Девочка, которая умерла дважды

POV Дракен. Я сделал шаг назад, вдыхая холодный воздух. Умеет эта девушка заставать меня врасплох. Я не привык к таким вещам. Не к поцелуям — к вот этим… неожиданным, бесконтрольным моментам, после которых не знаешь, куда деть свои руки и взгляд. На секунду захотелось постучать, спросить, что это было. Но лучшим решением показалось сохранить этот миг нетронутым и дать нам обоим переспать с ним ночь. Ботинки громко стучали по асфальту, будто каждый шаг отмечал мой уход в чьей-то счётной книге. Город в это время выглядел странно живым — окна горели мягким янтарём, где-то лаяла собака, с крыши капала дождевая вода. Но для меня всё это было фоном. Настоящее — где-то дальше, в темноте, туда, куда мне предстояло идти. После того сна, — где она лежала, бледная, а я держал её безжизненную руку — я знал, что должен найти Кисаки. Не просто поговорить. Устранить. Раз и навсегда. Именно его грязные лапы отняли её жизнь. Если это действительно предвестие, если в его руках её смерть — я не позволю этому случиться. Я шёл в сторону старых складов на окраине. Где-то здесь, по слухам, Кисаки должен был встретиться с парой мелких группировок. У него хватало наглости вертеть всеми, как пешками. Ветер пробирался под куртку, цеплялся за волосы. Но внутри было горячо — от злости, от решимости стереть его с лица земли. Я знал, что ловить Кисаки — это как гоняться за тенью: он всегда на шаг впереди, всегда прячется за чужими спинами. Но я умел ждать. Сегодня я выбрал место у старой бетонной стены, напротив заброшенного ангара. Из темноты тянуло запахом ржавчины и бензина. Кто-то прошёл мимо, не оглянувшись. Кто-то тихо переговаривался вдалеке. Но его не было. В кармане телефон вибрировал — пара пропущенных от Майки. Не стал отвечать. У нас с ним разный взгляд на то, что делать с Кисаки. Для меня всё просто: убрать угрозу. Для Майки… он всё ещё верит, что можно обойтись без крови. Но в этом сне кровь уже была. И она — её. В какой-то момент, сидя на холодном ящике, я поймал себя на том, что думаю о том поцелуе. Он был быстрым, но оставил во рту вкус… не знаю, не сладкий, не горький — скорее, как тёплый чай холодным зимним вечером. До этого момента я не переставал метаться между своими чувствами. Только внутри успевало родиться это нежное чувство при взгляде на неё, как я пытался закрыть его. Не хотелось разрушать эту дружбу между нами, дать нам ещё время. А что, если эти чувства испытываю только я, а ей нравится какой-то хмырь одноклассник. Кажется же, что мы ещё так молоды, и у нас есть всё время мира. Но теперь... Может, поэтому и не двинулся, не успел ответить. А теперь всё, что осталось, — чувство, что что-то упущено. И чёртово «а что, если…», которое не даёт покоя. Шум мотора выдернул меня из мыслей и вынудил прижаться к стене. Чёрный минивэн подкатывал к ангару, фары на секунду осветили мокрый асфальт и кучу мусора. Из него появились три силуэта. Один из них — его. Кисаки вышел и поправил воротник своего пальто. По привычке осмотрелся, как хищник, который уверен, что здесь он хозяин. Я сжал кулаки. Внутри всё хотело сорваться прямо сейчас. Но я знал — нельзя в лоб. Он всегда с охраной, всегда с планом. А у меня — только ярость и цель. Спокойно жду, пока они скроются внутри. Ещё несколько минут. Дождь редкими каплями падал на плечи, как секунды, что я терял. В голове снова всплыло её лицо, чуть растерянное, после того, как губы оторвались от моих. И этот звук — тихий щелчок замка, будто отсечённый шанс. Обхожу ангар и нахожу выбитое окно. Забираюсь внутрь и через щель между ящики могу наблюдать за ситуацией. Кисаки стоял к стене, говорил что-то двум мужикам, раскладывал на столе карты района. Его пальцы двигались быстро, точно. Даже не слыша слов, я знал — это что-то очередное, грязное. Я мог бы сейчас достать нож. Мог бы вломиться и закончить всё за секунду. Но я остался стоять. Не из-за страха — из-за того, что в памяти стояла Эмма. Её взгляд, когда она, наверное, думала, что я уйду, как ни в чём не бывало. Я не хочу, чтобы она узнала меня таким. Но если это спасёт её, я должен сделать это, иначе...  Меня не пугает тюрьма. Пускай. У меня не будет никаких сожалений. Шум внутри стал громче — кто-то захлопнул металлическую дверь, в воздухе дрогнуло эхо. Кисаки наклонился над картами, провёл по ним кончиком пальца, словно расчерчивал чужие судьбы. Я видел, как его губы двигаются, но слова тонули в гуле вентиляторов. Только его ухмылка была яснее любого звука. Я поднял руку — пальцы сами нашли рукоять ножа под курткой. Холод металла в ладони был почти сладким, как обещание. Ещё пару шагов — и всё. Ещё одно дыхание — и он больше не встанет у неё на пути. Но тогда… Я заметил движение в тени у дальней стены. Едва уловимый силуэт, что не принадлежал ни Кисаки, ни его людям. Кто-то был там, притаившись. Не просто наблюдатель — в руках блеснуло что-то длинное, металлическое. Ствол. Я замер. Этот человек был не из наших. И он смотрел не на меня. Он смотрел на Кисаки. Пальцы сами ослабили хватку на ноже. В горле стало сухо. Если я сейчас двинусь, этот чужак нажмёт на спуск — и всё закончится не моими руками. В следующую секунду стрелок делает несколько выстрелов, но никому не наносит серьёзного ранения. Этот парень, похоже, был идиотом или просто не тем, кем я его себе представил. В следующее мгновение помещение взорвалось хаосом: крики, грохот, лязг металла, чьи-то тяжёлые шаги. Чужака повалили на бетон, выкручивая руки. Его лицо не вызывало во мне ни одного воспоминания — ни враг, ни союзник, просто очередной человек, которому Кисаки, возможно, сломал жизнь. Нет смысла наблюдать дальше. В ангар сразу зашли куча людей из поднебесья, сегодня у меня не осталось никакого шанса, лучшим решением будет унести ноги, чем меня тут прибьют. Я отступил от окна, зная, что сегодня не смогу сделать то, ради чего пришёл. И ненавидя себя за это. Вытаскиваю из кармана сигарету, прикуриваю, не заботясь, что ветер гонит дым прямо в лицо. Горький привкус разжёг внутри что-то вроде ясности. Значит так. Сегодня — снова провал. Завтра я попытаюсь ещё раз. Не знаю, сколько у меня вообще в запасе есть времени, но молюсь, чтобы я не опоздал. Не во второй раз. Внезапно чувствую, как на моём носу тает что-то холодное, и поднимаю взгляд к небу. Пошёл первый снег. Эмма любит зиму. Она однажды почему-то упомянула, что хотела бы застать первый снег со мной. Иногда не понимаю, что происходит у неё в голове, но от этого люблю её не меньше. Пепел упал на снег, распадаясь серым пятном. Пожалуйста, я не хочу, чтобы её губы коснулись меня снова только в прощании.