал воздух, как выстрел. Мидория дёрнулся, будто его вытащили из глубин сладкого сна. Он медленно распахнул глаза, сонно моргнув. Несколько секунд тупо смотрел вперёд, потом чуть повернул голову… и понял. На чём он лежит. Точнее, на ком. И между чем. — А-А-А!!! — вырвалось у него сдавленно, как будто душа рванулась из тела. Он резко подскочил, машинально приземлившись… прямо на Бакуго, ударяя его обеими руками по бёдрам. — АХ ТЫ Ж БЛЯТЬ! — рявкнул Бакуго, распахнув глаза и сразу же осознав весь… кошмар происходящего. Его лицо вспыхнуло красным, не от стыда, а от бешенства. — Сраный ты ублюдок, Деко! Сдохни! — прорычал он, пытаясь ударить его ногами, но тот сидел слишком близко, и сам катался по дивану в панике. — Дэнки, это не то, что ты думаешь! — захлёбываясь, выпалил Мидория, резко повернувшись к нему. — Точнее, да! Но нет! То есть, я спал, но! Я не... Мы не!.. Это не... НЕ ТАК!!! — Ты, блядь, ЧЕРТОВ СУКИН СЫН! — взорвался Бакуго. — Ты втянул меня в какую-то ёбаную романтическую драму! Я просыпаюсь, а ты СИДИШЬ НА МНЕ, КАК НА... — Каччан... — простонал Мидория, уже закрывая лицо руками, сгорая от стыда и ужаса. Он всё ещё стоял на коленях на диване, нелепый, растрёпанный, как щенок под дождём. Бакуго, едва сдерживая себя, схватил его за ворот футболки. — Ты хоть понимаешь, как ЭТО со стороны выглядит?! — заорал он в лицо Деко. В зал потянулся народ, привлечённый шумом, словно на пожар. Первым вбежал Киришима, с широко распахнутыми глазами и выражением абсолютного непонимания. — Что я, опять, пропустил?! Кёка, проталкиваясь следом, ехидно фыркнула: — Очевидно, вторую фазу их "битвы". Очако отвернулась, лицо пылало, как на термоядерном реакторе. — Я просто хотела спросить, не видел ли кто мой зонт... Шото молча встал в дверях, бросил взгляд на картину и кивнул. — Понял. Умываю руки. Среди общего шёпота, сдавленного смеха и нарастающего шума, Бакуго отпустил ворот Мидории, оттолкнув его в сторону. — Следующий раз спи на полу, засранец. Хотя лучше на кладбище. Мидория вздохнул, натянул футболку, уже почти сдался, но вдруг услышал, как кто-то тихо сказал: — Но они мило смотрелись под пледом… Бакуго вскинул голову: — КТО ЭТО СКАЗАЛ?! — Никто! — хором ответили все и разбежались, словно кто-то кинул дымовую шашку. Зал опустел. Остались только Бакуго, всё ещё злой как чёрт, и Мидория, у которого в голове крутилась только одна мысль: А ведь… тепло было. И он, почему-то, слегка улыбнулся, пока Каччан злился дальше.