О, мое лунное лето! (часть вторая)

А может быть все же пора начать жить? Влюбляться весной, а осенью расставаться. Не думать про завтра и бросить однажды курить. Не верить в прогнозы метеостанций. И клеить записки, что поздно вернусь, Сидеть целый день у себя на работе. И всем улыбаться, когда гложет грусть. Так правильней будет, так принято вроде. Вдыхать грязный воздух, другого же нет. И одеваться всегда по дресс-коду. Использовать внешность, как бронежилет, Чтоб душу не выпустить на свободу. И быть под копирку таким же, как все — Веками сложились такие устои. А я не хочу… ни капли… совсем. Мой внутренний мир по-другому устроен. Наталья Моисеева

      Раннее утро было любимым временем суток Лукреции. Солнце, едва поднявшись из-за горизонта, еще не набрало полную силу — по меркам Самуи, было прохладно. Особенно приятно, когда легкий бриз, нагоняя почти незаметные волны на песчаный пляж, овевал побережье.       Каждое утро, приготовив ароматный кофе, Лукреция выходила на террасу и, уютно устроившись в ротанговом кресле у небольшого бассейна, погружалась в воспоминания.       Ей было о чем вспомнить, а если верить позитивному мировосприятию Эммета, и мемуары написать не зазорно. Можно сказать, что жизнь помотала милую наивную девушку, коей она была каких-то… неважно, сколько лет назад. Ей и сейчас никто не давал столько, сколько значилось в ID¹, да и ощущала она себя максимум на тридцать пять, и ни минутой старше.       Даже удивительно, что, взрослея в глубоко верующей католической семье, буквально пронизанной неприятием и осуждением всего выбивающегося из их собственных убеждений, Лукреция каким-то непостижимым образом смогла сложить собственное мнение о жизни. И устоять под гнетом давления, избежав промывания мозгов, что, к сожалению, не удалось двум старшим братьям и сестре. И даже истинно католическое имя не привело ее в лоно церкви, как бы ни тянули, в буквальном и фигуральном смысле, родители.       Едва перешагнув порог совершеннолетия, девушка отчаянно окунулась в отношения с мало знакомым, но обещавшим увезти ее из этого религиозного ада парнем, с которым познакомилась в скобяной лавке, где подрабатывала продавцом, подменяя заболевших сотрудников. Хотя бы это не запрещал отец, считавший, что женщина должна сидеть дома, рожать детей и почитать мужа. Более от нее ничего не требовалось. Поэтому, окончив школу, Лукреция даже не заикалась о продолжении образования, смиряясь с судьбой.       Но везение все же заглянуло в захолустный Хейзелхерст², послав нужного человека именно в тот момент, когда Лукреция скучая, сидела за кассой. И с тоской наблюдала за мухой, метавшейся по давно немытому и оттого совсем непрозрачному стеклу покосившегося деревянного строения с гордым названием «Надежные петли», хотя единственная петля, которую она видела, — это петля на собственной шее, все туже затягивающаяся с каждым поворотом головы.       Он появился неожиданно, с мелодичным переливом колокольчика, висящего на входной двери, — высокий, улыбчивый, сильный и… взрослый. На первый взгляд Лукреции показалось, что он старше ее отца, но, к счастью, она ошиблась, обманутая запыленной загорелой кожей, прибавлявшей мужчине десяток лет.       Закрутившийся тайный роман длился все лето, пока Брюс трудился в местном автосалоне, ремонтируя и приводя в порядок полудохлые пикапы, чтобы заказчик мог продать их подороже. И когда его работа была закончена, Лукреция исчезла из дома, прихватив лишь несколько платьев и накопленные восемьсот долларов, о которых не знал отец.       Брюс, следуя обещанию, увез юную девушку на побережье Мексиканского залива, в небольшой городок Билокси, где не так давно почившие родители оставили в наследство большой двухэтажный дом с собственным причалом на озере Маллет и однопалубной лодкой, на которой отец выходил на большую воду и просиживал часы, пытаясь поймать хоть какую-нибудь рыбешку.       Лукреция с удивлением узнала, что отец Брюса был совладельцем агентства недвижимости и, как все родители, хотел, чтобы сын продолжил его дело. Но у сына было свое представление о жизни, и отсиживать задницу в офисе он не желал. А вот ремонтировать мотоциклы любил настолько, что мог разобрать старый Харлей и собрать из него новый, отполировав каждую деталь до зеркального блеска. Работая в мотосалоне Харлей-Девидсон Брюс убивал двух зайцев одним выстрелом, зарабатывая на жизнь и занимаясь любимым делом. Не каждому дано совместить приятное с полезным, поэтому Брюс считал себя везунчиком и баловнем судьбы.       Жизнь Лукреции наконец-то заиграла новыми красками, свобода опьяняла и кружила голову. Но девушка не была легкомысленной или ветреной, и, вкусив желаемое, быстро пришла к выводу, что сидеть дома — не ее выбор.       Проштудировав местные газеты, Лукреция обнаружила, что работа медсестры была довольно востребована в Билокси. И, найдя расположенный здесь «Общественный колледж побережья Мексиканского залива в Миссисипи», записалась для начала на базовый курс CNA (сертифицированный помощник медсестры)³, длящийся всего семьдесят пять часов, решив, что продолжить образование в этом направлении сможет позже. Дело было не в том, что ей не хотелось получить полное сестринское образование, а в том, что на это необходимо шесть, а то и восемь лет, а Лукреция не желала сидеть на шее у парня, который пока не сделал ей предложение руки и сердца.       Успешно сдав экзамен, девушка быстро нашла работу сиделки при полупарализованной матроне в доме обеспеченной семьи, которая на удивление хорошо оплачивалась. Да и бабуля оказалась доброй, умной и начитанной — ее мозг не пострадал от инсульта, обездвижившего правую половину тела.       И жизнь потекла своим чередом. Скорая свадьба, любящий муж, следующая ступень образования, хорошая работа в местном военном госпитале… А, главное, Лукреция могла быть самой собой, не прогибаясь под чьи-то стандарты и не чувствуя себя пленницей.       Но судьба распорядилась по-своему. Ее счастье продлилось без малого пару лет, оборвавшись в одночасье резко и бесповоротно. Вылетевший из-за поворота грузовик буквально размазал по асфальту Харлей, за рулем которого находился Брюс…       Спустя полгода, продав полученный в наследство дом и с сожалением оставив работу, Лукреция вернулась в Хейзлхерст, где была встречена практически с вилами наперевес. Но жить в доме родителей — Боже упаси! Купив небольшой ухоженный домик в другой оконечности городка, Лукреция максимально отдалилась от фанатичной семейки. И работа нашлась легко и быстро — в медицинском центре на окраине, куда без автомобиля добираться было довольно проблематично. Но не зря же Брюс был ассом во всем, что касалось автотранспорта — Лукреция умела водить автомобиль и на права сдала с первого раза еще там, в Билокси. А купить подержанную машину даже в Хейзлхерсте никогда не было проблемой.       И вновь жизнь потекла вперед. Даже отношения с семьей вроде бы немного сдвинулись в лучшую сторону, когда родители узнали, что Лукреция носит фамилию Альберти, а не Салливан. Из чего сделали вывод, что своенравная дочь не жила во грехе, будучи замужней дамой, а теперь — вдовой, что не осуждалось истовыми католиками. Но, по большому счету, ничего в них не изменилось, даже усугубилось, как заметила Лукреция на одном из семейных воскресных обедов. Ее племянник — сын старшей сестры Паулы — разительно отличался от братьев, и Лукреция прекрасно понимала, чем именно. И, к сожалению, не она одна…

***

      Лукреция только что вернулась домой, отработав ночную смену и, поленившись готовить завтрак, залила кукурузные хлопья холодным молоком, собираясь перекусить и лечь спать. Смена оказалась напряженной и волнительной. Новый пациент, поступивший после небольшой аварии со сложным переломом бедра, был беспокойным и раздражающим. Он требовал повышенного внимания, наплевав на то, что пострадал не один, и постоянно давил на кнопку вызова медсестры, желая то дополнительную подушку, то судно, то жалуясь на духоту, а через пару минут — на сквозняк. И недолгое время до операции показалось девушке часами в аду среди чертей. Но после того как пациент очнулся от наркоза, ад продолжился, троекратно увеличившись в размерах.       Когда смена подошла к концу, Лукреция вылетела из здания со скоростью пули и, заведя мотор старенького автомобиля, с визгом стартанула со стоянки, мечтая поскорее оказаться в тишине уютного домика и забыть о мистере Мортоне на два благословенных дня. Но не всем мечтам суждено сбыться. Резкий стук в дверь напугал задремавшую над тарелкой Лукрецию, заставив уронить ложку в молоко, отчего поверхность стола покрылась живописно растекающимися белыми лужицами с вкраплениями желтых крошек. Матерясь и стирая попавшие и на лицо капли, она направилась к двери с четким намерением послать на все четыре стороны кого угодно…       — Эээ… Эммет? — удивлению не было предела. Лукреция не помнила, чтобы называла новый адрес семье, хотя прошло уже немало лет с момента возвращения, и никто из них ни разу не изъявил желания навестить ее. Но не это сейчас было главным. — Что-то случилось? — вид парнишки наводил на беспокойные мысли.       — Я твой сын? — без предисловий и приветствий выпалил он и уставился на нее огромными голубыми глазами, которые излучали нечто похожее на сомнения, но с малой толикой надежды.       Такого поворота Лукреция не ожидала, и замерла с открытым ртом, не зная, как реагировать на абсурдный вопрос.       — С чего ты это взял? — наконец, промолвила она, пропустив Эммета в комнату.       — Отец сказал, что я твоя копия, — парень устало опустился на диван и сбивчиво начал рассказывать все, что происходило с ним дома. — Я выродок? — налитые слезами глаза смотрели с болью и безысходностью, вынести которые Лукреция не могла, мгновенно вспомнив собственные ощущения от родительской злобы.       — Господи, малыш, не неси чушь! — воскликнула она и притянула Эммета в крепкие объятия, желая укрыть от враждебного мира. — Ты просто не такой как все. Но не один на свете. Вас много, и я даже знакома с парочкой отличных парней, которые тоже отличаются от большинства.       — Им, как и мне, не нравятся девушки? — с надеждой спросил Эммет, заглядывая в глаза тетки.       — Совершенно! — улыбнулась та. — Более того, они живут вместе, как семья, уже много лет, несмотря на осуждение некоторых людей. И очень счастливы.       Эммет вдруг широко улыбнулся и поцеловал Лукрецию в щеку.       — Спасибо, тетушка Лула. Ты лучшая!       — Лула? — удивилась странной интерпретации собственного имени она. — Хм… А что? Мне нравится твой вариант!       Этот день оказался поворотным моментом во взаимоотношениях племянника и тети, ставших ближе друг другу, чем собственные родители, братья и сестры. Лукреция, как могла, поддерживала парня, который регулярно подвергался избиениям со стороны братьев и публичному осуждению захолустного городка. Три долгих года ей приходилось обрабатывать ссадины и утирать слезы несчастному племяннику, который не желал прятаться в шкафу и открыто демонстрировал свою ориентацию не готовому к подобным заявлениям населению. Лукреция поражалась стойкости Эммета и его характеру, твердости которого мог бы позавидовать любой, даже самый смелый человек.       Последней каплей в чаше их общего терпения стал случай вопиющей ненависти, когда некто неизвестный, напав сзади, усыпил Эммета хлороформом, связал и запер в каком-то заброшенном сарае, предварительно раздев до трусов. Если учесть, что был январь, когда температура к ночи опускалась до минус пятнадцати, поступок можно было расценить как покушение на убийство, с чем согласился местный детектив, к которому обратилась Лукреция, не дождавшись племянника на ужин. Полиция сработала быстро, оперативно выяснив детали и схватив исполнителя, мгновенно сдавшего Джека и Джона, обещавших списать за услугу немалые долги за ремонт вечно ломавшегося автомобиля.       То, что Эммет не сильно пострадал и отделался лишь простудой, не успев замерзнуть насмерть, спасло всех троих от реальных сроков, позволив отделаться весомыми штрафами. К тому же вдруг объявившийся адвокат сумел убедить судью, что это была всего лишь глупая шутка старших братьев над младшим, и они находились поблизости, готовые посмеяться вместе с ним. Но не успели, будучи неожиданно схваченными блюстителями порядка.       — Да чтобы у них руки поотсыхали! — в сердцах воскликнула Лукреция, услышав признание неудавшегося исполнителя. Страшно было верить, что ядовитая кровь родителей отравила все поколения семьи и, судя по всему, продолжит и дальше калечить души еще не рожденных младенцев.       Как бы то ни было, оставаться и далее в непосредственной близости к потенциальным убийцам Эммет не мог. Поэтому, собрав вещи, переехал в дом Лукреции, чтобы дожить до окончания школы в целости и сохранности и исчезнуть из этой дыры навсегда и в неизвестном никому направлении.       Так и вышло. Проигнорировав выпускной, Эммет собрал все, что могло понадобиться на первое время там, куда занесут его ноги, и покинул городишко, сев в первый попавшийся автобус, направлявшийся на северо-запад.       Лукреция не стала уговаривать племянника остаться, поскольку и сама понимала, что здесь его жизнь ничем хорошим не закончится. Поэтому всучив пару тысяч долларов, от которых Эммет упорно, но тщетно пытался отказаться, заручилась обещанием сообщать хотя бы иногда о том, что его огонь все еще горит, и отпустила, мысленно благословив, хотя верой в жестокого Бога никогда не отличалась.       И Эммет сообщал. Редко, но это вселяло надежду, что с ним все хорошо.       И вот спустя долгие годы они, наконец-то, встретились. За это время многое изменилось. Лукреция вторично вышла замуж — кто бы мог подумать, что тот самый невыносимый пациент станет прекрасным и любящим мужем? Вскоре они покинули застоявшееся болото, наводненное злобными людишками — переехали в Хьюстон, ни минуты не колеблясь и ни капли не сомневаясь.       Но, увы, счастье снова оказалось недолгим. Обширный инфаркт забрал Фредерика спустя восемь счастливых лет. Устав играть в рулетку с судьбой, Лукреция внезапно решила, что пора что-то менять в привычной устоявшейся жизни, которая без любимого мужа все больше напоминала трясину, грозящую засосать по самую макушку, и, отработав очередную смену в клинике, написала заявление об увольнении.       Честно говоря, она давно могла бы оставить нелегкий труд медсестры, ведь Фредерик был хорошо обеспечен, много лет инвестируя средства в известные компании. Но Лукреция предпочла не становиться банальной домохозяйкой, и, преодолев очередную ступень образования, продолжила работать в «ABC Pediatric Clinic» уже в Хьюстоне. Здесь, постоянно общаясь с юными пациентами, Лукреция восполняла вдруг возникшую жажду материнства, годами копившуюся внутри. Но судьба не дала ей возможности обзавестись отпрысками, и всю нерастраченную нежность она дарила детям, проходившим лечение в клинике. И они отвечали ей искренней любовью и привязанностью, оставаясь в поле зрения даже после выписки.       И вот теперь, унаследовав немалые средства и кучу акций, в которых ничего не понимала, но была полна решимости изучить инвестирование досконально, Лукреция, наконец, начала думать о себе. И поддалась уговорам подруги, жившей по соседству и не обремененной необходимостью зарабатывать на жизнь собственным трудом, отдохнуть вдали от дома, причем, чем дальше, тем лучше. Две красивые дамы средних лет пустились в путешествие по странам Азии. Посетив Мьянму, Камбоджу, Лаос, Вьетнам и Китай, где, взобравшись на Великую китайскую стену, были ошарашены величием древнего сооружения и собственной незначительностью на его фоне, остались чрезвычайно довольны. А чтобы перебить странное ощущение бренности этого мира, решили провести несколько недель, любуясь красотами Таиланда, нежась на песчаных пляжах и попивая экзотические коктейли.       Бангкок поразил количеством людей, наводнявших улицы, странным образом делившихся на две видимые невооруженным глазом категории: одни спешили по своим делам, другие — неспешно прогуливались, разглядывая все вокруг. Нетрудно было сделать вывод, что первые — это местные, вторые — туристы, которым в принципе спешить некуда. А посмотреть здесь было что! Один только Большой дворец — бывшая королевская резиденция — требовал не одного дня исследований. Что уж говорить о храмах, которых в столице насчитывалось больше четырехсот! Все это было интересно и увлекательно, но разве женщина может быть сыта лишь духовной пищей? Конечно же, нет! А вот шопинг вполне мог насытить скучающих по магазинам леди! И ноги, в конце концов, принесли их в «Айконсиам»⁴, где расположился великолепный торговый центр.       Как чувствует себя женщина, попав в рай? Лукреция узнала это, очутившись в самом роскошном торговом комплексе Бангкока — пять этажей, заполненных всевозможными магазинами, торгующими всем, что можно себе представить и даже тем, о чем и не подозреваешь. А целый этаж, посвященный косметике, собранной со всей Азии — это заветная мечта любой уважающей себя леди, желающей выглядеть молодо и свежо в любом возрасте, если он не перевалил за трехзначную цифру. Невообразимо обширный ассортимент и красивые улыбчивые лица девушек-продавцов завлекали представительниц слабого пола всех возрастов и национальностей. Да и мужчины не отставали, особенно местные, известные одержимостью собственной красотой и стремлением к ее усовершенствованию.       Южная Корея, Вьетнам, Китай, Таиланд и даже Япония! Глаза просто разбегались в разные стороны без надежды остановиться на чем-то конкретном. Но Лукреция не зря славилась твердостью характера и железной волей. Ухватив подругу за руку, она двинулась к первому на пути бутику, решив не метаться от двери к двери, а исследовать все по порядку, никуда не торопясь. В конце концов, две молодые, привлекательные путешественницы абсолютно свободны, и времени имеют вагон и десяток больших телег!       Три часа пролетели в одно мгновение, наполнив души подруг удовлетворением, а руки — объемными пакетами с десятками пузырьков, флакончиков, баночек и тюбиков.       Счастливые, но изрядно проголодавшиеся девушки, выбрав ресторан корейской кухни, наконец-то смогли упасть в удобные кресла и вытянуть гудящие от усталости ноги, ожидая чего-то наверняка жгучего, незнакомого, но непременно вкусного. Блюда оказались хотя и острыми, но все же адаптированными под предпочтения многочисленных туристов, и не вызывали слезы от обжигающих язык специй. Но ароматное послевкусие дарило ощущение приятной остроты и жара во всем теле.       Внезапно странный крик на тайском, донесшийся с противоположного конца зала, привлек внимание Лукреции. Что это, без знания языка понять было невозможно, но крик повторился уже на английском:       — Помогите, кто-нибудь! Здесь есть врач?       Лукреция быстро пересекла зал, увидев лежавшую на полу женщину. Ужасно бледную, что делало смуглую кожу серой и тусклой. Все ее тело сводило судорогой, а закатившиеся глаза влажно поблескивали налившимися кровью белками.       — Я лицензированная медсестра, — объявила она, проверив дыхание, реакцию зрачков и посчитав пульс. — Помогите перевернуть ее на бок… — Сорвав с плеча собственную сумку, Лукреция подложила ее под голову бьющейся в конвульсиях женщине. Расстегнула воротник хлопковой блузки и пояс брюк. — Ей нужен воздух, найдите вентилятор или, на худой конец, веер. И побыстрее!       Лукреция обращалась не к кому-то конкретному, а просто к толпе, окружившей их. Увы, любопытство не зависело от национальности и страны пребывания. На удивление быстро ей в руку сунули маленький вентилятор, работавший, скорее всего, от батареек, и женщина, глубоко вдохнув прохладный воздух, затихла. Ее тело расслабилось, судороги прекратились и, открыв глаза, она что-то пробормотала, посмотрев на поддерживающую ее Лукрецию.       — Простите, но я не говорю по-тайски.       — Спасибо, — чуть улыбнувшись краешками губ, повторила женщина на английском.       — Вам необходимо обратиться к врачу. Судороги могут быть симптомом серьезного заболевания, — наставительно изрекла Лукреция, помогая женщине подняться и присесть в кресло.       — Понимаю, — печально улыбнулась та, — но я не живу в Бангкоке, бываю здесь редко. А на Самуи сложно пройти тщательное обследование — туристы редко болеют чем-то серьезнее простуды, а на местных врачи внимания не обращают. Говорят, что виноваты жара и переутомление.       Женщина довольно хорошо разговаривала на английском, старательно выговаривая слова.       — Простите, но я позволю себе усомниться в компетентности ваших врачей! То, что я наблюдала только что, никак от жары или усталости не зависит.       — Я поговорю с мужем и попрошу его отвезти меня сюда. В ближайшее время. Еще раз, спасибо за помощь. Меня зовут Сурия Арайя Фаумнуйпон. Мы с супругом владеем отелем на побережье. Если захотите отдохнуть на Самуи, будем рады принять вас у себя. — Женщина достала из сумочки, лежавшей на столике, рекламный буклет, и протянула Лукреции. — Приезжайте, для вас всегда найдется свободный домик.       — Благодарю, — Лукреция быстро пролистала несколько красочных страниц и кивнула, — может быть, мы с подругой воспользуемся предложением через несколько дней, если возможно? Мы уже пару недель путешествуем и как раз обсуждали возможность где-нибудь отдохнуть от суеты и расслабиться.       — Конечно, возможно! Я подготовлю самый лучший домик, где никто не будет мешать, — радушно предложила Сурия, — А как до нас добраться, я расскажу.       Долететь самолетом, конечно, было быстрее, но прокатиться на автомобиле по Таиланду, любуясь красотами тропического рая, оказалось гораздо заманчивее. Тем более что арендовать автомобиль в Бангкоке можно без особых проблем и проволочек.       В среднем поездка на автомобиле от Бангкока до причала Натон, откуда паром перевозил желающих попасть на остров, занимала часов девять, но учитывая, что на пути встречалось множество храмов и разного рода достопримечательностей, которые требовали пристального к себе внимания, в первый день пути девушки преодолели чуть больше половины. То, что без частых остановок заняло бы около шести часов, у них растянулось на целых одиннадцать. Уже под темным звездным небом подруги остановились в городке со странным для американского уха названием Чумпхон. Справедливости ради, стоит заметить, что все названия в Таиланде звучали чуждо и труднопроизносимо, что добавляло еще больше экзотичности тропическому раю, коим представлялась иностранцам вся страна целиком.       Выбрав «Отель Талай Сай», расположенный в нескольких десятках метров от вод Сиамского залива, девушки решили задержаться здесь на пару дней, позволив себе немного понежиться в лучах жаркого южного солнышка, лежа на белом песке с бокалом чего-нибудь приятно освежающего.       Сполна насладившись краткосрочным отдыхом, подруги пустились в дальнейшее путешествие, закончившееся на пароме, доставившем их на остров Самуи.       Выбрав маршрут по нижней оконечности острова, Лукреция, наконец, уступила место за рулем Сильвии, решив тоже насладиться открывающимися видами, а не следить неустанно за дорогой во избежание казусов, которые могли стать потенциальными проблемами в незнакомой стране.       Сурия, как заправский гид, посоветовала посетить несколько самых интересных мест, куда и направились подруги.       Первым по пути следования числился Зоопарк «SPA со Слонами», где можно было накормить животных бананами, прокатиться на спине доброго гиганта, поучаствовать в купании под бдительным оком слоновщика ⁵ и, конечно же, принять спа-процедуры, заключающиеся в обмазывании себя и животного лечебной (в чем Лукреция справедливо сомневалась) грязью. А уставших от развлечений гостей ждал обед, входящий в стоимость билета, представлявший нечто сродни фуршетному столу, где никто не ограничивал едоков в количестве съеденного. Приятным открытием стало то, что это место было своего рода заповедником, где спасают, лечат и социализируют попавших в беду животных.       Чрезвычайно довольные, подруги покатили дальше, где их ждал знаменитый на весь остров водопад.       — О, боже! — воскликнули девушки в один голос, забравшись на самую высокую точку туристического маршрута. Порожистая местность, по которой скатывались ледяные потоки прозрачной воды, имела несколько ровных ступеней, где сама природа решила организовать тихие заводи, на радость отдыхающим, представлявшие собой естественные бассейны. В них можно было поплавать или просто понежиться в нагретой солнцем воде, и прочувствовать разницу между приятной телу температурой и ледяными струями, стекающими с камней.       Виды, открывающиеся сверху, были настолько красивы и потрясающи, что дух захватывало. Поплескавшись на каждом каменном этаже, подруги спустились к подножию и, переведя дух и переодевшись, решили не посещать сейчас змеиную ферму, что планировалось ранее, а ехать прямо к Сурии, уже подготовившей для них жилье.       Ничего подобного до этого момента Лукреция не видела. Огромные валуны, омываемые водами Сиамского залива, словно подпирали возвышенность покрытую зелеными раскидистыми кустарниками, среди которых прятались небольшие, но уютные и имевшие все удобства домики. Их нельзя было назвать хижинами или бунгало. Постройки из древесины кокосовой пальмы выглядели вполне брутально, особенно те, стены которых опирались на серо-коричневые камни, местами интегрированные внутрь.       Именно такой домик достался подругам. Лукреция выбрала спальню, за окном которой стоял огромный валун, и, протянув руку, можно было погладить шершавую поверхность, на удивление горячую, хотя этот бок каменюки большую часть времени оставался в тени. А в ванной комнате часть похожего камня торчала (именно торчала — иного слова Лукреция подобрать не смогла) из стены, разбивая монотонность серо-белого кафельного покрытия. В остальном интерьер выглядел вполне современно и лаконично. Полы, выложенные глянцевыми белыми плитами, дарили прохладу, и по ним было приятно ходить босиком. Встроенные в потолки светильники реагировали на звук хлопка, что удобно, когда лень вылезать из постели, чтобы выключить свет. А спутниковое телевидение насчитывало сотни каналов, среди которых нашлись и американские. Но ни Лукреция, ни Сильвия не собирались торчать дома, глядя тупые развлекательные передачи. Найти развлечения в реальном времени — стало задачей подруг на ближайшие… кто его знает сколько недель? В Хьюстоне их никто не ждал, финансы позволяли ни в чем себе не отказывать, так почему бы и не порадоваться возможности пожить, как хочется?       Да, это был именно тот отдых, о котором грезила Лукреция: море, солнце, песочный пляж в двух шагах и приятное времяпрепровождение с рассвета и до самого заката жаркого солнца.       За пару недель пребывания на острове подруги исколесили его вдоль и поперек. Казалось, не осталось места, куда не заносило любопытство и желание увидеть что-то новое и максимально экзотическое. Архитектура буддийских храмов поражала красотой и размахом, или же, наоборот — скромностью и даже аскетизмом. Как гласил путеводитель, на острове находилось около пятидесяти храмов, и не все они восхваляли Будду. Здесь присутствовали и китайские, и мусульманские, и даже один православный, но, конечно же, буддийские были в приоритете. Посетить их все — непосильная задача, которую было решено не выполнять. Но салон тайского массажа обойти вниманием — просто преступление! А поскольку подруги считали себя законопослушными гражданками, то откладывать посещение столь манящего места казалось чем-то неестественным и странным.       Девушки-массажистки с поразительно сильными руками промяли каждую мышцу белокожих, на их собственном фоне, тел так, что казалось, разморенное мясо сползет с отяжелевших костей и останется лежать на пахнущих морем простынях. Но вскоре тяжесть сменила удивительная легкость, и тела, словно ватные, не желали исполнять приказы мозга, а хотели валяться на удобных шезлонгах в тенечке и сквознячке, потягивая приятные освежающие коктейли.       Ночной продуктовый рынок поблизости от курорта стал любимым местом подруг, радуя разнообразием экзотических фруктов и наисвежайшими дарами моря, приготовить которые шеф-повар никогда не отказывался, мило улыбаясь красивым девушкам и на ломаном английском обсуждая с ними рецепты. К слову сказать, Канавут Трайпипаттанапонг не только виртуозно владел искусством приготовления блюд тайской кухни, но и прошел обучение поварскому делу ни где-нибудь, а в самой известной во всем мире кулинарной школе Франции «Le Cordon Bleu»⁶. И почти десять лет колесил по Европе, изучая кухни разных стран, пока не осел в Таиланде и не познакомился по воле случая с мужем Сурии Наттаканом Фаумнуйпоном, который, отведав блюда от шеф-повара, незамедлительно пригласил его возглавить кухню «Coral Cove Villas», предложив такие условия, от которых невозможно было отказаться.       Это могло бы стать сказкой, в которую Лукреция попала сама того не ожидая, если бы не еще один приступ, накрывший хозяйку курорта внезапно и гораздо интенсивнее по сравнению с тем, что ей пришлось пережить недавно. Судороги не отпускали пугающе долго, но «скорая помощь», вызванная незамедлительно, ничем помочь не могла. Поскольку с подобными явлениями никто из докторов ни разу не встречался. Сурия была права — максимум, что могли сделать местные врачи, это подать носовой платок, чтобы чихающий пациент не забрызгал их белоснежные костюмы, и, не дай Будда, не заразил какой-нибудь «неизлечимой болезнью»!       Теперь подобные приступы повторялись практически ежедневно, после чего следовала рвота и крайняя слабость, внезапно охватывавшая тело, словно чья-то невидимая рука нажимала кнопку, перекрывая приток жизненной энергии. К тому же после приступов Сурия практически слепла на несколько долгих минут, но зрение постепенно возвращалось, с каждым разом теряя часть остроты и четкости.       Как назло, Наттакан отсутствовал уже вторую неделю, улетев в Тайвань, чтобы помочь давнему другу с недавно купленным отелем на берегу Филиппинского моря, являющегося частью Тихого океана, у южной оконечности Waiao Beach. Этот уникальный пляж, усыпанный черным вулканическим песком, круглый год привлекал серферов со всех уголков планеты, а также парапланеристов, предпочитавших приземляться на мягкий, как пух, песок.       Отель «Кайду Плаза» всегда был заполнен гостями, и работа была налажена отлично, но друг Наттакана планировал внести некоторые изменения в интерьер, добавив тайские мотивы, и в меню, разнообразив преобладающую китайскую кухню. С чем и попросил помочь, зная не понаслышке, как хорошо товарищ управляется с собственным курортом, пускай и не столь грандиозным. Но позвонившая с неутешительными новостями Лукреция в миг спутала все планы двух амбициозных бизнесменов, и Наттакан ближайшим рейсом вылетел домой, не находя себе места от беспокойства. Они провели с Сурией в счастливом браке почти тридцать лет, вырастили красавца сына и планировали еще долго жить в любви и согласии. Но человек предполагает, а Будда…       Едва приземлившись в аэропорту, Наттакан созвонился с «Rajavithi Hospital»⁷ — лучшей государственной больницей Бангкока, где много лет трудился его младший брат, и записал жену на прием к терапевту на ближайшее время с учетом авиаперелета с Самуи.       Лукреция полетела с ними. Сурия, несмотря на недолгое знакомство, успела проникнуться доверием к жизнерадостной американке, не раз буквально спасавшей ей жизнь, и, держа ее за руку, старалась не упасть в обморок от волнения. Предварительный диагноз прозвучал как гром среди ясного неба, буквально пригвоздив к месту всех — опухоль… Более тщательное обследование не оставило сомнений, забрав крупицы надежды на врачебную ошибку.       Компьютерная, а затем и магнитно-резонансная томография мозга подтвердили неутешительный диагноз, установив, что Сурии не повезло — ей досталась мультиформная глиосаркома — очень редкий вид опухоли, который обычно развивается в одном из полушарий головного мозга и стремительно прорастает в окружающие ткани, вызывая некроз, что и показали результаты исследований. Прилегающие к опухоли клетки мозга были буквально пронизаны разросшимися раковыми, уродуя и убивая их с пугающей скоростью.       Наттакан знал, что некоторые родственники жены по отцовской линии скончались от разных видов рака, но надеялся, что любимая не присоединится к ним. Как оказалось, напрасно. У Сурии выявили синдром Ли- Фраумени — наследственную предрасположенность к раку, в том числе к редким его видам.       Болезнь осложнялась тем, что опухоль находилась в малодоступном для операции месте, и хирургическое вмешательство представляло реальную угрозу для жизни. Решено было прибегнуть к консервативным методам лечения, которые при положительной динамике могли продлить жизнь женщины приблизительно на год. Без лечения врачи давали два-три месяца.       Чем утешить рыдающего в уголке мужчину, Лукреция не знала. При всем ее опыте это всегда было невыносимо сложно. Да, врачи и медсестры должны уметь абстрагироваться от чужих проблем, но у нее это никогда не получалось. Всякий раз сердце наполнялось болью и сочувствием к любому пациенту, даже в более благоприятных ситуациях. А сейчас, когда Сурия стала по-сестрински близка, ее скорая кончина воспринималась Лукрецией как личная трагедия, избежать которую никак невозможно. Тем не менее, тихо подойдя к убитому горем Наттакану, она обняла его за плечи и, не говоря не слова, просто оставалась рядом, пока мужчина не смог взять себя в руки и, сжав ее пальцы, молча поблагодарить за поддержку.       Радиотерапию и лучевую терапию было решено начать незамедлительно. Пятнадцать сеансов в течение месяца, затем перерыв на восстановление и второй курс. Конечно же, Наттакан не мог оставить жену в такой трагический момент и, не откладывая, снял номер в ближайшей к больнице гостинице, чтобы быть рядом каждый день, каждый час и каждый миг того времени, что им осталось провести вместе. Но что делать с курортом? Закрыться невозможно — домики бронировались заранее, иногда за полгода до даты заезда. Отказать гостям — значит, похоронить бизнес и навсегда испортить репутацию семьи. Но что тогда унаследует Арчен? Нельзя лишить собственного ребенка будущего. Семейный бизнес — это основа, на которую надеется каждое последующее поколение. Конечно, можно начать все с нуля, но это сложно, особенно если планируешь поступить в университет и минимум четыре года будешь оторван от родного дома. Канавут мог бы взять на себя все, что связано с кухней и поставками продуктов, но заведовать обслуживанием гостей было просто некому.       Как бы то ни было, оставив Сурию на попечение брата, Наттакан полетел домой, чтобы постараться решить этот животрепещущий вопрос и освободить себя хотя бы на предстоящий месяц.       Оставшись у постели спящей Сурии, Лукреция, сама того не желая, задумалась: а правильно ли она проживает свою жизнь? Разорвав практически все связи с семьей, какой бы она ни была? Решительно вычеркнув из жизни всех, с кем связывала кровь? Даже Эммет — единственный, о ком болела душа — настолько редко присылал весточки, что казался скорее призраком, чем живым человеком, немало для нее значащим. Ведь жизнь так скоротечна и непредсказуема, никогда не угадаешь, что ждет за поворотом, или когда твой кирпич сорвется с прогнившей крыши.       — Лулия… — услышав свое имя на тайский манер, Лукреция подскочила к проснувшейся женщине и сжала ее холодную руку, стараясь выдавить из себя хотя бы подобие улыбки. — А где Нок?       — Нок?..       «Что это? Еще один симптом? — подумала Лукреция, не показывая удивления. — И кто такой Нок?»       — Наттакан, — уточнила Сурия, развеяв подозрения. — Нок — это прозвище. Оно означает птичка. У нас так заведено, есть имя, данное при рождении, а есть короткое, для удобства обращения. Каждый таец выбирает то, которое ему нравится. Мое прозвище Фай…       — Он улетел на остров, нужно уладить кое-какие дела, но завтра обязательно вернется.       Сурия кивнула и прикрыла глаза, словно внезапно уснула, но спустя пару секунд продолжила:       — Я понимаю, что прошу невозможного, у тебя своя жизнь, и ты не обязана… но, если сможешь, не бросай Нока, пока я здесь. Он не справится один с курортом. У тебя есть хватка, я вижу…       — Но чем я могу помочь? — удивлению Лукреции не было предела. — Я медсестра, и не училась бизнесу.       — Я тоже, — слабо улыбнулась Фай, — меня всему научила свекровь. Да и не большая наука командовать горничными. У нас их всего трое, и я помогаю. В основном контролирую, но, бывает, и белье меняю, если много гостей. — Сурия снова прикрыла глаза и глубоко вздохнула: — Голова кружится… Галф поможет с кухней…       — Это?..       — Канавут. Почти уже родственник, так давно он работает у нас. И еще Арчен. Ему только пятнадцать, но и он неплохой помощник. К пяти обычно возвращается из школы…       Лукреция не раз сталкивалась с сыном Сурии и Наттакана. Парень уже был настолько красив, что оставаться на острове, занимаясь семейным бизнесом, она считала форменным безобразием и даже преступлением. Такая внешность требовала камеры, сцены, или, на худой конец подиума! Немыслимо скрывать сокровище среди пальм, заставляя обслуживать туристов. Но, увы, решать не ей.       Все это было настолько неожиданным, что с трудом умещалось в голове. Но ведь в Хьюстоне ее ничто не держит, денег на счетах достаточно, чтобы прожить три жизни, ни в чем себе не отказывая. Инвестиции работают под управлением надежного человека, к тому же, здесь ей нравится. Вечное лето, хотя сезон дождей никто не отменял, но на Самуи он короткий — с октября по декабрь — в отличие от Таиланда в целом. Теплая вода в десяти шагах, вкусная еда. Да и что скрывать — это рай на Земле, если он вообще существует.       — Хорошо, — произнесла Лукреция, решив, что попробовать сменить поле деятельности, во-первых, полезно для мозга, во-вторых, приятно для тела. А ее образование может пригодиться, когда Сурия выпишется из больницы, пройдя лечение. О том, что благоприятного исхода в любом случае не будет, Лукреция старалась не думать.

***

      Что ж, Сурия была права — Лукреция быстро вошла в курс дел, обследовала каждый уголок курорта, заглянув в каждую щелочку деревянных стен домиков, сунув нос в каждый унитаз и душевую кабину. И если находила недочеты (а кому знать, на что обратить внимание, если не ей, посетившей в последнее время с десяток гостиниц и отелей?), то незамедлительно вызывала специально обученных людей для их немедленного устранения.       Сильвия, крайне удивленная таким положением дел, утратив подругу по развлечениям, подалась в обратный путь, пообещав приглядывать за домом, пока хозяйка «играет в благотворительность».       За месяц отсутствия владельцев Лукреция навела на вилле такой лоск, что приходилось прищуривать глаза, глядя на блеск глянцевых поверхностей. Канавут только восхищенно провожал взглядом стройную фигуру новой управляющей, понимая, что курорту давно нужен был свежий взгляд. Не то чтобы чета Фаумнуйпон плохо за ним следила, совсем нет, но привычка затуманивает восприятие реальности, порой не позволяя обращать внимание на мелкие детали, из которых все и состоит.       Арчен оказался умным не по годам парнем, его помощь Лукреции была не просто нужна, а необходима. Хотя обслуживающий персонал говорил на английском, разница менталитетов и взглядов на одни и те же вещи иногда рождала недопонимание. Но все было преодолимо, и курорт работал без перебоев и серьезных конфликтов. А когда сумерки накрывали остров, принося с собой прохладу и тишину, Лукреция занималась с Арченом английским, который он, конечно, знал, но не так хорошо как хотел бы, поскольку после бакалавриата планировал уехать за границу, чтобы усовершенствовать полученные в Бангкоке знания и повысить статус семейного курорта до международного уровня. И кто знает, как сложится жизнь? Возможно, что Питтсбург не худший вариант для этого, учитывая, что Эммет обосновался именно там, о чем Лукреция узнала недавно, и с радостью окажет тетушке услугу, тем более что мальчик неописуемо красив и, судя по тому, что она видела, играет за ту же команду, что и племянник.       С появлением дома Сурии Лукреция, как и предполагала, большую часть времени посвящала ей. Ослабленная курсами терапии, женщина практически не вставала с постели, находясь в полузабытьи. И весь уход за ней лег на плечи Лукреции. Наттакан, пользуясь ее помощью, решал проблемы бизнеса, спешно заключая или продлевая договоры с поставщиками, занимаясь ремонтом домиков там, где возникала необходимость и готовя документы для уплаты налогов. Через месяц он снова планировал уехать с женой в Бангкок, оставив у руля Лукрецию и Арчена.       Увы, второго этапа терапии Сурия не дождалась… Слишком агрессивной оказалась опухоль, воспрянув после завершения первого этапа лечения, и буквально пожирала мозг со скоростью света. В конце концов, он просто забыл как дышать…       Удивительно, но Наттакан словно обрадовался смерти супруги — именно так восприняла Лукреция его улыбку и облегченные вздохи. Он больше не печалился и не утирал незаметно слезы — радовался, открыто восхваляя Будду. Как же хотелось Лукреции с размахом влепить ему пощечину и привести в чувства, но что-то удерживало, как будто подсознательно она осознавала, что чего-то не понимает. И была права, обратившись за разъяснениями к Канавуту.       Для тайцев, в основном исповедующих буддизм, душа человека перерождается в новом теле, либо остается жить в мире духов, рядом с живыми. Так же душа может стать демоном или небожителем и даже возродиться в животном. На это влияет карма человека — совокупность его добрых и злых поступков. Только воплотившись во всех возможных ипостасях, душа может покинуть Сансару — круговорот перерождений, чтобы затем достичь вечного блаженства и покоя Нирваны. Наттакан просто радовался тому, что его любимая, наконец, переродится, избавившись от страданий в изъеденной болезнью физической оболочке.       Лукреция понимала, что традиции тайцев очень специфичны и непонятны для иностранцев. Семидневную подготовку, когда желающие приходят проститься с усопшим, принося подношения в виде разнообразных блюд, еще можно было понять, но салюты по пути в храм… Для нее это стало потрясением, как и вся церемония с радостными лицами провожающих, больше похожая на праздник, чем на привычные похороны. И все заканчивалось в открытых крематориях при храмах, где в колумбарных стенах и захоранивался прах.       В отличие от мужа и сына, Лукреция чувствовала опустошение. Точно такое же, как после похорон мужей. Ощущение всеобъемлющего одиночества заставляло ежиться от холода, хотя стояла обычная для Таиланда жара.       Вернуться в Хьюстон? А что ее там ждет? То же самое одиночество, усугубленное невозможностью излить кому-либо душу? Эммет давно живет своею жизнью, время от времени присылая пару строк мелким витиеватым почерком. С сестрой они не общались лет пять, если не больше, ее сыновья с годами превратились в точные копии отца, став такими же непримиримыми и отвратительными фанатиками, женившимися на тех, кого нашел для них дед, и обзавелись потомством, чтобы впоследствии испортить еще несколько чистых душ. В эту жизнь Лукреция возвращаться не желала. Купить домик на побережье и сдохнуть от скуки — тоже не вариант. Путешествовать? И снова одной — то еще удовольствие!       — Лулия… — неслышно подошедший Наттакан присел на диванчик напротив. Через пару секунд к отцу присоединился Арчен, поставив на кованый столик поднос с высокими бокалами, наполненными соком. — Даже не знаю, с чего начать…       — Позволь мне, отец, — вмешался Арчен. — Мы бы хотели предложить вам остаться здесь на постоянной основе в роли управляющего курортом. Вы очень помогли нам всем в трудные времена, и мама была бы рада видеть вас рядом с нами.       — Я понимаю, — подхватил Наттакан, — что тебя ждет привычная жизнь, и ты не обязана жертвовать ею ради тех, кто не является твоим родственником или близким, но…       — То же самое сказала Фай… — Лукреция силилась улыбнуться, хотя предательские слезы уже дрожали в уголках глаз. — В больнице, в тот день, когда ты улетел сюда. Мы долго беседовали… Вроде бы ни о чем и обо всем сразу… — стерев убежавшую слезу, Лукреция продолжила: — И, если честно, меня никто не ждет. Вы стали для меня важнее и ближе, чем кровные родственники. Вот так бывает в жизни… — воцарившееся молчание грозило затянуться… — Я останусь! — вдруг воскликнула она и тепло улыбнулась. — С огромным удовольствием, к тому же кое-кому еще нужно поработать над произношением!       Так круто развернуть свою жизнь на триста шестьдесят градусов может только очень решительный человек, а Лукреция никогда не была инфантильной. И, приняв такое решение, она вдруг почувствовала, что груз прошлого, давивший на плечи, становится легче с каждым произнесенным словом и, наконец, исчезает совсем, оставляя после себя необычайную легкость в теле, душе и мыслях.

***

      — Нок, который час? — окликнула супруга Лукреция, наконец, присев передохнуть.       И хотя на курорте работа была налажена идеально, она лично проверила каждый домик, каждый закуток и каждый валун на предмет наличия этой самой идеальности, дабы не упасть в грязь лицом перед дорогими гостями, которых ожидала с особым трепетом и волнением. Если бы была физическая возможность, то и каждая песчинка на пляже подверглась бы тщательной инспекции. Увы, возможности человека не безграничны, и пляж мог свободно вздохнуть, освобожденный от пристального к себе внимания придирчивой леди.       — До посадки еще два часа, — Наттакан присел рядом с женой и, вложив в ее руки стакан холодной воды, ободряюще приобнял за плечи. — Арчи уже подготовил автомобиль, не переживай, дорогая. Твои гости не потеряются и прибудут вовремя.       — Я волнуюсь, Нок, — Лукреция вздохнула, положив голову на плечо мужа — только перед ним она могла позволить себе расслабиться, показав свою слабую женскую сторону. Остальные же видели в ней исключительно железную леди со стальным стержнем и решительным характером. — Так много лет было упущено! Эммет долгие годы боролся за жизнь в полном одиночестве, а где была я? Почему не нашла его раньше? Чувствую себя такой виноватой.       — Лулия, не нужно себя винить во всех грехах этого мира, — Наттакан зарылся пальцами в копну пшеничных кудряшек, в очередной раз поражаясь их мягкости и шелковистости, и легко массируя затылок, прижался губами к прохладной щеке жены. — Такова жизнь. Вы нашли друг друга именно в тот момент, когда Вселенная решила, что пора встретиться, а не только переписываться. И впереди еще целая жизнь. Все будет хорошо.       Лукреция улыбнулась, благодарно сжав руку мужа. Нок всегда мог найти нужные слова поддержки. И хотя за пару лет брака она не так уж и прониклась буддизмом, оставаясь все тем же циником, не верящим ни в Бога, ни в дьявола, но научилась уважать чужую веру и мирно сосуществовать с местными обычаями, поначалу повергавшими в шок.       А все началось с предложения руки, сердца и приличного куска побережья со всеми постройками и природным ландшафтом, когда спустя полгода Наттакан по европейским обычаям встал на одно колено и, протянув красную бархатную коробочку, коротко произнес: «Выходи за меня замуж». И неожиданно для себя, Лукреция ответила «да», хотя не собиралась обзаводиться третьим мужем, помня, как когда-то ее нарекли черной вдовой. Свадьба состоялась ровно через триста десять дней, как гласил закон относительно разведенных или вдовцов.       Если бы она знала, какие круги бюрократического ада придется пройти, предпочла бы символическую свадьбу, хотя и пришлось бы лететь в штаты, чтобы зарегистрировать брак. Но по незнанию согласилась на официальный⁸ вариант, предложенный Наттаканом, что повлекло за собой немало действий и долгое ожидание. Но нет ничего непреодолимого, и Лукреция все же обзавелась статусом замужней дамы и труднопроизносимой для иностранцев фамилией — Фаумнуйпон.       — Мама⁹, пора ехать, — тихо позвал Арчен, вынужденно прервав идиллию.       Лукреция тряхнула копной кудряшек, над которыми колдовала несколько часов, решив сменить имидж к приезду гостей и, широко улыбнувшись пасынку, приняла протянутую руку, легко поднявшись с уютного дивана.       До конца размеренной жизни виллы осталось чуть больше часа. Успев довольно хорошо познакомиться с окружением племянника, Лукреция смирилась, что ближайшие недели будут наполнены шумом, весельем и непрекращающимися разъездами, перелетами и развлечениями. И ей это определенно нравилось! ¹ID (идентификационный номер) в Таиланде — это уникальный 13-значный номер, который присваивается каждому гражданину страны при рождении или при легальном проживании. Структура ID Номер состоит из 13 цифр, каждая из которых имеет своё значение: Первая цифра обозначает категорию человека. Например, для граждан Таиланда, родившихся после 1 января 1984 года, первая цифра — 1, для иностранцев, временно проживающих в стране, — 6. Цифры со второй по пятую — код для офиса регистратора. Цифры с шестой по двенадцатую — номер свидетельства о рождении для граждан или последовательное число для иностранцев. Тринадцатая цифра — контрольная сумма, рассчитанная на основе первых 12 цифр. Виды ID В Таиланде существуют два основных вида ID: Национальное удостоверение личности (Thai national identity card). Содержит фотографию владельца, имя, адрес, дату рождения и 13-значный ID-номер. Выпускается для граждан Таиланда. Удостоверение личности для иностранцев (Thai Pink ID Card). Подтверждает личность иностранцев, проживающих в стране, и не содержит 13-значный ID-номер. ²Хейзлхерст (англ. Hazlehurst) — город и административный центр округа Копайа в штате Миссисипи, США. Расположен примерно в 48 км (30 миль) к югу от столицы штата Джексон. ³Сроки обучения на курсах медсестёр в США зависят от выбранной программы:       CNA (сертифицированный помощник медсестры). Базовая специальность с 75-часовым курсом и экзаменом. Круг полномочий ограничивается гигиеническим уходом, перемещением пациентов и выдачей лекарств.       LPN (лицензированная медсестра). Годичный курс, предполагающий получение навыков медицинских манипуляций — уколы, капельницы, перевязки, подготовка пациентов к хирургическим вмешательствам.       Получение лицензии медицинской сестры со степенью associate’s degree in nursing. Занимает два года.       Высшее образование по сестринскому делу. Даёт право на лицензирование специалиста в качестве семейного терапевта. На этот путь придётся затратить 6 лет.       Полное сестринское образование с получением докторской и философской степени. Занимает около 8 лет. ⁴Художественное допущение, действия произведения происходят задолго до появления данного объекта. Айконсиам — многофункциональный комплекс на берегу реки Чаупхрая в Бангкоке, Таиланд. Включает в себя большой торговый центр, который открылся для публики 9 ноября 2018 года, а также отели и жилые дома. общая торговая площадь — 525 000 м²; два жилых здания: Magnolia Waterfront Residences (318 м², 70 этажей, 300 квартир) и The Residences at Mandarin Oriental, Бангкок (272 м², 52 этажа, 146 квартир); прибрежный парк площадью более 10 000 м² вдоль реки Чаупхрая и прибрежная дорожка. ⁵Слоновщик или кипер по слонам — так называют работника, который ухаживает за слонами, например в зоопарке. ⁶Le Cordon Bleu — старейшая и известная кулинарная школа, основанная в 1895 году. Предлагает курсы в области кулинарии, кондитерского производства, выпечки, а также программы в гостиничном, ресторанном менеджменте и виноделии. ⁷Больница Раджавити была основана как женская и детская больница 16 апреля 1951 года. За прошедшие годы больница расширила спектр своих услуг и теперь предлагает широкий спектр медицинских специальностей, что делает ее крупнейшей больницей в системе Министерства здравоохранения Таиланда. Больница работает уже более 70 лет и обслуживает как местных, так и иностранных пациентов. В 1976 году больница Раджавити стала местом новаторского медицинского достижения., Когда сиамские близнецы, Ванди и Шриван, были успешно разделены впервые в истории больницы. В больнице создано семь Центров передового опыта, которые оказывают специализированную помощь по следующим направлениям: ЛОР (ухо, нос и горло) Травма Рак головы и шеи Трансплантации органов Лапароскопическая и эндоскопическая хирургия Сердечно-сосудистое заболевание Уход за сетчаткой ⁸В Таиланде можно провести как официальную, так и символическую свадьбу. Выбор варианта зависит от предпочтений пары и может быть связан с трудностями с официальной регистрацией брака для граждан, не проживающих постоянно на территории страны. Официальная Официально зарегистрировать брак в Таиланде для граждан России невозможно. Вступить в брак можно только по таиландским законам. Для регистрации нужен аффидевит о семейном положении — нотариально заверенный письменный документ, подтверждающий, что лицо не состоит в браке и может сочетаться законным браком. Такой документ можно получить только через консульство, оформив письменный запрос. После получения аффидевита его нужно перевести на тайский язык и легализовать в консульстве Таиланда. Только после этого документы могут быть поданы в местные органы ЗАГС. Некоторые пары решают оформить гражданский брак в своей стране, а в Таиланде провести только символическую церемонию. Символическая Символическая свадьба не требует легализации документов. Некоторые варианты: Традиционная — в буддийском храме с соблюдением традиционных обрядов. Европейская — с белоснежным платьем, беседкой, увитой цветами, и живописным видом на море. Комбинированная — сочетание традиционного и европейского стилей: первая часть церемонии проводится в тайском храме, вторая — на пляже или в отеле/вилле, где оформляется место для проведения в виде арок, площадок. Экзотическая — церемония может проходить под водой, на слоне, скалах, яхте и т. д. Символическую свадьбу необходимо бронировать заранее — желательно не менее чем за месяц от планируемой даты. Вступающие в брак должны быть старше 20 лет, а срок действия их заграничных паспортов должен заканчиваться минимум через 6 месяцев после даты приезда в Таиланд. ⁹В Таиланде к старшим, по возрасту годящимся в родители, принято обращаться «мэ» — мама и «пхо» — отец. К равным по возрасту — «кхун»; к младшим — «нонг», к старшим на небольшое количество лет — «пхи». Автор немного утрирует трактовку обращений, поскольку на самом деле они более разнообразны, и разобраться иностранцам в них довольно сложно. Примечание: О тайских погребальных традициях можно прочитать здесь: https://spbgorritual.ru/religiya-i-traditsii/tayskie-pogrebalnye-obychai/