Сапфиры лучше жемчуга

Когда в окно снаружи космического корабля кто-то постучался, Гепард Ландау решил, что в этот момент он окончательно потерял рассудок. Гепард не слишком хорошо знаком с эфемерными космическими материями. Он предпочитает оставаться в строгих рамках и держать всё под контролем внутри них... даже если эти рамки — планетарное притяжение. Но хоть его знания в этой области довольно посредственны, всё-таки он догадывается, что никакое живое существо в условиях открытого космоса не должно чувствовать себя хорошо — в достаточной степени, чтобы столь ненавязчиво поскрестись в иллюминатор и по-детски прижаться лбом к бронированному стеклу. Когда Гепард смотрит в окно и видит за ним знакомое лицо, он медленно моргает и безразлично отворачивается обратно. Ему померещилось. Ему просто померещилось. Этого знакомого лица здесь быть не должно. Оно ведь даже не улыбается. Какая неправдоподобная галлюцинация. Стук продолжается ещё какое-то время. Гепард не знает, сколько конкретно. Его старая привычка высчитывать секунды в последнее время стала какой-то бессмысленной. Зачем лишний раз напрягаться, если от точности подсчётов больше уже ничего не зависит... и не будет зависеть? Это там, на родной планете, всё было совсем по-другому. Здесь же, в четырёх стенах тесной гостевой каюты, каждая прошедшая системная минута только больше вгоняет в тоску. Впереди — очень много системных минут, и ни одна из них не приблизит его к какому-то хорошему финалу. Честно говоря, Гепард не представляет, для чего ему и дальше жить в уходящей в бесконечность череде проклятых системных минут, которые для него ничего уже не значат. Разве что можно прикинуть, с какой частотой неулыбчивая галлюцинация напоминает о своём присутствии. Где-то на глубине души Гепарда начинает слабо скрестись намёк на недовольство. Не более. Незачем сердиться на плод своего же воображения. Стук затихает. Парой мгновений спустя кровать, на которой сидит Гепард, прогибается под весом ещё одного тела. — Хэй, Геппи. — Не зови меня так, — автоматически отвечает Гепард и рассеянно поворачивает голову. Сампо Коски сидит рядом с ним, и уголки его тонких губ подёргиваются в слабом намёке на смешок. — Хоть что-то в этом мире не меняется, капитан, — кивает Сампо, на удивление смиренно соглашаясь с его маленьким условием. — Что ты имеешь в виду? — Ну... знаешь... когда вся жизнь разваливается на куски, я рад знать, что по крайней мере Гепард Ландау остаётся Гепардом Ландау. — О... Гепард замолкает. Он не уверен, что после всего произошедшего достоин называться Ландау. Гепардом — ещё может быть; «ты-совершенно-бездарный-страж» Гепардом или «позор-нашей-семьи» Гепардом. Или, к примеру, «мужчины-не-должны-плакать» Гепардом. Гепард больше не плачет. В этом тоже нет смысла, как и в убегающих системных минутах. Но по какой-то причине эта доведённая до автоматизма фраза — «не зови меня так» — заставляет что-то внутри него всколыхнуться. Пускает тонкую тёплую трещину по обледеневшему сердцу. Он и мечтать не мог о том, что в его жизни останется ещё хоть что-то привычное, даже если Сампо Коски никогда не вызывал в нём ничего, кроме безграничного раздражения. Они долго молчат. Даже Сампо, вопреки обыкновению, не спешит раскрывать рот — лишь болезненно поджимает губы и изучает его цепким взглядом зелёных глаз. Поблекших зелёных глаз. Отчего-то Гепард уверен, что его глаза не лучше. Он не проверял — он не помнит, когда в последний раз заглядывал в зеркало. Ещё в прошлой жизни, наверное. — Тебя нашли ищейки из КММ, да? — наконец спрашивает Сампо, с видимой осторожностью подбирая тон и слова. — Нашли, — бесцветно отвечает Гепард. — Не знаю, смогли ли они спасти кого-то кроме меня. Кажется, нет. Виснет пауза. Он добавляет гораздо тише: — Я тоже не смог. — Я слышал... по радио, — голос Коски едва заметно дрожит. Гепард никогда раньше не слышал, чтобы он звучал так. — Они нашли двоих. Тебя и... кого-то из бойцовского клуба, кажется. — Вот как. — Такие дела... Они снова замолкают. Сампо пристально смотрит на Гепарда, словно бы в надежде, что тот сбросит эту обледенелую маску, рявкнет на него, как обычно бывает, и всё как-то сразу станет в порядке. Гепард смотрит на Сампо и пытается хоть что-нибудь почувствовать. Тишина в каюте становится вязкой, липкой и густой. — Получается, ты жив? — всё-таки решает уточнить Гепард. — Я-... ха-ха, да, вполне себе! — нервно смеётся Сампо. — Можешь потрогать, если не веришь! «Воздержусь», — хочет поначалу ответить Гепард, но что-то всё-таки заставляет его протянуть руку и осторожно коснуться синей макушки. Она... тёплая. Крепкая. Волосы, как обычно, обильно залиты гелем для укладки. Ничего, что намекало бы на нереальность происходящего — кроме того факта, что Коски каким-то образом просочился к нему через закрытое окно прямиком из космического пространства. Впрочем, Гепард уже не удивляется. Вряд ли это сложнее, чем выпутаться из туго застёгнутых наручников. Может, он и правда не сошёл с ума. Коски всегда был из тех людей, кто выполняет невыполнимое и выходит из безвыходных ситуаций. Ему для такого даже не обязательно быть галлюцинацией. Наверное, в любое другое время эта мысль всколыхнула бы в нём бурю несочетаемых эмоций. Сейчас же Гепард ощущает только смятение. — Вот видишь, — внезапно осипшим голосом комментирует Сампо. На его лице виднеется слабое удивление. — Живее всех живых. — Вижу, — Гепард убирает руку и отводит взгляд. В его горле собирается комок. Странно. Ему казалось, он уничтожил в себе всё, что могло всколыхнуться и сжечь его изнутри. Это нужно проигнорировать. Он пытается переключиться: — …Как? — Я был в командировке. Ну, ты знаешь, мои совершенно легальные делишки… — Знаю. Легальнее некуда. — Как я рад, что ты меня понимаешь, — то ли кашляет, то ли смеётся Коски. — С той планеты мне нужно было забрать одну… очень, очень важную вещь. И я потратил очень, очень много времени, чтобы её достать. Слишком много. — Что за вещь? — Ты уверен, что хочешь это знать? — Нет, не уверен. Не думаю, что это доступно пониманию нормального человека, — признаётся Гепард. Он всё-таки хотел бы называть себя «нормальным». — Для чего она была тебе нужна? — Для того, чтобы спасти Ярило-VI от катастрофы. — … — … — …И ты не успел. — Я не успел. Гепард поднимает глаза. К Сампо Коски приклеилась бумажная, неправдоподобная улыбка от уха до уха. Он сам по себе такой — бумажный, неправдоподобный, эфемерно-нереальный. Гепард не уверен, что когда-либо видел его настоящее лицо, но сейчас ему почему-то кажется, что под этой бумажной улыбчивой вуалью прячется что-то, что хотя бы отдалённо на него похоже. Если Гепард и хотел однажды снять с него маску, то точно не таким образом. — Хватит улыбаться, — тихо просит он, зябко поведя плечами. — Никому из нас это сейчас не нужно. Улыбка подрагивает. Меркнет. Идёт рябью, как потревоженное отражение на воде. А потом Сампо вдруг сдаётся, выдыхает и опускает голову, пряча от Гепарда беззащитное лицо, лишённое последней вуали. Гепард ему благодарен. — Где ты был всё это время? — спрашивает он спустя очередную системную минуту вязкого молчания. Изначально это было сказано лишь для того, чтобы поддержать пустой диалог — но Гепард с удивлением обнаруживает, что в нём мелькнул хоть какой-то интерес. — Я думал, ты погиб, как и все остальные. — Где-то… где-то в космосе. Охотился на звёздный нефрит, впаривал его внепространственным сущностям. Ничего сверхъестественного, — Сампо неопределённо дёргает плечом, с видимым облегчением цепляясь за новую тему для разговора. Молчание его, кажется, тяготило. Гепард почти не сомневается в очередной невозможной байке, которая имеет все шансы быть правдивой, но решает не задавать лишних вопросов. — Знаешь, я… думал, что совсем никого не осталось. Когда я сначала увидел на подлёте, как планета полыхает. А потом приземлился, и… — Я знаю. Я был там… всё это время. — И я думал, что ты тоже мёртв. Я искал. Честно, искал, но никого живого так и не нашёл. — КММ вызволили меня из-под развалин Форта Клипота. Неудивительно, что ты меня не заметил, — Гепард недолго молчит, перекатывая горькое невысказанное на кончике языка. — Как ты понял, где меня искать? — Услышал по радио, что они нашли двух выживших. Потом поскрёбся тут и там. Подслушал разговоры, залез в архивы… Выяснил, где тебя держат, — Сампо шумно выдыхает и зарывается ладонью в волосы, растрепав всю тщательно уложенную причёску. — Осудишь меня, капитан? — Я мог бы. Но я уже даже не капитан. — Это не должно тебя останавливать… — Ты сделал всё это только ради того, чтобы поговорить со мной, — серьёзно отвечает Гепард. — Осудить тебя я мог бы только с точки зрения закона, но-… — Ты ненавидишь меня? Опешив, Гепард вздрагивает и прикусывает язык. — Почему ты-... — начинает он, но Сампо вновь его перебивает: — Я имею в виду, мало того, что я нарушил по меньшей мере три межгалактических закона, пока пытался тебя найти… — Коски. — …Я потратил слишком много времени на весь этот фарс, хотя у меня действительно были все шансы предотвратить катастрофу, и что в итоге? Горящие развалины, мириады трупов, и… — Коски. — …И тот человек, кто виноват во всём этом, в том, что у тебя теперь нет дома, работы, семьи и прошлой жизни, сидит прямо перед тобой и делает только хуже и хуже с каждой минутой диалога-... — Сампо. Испуганно икнув, Сампо захлопывает рот. Его глаза с опущенными уголками всегда выглядели удивительно печальными, но теперь в них читается отчаяние — и мольба. Как если бы он искренне хотел, чтобы его ненавидели — чтобы у него кончились причины цепляться за остатки прошлого, чтобы это «прошлое» само вычеркнуло его из истории и он смог спокойно разорвать все крепкие цепи. Но даже если бы Гепард хотел, он не сумел бы ответить на его мольбу. — Я не могу тебя ненавидеть, — глухо говорит он, и что-то под его рёбрами трескается и скулит. Он начинает чувствовать — что-то — и он не уверен, лучше ли это, чем всепоглощающая апатия, которая преследовала его последние системные дни. — Я, может, хотел бы. Может, мне был бы нужен кто-то… кто-то, кого я могу во всём обвинить, но… И комок в горле — тот самый, который Гепард безуспешно пытался сжечь дотла, — отчего-то крепнет, сдавливает трахею и душит, душит, душит. Он чувствует, как кривятся сами по себе губы, как вздрагивают в мелкой тряске пальцы, и он упрямо стискивает зубы и нервно сжимает ткань одежды у себя на коленях. Он молчит — потому что если он откроет рот, то сделает что-то, о чём будет жалеть всю оставшуюся жизнь, и не факт, что эта оставшаяся жизнь будет долгой. Сампо размывается в его поле зрения — но даже так Гепард видит, как у прохвоста смягчается взгляд. — …Но ты Гепард Ландау, да? Гепард с усилием кивает и жмурит глаза. Он начинает мысленно подсчитывать минуты оставшейся жизни. — Ты Гепард Ландау… и ты винишь только себя. Гепард кивает снова. Оставшаяся жизнь исчисляется несколькими секундами. — Капитан… ты совсем ни в чём не виноват. — Н…Н-не… Не зови… меня так… Из груди Гепарда вырывается странный, страшный звук, и он вдруг чувствует, как что-то тёплое сдавливает его со всех сторон. Он не сразу понимает, что произошло; не понимает, куда класть голову, что делать с руками, под каким углом держать спину и почему ткань дурацкой малиновой куртки на плече вдруг промокла насквозь. Он ощущает непривычное жжение в глазах — то, о котором забыл ещё долгие годы назад. Он чувствует едва уловимый запах вина и специй — слишком знакомый, слишком стабильный, вплётшийся в его жизнь с появлением в ней смешливой хитрой переменной. Он слышит чьи-то сдавленные рыдания будто со стороны — и только несколько системных мгновений спустя осознаёт, что эти звуки издаёт он сам. — Как скажешь, — шепчет ему Сампо Коски, пробиваясь сквозь стену белого шума. — Как скажешь. Второго конца света почему-то не случилось. Долгая, долгая оставшаяся жизнь. — П-почему… — спрашивает, захлёбываясь, Гепард, — …почему ты… пришёл… ко мне? — Потому что у меня больше никого не осталось, — просто отвечает Сампо Коски и мягко гладит его по спине. — У м-меня… т-тоже… никого… и ничего… н-не осталось… — Я знаю, — тихо говорит Сампо Коски и опускается к светлой макушке щекой. — Мы можем быть одинокими вместе. … Они могут. *** — Как ты думаешь, Сампо… если бы я просто постарался получше… могло бы всё быть иначе? — спрашивает он тридцать системных минут спустя. — Не думаю, Гепард. Ты сделал всё, что мог.